Текст книги "Сновидения Ехо (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/snovideniya-eho-sbornik-147512.jpg)
Автор книги: Макс Фрай
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 30 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 34 страниц]
Толпа, собравшаяся на Удивительной улице, натурально взорвалась восторженными воплями и хлопками. Даже несколько фейерверков на радостях запустили, хотя при дневном свете особого смысла в них нет.
Мелифаро подпрыгнул от избытка чувств, рванул к дому, и они с Малдо обнялись на глазах у восхищенной публики. Что-то друг другу говорили, я не слышал, но уверен, что комплименты. «Это гениально», «ну вы даете», «самый удивительный заказ в моей жизни» и так далее. На их месте я бы сейчас и сам такое говорил. Помощники Малдо Йоза понемногу поднимались с травы и включались в ритуал братских объятий, так что в конце концов стали походить на футбольную команду, только что забившую решающий гол. Но в Соединенном Королевстве в футбол не играют, так что оценить красоту моего сравнения было некому.
– Даже немножко завидно, – шепнул Нумминорих, присаживаясь рядом. – Хотя ясно, что мне повезло больше всех в Мире: быть Тайным сыщиком в сто раз круче, чем кем-нибудь другим. Но прямо сейчас они такие счастливые! Сделали очень трудное дело, и у них все получилось. Как же я это люблю!
– Мне и самому завидно, – признался я. – Просто мы с тобой давненько ничего невозможного не делали. И даже просто трудного. Надо это как-то прекращать. С другой стороны, не все от нас зависит. Нет работы, значит нет, ничего не попишешь.
Меламори села рядом с нами.
– Почему-то считается, что отсутствие работы – это благо, – сказала она. – Какое вранье!
Так и сидели втроем, печально вздыхая, отчаянные бездельники, которым вдруг стало некого и не от чего спасать, жертвы золотого века Соединенного Королевства, внезапно наступившего для нас всех. И хвала Магистрам, что наступившего. А мы – да черт с нами. Потерпим как-нибудь. Вечеринку, например, устроим. А потом еще одну.
Наконец героям дня надоело обниматься, и Мелифаро призывно помахал нам рукой – давайте сюда. Мы подскочили, но первой возле него оказалась выпрыгнувшая откуда-то из толпы длинноносая девица, в которую недавно превратилась Кекки Туотли.
Мелифаро сперва оторопел от ее напора, но быстро сообразил, в чем дело, и громогласно, так что даже мы услышали, представил ее строителям как свою троюродную тетку, только что приехавшую из графства Вук, где бедняжка все это время трудолюбиво пасла графских менкалов. Все-таки сколько лет знаю этого типа, столько удивляюсь, что он до сих пор жив. Долго сердиться на него невозможно, это ясно. Но для убийства иногда бывает достаточно одной секунды. Я проверял.
– Ну вот, ни хрена вы не завалили и не опозорились, – сказал я Малдо Йозу, который стоял на пороге нового дома и натурально светился от счастья. – А обещали. И где?!
– Я вообще довольно ненадежный человек, – ухмыльнулся он. – Даже помощников сперва набирал специально для того, чтобы было кому ловить меня по всему городу и в нужное время доставлять на стройку. Правда, потом оказалось, что без них ничего по-настоящему интересного не сделаешь. Но это уже совсем другая история. И другой разговор. Серьезный. Прямо сейчас не потяну.
– И не надо. Ваше дело маленькое: почивать на лаврах и слушать комплименты. Невероятную штуку вы тут сотворили. Не понимаю как.
– Сам пока не понимаю. Но совершенно точно знаю, что, если бы не сэр Мелифаро, мы бы и за сто лет до такого не додумались. Вот ради чего я всегда хотел, чтобы всякий будущий владелец сам придумывал дом, а не выбирал из готовых эскизов. В этом, собственно, главный смысл нашей работы. Я уверен, что каждый человек – художник, просто мало кто догадывается о своем призвании. И если не тормошить, не требовать, не вкладывать насильно в руки карандаш, большинству никогда в голову не придет попробовать себя в роли творца. И невероятные вещи вроде этого дома так и останутся невидимыми для остальных. А я жадный. Хочу увидеть как можно больше интересного. И не в воображении, а собственными глазами. И руками потрогать. И если ради этого надо как следует поработать, я готов. Все честно. Ну что, пошли смотреть?
