Текст книги "Игра Лазаря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igra-lazarya-63233.jpg)
Автор книги: Максим Марух
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Марс убежал, и Дара долго сверлила Лазаря осуждающим взглядом. Этот взгляд, как первый симптом болезни, которую Лазарь нарек про себя «синдромом мамочки», предвещал осложнения в виде острых, как спазмы, вопросов с последующим лечением в виде противных, как уксусный компресс, нотаций.
– Откуда узнал про ключ и пароль? – наконец не выдержала она.
Славься наша Немезида – вот и первый приступ! Только ждать приезда машины скорой помощи, битком набитой нравоучениями в синих комбинезонах, нет ни времени, ни желания.
– Очень плох человек, ничего не знающий и не пытающийся узнать, ибо в нем соединилось два порока, – торжественно продекламировал Лазарь и, не успела Дара раскрыть рта, добавил: – Потом морали мне почитаешь. Нараспев. На ночь.
Дара проглотила возмущение, резкими движениями собрала со стола пустые кружки и понесла к мойке. Кружку Лазаря она демонстративно оставила на прежнем месте.
– Зацепка у нас есть, – подытожил Лазарь, взявшись складывать что-то из очередной салфетки. – Раз уж вы такие нетерпеливые, давайте рассказывайте, что там у нашей таблеточницы в инсоне.
Глаза Сенсора забегали. Так было всегда, когда он собирался поведать о чем-то значительном, но не знал, какие подобрать слова, чтобы передать всю степень этой значительности. Перехватив взгляд Дары, Сенсор коротко кивнул ей, уступая право слова.
Прежде чем заговорить, Дара вынула из кармана джинсов небольшой целлофановый пакетик с кольцом медно-рыжей пряди и бросила им в Лазаря. «Снаряд» попал в грудь, отскочил и шлепнулся на пол.
– Себе оставила? – Лазарь продолжал сосредоточенно возиться с салфеткой. Теперь он строил кораблик.
– Естественно.
– Тогда мы тебя слушаем.
Дарения покусала ноготь большого пальца, воскрешая в памяти детали событий, произошедших в комнате Сенсора.
– Восемь из десяти, – наконец спокойно изрекла она.
Эх, Сенсор, Сенсор… Такова уж Дара – раздувать из мухи слона не в ее правилах. Принимаясь за изучение нового микромира, выпуклой линзе она всегда предпочтет обычное стекло. А еще Лазарь подозревал (и не только он один), что у нее напрочь отсутствуют слезные железы, потому что никто никогда не видел, чтобы она плакала. Быть может, оттого, что слезы – это тоже своего рода линзы? Вероятно, именно таких природа наделяет даром, который здесь называют «видением», а ее саму – Невидимкой.
– Не знаю, как другие, а я и покруче встречала. Мир очень похож на наш, жилой район – точная копия. Сенс там был.
– Похож, – подтвердил Сенс. – Я не особо окрестности разглядывал, чтоб ее из виду не потерять, но дворик вроде тот же.
Лазарь не видел в этом ничего удивительного. Зачастую то место, которое считаешь домом, и то, в котором проживаешь, совпадают. Но бывает и наоборот. Тогда возникает диссонанс – то, что делает инсоны необычными. Спектр различий широк и варьируется – от незначительных изменений, вроде пурпурного неба, до масштабных, когда небосвода нет вовсе.
– Зато люди не похожи. – Дарения закончила с посудой и вернулась к столу. В каждой руке она несла по две вновь наполненные кружки.
– Таковы уж инсоны, всегда там найдется что-нибудь эдакое, – напомнил Лазарь. Он только что закончил складывать кораблик. – В этом весь прикол.
– Нет там ничего прикольного, – сказала Дара с самым серьезным видом, а потом подошла и пристукнула новоиспеченную поделку Лазаря кружкой чая.
– Будем считать, что он пошел ко дну, – резюмировал тот. – Мы снова друзья? А я как раз собрался рассказать всем, где ты прячешь…
– Заткнись, а!
