Текст книги "Алиса в Зазеркалье. Перевод Алексея Козлова"

Глава VIII. «Это моё личное изобретение!»

Немного погодя шум потихоньку стих, и воцарилась такая мёртвая тишь, что Алиса забеспокоилась и подняла голову. Вокруг неё не было ни души.

«Уж не приснились ли мне и Лев, и Единорог, и даже странноватые Англосаксонские Гонцы», – подумала Алиса. Но бросив взгляд на землю, она увидела, что у её ног по-прежнему валяется огромное блюдо, на котором был пирог, который она тщетно пыталась разделить на части.

– Таким образом, все это мне не приснилось! – сказала про себя Алиса, – А, впрочем, может так статься, что мы сами все снимся кому-нибудь ещё? Нет уж, пусть лучше это будет мой личный сон, а не сон какого-нибудь Алого Короля!

Поразмышляв об этом, она жалостно продолжила:

– В чужих снах мне жизни не дадут точно! Ну-ка, пойду-ка я и разбужу его! Посмотрим, что тогда случится!

В эту минуту мысли её были прерваны громким криком:

– А ну стой! Стой, тебе говорю! Ахой! Шах тебе! Ахой! Шах!

Алиса подняла глаза и увидела, что на неё во весь опор мчится Алый Конь, на котором, размахивая огромной дубинкой, сидит закованный в алые блестящие латы Рыцарь. Доскакав до Алисы, Конь истошно заржал, встал на дыбы, как вкопанный и окаменел.

– Ты моя добыча! Ты арестована мной! – крикнул Рыцарь и рухнул с коня.

Алиса стала пятиться. Правда, она сейчас больше боялась за бедного рыцаря, чем за себя, и с опаской следила, как Рыцарь снова стал карабкаться в седло. Усевшись поудобнее, он снова захныкал:

– Ты моя доб…

Но тут чей-то грубый голос прервал его:

– Ахой! Эй, а ну стой! Шах тебе! Шах! Ахой!

Алиса стала удивленно озираться по сторонам.

На сей раз перед ней был Белый Рыцарь, высившийся на Белом Коне. Он скакнул к Алисе и тоже плашмя грохнулся на землю, а потом стал истошно карабкаться в седло.

Через какое-то время Рыцари снова кое-как пристроились на своих Конях, молча пожирая друг друга глазами. Алиса переводила недоумевающий взгляд с одного рыцаря на другого.

– Это я взял её в плен! – крикнул наконец, Алый Рыцарь.

– Да, но потом появился я и спас её! – ответил Белый Рыцарь, – Что ж, в таком разе нам предстоит решить наш спор в честном бою! – предложил Алый Рыцарь, сдирая с луки шлем в виде конской головы и навинчивая его на свою голову.

– Биться будем по всем канонам, конечно? – спросил Белый Рыцарь и тоже напялил шлем.

– Я бьюсь всегда только так! – надменно ответил Алый Рыцарь.

И не говоря больше ни слова, они скрестили дубинки с такой яростью и силой, что Алиса в ужасе отпрянула и спряталась за слоновое дерево.

– Интересно всё-таки, – подумала она, жалобно выглядывая из своего укрытия на разросшиеся клубы пыли, – какие тут у них правила? Главное, по-моему мнению, такое: если какой-то Рыцарь шмякнет другого дубиной, он обязан сшибить его с лошади, а если промажет, то должен грохнуться сам… А второе правило должно звучать так: дубины надо удерживать обеими руками, как держат их Панч и Джуди, когда у них свирепая драка. Боже мой! Они и минуты не могут прожить без отменной заварушки! Как же эти Рыцари громыхают латами, когда грохаются на землю! Можно подумать, что дюжиной каминных щипцов одновременно лупят в чугунную решётку. Пыль стоит столбом! А Кони какие хладнокровные! Рыцари слетают с них на землю, потом карабкаются на них снова, а они ни ухом, ни рылом не ведут!