И наконец посторонился, пропуская нас в дом. Меня почему-то первым, хотя, по идее, эта честь должна была принадлежать художнику. То есть Мелифаро. С другой стороны, может быть в Соединенном Королевстве тоже бытует суеверие насчет первого вошедшего в новый дом? И меня запустили вместо кошки? Правильно, молодцы, что мне сделается.
Если верить городским легендам, ни-че-го.
Внутреннее устройство дома потрясло меня до глубины души. Но не очередным причудливым витком художественной мысли, а наоборот – простотой, рациональностью и лаконичностью. Когда снаружи дом выглядит как горячечный бред умирающего счастливым геометра, как-то не ожидаешь обнаружить внутри просторные комнаты правильной формы. Огромную гостиную с примыкающими к ней кладовой и кухней на первом этаже, три тщательно изолированные друг от друга спальни на втором, библиотеку и два кабинета на третьем.
– Надо же, – сказал я Мелифаро. – Нормальное человеческое жилье. Ты тут зачахнешь, дружище.
– Не выдумывай, – отмахнулся он. – Я даже на улице Хмурых Туч за столько лет не зачах, а уж насколько унылое место. Одно название чего стоит. Чтобы начать тосковать, требуется прорва свободного времени. Мне такая роскошь не светит. По крайней мере, не в ближайшие годы. А в доме, куда приходишь, чтобы упасть и уснуть, должно быть удобно. И все понятно.
Он, кстати, совершенно не преувеличивал. Пока мы бездельничаем в ожидании каких-нибудь невнятных мистических событий, Мелифаро, сэр Кофа с Кекки и вся городская полиция в придачу продолжают заниматься так называемыми «незначительными происшествиями», из которых, собственно, и состоит человеческая жизнь. Поэтому им даже на короткий отпуск рассчитывать не особо приходится. Счастливчики, что тут скажешь.
– К тому же, – добавил Мелифаро, – у меня, по удивительному стечению обстоятельств, есть жена. Кенлех, как тебе известно, простодушное дитя степей, а потому гораздо мудрей всех нас, вместе взятых. Ей абсолютно все равно, как наш дом будет выглядеть снаружи, вон даже на строительство смотреть не пришла, сказала: «Еще успею налюбоваться». Но выставила два жестких условия: чтобы число комнат в доме не превышало дюжины и чтобы ни в одной из них у нее не кружилась голова.
– Справедливые требования, – согласился я. – И ты их честно выполнил.
– Не совсем, – признался Мелифаро. – Ты еще не видел мой кабинет на крыше. Он в форме неправильной пирамиды, и пол там под таким наклоном, что на ногах устоять трудно.
– Ну так пошли покажешь.
Мелифаро помотал головой.
– Прости, но нет. В детстве я мечтал, чтобы это была волшебная комната, куда не может зайти никто кроме меня. Малдо честно сказал, что так заколдовать отдельное помещение, оставив нетронутым весь остальной дом, пока не умеет. Да я и сам, честно говоря, плохо понимаю, как подступиться к подобной задаче. Но, по крайней мере, я могу никого никогда туда не пускать. Один пойду смотреть. Не обижайтесь.
Какие уж тут обиды. В жизни не подумал бы, что у этого невыносимого типа есть такая трогательная мечта: запереться в одиночестве и хотя бы полчаса в сутки никого не доставать.
– Так, стоп, – внезапно сказал Нумминорих. – А где Луукфи с буривухом? Он же тоже сюда собирался. Даже с самым неторопливым возницей давным-давно можно было доехать.
– А вот угадай, где он, – ухмыльнулся Мелифаро. – Сейчас проверим, прилагается ли к твоему носу хоть какое-то подобие головы.
Нумминорих нахмурился.
– Заблудился?.. Нет, погоди, не просто заблудился, а перепутал твои квартиры? Старую и новую?
– Он и тебе успел прислать зов и пожаловаться, что прибыл на улицу Хмурых Туч, а там ничего интересного не происходит?