Необычные люди в инсонах тоже не редкость. Порой они являются в самых экзотических, гротескных ипостасях. Комичные до дрожи в коленях, ужасающие до гомерического хохота, а иногда вполне обычные, ничем не отличимые от соседей, но лишь до тех пор, пока хранят молчание.
Лазарь вспомнил, как однажды очутился в непримечательном заштатном городишке – одном из тех, где дорога по центральной улице в одну полосу, а продавца хот-догов на углу приветствуют по имени. Здесь не было пурпурного неба или голубого солнца. Редкие пешеходы тоже выглядели вполне обыденно – спешили по делам с портфелями в руках, с прижатыми к уху мобильниками. Искусная репродукция реальности – та же скучная минорная картина.
Так казалось в первую минуту. Во вторую все изменилось. Лазарь стал замечать, что каждый третий встречный от подбородка до мысков сапог измаран чем-то, похожим на садовый вар. Еще через минуту стало ясно, почему. Когда кто-то из них открывал рот, чтобы что-то сказать, вместо слов оттуда извергался поток жирной смолянистой массы. Никто не обращал на это никакого внимания. Люди не обращают внимания на то, что считается нормой.
Абсолютно неважно, что представляют собой люди в инсонах, что делают и чего не делают. С опытом Лазарь научился быть готовым к любому сюрпризу. Важно одно – насколько эти люди опасны.
Сенс пояснил:
– Там какая-то эпидемия. Или что-то вроде.
– В каком смысле? – вскинул брови Лазарь. – Все ходят в масках, чихают друг на друга и идут пятнами – такая эпидемия?
– Нет, – затряс головой Сенсор, – не такая. Помнишь, мы недавно фильм смотрели? Ну, ужасы?
– Не помню.
– Черт, как же его… Отвратительный такой…
– «Самый Лучший Фильм»?
– О, вспомнил! «Ночь живых мертвецов»!
Лазарь начал понимать, что вызвало у Марса такой бурный восторг. Вот, значит, какая там эпидемия… Вот почему Сенсор решил, что с девчонкой дело худо. Впрочем, она не виновата. По крайней мере не теперь, когда внутри бесчинствует тот, кого называют Ведущим Игры.
– Ты шутишь… – Губы Лазаря тронула улыбка.
Азарт охватил его целиком. Ударил в голову, как глоток водки на голодный желудок, вспенил кровь, как ложка соды в стакане с водой. Ему хотелось, чтобы Сенс сказал «да». И не хотелось одновременно.
– Не шутит, – ответила за Сенса Дара. – Там что-то вроде апокалипсиса в миниатюре. Город брошен… точнее, его отдали. Как Москву – Наполеону. И сейчас в нем хозяйничают люди, зараженные каким-то бешенством. Полуголые, мерзкие твари, похожие на неандертальцев.
– А что с девчонкой?
– Мы не сразу ее нашли, – сказала Дарения. – Там такой бардак. Но потом Сенсор взял след. Похоже, она забаррикадировалась в квартире. Мы не успели рассмотреть все толком – ты же ворвался, как ненормальный, – вздохнула она и добавила: – Представляю, как ей страшно.
– Очень трогательно, – умилился Лазарь. – Не напрягай воображение, скоро узнаешь из первых уст.
Дарения вытаращила глаза:
– Нельзя туда одному идти!
– А кого прикажешь взять? Малого?
– Возьми Матвея!
Лазарь изобразил внезапное озарение:
– А это мысль! Пока из него будут выгрызать филе, у меня появится пара лишних минут.
Сенсор мечтательно заулыбался.
– Слушайте, народ, давайте не пороть горячку, – попыталась разрядить обстановку Дара. – Дождемся ночи – и посмотрим, ложатся ли эти твари спать. Они не ходят поодиночке, а сбиваются в стада. Мы видели одно такое, человек под сто. Перебежали дорогу и стали громить какой-то магазин. Может, на ночлежку тоже табуном пойдут? Было бы меньше шансов встретиться с такой компанией.
Игривое настроение Лазаря испарилось.