Наличествовало ещё одно бесценное правило, которого Алиса, к счастью, не знала: когда Рыцари слетали с коней, они приземлялись всегда исключительно на голову. Этим и заканчивалась любая битва: оба Рыцаря одновременно стукались о землю головами и потом долго отлёживались на земле рядом, приходя в себя. Потом они

очухивались, вскакивали и часами жали друг другу руки. Так было и сейчас. Наконец Алый Рыцарь вскочил в седло и ускакал.

– Блестящая победа, не так ли? – спросил, приближаясь к Алисе, Белый Рыцарь и наконец перевёл дух.

– Не уверена! – с сомнением ответила Алиса, – Мне что-то не нравится, что меня всё время берут в плен. Я хочу быть Королевой!

– Ты ею и станешь, когда перепрыгнешь через следующий ручей! – сказал Белый Рыцарь, – Я провожу тебя до опушки, а потом мне надо будет вернуться восвояси – я хожу только так!

– Премного благодарю вас! – сказала Алиса, – Скажите, вам не помочь снять шлем?

Сам Рыцарь, по всей видимости, был уже не в состоянии это сделать. С большими трудностями Алисе наконец удалось извлечь его из злополучного шлема.

– Фу! Кажется теперь можно немного отдышаться! – сказал Рыцарь, приглаживая двумя руками разлохмаченные патлы и наклоняясь к Алисе. У него было до отвращения доброжелательное лицо и огромные жалостливые глаза. Тут Алисе пришло в голову, что она ни в жизнь не видела таких странных солдат.

На нём были надеты жестяные латы – колоссальные и словно содранные с чужого плеча. На спине воина болтался перевёрнутый кверху дном необычной формы деревянный ящик с откинутой крышкой – по всей вероятности, ящик для писем. Алиса принялась разглядывать его с пристальным вниманием.

– Я вижу, тебе по душе мой ящичек! – добродушно заметил Рыцарь, – Это моё собственное ноу-хау! Я храню в нём одежду и бутерброды. Как видишь, я его надеваю кверху ногами, и поэтому дождю он не страшен, ни капельки в него не попадёт, хоть весь залейся!

– Зато всё остальное из него вывалилось! – укоризненно сказала Алиса, – Вы в курсе, что крышка у него нараспашку?

– Нет! – сказал Рыцарь, и тень разочарования мелькнула на его удручённом лице, – Значит, все мои вещи вывалились! А тогда… зачем мне такой?

Горе солдата было неизбывно!

Сказав это, он сорвал со спины свой ящик и уже размахивался, чтобы зашвырнуть его в кусты куда подальше, когда, похоже, в голову ему ударила шальная мысль, и он остановился и бережно повесил ящик на дерево.

– Чуешь, зачем? – спросил он Алису.

Алиса только головой покачала.

– А вдруг там обоснуется пчелиная семья! Тогда у меня наконец появится мёд! В Манди-Бурунго всегда было много мёда!

– Где-где? А разве на седле у вас висит не улей? Или что-то подобное? – спросила Алиса.

– Да, это лучший в мире улей! Это моё ноу-хау! – самодовольно согласился Рыцарь, – Лучше быть не может! Но пчёлам он почему-то не пришёлся по вкусу! А вы знаете, у меня здесь есть ещё и своя лучшая в мире мышеловка! Похоже, мыши отпугивают пчёл. Или наоборот – пчёлы шугают мышей. Ну, не знаю… В Манди-Бурунго пчёлы размером с мышей! А мыши размером с собак! А собаки…

– А я тут и подумала: а зачем вам мышеловка? – спросила Алиса, – Трудно даже вообразить, что на лошадях могут жить мыши…

– Маловероятно, но возможно! – ответил Рыцарь, – А мне бы не хотелось, чтобы по мне бегали мыши! Но, видишь ли, – продолжал он, надолго замолчав, – мне всегда нужно быть готовым ко всему! Именно поэтому у моего Коня на ногах вериги!

– А это ещё зачем? – поинтересовалась Алиса.

– Чтобы акулы не покусали, – ответил Белый Рыцарь, – В Манди-Бурунго масса миниатюрных акул! Это моё собственное ноу-хау! Ну-ка, давай помоги-ка мне вскарабкаться на коня! Хочешь попасть на опушку? А это блюдо от чего?