– Да нет, конечно. Я подозреваю, сэр Луукфи вообще до сих пор не в курсе, что я тоже служу в Тайном Сыске. По крайней мере, сегодня, застав меня в Зале Общей Работы, он расспрашивал, как продвигается моя учеба. Услышав, что я уже много лет нигде не учусь, от всего сердца поздравил с ее завершением, а потом выразил надежду, что сэр Макс, которого я, по его версии, пришел навестить, уже вернулся из отпуска и будет очень рад меня видеть.
– То есть хочешь сказать, насчет улицы Хмурых Туч ты просто угадал? – изумился Мелифаро.
Нумминорих скромно пожал плечами.
– Он не угадал, а проанализировал известные ему факты и сделал наиболее вероятный вывод, – заметил я. – Есть такая штука – мыслительный процесс. Ты, небось, и не слышал, бедняга. Был бы здесь сэр Шурф – составил бы тебе список рекомендуемой литературы для первоначального ознакомления с вопросом. Но я буду милосерден и скажу тебе: плюнь. Мы любим тебя не за это. А за незаурядный художественный дар.
Пока я говорил, на лице моего друга все более отчетливо проступало простое и понятное человеческое желание засветить мне в глаз. Или в челюсть. А дальше – как пойдет. Но стоило упомянуть художественный дар, он заулыбался до ушей и смущенно признался:
– Я сам себя за него теперь люблю. Даже не надеялся, что так здорово получится. На бумажке это все-таки гораздо скромнее выглядело.
– А что с Луукфи? – напомнила Кекки. – Почему он так и не приехал сюда? Буривух, наверное, разочарован и сердит?
– Представь себе, как раз наоборот. Буривух решил, что теперь в его обязанности входит тщательный осмотр жилищ всех сотрудников Тайного Сыска – не то для какого-нибудь секретного архива, где хранятся подробные сведения о личной жизни государственных служащих высшего ранга, не то просто для порядка. И с энтузиазмом принялся за работу: ему, оказывается, давно было интересно, как живут люди, а тут вдруг сами пригласили и все показывают. Ты же знаешь Луукфи, он ни в чем не может отказать буривухам. И больше всего на свете боится их огорчить. Поэтому не стал разубеждать птицу, и они взялись за дело. Судя по регулярным сообщениям Кенлех, сейчас буривух запоминает расположение флаконов с благовониями на полке в ванной. С такими темпами они до заката с места не сдвинутся. И хвала Магистрам, что так: Кенлех в восторге от гостей. Она всегда мечтала близко познакомиться хотя бы с одним буривухом, но стеснялась напрашиваться на экскурсию в Большой Архив. Хотя я сто раз предлагал.
– Надеюсь, Луукфи не слишком огорчился, что пропустил такое потрясающее зрелище, – сказал я.
Все посмотрели на меня, как на идиота.
– Понимаешь, Макс, чтобы огорчиться, надо хотя бы приблизительно представлять, что именно ты пропустил, – наконец сказал Нумминорих.
– А парень думает, мы сейчас просто расставляем мебель в моей новой квартире, – ухмыльнулся Мелифаро. – Немного смущен, что не помогает, но, в общем, рад, что удалось избежать хлопот. Я не стал его разубеждать.
Потом Мелифаро убежал наверх, в свою вожделенную тайную комнату, а мы разбрелись по дому. Хотя смотреть здесь было особо не на что. Просто пустой дом с отличной планировкой, и все.
Гораздо интересней оказалось усесться на подоконник будущей библиотеки и разглядывать в окно Удивительную улицу. Собственно, городской улицей в привычном смысле слова она пока не выглядела. Просто пустырь, заросший высокой серебристой травой и цветами, когда-то садовыми, но уже давно одичавшими без присмотра. Свобода, впрочем, пошла им на пользу, такого буйного цветения в конце осени я не видел больше нигде.
Вдалеке, на другом краю пустыря, стояли еще два дома, как мне показалось, вполне обычных. Впрочем, отсюда толком не разглядишь. Участок под сад Мелифаро достался, мягко говоря, не маленький. И, зная их с Кенлех не первый год, я был спокоен за будущее травы и буйно разросшихся цветов: в ближайшие триста лет никто не потревожит растения бесцеремонным вмешательством в их частную дикую жизнь. А там, глядишь, окружать дома условно бескрайней степью станет повсеместной модой. Лично я только за. Будет смешно.