– У нас нет времени, – серьезно сказал он. – Потому что у нее нет времени. Потому что Ведущий Игры не оставит ей времени.
– Решил нахрапом брать, – скрипнул зубами Сенсор.
Если Матвей действительно провалился, это дело приобретало особое значение. Слишком уж часто они «сливают» в последнее время. Еще немного, и Ведущий решит, что получил карт-бланш. Если враг огромен, и победить его нельзя – хотя бы напоминай ему о своем присутствии.
В кухню вбежал довольный Марсен. В одной руке он держал лист с распечаткой.
– Неужели! – оживился Лазарь. – Что-то долго. Порнушки много, а ты один?
– Да не, – таинственно улыбнулся Марс, – бумагу искал…
– В следующий раз используй салфетки. Давай сюда.
Лазарь выхватил лист и пробежал глазами текст. Дочитав, медленно отложил распечатку на стол и пристально посмотрел на Дарению. Под его взглядом та невольно съежилась.
– Ну? – не выдержал Сенсор.
– Гну. – С протяжным скрипом Лазарь отодвинулся назад на стуле и подобрал с пола пакет с рыжим локоном. – Таблетки твои нейролептиками оказались – ими шизофрению лечат. «Рисперидон» – вот что ты услышал.
Дара охнула и прикрыла рот ладонью. Лазарь подтолкнул ей лист.
– Все еще уверена, что девчонка пробежалась в аптеку за аспирином? Так держать, Сенс.
Дара сосредоточенно уставилась в распечатку, беззвучно шевеля губами.
– Не знала, что шизики сами себе за лекарствами ходят, – проговорила она, закончив читать.
– А если она не себе? – с энтузиазмом предположил Марс. – Если кому-то другому?
Гадать глупо, бессмысленно и слишком расточительно. Лазарь взглянул на часы. Электронный циферблат показывал, что время для разговоров кончилось. Пора действовать.
– Есть только один способ узнать подробности. – Он оглядел друзей. – Провести разведку. И немедленно.
Он уже приготовился к шквалу протестов, но ошибся. Дарения встала с места:
– Я буду присматривать. Ну, и аптечку прихвачу.
– А я… – Сенсор на миг задумался, – буду, как всегда, на подхвате.
Марс, кусая губы, переминался с ноги на ногу:
– Слышь, Лазарь. Я тут спросить хотел…
– Ответ отрицательный, – отрезал Лазарь.
Лицо мальчишки дрогнуло.
– Ты даже не дослушал!
– И не надо. Я и так знаю, чего ты, мелкий подхалим, хочешь. Ты хочешь пойти со мной.
– Нифига не это! – вспыхнул Марс и тут же сдался: – Ладно – это. Возьмешь?
– Ладно, беру.
Пацан просиял.
– Поверил, что ли? Шучу, конечно.
Осознав, что все его подлизывания не дали результата, мальчишка волчком развернулся на месте и тяжело затопал в прихожую, ядовито бросив напоследок:
– Да пошел ты, урод!
Действительно, подумал Лазарь, мне пора. От этой мысли кожа на спине пошла мурашками.
– Жду вас в комнате Сенса, – сказал он, задерживаясь у выхода. – Через десять минут.
Все правильно. Пять минут, чтобы подняться в комнату, приготовиться, настроиться. Остальные пять занимает путь. Иногда больше, иногда меньше, но всегда столько, сколько нужно. Как Симплонский туннель пронзает Альпы, так путь пронзает вознесшийся до небес барьер, что отгораживает мир общественный от мира интимного, невидимого, но реального. Чужого для всех, но родного для девочки, бросившейся бежать из аптечного киоска.
6Солнце светило ярко, по-летнему. Это потому, что здесь было лето. Для инсонов погодные завихрения – обычное дело. Любимое время года хозяина длится гораздо дольше, чем все остальные, иной раз и вовсе не заканчивается. Какая-никакая, а первая информация о девчонке есть: ее любимая пора – лето.