– От пирога! – сказала Алиса.

– Ну что, прихватим его с собой? – предложил Рыцарь, – Оно нам очень пригодиться, когда мы набредём на пирог. Держи-ка сумарь, я его туда закину…

Это оказалось не так-то просто сделать. Алиса крепко держала сумку в руках, но Белый Рыцарь был слишком неловок: вместо того, чтобы закинуть в баул блюдо, он всё время падал в него сам. Это бы просто какой-то антипод Ваньки-Встаньки! Наконец, блюдо втиснулось в сумку.

– Конечно, местечка там для него не напасёшься! – заметил Рыцарь, ковыряя копьём в зубах, – Но всему есть объяснение… сумарь до упора забитый канделябрами, что ты тут поделаешь!

И он подвесил суму к седлу, с которого свисали снизки моркови, связки каминных щипцов и вообще кучи всякой всячина и дребедени.

– Я надеюсь, парик у тебя сегодня хорошо присобачен? – неожиданно спросил Рыцарь, когда они тронулись в путь.

– Не крепче, чем всегда! – с улыбкой отвечала Алиса.

– Этого маловато! – встревожился Рыцарь, – Ветер тут в лесу такой свирепый, что прямо рвёт волосы с корнем! Надо всё время бдеть!

– А вы ещё не изобрели средства от выдёргивания волос? – спросила Алиса.

– Нет, но зато я изобрёл средство от их выпадения! – отвечал Рыцарь, Это моё ноу-хау!

– И что же это? Как бы мне бы хотелось посмотреть!

– Всё очень просто! Берёшь палочку и крепишь её на голове, чтобы волосы завивались вокруг неё, ну, так же, как плющ. Волосы ведь вниз падают почему? Потому, что виснут вниз! Ну, а вверх они упасть не в состоянии! Ясно? Это мое собственное ноу-хау! Можешь его испробовать на себе совершенно бесплатно, если будет желание!

Средство Алису почему-то не очень впечатлило, и она просто пошла рядом с ним, время от времени делая вынужденные остановки, чтобы заняться бедным Рыцарем, который как-то не слишком уверенно держался в седле.

Стоило Коню впасть в ступор (а он делал это регулярно), как Рыцарь тут же переворачивался и перелетал через его голову, а когда Конь снова трогался с места в карьер (а обычно он делал это очень сильным рывком), Рыцарь тотчас делал сальто и летел назад. Если не учитывать эти мелочи, то в остальном он совсем недурно держался в седле – только временами всей тушей заваливался набок. В этом случае он падал, как правило, всем телом прямо на Алису, посему она вскоре сочла нужным держаться к Коню не слишком близко.

В пятый раз поднимая Рыцаря с земли, она рискнула обронить замечание:

– У вас, должно быть, не слишком большая практика езды верхом?

Представляете удивление Белого Рыцаря?

– С чего ты взяла? – спросил он дрожащим от гнева писклявым голоском и снова полез забираться в седло, схватившись одной рукой за волосы Алисы, так ему не терпелось свалиться в другую сторону.

– Ну, как правило, те, кто много ездят верхом, то часто не падают!

– Я езжу многовато! – отвечал Рыцарь торжественно, – Частенько езжу!

– Ах, вот оно как! – поддакнула Алиса как можно сердечнее.

Больше Алиса ничего не смогла придумать. Так они и продолжали свой путь в молчании. Рыцарь ехал, крепко зажмурив глаза, и лишь изредка что-то невнятно бормотал про себя, а Алиса всё время с тревогой оглядывалась, ожидая, когда он в очередной раз свалится в кювет.

– Величайшее мастерство верховой езды, – вдруг громко провозгласил Рыцарь, взмахнув правой рукой, – заключается в том, чтобы поддерживать…

Тут он замолк так же резко, как и начал, потому что полетел головой вперёд – прямо на дорожку, где вышагивала Алиса. Он ударился о землю головой с громким стуком. На этот раз Алиса испугалась не на шутку и, изо всех сил помогая ему подняться, сочувственно спросила:

– Вы ничего себе не повредили?