– Это тоже наша работа, – сказал Малдо Йоз.
Я не услышал, как он вошел. От людей с таким громким голосом как-то не ждешь совершенно бесшумной походки.
– Хорошие дома, крепкие, добротные и удобные, – продолжал Малдо. – И простоят хоть тысячу лет, если будет на то желание их владельцев. Но гордиться тут особо нечем. Подобных зданий и без нас в Ехо полно. Один заказчик захотел точную копию дедовского дома, разрушенного в Смутные Времена, еще до его рождения. Вполне понятная ностальгия по возможному, но несбывшемуся варианту собственного детства. Другая рисовала эскиз сама, но все равно ничего толком не придумала. Просто вспоминала, что ей когда-то понравилось, и старалась как можно точнее воспроизвести образцы. Вполне милая эклектика в итоге получилась, а все равно скукота. Будь моя воля, строил бы только что-то вроде этого. Но я пока никому не отказываю. Мне позарез нужны заказы, чем больше, тем лучше: я теперь не один. Моим людям надо очень много практиковаться и хорошо зарабатывать. Пусть станут богатыми прямо сейчас, пока молодые и глупые. Потом это уже не так интересно, правда?
Я невольно улыбнулся.
– Да ну, и потом вполне ничего. Когда деньги нужны только для того, чтобы о них не думать, пусть будут, да побольше. Возраст безмятежности не помеха.
– Так-то оно так, – согласился Малдо Йоз, усаживаясь на подоконник рядом со мной. – Однако окажись мы с вами сейчас без гроша, ушли бы, например, в лесные разбойники. Или, чем Темные Магистры не шутят, в пираты. Уверен, вы даже Невидимую Флотилию смогли бы ограбить, если бы захотели. Да?
Он испытующе посмотрел на меня. Голубые глаза сияли азартом, а невзрачное лицо с правильными мелкими чертами вдруг превратилось в натуральную разбойничью рожу, лукавую и алчную донельзя.
Я невольно прикинул: Невидимая Флотилия, значит. Неуловимая и теоретически неуязвимая. Специально созданная для межконтинентальных перевозок особо ценных грузов. Заколдованные быстроходные суда и команды, составленные из уроженцев островов Укумбийского моря, иными словами, потомственных пиратов. Что совершенно логично, если учесть, что именно ради защиты от этих самых Укумбийских пиратов все и затеяно. Зато против моего вторжения никаких специальных мер не принимали. Ну и отлично. Проникнуть Темным Путем на корабль, плывущий в открытом море теоретически возможно. Своими ушами слышал историю о человеке, которому это удалось[22]22
Об этом выдающемся во всех отношениях джентльмене рассказывается в повести «Обжора-Хохотун».
[Закрыть]. А значит, и я смогу, не вопрос. Подобные вещи у меня получаются как бы сами собой, даже стараться особо не надо – не то что с Безмолвной речью, кухонной возней и этим дурацким новомодным хождением в полуметре от земли… Ладно, попал я на корабль, что потом? Ясно, что: Смертные Шары по числу членов команды, один на всех приказ сидеть смирно и не мешать, сундуки с миллионами уменьшить и спрятать в пригоршню, и можно спокойно возвращаться домой – тоже Темным Путем. Милосердно расколдовав всех напоследок. Ну или не расколдовав, как пойдет.
Наконец я кивнул:
– Да, Невидимую Флотилию, пожалуй, смог бы. Не вижу особых проблем.
– Теперь представляете, какой интересной могла бы стать наша с вами жизнь, окажись мы на мели? – с энтузиазмом спросил Малдо. – Пока нежная молодежь будет жаловаться друг другу на Мир, не способный по достоинству их оценить, мы…
Я помотал головой.
