Текст книги "Алиса в Зазеркалье. Перевод Алексея Козлова"

Глава IX. Королева Алиса

– Ах, просто грандиониссимо! – крикнула Алиса, – Мне бы и в голову не пришло, как скоро я стану Королевой, и я осмелюсь сказать вам, Ваше Величество, – не в меру строго добавила она, (потому что ей очень нравилось порой шпынять себя за всякие мелкие упущения), – нет, вам, Ваше Величество, совсем не подобает фривольно валяться на травке, как делаете вы! Королеве подобает вести себя строго и с поистине королевским достоинством!

Это было довольно странно, что она совершенно не удивилась, увидав, что совсем рядом с ней, с одной стороны от неё сидит Алая Королева, а с другой – Белая. Ей очень хотелось спросить их, откуда они свалились на её голову, но она побоялась, что это будет слишком неучтиво. Поразмышляв, она решила, что в крайнем случае можно просто спросить, закончилась ли шахматная партия.

– Пожалуйста… Не могли бы вы… – начала она, робко поглядывая на Алую Королеву.

Но Алая Королева гневно пресекла её:

– Говори, когда тебе будет дозволено! – строго прикрикнула она.

– Позвольте, но, если бы все руководствовались этим правилом, – вспылила Алиса, всегда готовая в меру своих сил с кем-нибудь схлестнуться, – да если бы никому в голову не приходило не заговаривать первыми и все только бы и ждали, пока им позволят открыть рот, а те, кому велено позволять открывать рот, тоже бы выжидали, тогда бы все вообще всегда помалкивали, и значит…

– Радикально! Не смешите меня жить! – скривившись от отвращения, воскликнула Королева, – Разве ты не видишь, деточка мерзопакостная…

Королева скривила бровь но, с минуту помолчав, внезапно сменила тему разговора:

– Как ты вообще осмелилась открыть рот и сказать такое: «Если я в самом деле королева…»? И как у тебя на такое язык поднялся? Какое у тебя есть право называть себя королевой? Ты сама знаешь, что не Королева, пока не сдашь всех экзаменов на звание Королевы! Итак… Приступим! И чем скорее начнём – тем скорее прикончим!

– Я ведь только сказала: «Если…» – сказала бедная Алиса жалостно.

Королевы тут же переглянулись, и Алая Королева прогудела, дёрнув плечом:

– Она утверждает, что только и сказала, что «если»?

– Но ведь она осмелилась молоть языком гораздо больше! – простонала, заламывая руки, Белая Королева, – Не отвертишься, гораздо, гораздо больше!

– Бесспорно, больше, кощунственно больше! Архинепредставимо больше! – подхватила Алая Королева, сжимая огромные красные кулаки и поворачиваясь к Алисе.

– Не спать! Смотреть в глаза! Говорить всегда только голую, чистую правду! Думать головой, прежде чем что-нибудь вякнуть! И не забывать записывать всё, что хочешь сказать!

– Я совсем не думала.., – начала было Алиса, но Алая Королева решительно перебила её, – Вот это-то меня и пугает! Ты должна была думать! Что же ты думаешь, кому нужен ребёнок, который вообще ни о чём не думает? Даже в приколе должна быть какая-то мысль, а дитёнок, надеюсь, ты не будешь спорить, это не прикол какой-нибудь! Тебе нас в этом не переубедить, как ни старайся, хоть исхлопай себя руками!

– Я никого никогда не переубеждала, тем более руками! – возразила Алиса.

– Никто и не говорит, что ты кого-то переубедишь руками! – сказала Алая Королева, – Я и говорю: руками нас не переубедишь!

– Она в таком тонусе, – влезла Белая Королева, – что её мёдом не корми, только дай с кем-нибудь полаяться! Неважно о чём и как – только бы ей палки в чужие колёса вставлять!

– Какой звериный, омерзительный нрав! – подвела черту Алая Королева, перекосившись всем телом.

Над всем повисла долгая неловкая пауза.

Первой его прорвала Алая Королева – она повернулась к Белой Королеве и сказала:

– Ваше Величество! Примите приглашение! Сегодня я приглашаю вас на званый обед к Алисе!

Белая Королева уныло ухмыльнулась и произнесла:

– И я приглашаю всех вас скопом!

– Пока что, честно говоря, я про обед ничего не знаю, – удивилась Алиса, но если окажется, что сегодня я даю обед, то гостей, как мне кажется, приглашать обязана я сама!