– Ничего существенного, – ответил Рыцарь, полагая вероятно одно-два сломанных ребра и ключицу сущей безделицей, – Как я уже сказал, величайшее мастерство верховой езды заключается в том, чтобы… верно держать баланс! Вот так…

Он отпустил уздечку и развёл руки в стороны, как крылья, чтобы продемонстрировать Алисе, что он имел в виду под словом «баланс», – на этот раз он обрушился на землю навзничь, прямо под подковы своего Коня. Звук падения был примерно такой же, что и прошлый раз.

И пока Алиса в очередной раз фиксировала его на ногах, он, не останавливаясь, бормотал:

– Я тренируюсь многовато! Ох, как многоватенько!

Тут Алиса начала терять терпение.

– Нет, ну это уже просто смешно! – воскликнула она, – Рыцарь называется! Вам бы гарцевать на какой-нибудь детской деревянной лошадке! Знаете, есть такие… на колёсиках!

– А что, у них лёгкий галоп? – поинтересовался Рыцарь и припал к гриве своего Коня, а потом обвил его шею обеими руками. И правильно поступил, не то точно свалился бы снова на землю.

– О, гораздо легче! – фыркнула Алиса, – Цок-цок!

– Достану себе такую кобылку, – задумчиво сказал Рыцарь, – Одну или две… Или… несколько… тысяч…

Тут все замолчали. Немного спустя Рыцарь произнес:

– Я сделал много замечательных открытий! Ты, конечно, заметила, когда меня подымала, что я о чём-то глубоко задумался?

– Да, вид у вас что-то не в меру задумчивый, – на сей раз согласилась Алиса, – Я даже испугалась!

– В этот миг я как раз изобретал новый способ перелезывания через калитку. Хочешь узнать?

– Пожалуй! – сказала Алиса вежливо.

– Вот как я до этого допёр, – продолжал Рыцарь, – Понимаешь… следи внимательно за нитью моих рассуждений: итак, единственная трудность заключается в ногах – как доставить их наверх.

– Беда страшная! И как же вы справились?

– Голова и так наверху! С этим никаких проблем нет! Значится, так: первым делом укладываем голову на верх калитки, берём на заметку – голова, поневоле уже наверху. Потом раз и сильным царственным рывком становимся на голову – теперь и ноги, фьюить, оказались наверху, не так ли? Виу-у! И одним изящным движением, фьюить, мы перемахиваем через калитку! Фр-р! Шмяк – и всё!

– Конечно, если это всё удастся совершить, тогда да, через калитку перепрыгнешь, – сказала Алиса, испытывая сильное сомнение и колеблясь, стоит ли ей говорить об этом, – Но вам не показалось, что всё это как-то… чрезмерно фантастично? Даже не так – фантасмагорично?

– Я еще не знаю, сам не пробовал, – отвечал со всей серьёзностью Рыцарь, – и поэтому я лично ничего не могу утверждать с абсолютной уверенностью… Но ты, пожалуй, не так уж неправа, это не слишком элементарно…

Эта мысль так его оглоушила, что Алиса поспешила сменить тему.

– Какой у вас шлем прикольный! – задорно заметила она, – Это тоже ваше ноу-хау?

Рыцарь с гордостью погладил рукой шлем, висевший на седельной луке.

– Да, – сказал он, – Но у меня есть и другой, гораздо круче этого. С виду он схож с гигантской сахарной головой! Когда я вылетал с лошади, мой шлем всегда упирался шишаком в землю, и падать мне было раз плюнуть.

Одно скверно, тут уж не поспоришь, часто случалось, что я мог упасть и внутрь него. Однажды так и приключилось, как ты знаешь, беды поодиночке не тусят – печальнее всего было то, что как только я запутался в шлеме, тут вдруг на беду подрулил второй Белый Рыцарь и стал насаживать его себе на голову. Этот дубликат подумал, что это его шлем…

Белый Рыцарь докладывал всё это с таким серьёзным видом, что Алиса не осмелилась улыбаться даже уголками губ.

– Стало быть, ваш шлем оказался ему тесноват, – промолвила она, едва не прыская от смеха, – Ведь внутри него сидели вы!