– Да ну, ничего интересного. Суетиться, грабить кого-то. А потом еще скрываться от преследования, стараясь никого ненароком не зашибить – вообще тоска. Лучше уж плюнуть на все и отправиться в одну из тех реальностей, где я по-прежнему богач. Или просто умотать на Темную Сторону, благо там деньги вообще не нужны. Сколько раз бывал на Темной Стороне, ни одной лавки не видел. И никаких трактиров. И погода там всегда отличная, даже когда у нас зима, можно прямо на улице жить…
На этом месте я осекся, потому что почувствовал себя натурально буржуем, жрущим пирожные на глазах у голодного сироты. Сиротой был, как ни странно, Малдо Йоз, сегодняшний триумфатор, обладатель почти Королевской шляпы, предводитель Новых Древних Архитекторов, колдун, каких даже здесь, в Сердце Мира, по пальцам можно сосчитать.
Он как-то внезапно сник, ссутулился еще больше, азартный блеск в глазах погас. Хорошо хоть поля шляпы не обвисли, это было бы слишком.
– Я что-то не то сморозил? – прямо спросил я.
Малдо Йоз слабо улыбнулся, махнул рукой.
– Можно и так сказать. Но на самом деле вы тут ни при чем. Не берите в голову. Просто я отчаянно завидую людям, которые для вот этого всего рождены – Темная Сторона, другие Миры и… Не знаю, что у вас там дальше. И воображения не хватает предположить. А вам я завидую больше всех вместе взятых, очень уж много удивительных вещей о вас слышал; если хотя бы сотая часть правда – заверните мне вашу жизнь, хочу, беру, не торгуясь, даже если выяснится, что ради сохранения этих чудесных возможностей вам каждую ночь отпиливают голову ржавой пилой, а потом приделывают на место.
– Не отпиливают.
Мы помолчали.
– Извините за такую внезапную откровенность, – наконец сказал Малдо Йоз. – Не поверите, но обычно я веду себя гораздо сдержанней. Просто очень устал. И почему-то такое ощущение, что с вами все можно.
– Правильное ощущение. И да, тут есть чему завидовать. Я вас очень хорошо понимаю. Когда-то сам завидовал – вообще всем, в чьей жизни был хоть какой-нибудь смысл. Даже если на самом деле его не было. Я бы тогда и за мало-мальски убедительную иллюзию смысла дорого дал… Ладно. Простите, что так расхвастался. Просто увлекся разговором. И не подумал, как все это звучит со стороны.
– Ну так я сам этого хотел, – откликнулся он. – В смысле хотел вас разговорить. И получил несколько больше, чем рассчитывал. Так часто бывает.
– Равновесия ради следует признаться, что совсем недавно я отчаянно завидовал вам, – сказал я. – Когда дом был закончен, стоял, весь такой из себя невероятный, и вы с видом победителя вышли на крыльцо. И все захлопали и полезли к вам обниматься. Без аплодисментов и объятий я как раз обойдусь, но вот это ощущение только что законченного почти невозможного дела – самое прекрасное, что может случиться. Ради него имело смысл рождаться слабым недолговечным существом человеком, для которого почти невозможно вообще практически все. И путь к настоящему счастью вполне очевиден, если не уму, то сердцу…
– Вы так говорите, будто у нас был выбор, кем рождаться.
Я молча пожал плечами. Потому что объяснять, что у меня, кажется, все-таки был, и сами видите, что я в итоге выбрал, – это уже верх бестактности.
Но Малдо Йоз, похоже, и так все понял. Нахмурился еще больше, отвернулся. Потом сказал:
– На самом деле, этот дом действительно оказался совершенно невозможным делом. Рановато мы за него взялись. Надо было еще потренироваться, хотя бы до конца года. Но мне так припекло! Вот прямо сейчас, вынь да подай, и точка.
– И снова очень хорошо понимаю, – кивнул я. – Сам такой. И это, наверное, правильно. Потому что все равно получается вопреки всему. Вот и у вас сегодня получилось.
– В самом конце был момент, когда я почувствовал, что мы не справляемся, – признался он. – Слишком много деталей и, что еще хуже, слишком много несоответствий моим собственным представлениям о возможном, опыту, честно нажитому за годы, проведенные на настоящих стройках, где работают вовсе без магии. Я вдруг невольно усомнился в результате, а в нашем деле это катастрофа. Сразу утратил контроль над процессом и понял, что вся эта красота вот-вот рухнет мне на голову. Даже подумал: хорошо, что я работаю внутри и погибну под обломками. Позор гораздо мучительней. Но тут пришло второе дыхание, и все получилось как бы само собой. Неожиданно легко. Пока не понимаю, почему так. Но когда-нибудь разберусь.