– Мы уже изнемогли, ожидая, пока ты догадаешься это сделать и пригласить нас всех! – с укоризной заметила Алая

Королева, – Но тебе, как видно, уроки хороших манер и не снились!

– Хорошим манерам на уроках не учат! – сказала Алиса, – На уроках учат Арифметике и всему такому-этакому…

– Тебя случайно Сложению не учили? – спросила Белая Королева, и не дождавшись ответа, продолжила, – Тогда скажи, сколько будет один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один?

– Не знаю! – честно призналась Алиса, – Я потеряла всякий интерес и счёт!

– Она даже со Сложением не в ладах! – мерзко хихикнула Алая Королева, – А как у нас дела с Вычитанием? Знаешь? Восемь минус девять? Сколько получится?

– Этого… я не скажу, но зато…

– Твоё «зато» – не пальто, оно вилами по воде писано! Из вычитания она тоже ничегошеньки не знает! – радостно захохотала Белая Королева, – А как это у нас, кстати, обстоят дела с Делением? Раздели-ка мне булку хлеба на нож – что у нас будет в итоге?

– Что касается меня… – начала Алиса, но тут внезапно снова влезла Алая Королева.

– Несомненно сэндвичи! – взвизгнула она, – А вот вам ещё пример на Вычитание… Отними у собаки мозговую кость – что будет? Что у нас останется?

Алиса поневоле призадумалась.

– Ничего не будет! Кость, конечно, у собаки не останется – ведь я её отняла. И собака тоже не останется – она кинется за мной, чтобы меня цапнуть… Ну, и я, конечно, в долгу тоже не останусь!

– Итак, по-твоему, ничего не останется? – спросила, склонив голову, Алая Королева.

– Стало быть, ничего! По крайней мере, таков мой ответ!

– Чушь! Чушь! Как обычно! – решительно сказала Чёрная Королева, – В итоге останется только собачий темперамент!

– Не вижу, как…

– Это проще простого! – воскликнула Алая Королева, – Собака может потерять терпение, не так ли? – во всю глотку заорала Королева.

– Может быть и так! – нерешительно ответила Алиса.

– Если собака скроется с глаз, лишившись терпения, её темперамент ведь всё равно останется при ней, верно? – триумфально провозгласила Королева.

– А, может, оно тоже скроется, только в обратном направлении? – совершенно серьёзно спросила Алиса.

А про себя она так вежливо, как только могла, подумала:

– Какую чушь мы все тут городим!

– В Арифметике она абсолютный нуль! – заверещали тут обе Королевы хором, – Ничего она не знает!

– А сами-то вы что-нибудь хоть знаете? – обиженно закричала Алиса, резко повернувшись к Белой Королеве.

В душе ей было так обидно, что обе Королевы оказались такими скверными придирами.

Королева ахнула и захлопала глазами.

– В конце концов я смогу прибавить, если мне дадут время, но отнять, нет уж, отнимать – это ни при каких обстоятельствах!

– В Азбуке ты, надеюсь, рубишь чего-нибудь? – продолжила допрос с пристрастием Алая Королева.

– Без сомнений, рублю! Наизусть! В основном правду-матку! – отвечала Алиса.

– И я! Я тоже рубила когда-то! – застенчиво прошептала Белая Королева, – Как давно это было! Ну-ка давай будем штудировать всё вместе! Готова, милашка? А ну, иди-ка сюда! Открою тебе секрет – я уже научилась произносить слова из одной буквы! Ты в восхищении, не так ли? А ты думала, я лыком шита? Но не стоит отчаиваться! И ты со временем поднатореешь, кой-чему подучишься и нагонишь меня!

Тут в разговор снова влезла Алая Королева.

– Ты можешь ответить? Вопрос из практики!.. – сказала она, – Откуда берётся хлеб? Давай, отвечай! Да пошустрее!

– Этим меня не удивишь! – радостно закричала Алиса, – Его испекают…

– Пихают из чего? – вздыбила брови Белая Королева, – Из чего его пихают? И он терпит?

– Не из чего его не пихают! Его испекают! – повторила Алиса, – Сначала берут зерно, мелют…

– Не зерно ты мелешь, а чушь собачью! Кока бы побоялась! – взвилась Белая Королева, – Безгрошница!

– Мелят в муку!

– Муку? Не мучайте её! Обдуйте ей голову, ей срочно надо охладиться! Она слишком перегрелась! – сказала с тревогой Алая Королева, – А то у неё от заворота мозгов будет жар! Хотя голову можно и железным топором охладить!