– Дело было серьёзное! Чтобы как-то выйти из положения, мне пришлось лягнуть его сапогом, – отвечал Рыцарь с мрачной серьёзностью, – только после этого до него наконец дошло, что нужно снять шлем. Ох и нелёгкая была работа – вытаскивать меня оттуда, и не будь он парень не по годам хваткий и смышлёный, уж и не знаю, чем бы эта лабуда могла закончиться… А, по правде говоря, клешня у него крепкая, как… как… как… водка!

– Так это совсем другая крепость! – поправила Алиса.

– А ты не спорь, а уж лучше – поверь, тут бывали всякие крепости – и те и эти, и пятые, и десятые!

Рыцарь так волновался, что бросил поводья и воздел лапы к небу – и тотчас как из катапульты был выброшен из седла и плюхнулся в канаву головой. Алиса тут же кинулась к нему. Падение было непредсказуемым – на сей раз ему удалось продержаться в седле невероятно долго – несколько секунд, и Алиса опасалась, цел ли он вообще. Из луже торчали одни лишь грязные ботфорты, но когда до Алисы стали доноситься непрерывные мерные речи Рыцаря, Алиса сразу успокоилась.

– Самые креплёные крепости, поверь мне! И всё-таки с его стороны это была мрачная подстава – вот так схватить и напялить на себя чужой шлем, да ещё впридачу с его владельцем! Такого у нас не прощают!

– Сударь! Как это вам удаётся говорить в таком спокойном тоне да ещё стоя вниз головой? – спросила Алиса, выдирая Рыцаря из канавы, где он плескался в жидкой грязи.

Вопрос Алисы донельзя удивил Рыцаря.

– Неважно, где местоположение моего тела! – сказал он, – Главное в том, что мой мозг работает правильно – как машина. Мой мозг – это просто машина убийства! Чем ниже мой мозг, тем глубже мои размышления! И никак иначе! Чем ниже – тем подподплинтусней!

Он надолго замолк, а потом добавил:

– Самым топовым моим ноу-хау стал мой новый субботний суперпудинг! Я открыл его, пока глотал второе!

– И что, его успели подать на третье? – спросила Алиса, – Вот это скорострельность!

– Нет! – задумчиво прогнусил Рыцарь, – на третье не смогли! Не сдюжили! Не поспели на третье!

– Значит, его отложили на завтра? Вряд ли вам захотелось съесть два пудинга за один день? Так можно и лопнуть!

– Нет-нет, только не на завтра! – повторил Рыцарь всё столь же задумчиво, – На завтра не сумели!

Голова рыцаря обречённо свалилась на грудь и он мрачно провыл:

– Боюсь, что его вообще не замесили! Боюсь, что его вообще никогда не замесят! А о том, чтобы его приготовить – вообще нет речи! А какое это было изобретательное ноу-хау!

– А из чего он у вас тут делается? – вопросила Алиса, желая хоть как-то приподнять его дух. Она увидела, что несчастный Рыцарь совсем впал в уныние.

– Исключительно из промокашки, – простонал наконец Рыцарь.

– Боюсь, что это не так уж гиперпитательно…

– Одна промокашка, конечно, не очень полезна для здоровья, – прервал её в душевном смятении Рыцарь, – Но коль смешать её в правильной суперпропорции ещё кое с какими тайными ингредиентами – с душистым китайским порохом, например, или с индийским сладким сургучом – тогда это совсем другая байда! Но теперь я должен тебя покинуть…

Они оказались на опушке леса. От неожиданности Алиса вздрогнула – в эту минуту она не могла думать ни о чём, кроме пудинга из промокашки.

– Я это не люблю! Что-то ты загрустила не на шутку! – огорчился Рыцарь, – А вообще ничего не бери в голову! Если ты не против, я спою тебе в утешение свою лучшую походную песню.

– А она не слишком длинна? – спросила Алиса, – Боюсь, слишком длинную песню я не вынесу.

В этот день она наслышалась стихами на всю оставшуюся жизнь!