Жара стояла неимоверная. На лбу у Лазаря моментально выступила испарина. Перепрыгнув из декабрьских морозов в июльский зной, организм не успевал акклиматизироваться. Судя по длине теней, на дворе стоял полдень – значит, прежде чем последний луч солнца соскользнет за край ближайшей многоэтажки, пройдет часов десять. Эдак и свариться можно.
Лазарь скинул с себя поплиновую ветровку со свитером и бросил на тротуар – здесь они ему больше не понадобятся. Расстегнул сорочку на три пуговицы, подкатал рукава до локтя. Стало получше.
Легкий ветерок тянул в затылок, подхватывал рваные обрывки газет, мятые бумажные стаканчики, ленты туалетной бумаги и волок по тротуарам. Подталкиваемый воздушной тягой мусор кувыркался то влево, то вправо. Все его части двигались синхронно, словно кружась в танце. Вместо музыки движениям аккомпанировал какофонический шорох. Он заполнял все вокруг, потому что пустое пространство требовало наполнения. Ни гула дорог, ни людского гомона, ни гремящей из окон музыки – ничего здесь не было. Одна лишь тишина брошенного в предутренний час дома.
Завороженный непривычной обстановкой, Лазарь не сразу вспомнил, что здесь не так уж и пусто. В себя его привел голос Дары, зашипевший в левое ухо:
«Кончай загорать и найди себе какой-нибудь дрын!»
Сделать это оказалось нетрудно. Если бы не обступавшие с трех сторон панельные высотки, припаркованные у обочин машины да детская площадка посреди двора, место ничем не отличалось бы от городской свалки. Казалось, кто-то бросил по ручной гранате в каждый мусорный жбан.
В поисках подходящего оружия Лазарь двигался перебежками от одной машины к другой. Почти все были варварски разгромлены, перевернуты и выпотрошены. Тут и там на земле валялись части разоренных салонов: рулевые колеса, выдранные «с мясом» сиденья. Ковер битого стекла сухо хрустел под ногами. Кое-где в сияющей бриллиантовой россыпи попадались вкрапления «рубинов» – осколков, обагренных чьей-то кровью.
Опрокинутый на бок огромный черный «ландкрузер» походил на выбросившуюся на берег касатку. Пробегая мимо него, Лазарь споткнулся взглядом о темное пятно на земле со стороны днища. Сначала принял его за лужу масла, натекшего из пробитого картера, и подошел ближе.
Большая клякса запекшейся крови с вытянутыми во все стороны мазками брызг напоминала нарисованный детским мелом рисунок солнца. Вокруг «солнца» вращались «планеты» – ошметки одежды, принадлежавшей организатору этого маленького «большого взрыва». В центре солнца лежал топор. Лазарь не сразу заметил его, потому что металл не блестел на солнце. И, только подняв инструмент, он понял, что лезвие сплошь облеплено кусочками засохшей плоти.
«Не самый аппетитный топорик», – прокомментировала Дара.
– Хозяин красит оружие, а не оружие – хозяина, – пробормотал Лазарь, взвешивая топор в руке.
Хороший, тяжелый, с удобной прорезиненной рукояткой. Его бывший владелец не сдался без боя.
«Он и покрасил – вон какой красивый».
Где-то наверху гаркнула ворона. Лазарь инстинктивно пригнулся, сжимая крепче рукоять топора. Большие скопления птиц кружили высоко в небе черными тильдами. Вот уж кому сейчас праздник живота…
– Какой дом?
«Напротив тебя, через двор. Подъезды – с другой стороны».
«Если бы только подъезды…» – подумал Лазарь и, оглядевшись, быстро перебежал площадку.
7Он обошел дом с торца и высунулся за угол, держа топор наготове.
Никого. Крыльцо первого подъезда, выкрашенное белым и голубым, бетонный козырек, заваленный останками сброшенного из окна фортепиано, палисадник, подъездная дорога вдоль здания. Через дорогу жмутся друг к другу прихваченные ржавчиной одноместные гаражики. Ни единого движения. Если, конечно, не считать стайки легкого мусора, вальсирующего между тротуарами.
«Первый подъезд», – просуфлировала Дара.