И они стали обмахивать её ветками, веерами, руками и ногами и не угомонились до тех пор, пока Алиса не надоело всё это и она не потребовала тут же прекратить это безобразие, так как причёска у неё на голове совсем встала дыбом.

– Ну, вот теперь она спасена! – сказала Алая Королева, – А с Языками ты дружишь? Как по-французски «Фортель-Шмортель»? А «Ёксель-Моксель»?

– И что это значит? – вопросила Алиса грубым мужским голосом.

– Да откуда я знаю!

Алисе показалось, что на сей раз ей удалось вывернуться.

– Если вы мне поясните, что это означает, – заявила она, – я вам с пол-пинка переведу это на старо-французский!

Но Алая Королева гордо отпрянула от неё на расстоянии вытянутой клешни и решительно прорычала:

– Королев у нас не покупают! Любовь нельзя купить! Тем более, если с деньжатами туго!

«Лучше бы им эти споры не затевать!» – подумалось Алисе.

– Зачем нам ссориться! – засуетилась Белая Королева, – Лучше скажи-ка мне, отчего бывает молния?

– От грома! – ответила без всякого сомнения Алиса, что-что, но в этом она была убеждена абсолютно. Однако, она сразу же поправилась:

– Нет, кажется, наоборот!

– Все слышали?! Она сказала! – подняла гневно указующий перст Алая Королева, – Это её слова! Поздно исправляться! Слово не воробей! Вылетело – ищи-свищи в чистом поле! Пеняй теперь на себя! Я за себя не ручаюсь! Ступай и помни! Пока не обсвищешься и не будешь, как эти, не войдёшь…

– Куда? – спросила было Алиса, но ответа на сей раз не удостоилась.

«Куда бы я ни пошла здесь, я везде попаду в историю! – решила Алиса, – Не стоит тешить себя иллюзиями!»

– Кстати, – проговорила Белая Королева, опуская глаза и нервно теребя руками платок, – на прошлой неделе в пятницу случилась такая дичайшая гроза! Просто вакханалия какая-то небесная! Извиняюсь, я хотела вам сказать – в пятницы!

Алиса была беспредельно изумлена.

– У нас там, – сказала она, – не может быть больше одной пятницы зараз!

– Господи! Что же это за убожество такое! – горестно поникла головой Алая Королева, – Ну а здесь у нас не в диковинку и шесть, и даже семь пятниц на неделе! А иногда зимой в самую стужу мы сгребаем разом сразу дюжину ночей… А как иначе утеплиться?

– Разве дюжина лютых зимних ночей теплее одной? – осмелилась осведомиться Алиса.

– По крайней мере раз в двенадцать теплее, несомненно!

– Но, по всей видимости, и в двенадцать раз холоднее! – заметила Алиса.

– Без всяких сомнений! – почти взвыла Алая Королева, – В двенадцать раз теплее и во столько же раз холоднее! Точно в такой же степени, как я в дюжину раз умнее и богаче тебя!

Алиса грустно вздохнула и спорить больше не стала.

«Похоже на какую-то свинскую загадку, только без всякого собачьего подтекста!» – подвела она итог своим размышлениям.

– Брысь-Хвать думал так же, – сказала Белая Королева низким, глухим голосом, полагая, наверно, что говорит про себя, – Вот он, страшненький, уже у двери со штопором в руке!

– И чего ему тут нужно? – спросила Алая Королева.

– Он сказал, что хочет войти, чтобы поглазеть на бегемота! – продолжила Белая Королева, – Ему просто позарез нужно было посмотреть на бегемота. В детстве родители отказали ему в возможности хоть раз увидеть бегемота и сердце героя было разбито в пух и прах! И он затеял отомстить всему миру и всю жизнь вынашивал планы отмщения! Кровь из носу, как ему нужен был бегемот! Мама ему нипочём, на собственных детей нет времени посмотреть, а бегемота ему – вынь да положь! Но к сожалению ничего подобного мы в доме не держали тогда, и бегемота у нас этим утром к несчастью дома не завалялось!

– А в другие дни – тоже? – изумилась Алиса.

– Ладно! Только в четверг! – быстро нашлась с лукавым ответом Королева, – Хочешь увидеть бегемота – приходи в четверг!

– Я знаю, зачем он тут шустрил.., – догадалась Алиса, – Он хотел наказать рыбок, из-за того, что…

Тут Белая Королева не выдержала и снова оборвала Алису на полуслове:

– Что был за шторм, что за гроза! Боже ты мой! Ты даже мысленно себе такого кошмара не измыслишь!