– Она не длинная, а скорее… протяжная! – ответил Рыцарь, сведя глаза в одну точку – но она очень, очень распрекрасная! Когда я её запиваю, все рыдают… или…

– Или что? – в упор спросила Алиса, не понимая, почему Рыцарь вдруг впал в ступор.

– Или… не рыдают… Песня называется «Пуговицы для благословенных святых сюртуков».

– Вы хотите сказать – так называется песня? – недоумённо спросила Алиса, стараясь показать свою заинтересованность великим христианским гимном.

– Нет, ты не понимаешь, – ответил нетерпеливо Рыцарь. – Это заглавие такое. А песня называется просто «Древний Старикашка-Мерзяшка-Какашка».

– Мне следовало бы спросить: это такое заглавие вашей песни? – исправилась Алиса.

– Да нет! Заглавие совсем другое! «С горем мы ещё поспорим!» Но песня только так и может называться!

Алиса растерялась.

– А песня эта о чём? – спросила наконец она, сразу, как ей показалось, повзрослев лет на двести.

– Я только и собирался тебе об этом рассказать. «Сидя на стене»! Вот что это за песня! Музыка собственного изобретения! Прошу прощения – сочинения! Кантата смерти и любви! Испражняется впервые!

Закончив речь, Рыцарь взнуздал Коня, бросил поводья и, торжественно отбивая такт рукой, запел, как козёл на выгоне. Его доброе и глупое лицо расплывалось всё сильнееи сильнее, и на нём царило выражение абсолютного нечеловеческого счастья.

Из всех чудес, какие Алиса узрела в своих блужданиях по Зазеркалью, это оказалось самым незабываемым. Прошли годы, но эта картина продолжала стоять перед ней, словно это было только что: огромные, полные скорби улётные голубые глаза и кроткая улыбка на губах Рыцаря, уходящее за горизонт Солнце, порхающее звёздами у него в волосах, ослепительный блеск лат, Конь, мирно пасущийся и пощипывающий травку у её ног, спадающая с шеи Коня сбруя и чёрная полоса леса за спиной – всё это запомнилось ей до мельчайших подробностей, как запоминается человеку всё поразившее его воображение. Она прижалась к дереву, видя из-под руки эту странную двойню и впитывая, как во сне, меланхолический напев.

«А музыка вовсе не его изобретения, простите… сочинения!» – подумала Алиса, – «Мне эта музыка известна с детства… Это песня «Я всё отдал тебе, что мог…».

Она молча, чуть не рыдая, стояла и внимала Рыцарю.

 
Послушай – это не обман.
Ко мне пришёл во сне
Какой-то дряхлый старикан,
Сидевший на стене.
Его спросил я: «Дед! Ты чей!
На что, ответь, ты жил?»
 
 
Но мой вопрос мимо ушей
Он ловко пропустил.
 
 
– Ловлю я бабочек сто лет,
Поймать жука могу,
Не нужно мне чужих котлет,
Бифштексов и рагу!
Матросам я их продаю
По дюжине за грош,
А голод с холодом терплю!
Иначе пропадёшь!
Носить очки я рано стал,
И прятаться во рву,
Чтобы никто ни разгадал,
Как бедно я живу!
 
 
– Отец! Старик! Ну, ты прости!
Ответь, как я просил! —
Его за шкирку я трясти
Принялся, что есть сил!
Я нежно бил им о скалу,
И тыкал палкой в бок,
– Старик! В последний раз прошу,
Как ты живешь, дедок?
 
 
И улыбаясь, старичок
Твердил с ухмылкой мне:
– Я вешал рыбу на крючок
И жёг её в огне.
И добывал сыр из руды
И из камней, и что ж?
За выносимые труды
Мне платят медный грош.
 