Это хорошо. Конец текущей цели есть начало следующей.
Стараясь не высовываться из-за кустов палисадника, Лазарь пробрался к крыльцу. И замер.
– Дверь закрыта, – процедил он сквозь зубы. – Замок кодовый.
Железная дверь со старым механическим замком. Два рядка круглых пронумерованных кнопок – по три штуки в каждом, между ними – кольцо. Система стандартная: чтобы открыть замок, нужно одновременно нажать три определенные кнопки и потянуть кольцо вниз. Такие замки быстро набрали в стране популярность, когда какие-то ребята взяли моду беспрепятственно заходить в подъезды и забывать там сумки с взрывчаткой.
«Дзынь!» – и конец текущей цели кареткой пишущей машинки отодвинулся в начало предыдущей.
«Странно, – озадаченно проговорила Дара, – в прошлый раз была открыта».
– Значит, мне уже начинает везти.
«Пробуй угадать».
Очень дельный совет – тут всего лишь хрен знает сколько комбинаций. Но другого выхода нет. Как и другого входа.
Лазарь вспомнил – на подобных замках всегда имелась заводская комбинация. Может, попробовать ее? Кажется, первый столбец кнопок…
Один, три, пять – кольцо вниз. Не идет.
«Давай наоборот», – предложила Дара.
Лазарь запустил пальцы в соседний столбец, потянул кольцо…
Вместо щелчка отпирающегося механизма сзади послышался треск.
Лазарь похолодел. В такой ситуации полагается медленно обернуться и…
– Не фартит, – самопроизвольно вырвалось у него.
Все как по сценарию – у одного из гаражей за ним внимательно наблюдал, по-собачьи склонив голову набок, человек.
Лазарь остолбенел от изумления. Если это и был человек, то – яванский. Крупный мужчина, почти голый (только вокруг шеи и бедер болтались какие-то рубища, оставшиеся от былой одежды), глаза глубоко посажены под сводами тяжелых надбровных валиков, массивная челюсть синеет дремучей щетиной. Из приоткрытого рта выглядывают наружу чесночные зубчики клыков.
Ссутулившись, мужчина пытливо разглядывал Лазаря, не выказывая никакой агрессии. Пивное брюхо ровно вздымалось при вдохе и опадало при выдохе. Почерневшие от грязи и крови руки безвольными плетями качались вдоль туловища.
«Зараженный! Подбирай код быстрее!» – в ужасе вскрикнула Дара.
Лазарь вздрогнул, на секунду забыв, что только он может слышать девушку. Заставил себя повернулся к чудовищу спиной и снова взяться за замок. Пришлось бросить топор, чтобы освободить обе руки, и унять дрожь в пальцах, прежде чем они снова оказались в состоянии попадать по кнопкам. Он лихорадочно перебирал комбинации кода, стараясь издавать при этом как можно меньше шума.
Один, два, три, кольцо.
Один, два, четыре, кольцо.
Один, два, пять, кольцо.
Один, два, шесть, кольцо.
«Похоже, он не понимает, кто перед ним», – попыталась подбодрить Дара.
«Или не может поверить своему счастью», – мелькнуло в голове у Лазаря.
Один, три, четыре, кольцо, один, три, пять, кольцо, один, три, шесть…
До гаражей было метров двадцать, но в тишине обезлюдевшего квартала Лазарь различил мягкий удар о металлическую стену. Будто кто-то столкнулся с ней локтем.
«Не оглядывайся, – горячо зашептала Дара. – Еще трое!»
Это стая. Гребаная чертова стая! Надо же было нарваться…
– Предупреди, когда на меня попрут, – одними губами попросил Лазарь.
Один, четыре, пять, кольцо.
Один, четыре, шесть, кольцо.
Одинпятьшестькольцо…
Дватричетырекольцо…
Дватрипять…
«Еще четверо!»
Лазарь бросил взгляд на зазубренный топор под ногами и принялся жать наугад.
Три кнопки – кольцо. Три кнопки – кольцо.
«Их уже человек пятнадцать, тебе нужно бежать!»