(«Ни в жизнь не представит! Не вообразит! – клацая зубами, подтвердила Алая Королева, – Да и нет никаких особых мыслей в такой пустой головёнке!»)

– Крыша улетела кувырком, и в дом, бам, тарарам, бил гром, бац-бац! Он катился по всем комнатам, раскидывая стулья и расшвыривая столы! Книги летали по зале, как птицы! Грохот, взрывы, крики и стоны смешались в один протяжный вой! Я так испугалась, что забыла, как меня зовут!

«В такие мгновения и я бы и сама испугалась и забыла бы как зовут меня! – подумала Алиса, – Истинно говорю тебе, ибо зачем человеку истинное имя его тогда?»

Вслух на сей раз, она этого не сказала, чтобы не обидеть религиозные чувства несчастной больной на голову оКоролевы.

– Вашему Величеству следует извинить бедняжку! – сказала вдруг Алая Королева Алисе, взяв руку Белой Королевы и нежно её поглаживая, – На самом деле она очень добрая, но часто городит всякие глупости! Такой бред несёт! Просто у неё не получается по-другому! Горе-то какое!

Белая Королева кротко посмотрела на Алису, и хотя Алиса чувствовала, что её долг утешить несчастную, но, как она ни мыкалась, всё равно ничего придумать не смогла.

– У неё нет практически никакого воспитания! – выкипала Алая Королева, – И однако же она добра беспредельно! Подплинтуссно, омерзительно добра! Подойдите и погладьте её по головке! Удивитесь, как она будет рада! Потом за вами всю жизнь с блеяньем бегать будет!

Но Алисе не пришло в голову последовать её доброму совету.

– Каплю дружеского сочувствия… и гребень в причёску… и она встанет на задние лапки! Ну же!

Белая Королева прочувственно вздохнула и положила голову Алисе на плечо.

– Так спать хочется! – застонала она, – Невыносимо!

– Устала, голубка! – сказала Алая Королева, – Ну, погладьте её по головке! Подарите ей свой спальный чепчик! И она будет просто на небесах, если вы ещё и споёте ей колыбельную при Луне!

– У меня и в помине нет никакого чепчика! – сказала Алиса и попыталась погладить шевелюру Белой Королевы, – И тем более – никакой колыбельной!

– Что ж! Тогда, делать нечего, мне самой придётся её баюкать! – вздохнула Алая Королева и тихо закурлыкала:

 
Спят усталые свинюшки,
Волки спят,
Одеяла, свинки, хрюшки
Все храпят.
Дремлют сонные принцессы
У Алисы на груди,
Позади дела и мессы,
Сны и песни впереди!
На балу одни сюрпризы —
Среди рыцарей к реке
Королев ведёт Алиса
На коротком поводке!
Над тобой месяц ясный!
Я тебя люблю!
Спи, мой ангел распрекрасный!
Баюшки-баю!
 

Ну как вам стихи?

– Эй, там, ну что, слова записали? – истошно взвизгнула Белая Королева и медленно возложила голову на другое плечо Алисы, – А теперь и меня уба… юкивайте! Мне что-то тоже спать прис… пело.

Через какое-то мгновение обе Королевы крепко спали, да еще и храпели к тому же, как две боевые Иерехонские трубы!

«И что же мне теперь делать?» – подумала Алиса, оглядываясь вокруг в великом замешательстве. Головы Королев покоились, как две тяжеленные гири, у неё на коленях, – Такого ещё ни с кем не стряслось… Надо же! Стеречь разом двух храпящих Королев! История Англии не знала подобного прецедента! Ну, разумеется, и вы ни с чем подобным не сталкивались! В Англии-то ведь никогда не было разом двух Королев!

– Ах, а ну просыпайтесь вы наконец! – громко закричала она. Но ответом ей служил лишь сладкий громовой храп.

С каждой минутой храп становилось всё ритмичнее, мелодичнее, всё отчетливей, пока наконец не стало понятно, что это песенка – уже стали внятны слова, и в конце концов Алиса так заслушалась чудесной мелодией, что совсем не ощутила, как две тяжелые гири куда-то исчезли с её колен.

Она стояла перед огромным арочным входом, и над дверью огромными красивыми буквами было написано «КОРОЛЕВА АЛИСА»; с обеих сторон двери свисали шнуры звонков – над одним было выведено «Для Костей», а над другим «Для Злуг».