 
И я подумал в свой черёд,
Но это без обид.
Что каша манная спасёт
Мой благородный вид.
Его ответ послушал я,
И вот, когда постиг,
То дал такого пендаля,
Что улетел старик.
Тогда он закричал: «Подчас
Ловлю я каплунов,
Чтоб делать пуговки из глаз
Для курток и штанов
Я пробовал, и так, и сяк,
И хоть был тяжек труд,
За сотню пуговиц кой-как
Полушку мне дают!
Ловлю зефир я из пруда,
То кошкой, то котом,
И разговеюсь иногда
Тележным колесом.
Ограбить банк спешат, ей-ей,
Иные молодцы!
Немало в мире есть путей,
Что свести концы!
Но мне пути иного нет,
Как волочить аркан.
Позвольте ж мне за ваш хребет
Поднять пустой стакан!»
На этом речь он завершил
И мысль явилась мне,
Не стоит ли собор испечь
В бушующем огне?
– Сказал ему я: «Всё фигня!
Но я тебя люблю,
За то, что выпил за меня,
Тебя благодарю!»
И вот с тех пор, когда грустил
И было тяжело,
Когда чернила в воду лил,
Когда меня несло,
Когда башмак не с той ноги
Пытался натянуть,
Когда отчаянье в крюки
Корёжило мне грудь,
На всю округу я рыдал.
Вставал передо мной
Старик, который лепетал,
О стороне родной,
Я знал его говоруном,
Готовым двинуть за руном,
И дураком, и знатоком —
Способным говорить с пеньком,
И взор его пылающ был,
Он кудри светом серебрил.
И их сияние над лбом,
Мне освещало тёмный дом.
Старик, бормочущий едва,
Как будто бы во рту еда,
Храпящий так, что глохнет гром
В своей заоблачной кузне —
Сидел тихонько на стене!
 

Провыв последние слова своей баллады, Рыцарь поднял поводья и стал разворачивать Коня.

– До цели несколько шагов! – сказал он, – Иди под гору, перескочишь ручей – и тогда ты Королева! Но погоди пока! Помаши мне вслед! Помашешь? – прибавил он, увидев, что Алисе просто невтерпёж отправиться в путь, и она уже готова прыгнуть через последний ручеёк, отделяющий её от желанной цели, – Не бойся! Я тебя не задержу слишком долго! Когда я доеду до поворота, махни мне на прощание платком. А не то я опасаюсь вдали от тебя совсем пасть духом.

– Само собой разумеется, я буду ждать! – сказала Алиса. – Спасибо вам за всё, и особенно за то, что вы меня сопровождали в пути… А за песню – ещё одно… О, если б вы знали, как она мне понравилась!

– Могу лишь рассчитывать! – произнёс Рыцарь с сомнением, – Только я не заметил, чтобы ты слишком уж рыдала…

Они крепко сжали друг другу руки, и Рыцарь медленно побрёл по лесной дороге назад.

– Боюсь, что он очень скоро рухнет… духом! Так, кажется, он говорил… – решила Алиса, пристально глядя ему вслед, – Ну, вот! Опять шмякнулся… Но теперь не духом, а, как полагается, головой. Но Коня он седлает довольно умело, а Конь стоит у него, как влитой, оттого, должно быть, что на него понаваплено столько всякой всячины!

Так Алиса и раздумывала, поглядывая, как Конь мерно трусит вдаль по дороге, а Рыцарь норовит свалиться то в одну сторону, то в другую. После очередного крушения он наконец подъехал к развилке, Алиса стала махать ему платком и не останавливалась, пока он совсем не скрылся за поворотом.

– Надеюсь, это его взбодрит хотя бы чуть-чуть, – думала Алиса, спрыгивая с пригорка, – Ещё один ручей – и я Королева! Звучит грандиозно, великолепно и гордо до отвращения!

Еще пару шагов – и она очутиться на берегу ручья.

– Наконец-то, восьмая клетка! – воскликнула Алиса, перепрыгивая через ручей…

……………………………………………………………..

…и упала плашмя на шёлковую, мягкую, как мох, полянку, на которой цветными головками качали прекрасные цветы.

– Ах, какая прелесть, как я рада, что я, очутилась здесь! А это что такое у меня на голове? – воскликнула она и в ужасе ухватилась руками за что-то грузное, охватившее её голову наподобие обруча.

– И как эта штука могла попасть мне на голову без моего дозволения? – задалась вопросом Алиса, снимая с головы какой-то удивительный предмет. Она положила тяжёлый предмет себе на колени, стараясь получше его разглядеть.

Ба!

Это была золотая корона!