Надо собрать мысли в кучу. Истинный ум проявляется в умении «включаться» в самые неподходящие моменты. Что ж, сейчас самый подходящий момент проверить это. Так, некоторые кнопки нажимаются мягче других…
Бурое солнце на серой земле…
«Лазарь, ты слышишь? Сваливай оттуда!»
Мозг, как машина, за рулем которой сидит ученик. То газ, то тормоз. Почему кнопки нажимаются мягче? Потому что они разболтаны. Их используют чаще других…
Бурое солнце среди обрывков одежды – планет его системы…
«ОНИ БЕГУТ, ЛАЗАРЬ, ОНИ БЕГУТ!»
А то он не слышит. Босые ступни жидкими аплодисментами зашлепали по асфальту, а значит, некоторые уже выбежали на дорогу.
Топор внизу напоминал говяжий огузок.
Продавленные кнопки: три, четыре, шесть.
Или нет?
Кнопки или топор? Кнопки или топор?
Без боя он не сдастся!
Тремя пальцами Лазарь безошибочно ввел нужную комбинацию… мгновение – и замок капитулировал. Лязгнул затвор, кольцо уехало вниз. Лазарь угрем проскользнул в подъезд, но не успел захлопнуть дверь – за него это сделала оголтелая ватага зараженных, слепой волной ударившая с другой стороны. Многократно усиленный эхом грохот десятков рук, забарабанивших в железную дверь, заполнил пустоту лестничных маршей.
Глава 2
День закрытых дверей
1Лазарь тяжело уселся на ступеньки, опершись локтями о колени.
Голос Дары чуть заметно дрожал в ухе:
«Тут рядом Сенсор. Просит передать, что ты полудурок».
– Интересно, как бы он назвал меня, останься я с другой стороны…
«Полным придурком, наверное».
Да, точно! А вот ребята за дверью посчитали меня плотным обедом к сиесте.
Лазарь восстановил ритм сердца и оглядел первый этаж. Пол и ступени обильно заляпаны кровью, кое-где багровые брызги испещряют беленые стены. Почти все квартиры открыты – жильцы покидали их в спешке, как если бы в доме бушевал пожар. Повсюду разбросаны предметы домашнего быта – видимо, вещи собирались также на бегу. Дверцы лифта расперло застрявшим в проходе телевизором.
«Она на четвертом, в пятнадцатой квартире», – подсказала Дара.
Поднимаясь вверх по лестнице, Лазарь размышлял, что будет говорить девчонке при встрече. Она уже догадалась, что в доме кто-то есть, – его прибытие сюда вряд ли осталось незамеченным. Голодная стая чудовищ еще рвалась внутрь, но уже с меньшим энтузиазмом. Так что сейчас, скорее всего, девчонка с ужасом ждет, постучится ли кто-то к ней в дверь или же, ломая когти, станет срывать с нее обивку. Постучаться будет разумнее, но порычать и поскрестись – веселее.
Пол на четвертом выкрасили в уродливый бордовый цвет. Крови здесь почти не было – похоже, основная мясорубка закрутилась на нижних этажах. Квартиры слева выходили прямиком на лестничную площадку, квартиры справа предварял тамбур. Дверь в тамбур была чуть приоткрыта, внутри царил непроглядный мрак.
«Она справа», – как будто издеваясь, заметила Дара.
Лазарь с тоской вспомнил оставленный на крыльце топор. Ему совершенно не нравилась эта темнота, а еще больше – перспектива шагать в нее.
– Эй, есть кто живой? – позвал он. Голос завибрировал меж бетонных стен, как от страха.
Молчание.
– Я пришел с миром!
Тишина.
Лазарь стал медленно продвигаться к тамбуру.
– Дара, ну-ка глянь, что там, – сказал он, чуть понизив голос. Девчонке совсем необязательно знать, что с ним еще кто-то есть. Особенно если этого «кого-то» нельзя увидеть.
«Смотрела уже. Двери в квартиры закрыты, в тамбуре вроде никого».