Я не стал ничего ему говорить. Но удивленно подумал, что, возможно, не зря напрягался, сопереживая строителям. Со мной часто так бывает: веду себя как последний дурак, а потом, задним числом, внезапно выясняется, что это было совершенно необходимо.
Впрочем, бывает и наоборот.
Малдо тем временем снова повеселел, оживился, скорчил хитрющую рожу и спросил:
– Слушайте, сэр Макс, а мы с вами будем дружить?
Из моих знакомых подобный вопрос могла бы задать только Базилио – на правах почти новорожденной в мире людей. И, пожалуй, больше никто. А зря. Я высоко ценю подобное прямодушие. Ничего за собеседника додумывать не надо, сам все простыми словами скажет, а потом догонит и трижды повторит. Очень удобно.
– Ну а чем, мы, по-твоему, уже битый час занимаемся? – усмехнулся я.
– Как час?! – подскочил Малдо. – Я что, правда столько тут с тобой сижу?
Паника – лучший способ мгновенно приспособиться к изменившимся обстоятельствам и перейти на «ты», всегда это знал.
– Да нет, на самом деле вряд ли, – сказал я. – Это было художественное преувеличение. Просто «час» звучит гораздо лучше, чем, к примеру, «четырнадцать с половиной минут».
– Ладно, тогда еще ничего. Но мне все равно нужно бежать. Подписывать документы, хвалить своих ребят и врать пронырам из «Суеты Ехо», что этот невероятный дом – далеко не предел наших возможностей. И мы всем еще покажем.
– Не «врать», – улыбнулся я. – А просто выдавать желаемое за действительное. Как по мне, отличный способ превратить это самое желаемое в такое распрекрасное действительное, что мало никому не покажется.
И спрыгнул с подоконника, предварительно договорившись с собой, что ноги мои коснутся пола в кабинете Джуффина в Доме у Моста. Таким образом, можно будет убить целую кучу зайцев: воспользовавшись эффектом внезапности, отобрать у Джуффина остатки камры, сбежать подальше от журналистов, лишний раз убедиться, что за минувшую ночь я не разучился ходить Темным Путем, и заодно произвести неизгладимое впечатление на нового приятеля. Уж я-то знаю, как эффектно подобные штуки выглядят со стороны.
То есть дело, как мы понимаем, было именно в этом. В моей жизни наконец-то снова появился человек, перед которым имеет смысл выпендриваться. Все остальные ко мне давным-давно привыкли и ждут чего угодно. Ничем их не удивишь. А тут свеженький зритель. Пока привыкнет к моим выходкам, они как раз успеют мне надоесть. И я, конечно, придумаю еще что-нибудь новенькое.
Идеальный вариант. Ничто не вдохновляет меня так, как собственная пыль, эффектно пущенная в чьи-нибудь широко распахнутые глаза.
Когда мои ноги коснулись мягкого кеттарийского ковра, занимающего большую часть Джуффинова кабинета, я сразу сказал:
– Я снова без пирожных, но только потому, что пришел сюда прямо со стройки. Там их просто не было!
– «Просто не было» – это одна из самых популярных человеческих отговорок, – печально откликнулся Куруш. – В вас, людях, поразительным образом сочетаются умение печь вкусные пирожные и полное отсутствие альтруистической готовности обеспечить ими всех нуждающихся. Впрочем, мне уже принесли полдюжины из «Обжоры Бунбы», поэтому на сегодня проблема решена.
– А почему ты так рано сбежал? Дом не понравился? – спросил Джуффин, придвигая к себе кувшин с камрой.
Эффект неожиданности не сработал, вот черт.
Впрочем, тут же выяснилось, что шеф взял кувшин только для того, чтобы наполнить кружку и протянуть ее мне. Все-таки надо лучше думать о людях.