– Вот только дослушаю песенку до конца, – подумала Алиса, – а потом уж и позвоню.

Только тут надо решить, в какой из звонков лучше звонить?

Алиса замерла в глубокой задумчивости.

– Я, конечно, не полноправная гостья, но и не какая-нибудь уличная служанка. Здесь явно не хватает ещё одного звонка с надписью:

«Для Королев».

В это мгновение дверь скрипнула и тихонько приоткрылась, а в неё тут же просунулась голова какого-то нелепого существа с длинным кривым не то носом, не то клювом, которое времени тратить попусту явно не собиралось и с места в карьер мерзко просипело:

– Прием отменён до послепослепослепослезавтрашней недели!

С этими словами мерзкая тварь с ужасающим грохотом захлопнула дверь.

Как долго Алиса стучала и звонила в дверь, пусть останется нашей тайной, одно лишь верно – она ничего не добилась, все её потуги остались втуне. Никто и не думал открывать ей!

И так бы ей и пришлось остаться навсегда жить под этой гостеприимной дверью, если бы под развесистой клюквой неподалёку от дома не оказалось старого облезлого Лягушонка, которому видать уже стал надоедать сольный концерт, устроенный Алисой, и тогда он встал и медленно заковылял к Алисе. Он был в костюме ядовито-жёлтого цвета и на ногах его красовались огромные разболтанные сапоги с ботфортами.

«Как у Кота в Сапогах!» – радостно отметила про себя Алиса.

– Так! В чем проблема? – осведомился Лягушонок хриплым баском, – Вы же с бала?

Алиса от злости поперхнулась.

– Где вышибала? – завела она гневную волынку, – Почему никого нет у двери? Где все? Кто-то должен ведь подходить к двери!

– К какой двери? – лениво лязгнул пастью Лягушонок.

Он говорил так отвлечённо, трогательно и заторможенно, что Алиса стала выкипать от ярости и чуть не затопала на него всеми своими конечностями.

– К этой! К этой, разумеется!

Лягушонок тупо уставился в дверь огромными печальными тусклыми, напоминавшими никогда не чищенные медные пуговицы, глазами, а потом медленно заковылял поближе к двери и недоверчиво стал колупать её пальцем, словно проверяя, хорошо ли покрашена эта дверь, а потом снова тупо уставился на Алису.

– Как это? Что значит «никого нет у двери»? Квак это понимать «никвакто не подкводит»? – переспросил он, – Ты же к подошква к ней!

Слушая хрип, который сплошным потоком лился из зловонного рта Лягушонка, Алиса с величайшим трудом разбирала хоть какие-то слова.

– Я не совсем понимаю, что вы там, сударь, буробите! – наконец сказала она, – Вернее – совсем не понимаю!

– Чего же тут непонятного? – пожал плечами Лягушонок, пуская долу грозные лягушачьи слюни, – Я, небось, не по китаквайски квакаю! Ты случайно не из Квантунской квармии? Я квайне квалифицированный квакер! Про кванглицский когда-нибудь слыхивала, дщерь кваминная? Или, может, ты совсем оглохла, квадратная квашня? Уши летом отморозила? Глухомань! Пей ква-ас! А теперь раскинь своими мозквами и покумечь, квадрига ты этакая, ты где вообще-то шустришь не по делу, как кварона? А не то, мать, осерчаю я! Квазимерзко! Ква – Кваааа!

– Ах, полноте! – как от мухи отмахнулась от него Алиса, – Я полдня в неё долблю, а толку – никакого! Одно ква да ква!

– Зря ты долбишь! – опасливо забормотал Лягушонок, – Так ведь она и сдачи дать может! Не приведи Господи осерчает! Тут такое будет! Такой!

С этими словами он кое-как доковылял к самой двери и что было сил пнул в неё своим колоссальным сапогом.

– Не трожь её! Квазимода! – наконец, задыхаясь от острой душевной боли, провыл он, – И она тебя и пальцем не тронет!

Засим он отвернулся от Алисы и хромая на обе лапы, вернулся на своё законное место под развесистой клюквой.

В это мгновение створки двери разлетелись в разные стороны и пронзительный мерзкий голос завёл какую-то древнюю волынку:

 
Все – сюда! Созывает Королева Алиса на бал
Весь народ, что ютится за блеском зеркал!
На челе у Алисы блестящий венец,
И в огнях утопает прекрасный дворец!
И всех званых с улыбкой своей на лице
Зазеркальцев Алиса уже ждёт во дворце!
 