– Слово «вроде» вроде как дурацкое.
«Ну, а я вроде не сова!»
Лазарь остановился перед тамбуром на расстоянии вытянутой руки. Оглянулся, еще раз прикидывая в уме пути для отхода. Затем одним пальцем толкнул дверь, и та легко распахнулась. Тамбур залило дневным светом с площадки.
«Я же сказала, что никого!» – торжествовала Дара.
Лазарь не спешил разделить ее восторг. Его внимание приковала обшивка двери пятнадцатой квартиры. Монолитную пластиковую панель, выполненную под дерево, изрывали вдоль и поперек глубокие рваные борозды. Нижние углы сорвало с клипс, на них отчетливо виднелись следы зубов. Но примечательно было другое – дверь в шестнадцатую квартиру казалась абсолютно целой. Обшивка сияла первозданно гладким пластиком.
Не фартит…
Теперь Лазарь явственно чувствовал крепкий дух испражнений, проникающий в тесный тамбур из шестнадцатой квартиры. Просвет между дверью и косяком был слишком мал, Дара просто не разглядела. Она ведь не сова, в самом деле…
Отступать было поздно – в шестнадцатой уже слышалось какое-то копошение. Если там кто и спал, то своими воплями Лазарь разбудил его.
Все было бы гораздо проще, если бы девчонка просто впустила его к себе. Может, стоит попросить?
Наперекор бунтующему инстинкту самосохранения Лазарь переступил порог тамбура. К счастью, дверной глазок пятнадцатой каким-то чудом уцелел. Пришлось немного согнуть ноги в коленях, чтобы лицо попало в зону видимости.
– Если меня видно, – он старался сохранять голос ровным, – или слышно, прошу, откройте дверь. Я знаю: здесь кто-то есть. Ваш сосед мне намекнул.
Тяжелую поступь в шестнадцатой теперь сопровождало хриплое, с присвистом, дыхание.
– Откройте, – возвысив тон, повторил Лазарь. – Прошу вас!
За линзой глазка что-то мелькнуло – а может, ему только показалось. Шаги в шестнадцатой стали четче, участились, перешли на бег.
Лазарь стал кричать:
– МЕНЯ ЖЕ ПОРВУТ СЕЙЧАС! ОТКРОЙТЕ! ДВЕРЬ!
Не фартит…
Оглушительным ударом Лазаря сшибло с ног. Он кубарем выкатился из тамбура на площадку, перекатился на живот, поднял голову и с ужасом осознал, что дверь в шестнадцатую распахнута настежь. Внутри все оборвалось и с немым ужасом улетело куда-то вниз.
В дверном проеме выросла огромная фигура, очень похожая на старого приятеля у гаражей. Только этот казался в два раза больше и в три свирепее. Мускулистый верзила пригибался к полу, опираясь на длинные, как у орангутана, руки. Пальцы на них были сбиты в кровь. Из уголков рта тянулись до самой груди белые вожжи слюны. Не считая грязной дерюги с оторванными до плеч рукавами и разорванной от воротника до пупа, мужчина был абсолютно гол.
Дара что-то вопила в ухо, но Лазарь не слышал ее. Надо было справиться со страхом, парализовавшим все тело, прежде чем эта тварь разделается и с тем, и с другим за него.
Животное – иначе не назовешь – выгнуло спину и сгруппировалось для прыжка.
«Без паники, без паники, без паники», – вторил здравый смысл.
«Без паники здесь не обойтись», – ехидно напоминал инстинкт самосохранения.
В одно мгновение зараженный совершил ошеломительный прыжок. Это движение можно было бы назвать красивым, если бы оно не было столь ужасным. В безотчетном порыве избежать смертоносных объятий Лазарь с поразительным для своего роста проворством вскочил на четвереньки и отпрянул в сторону. Не рассчитал силы – и крепко приложился лбом о стену. Над правой бровью что-то лопнуло, глаз залило теплой влагой.
«Работенка для Дарении», – тренькнуло в мозгу.