– Дом как раз очень понравился, – сказал я. – Даже удивительно. Думал, я куда более консервативен. Ну и сам процесс – слушай, слов нет! А сбежал я, узнав, что где-то рядом бродят журналисты из «Суеты Ехо». Не хочу ставить тебя перед тяжелым этическим выбором: сажать меня за убийство в Холоми, или напротив, прятать в погребе.
– Да почему же именно в погребе? – рассеянно удивился Джуффин. – Там неудобно… А ты что, до сих пор зол на газетчиков? Ничего себе память у тебя.
– Я не зол. То есть зол, но не потому что обиделся на глупые статьи. Беда, что они стали так много и бездарно врать; про меня или нет – это как раз дело десятое. Смысл газет, как я понимаю, заключается в том, чтобы люди быстро узнавали информацию: важную, полезную и просто забавную. А постоянное вранье информацию обесценивает. Проще вовсе перестать читать газеты, чем постоянно гадать, какая из двух дюжин статей содержит хотя бы намек на правду. Мне не нравится, что эти болваны испортили отличную идею. Я любил читать газеты – ровно до тех пор, пока не начал чувствовать себя одураченным. И теперь мне просто обидно, как в детстве: любимую игрушку сломали! А в этом состоянии я, ты знаешь, страшен, как ни в каком другом.
– Совершенно с тобой согласен, – кивнул Джуффин. – И то же самое, практически слово в слово говорил третьего дня сэру Рогро.
– Не понимаю, как он мог развести такой бардак, – сердито сказал я.
– Как, как. Обыкновенно. У Рогро, видишь ли, закрутился какой-то небывало страстный роман, требующий регулярных поездок в Куманский Халифат. Это, если я не ошибаюсь, называется «по велению сердца». И, в общем, лечится. Сто семьдесят девятой ступенью Белой Магии в сочетании с отваром из колючих горных трав по старинному хоттийскому рецепту; по крайней мере, так говорят. Только больные всегда наотрез отказываются от лечения, вот в чем штука.
– Погоди, ты хочешь сказать, что при помощи магии можно разлюбить, кого пожелаешь?!
– Да конечно можно, – пожал плечами Джуффин. – Вообще все можно, или почти все. Иной вопрос, нужно ли. Я-то как раз придерживаюсь мнения, что с собственными страстями следует справляться без посторонней помощи. А когда не удается справиться, с удовольствием их переживать, не забывая благодарить судьбу за бесценный опыт. Но речь сейчас не о моем отношении к ритуалу Освобождения Сердца, а о том, что Рогро непозволительно запустил свои издательские дела. Что неудивительно: путь до Капутты занимает, в лучшем случае, около четырех дюжин дней. А в худшем, все шесть. И это только в один конец! Если постоянно мотаться туда-сюда, времени на работу остается, мягко говоря, не очень много.
– Буквально десять минут в год.
– Вот именно. Конечно, он имел полное право передать дела заместителям, для того они, по идее, и существуют. Но тут вот какая проблема: Рогро, как ты знаешь, сам придумал свои газеты, сам воплотил идею в жизнь и на протяжении многих лет делал в редакции гораздо больше, чем положено нормальному начальнику. А заместители просто крутились рядом, ожидая поручений. Поэтому при Рогро газеты функционировали почти идеально – насколько это вообще возможно в столь непростом деле. А без него все тут же начало разваливаться. Потому что толковых заместителей он себе воспитать не сумел. Только сносных исполнителей, которые в отсутствие начальства сразу пошли вразнос.
– Ужасно жалко, – вздохнул я. – Причем теперь уже вообще всех. Включая неизвестное мне лицо, ради которого Рогро мотается в Капутту.
– Неизвестных тебе лиц, – меланхолично поправил меня Джуффин. – В Капутте его ждут близнецы, брат и сестра. Рогро влюблен в обоих и не видит причин выбирать кого-то одного; всегда знал, что он широкой души человек. Впрочем, можешь их не жалеть. Я с ними уже разобрался.
– В каком смысле? – опешил я.
– Проложил для Рогро Темный Путь из Ехо в Капутту. А ты что подумал?
– Можно я не буду признаваться?
Джуффин расхохотался.
– Можно, – сквозь смех сказал он. – Я уже дал волю воображению.
– Но почему Рогро сам не догадался бегать на свидания Темным Путем?