Сотни писклявых голосочков подхватили припев:

 
Зазеркальцы! Бросайте перевёртыши книжки!
У Алисы ни днища вам нет, ни покрышки!
Радуйсе, ты, Сорока!
Радуйсе, ты, Ворона!
И ты, Воробей – Превели-икий Чудотворец!
 

Когда вой стих, зазеркальный муэдзин продолжил завывать:

 
Керосином и клеем бокалы нальём,
Облачимся в тряпьё, оснастимся старьём,
Запустив в небо змей, ублажим нежный слух
Трелями стрекозлов и чириканьем мух,
Пусть мирок наш присядет от таких кутежей!
На тарелки кладите шмелей и ежей!
(«Кажется, они пели «Ложите» – потом вспоминала Алиса)
Трясогузок везите к нам из дальней страны!
Заливайте их соком ночной белены!
Скатов место салфеток навесьте на грудь,
Мы великое лето
Запомним чуть-чуть!
Пусть сияют карнизы!
Праздник наш – не обман!
Мы во имя Алисы
Затеваем канкан!
Комары! На котурны!
С нами счастья пора!
Наш индюк, как гора!
Запевай же бравурно:
Кор. Алисе – Ура!
 
 
Зазеркальцы! Кастрюли готовьте и крышки!
У Алисы ни днища вам нет, ни мормышки!
 

Потом послышалось какое-то неясное шебуршение и со всей силой подплинтусных лёгких завыла что-то напевное и раскатистое теперь уже вся честная компания, которая не только качалась в такт песни, но и зажгла какие-то вонючие гнилушки:

 
Соберёмся мы в высохшем дроке,
Чтобы пить и на славу кутнуть…
Пусть же Плуть её будет широким,
Пусть откроется праведный Плуть!
Пусть скрадётся всё, что недокрали,
И в любой несусветной дыре
Пусть её указующий палец
Не застрянет в вельможной ноздре!
Соберёмся мы в высохшем дроке,
Чтобы пить и на славу кутнуть…
Пусть же Плуть её будет широким,
Пусть откроется праведный Плуть!
Святый Плуть!
Святый Блудь!
……………………………………….
Какой восторг! Какой потряс!
Внести на блюде крысу!
И трижды три по тридцать раз
Приветствовать Алису!!!
 

Нестройный хор голосов прокричал: «Ура! Ура Алисе!», и Алиса, почесав макушку, подумала:

– Трижды тридцать равно девяносто! Так! Интересно, там кто-нибудь умеет считать или нет?

Потом снова наступило минута кромешного молчание, и тот же пронзительный, как у муэдзина голос под велосипедные звонки, расчёски и тупорылые барабаны завыл нечто совершенно омерзительное:

 
«Народ Зазеркалья – Великий, Утиный
Навеки распяло Блатное Трепло!
Большое Болото, поросшее тиной
Веками нас к счастью в могилу влекло!
Рождённые Богом средь Свары и Яда
Не чуждые древних зеркальных корней,
Над жалкой толпою овечьего стада —
Кровавая свора тупых Упырей!
Не сеем, не реем, не косим, не пашем,
Лишь Недра мы лижем немножко!
Большая Ворона на знамени нашем,
На нашем гербе – …..вошка!
Если ты Злое, Тупое Животное,
Муха, Пиявка, Червяк или Жук,
Пой Зазеркалие наше Злободное,
Пой Зазеркалие наше Блевотное,
Всяких Уродцев собравшее в пук!
 

(«Юдоль всех страданий, терзаний и мук! – было бы лучше!» – подумала Алиса, – Так как-то пикантнее!»)