Огромная туша пролетела мимо. Тварь приземлилась на четвереньки и с неприятным звуком проехалась по полу до противоположного конца площадки. Столкнулась с дверью в тринадцатую квартиру, но сохранила равновесие и пружинисто развернулась обратно. Ощерившись, снова приняла стойку для прыжка. Под кожей вздулись твердые клубки мускул.
Лазарь попятился к тамбуру, придавливая ладонью рассечение на лбу. Крови было много, она будто сочилась прямо из-под века – правый глаз совсем ослеп. Но вместе с переполненной адреналином кровью тело понемногу покидал страх.
Лазарь встал так, чтобы узкий коридор, ведущий к мусоропроводу, оказался по левую руку. Тесное помещение тамбура и открытая дверь в шестнадцатую квартиру остались позади. Впереди – пять метров лестничной площадки и зверь у противоположной стены. Почему-то в голову лезли ассоциации с вестернами…
Дара перестала кричать. Может, захлебнулась в немом ужасе, но скорее просто оборвалась связь, и сейчас она тупо моргала глазами на диване в душной комнате Сенсора. Такое с ней иногда случалось в минуты сильного эмоционального перенапряжения.
Жаль, что только с ней.
– Давай, давай… – подзадоривал сам себя Лазарь. – Сюда иди!
Зараженный мужчина растопырил пальцы, наклонился и уперся костяшками в пол на манер бегуна в высоком старте.
– Сюда иди!
И он пошел. Побежал. Босые пятки пару раз скользнули по полу, потом поймали сцепление, и животное, загребая длинными ручищами, рвануло с места.
Черт, все было бы гораздо, гораздо проще, если бы девчонка сразу открыла свою чертову дверь…
Никаких плавных, как в замедленной съемке, движений. Никакой, слайдами пронесшейся перед глазами, жизни. Ничего из этих цветистых и пустых, как барабан, книжных штампов. Все произошло стремительно, на уровне рефлексов и моторики. Сознание запечатлело в памяти краткие обрывки происходящего.
Боль в ребрах при приземлении в проходе мусоропровода.
Веер кровяных капель на меловой стене из раны над бровью.
Непослушные ватные ноги, холод металла дверной ручки в ладони, биение пульса в ушах.
Лазарь уперся дрожащими ногами в стенку тамбура, лопатками прижался к захлопнувшейся двери в шестнадцатую квартиру, а с той стороны уже ломилось наружу запертое им чудовище. Тварь неистово вколачивала себя в дверь. Почти сразу стало ясно – долго дверь не удержать. Чудовище не успокоится, пока не вырвется наружу. Не выдержат либо петли, либо ноги, либо сама дверь.
Что делать? Бежать? Вниз нельзя – стая наверняка еще там. Искать свободную квартиру? Не факт, что такая найдется. Остается…
В промежутках между больно отдающими в грудь ударами Лазарь принялся выкрикивать:
– Я так… долго… не выдержу! Открой… дверь!
Удар. Удар. Удар.
– Открой… пожалуйста!
«Открой ему, дура, открой…» – застонал в голове плаксивый голосок.
До Лазаря не сразу дошло, что это не его мысли, а просто Дара вернулась. Если, конечно, она вообще куда-то уходила.
Удар. Удар. Удар.
– Еще три удара… и я брошу дверь… или ты мне откроешь… или мне крышка…
Открой. Открой. Открой.
– Раз!
Не слышно щелчков замка. А они должны быть. Должны.
– Два!
Может, и были, да только он прослушал? Или ей просто плевать?
Запертый в квартире монстр с чудовищным треском протаранил дверь в третий раз.
– Тр-ри!
Дара пищала, как проколотая шина. Лазарь отошел от двери на полшага. В его распоряжении было не больше секунды, пока зверь брал разгон для очередного штурма.
«Нет, не так – у девчонки секунда на то, чтобы впустить меня внутрь».
Дверь в пятнадцатую распахнулась, но Лазарь остался стоять на месте, точно громом пораженный. Из квартиры высунулась вовсе не девчонка – какой-то парень схватил его за грудки и грубо втащил внутрь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?