– Да потому, что при всем желании не смог бы. Уандук слишком далеко. Мало кому под силу подобное путешествие. Нас вполне можно пересчитать на пальцах двух… ладно, трех с половиной рук. Но ходить чужим Темным Путем гораздо легче, и Рогро прекрасно справляется, мы уже успели проверить. Это, как ты понимаешь, сэкономит ему не просто кучу времени, а практически целую жизнь. А в обмен на мою бесценную услугу Рогро твердо пообещал потратить как минимум половину внезапно обретенного досуга на свои непосредственные обязанности. И взялся за дело. Насколько я знаю, первые головы уже полетели. И то ли еще будет.
– То есть я могу начинать снова читать газеты? – обрадовался я. – И не чувствовать себя при этом обманутым идиотом?
– На твоем месте я бы подождал еще немного. Например, до середины зимы. Чтобы наверняка.
– Ладно, подожду. А теперь признайся честно: я тебе сейчас здесь нужен?
– Нужен, – твердо сказал Джуффин. И, выдержав традиционную драматическую паузу, добавил: – Но не очень.
Я просиял.
– И каких вурдалаков ты собираешься ловить за хвост? – спросил шеф. – Не забывай, я любопытный.
– Считай, что у меня тоже небывалый страстный роман.
– Врешь, – ухмыльнулся он.
– Не вру, а открываю тебе свою самую ужасную тайну. Сэр Шурф показал мне один безлюдный пляж в Ташере. Вроде бы, тот самый, который полторы сотни лет назад показал ему ты. Это страшное зачарованное место целиком поработило мою волю, и теперь я каждый день стремлюсь туда вернуться. Натурально приворожили! Впрочем, обращаться за помощью к знахарям совершенно не хочется, ты и тут был прав. Прежде не подозревал, что так люблю море, не ощущал его нехватки, даже не вспоминал о нем почти никогда. И вдруг такой сюрприз.
– Просто раньше ты не умел ходить Темным Путем. А в Ехо моря нет, так уж получилось. Ты стал очень хитрым, сэр Макс. Внимательно следишь, как бы не захотеть чего-нибудь вот прямо сейчас тебе недоступного, не тратить на это время, силы и сердце. Зато как только оно становится доступным, даешь себе волю. Очень рационально. Прежде ты так не умел.
– Ну, не настолько все страшно, – улыбнулся я. – Иногда у меня бывают срывы. И тогда я начинаю хотеть невесть чего, зато немедленно и побольше, как нормальный человеческий человек.
– Очень хорошо, – серьезно сказал Джуффин. – «Нормальный человеческий человек» в твоем исполнении – это одно из моих любимых зрелищ. Смотрел бы и смотрел.
О следующих нескольких часах моей жизни можно сказать одно: они были так хороши, что из головы вылетело вообще все. Включая вечеринку по случаю чудесного превращения Базилио. Поэтому я явился на нее последним. Счастье, что наивное бывшее чудовище верит, будто я постоянно занят каким-то таинственными делами необычайной важности, а то совсем неловко получилось бы.
Остальные, кстати, тоже – не то чтобы свято верят, но в глубине души подозревают, что такое теоретически возможно. Поэтому меня никогда не ждут домой к определенному часу. Учитывая мою полную неспособность правильно рассчитывать время, это натурально спасение. Для всех.
В общем, когда я переступил порог Мохнатого Дома, в гостиной уже полным ходом шло веселье. В смысле, стол ломился от блюд и кувшинов, все без умолку трещали, перебивая друг друга, а в кресле у окна безмятежно курил трубку Джуффин, пришествия которого я, честно говоря, не ожидал. Привык, что шеф никогда не приходит на вечеринки – просто чтобы не портить всем настроение своим присутствием. Это же только мне рядом с Джуффином легко, да и то потому, что я тормоз, каких Мир не видывал. И к тому времени, как до меня начало доходить, что сэр Джуффин Халли – не просто мой друг и могущественный покровитель, а самый настоящий начальник и в этом качестве может быть совершенно ужасен, мой организм уже привык реагировать на него как на валерьянку. И отказываться от этого условного рефлекса он не намерен. Не так уж много в его непростой жизни по-настоящему успокаивающих вещей.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?