 
Пусть трудится честно Кидала и Плотник!
Мы зрелая вишня на торте!
Сурово и гордо Мы носим Намордник
На каждой улыбчивой морде!
Кидаем, бортуем и любим гнуть пальцы!
В афёрах нам равных нигде не сыскать!
Голимое племя – народ Зазеркальцы —
Для прочих народов – Отец он и Мать!
Что бы История ни наковеркала,
Что бы она не свалила сюда,
Будем любить это, скрывшись за Зеркало!
Будем с молитвой идти во Вчера!
Посредине двора
Удалого Вора
Пусть зияет дыра!
Славься вечно, Нора!
Всё на свете – Мура!
Зазеркалью – Ура!
Идём мы с улыбкой меж Мором и Тризной,
В душе умоляя: «Взорвись и Гори!»
Жуки, Сколопендры Двуличной Скворчизны
Куют нам Вериги, Замки и Штыри.
При пламенном свете Небесного Рога,
Как Кости Святые, как Сопли и Прах,
Мы кверху ногами стоящего Бога
Всё носим и носим в протухших зердцах!
Как рыбы молчали суровые Бздеды!
Шумел и качался Бутылочный Лес!
Великие Предки, Бомжи и Полбеды —
Основа и соль Зазеркальных Чудес!
Цвети, Зазеркалье и пахни, Кворона!
В своём созиданьи от дна и до дна
Под куполом зверских, крысиных Злоконов
Цветёт в беспределе Чумная Страна!
Здесь наши По-Беды! И здесь мы рыдали,
И с помощью Божьей взирали на Свод…
Спитая Скворчизна – моё Зазеркалье
Под выменем Бога счастливо гниёт!
Мы вниз головою стоим, как страдальцы
И держим свой Разум в надёжной узде!
И шумной гурьбою пасхальные Яйца
Мы чреслами греем в родимом Гнезде.
Народ Зазеркалья – Двуликий, Сморкучий
Навеки спаяло Блатное Мурло,
И пусть он столетьями бьётся в падучей
Восславив в молитвах Закусь и Бухло!
Народ Зазеркалья Вонючий, Древнючий,
Который незнамо куда занесло,
Пусть честно стоит пред навозною кучей
В маразме, и злобе пусть бьётся ув падучей
И хвалит и славит Блатное Мурло!
Канальи! Крадите чужие сандальи!
В карманах у честных пусть будет дыра!
Так славься!
О, славься навек, Зазеркалье!
Ни дна, ни покрышки Тебе!
Ни пыра!
 

Гром оваций сотряс корявую, пёструю, перекошенную звериную толпу:

 
«Радуйсе, ты, Ворока, радуйсе ты, Сорона, и ты, Вора Бей – Превеликий Блудодворец!»
 

Тут в толпе зверушек запел какой-то плешивый недоуздок:

………………………………………………..

 
Счастлив тот в Зазеркальи, кто вдруг осмелев,
Пьёт из кружки в компании трёх Королев.
Кто допущен, тот силами неба храним!
И великая честь – быть допущенным к ним!»
 

И хор тут буквально до визга зашёлся в истошном крещендо:

 
«Так поднимем же выше бокалы чернил,
Выпьем грязи за тех, кто нам мил и любим!
Лейся, клей, и вода, и чернила, и яд!
Девятьсот девяностожды девять стократ!
Зазеркалью – Виват!»
 

И многие тысячи ещё более премерзопакостнейших подплинтусных отголосков не менее препоганейших суперподонков и гипермразей поддакнули неистовому вихляющемуся хору:

 
«Гип-гип-Ура! Ура! Гип-Хип!
Расти, мура! Усохни, гриб!»
 

Голоса снова нестройно прокричали «Ура! Ура!», и Алиса подумала:

– Девяностожды девять!

Несколько раз повторила Алиса ускользающие цифры, отчаиваясь, а потом стала мотать на ус:

– Этого мне никогда не перечесть! Пойду-ка я лучше в внутрь дома!

И истинно говорю вам – и пошла она в дом, дом хаоса великого, и не врубилась в то, что было там.

В зале, как только она вошла, мгновенно воцарилась кромешная уголовная тишина и все хвосты и и клювы застыли от удивления.

Алиса шла меж столов, внимательно поглядывая по сторонам. А вокруг собралась престранная компашка разносортных зверей, птиц и даже цветов – всё было забито гостями, их здесь было не менее пяти сотен персон, одна жутчее другой.

– Как здорово, что они появились здесь сами, совершенно без моего приглашения, – подумала Алиса, – Не случись этого, я бы ни за что не знала, кого из них приглашать, а кого нет. Приглашают ведь по какой-то веской причине, а не с бухты барахты!

В голове стола выстроились три кресла с высокими спинками. В одном развалилась Белая Королева, в другом – до потолка вытянула шею Алая, а кресло между ними пустовало. Наконец Алиса решилась усесться в него,

обескураженная всеобщим молчанием, ведь ей так хотелось, чтобы кто-нибудь наконец да заговорил.

Наконец, Алая Королева открыла рот и сказала:

– Вы опоздали!.. Мы уже слопали весь суп и рыбу…

Она махнула рукой и крикнула:

– А теперь… Мясо – сюда!

Тут слуги втащили и установили перед Алисой огромное блюдо с вареным бараньим боком. Алиса взирала на него с опаской – ей никогда раньше не доверяли резать мясо.

– Ты, я вижу, робкого десятка, – сказала Алая Королева, – Разреши мне познакомить тебя с этим добрым Бараньим Боком. Знакомьтесь! Алиса, это Варёный Бараний Бок. Бок, это Алиса…

Бараний Бок поднялся с блюда во весь свой чудовищный рост и со скрипом поклонился Алисе, Алиса так же поклонилась ему в ответ, так и не решив до конца, смешно это или всё-таки жутковато.

– Можно я вам отрежу кусочек? – спросила Алиса Королеву и предусмотрительно схватила в руки нож и вилку.

– Помилуйте! Что вы творите? – запричитала Алая Королева, – Вас только что представили друг другу, а вы уже на него с кинжалом! Уберите Бок!

И слуги моментально уволокли Бок, а на замену вынесли из-за занавески пышный Сливовый Пудинг.

– Я не испытываю никакого желания знакомиться с этим Пудингом! – быстро сказала Алиса, – Так мы вообще не поедим! Всех всё равно не пережалеешь! Искусство требует жертв! Какая вкуснотища! А аромат! Дать вам кусочек?

Но Алая Королева метнула на неё испытующий взгляд исподлобья и сказала:

– Прошу познакомиться! Пудинг, это Алиса. Алиса, это Пудинг! Убрать отсюда Пудинг!

И слуги с такой скоростью снесли Пудинг со стола, что Алиса даже не успела не то, что ему поклониться, но даже заметить его.

Алиса была не в себе от возмущения.

– Скажите-ка, кто дал право распоряжаться всем здесь одной Алой Королеве? – только успела она подумать, как решила посмотреть, что получится, если попытаться восстановить справедливость в этой одной отдельно взятой психлечебнице, поэтому она крикнула:

– Слуги! А ну! Несите Пудинга прочь!

И тут, как будто по мановению волшебной палочки какого-нибудь индийского факира, Абиджамукра Сто Тридцать Второго, Пудинг снова предстал пред ней во всей своей несравненной красе. Он был такой чудовищный, толстый, склизкий, обрюзгший и круглый, что Алиса снова испытала такую непреодолимую робость, какую испытывает юная ученица перед престарелым учителем воскресной школы. Но она тут же взяла себя в руки, ловко отхватила от Пудинга изрядный кусочек и вежливо швырнула поднос в руки Алой Королеве.

– Какая несусветная наглость! Это фатальная ошибка! – завопил Пудинг, – Вот интересно, что бы было, если бы я откромсал от тебя лакомый кусочек? Ах ты, мерзкая тварь!

Он произносил эти слова вибрирующим и сальным голоском. Алисе в ответ не удалось сказать ни слова: она только смотрела на него огромными жадными немигающими глазами.

– Расскажи ему какую-нибудь историю! – воскликнула Алая Королева, – А то просто смешно – мистер Пудинг говорит не замолкая, а ты заткнулась, как бревно!

– Знаете, сегодня у меня был просто переизбыток стихов, – начала Алиса издалека, немного робея. Она отметила, что как только она начинала открывать рот, чтобы что-то сказать, как на зал обрушивалась мёртвая тишина и взоры всех гостей устремлялись к ней, – И как ни странно, не нашлось ни одного стиха, в котором не было чего-нибудь про рыб… Как странно, не правда ли? Любопытно, за что здесь так почитают рыб и так не любят людей?

В зале послышалось всеобщее шебуршание и скрежет когтей и перьев.

Речь Алисы была целиком и полностью обращена к Алой Королеве, и та ответила ей, хотя и каким-то особо нечеловеческим образом.

– Кстати, о рыбках… – неописуемо медлительно и торжественно пронудела она прямо в Алисино ухо, – Её Всебелейшее Эльвеличество знает одну превосходную загадочку, она вся в стихах и вся, от первой строки до последней посвящена рыбкам! Может, попросить её загадать загадку? Вы не против?

– Её Всеалейшее Эльвеличество столь милосердны, – затараторила Белая Королева в другое Алисино ухо, – что я выполню это с превеликим чудовольствием! Вы не против?

– Прошу вас, приступайте! – до одури галантно вякнула Алиса.

Белая Королева зарделась от счастья и потрепала Алису по розовой щёчке. Следом за тем она стала-таки рубить правду-матку: