Читать книгу "Искры между нами"

– Это по официальной версии, а на самом деле от кого?

– От тебя, Егорушка, от тебя.

– Я должен поверить в эту лажу?

– Да…

– После того, как ты в клубе сама на меня залезла?

– Я хотела…

– И потом еще хрен знает на чьих коленях скакала? – окинул ее брезгливым взглядом.

– Ни на ком я не скакала, – улыбаться она перестала. Темные глаза яростно сверкнули, – ты прекрасно это знаешь!

– Ты о чем, Ален? Я ни черта не знаю. И знать не хочу. Мне вообще пофиг, чем ты занимаешься. Можешь хоть перед всем городом ноги раздвигать. Мне плевать. Только не надо при этом пытаться на меня повесить чьего-то ушлепка.

Она попыталась отвесить мне пощечину, но я перехватил ее руку. Сжал запястье так, что она охнула и схватилась второй рукой, пытаясь разжать мои пальцы.

– Егор! Мне больно.

– А ты меньше херню всякую городи, тогда и больно не будет, – в сердцах отпихнул ее руку от себя, – в общем, так. Сама эту кашу заварила, сама и расхлебывай. Объясняйся с родителями. Рассказывай им о своих любовных похождениях, а меня оставь в покое.

– Ребенок твой, – твердо произнесла Рыжова, потирая покрасневшую руку.

– Проверим?

– Конечно. Хоть сейчас, – она откинулась на спинку и снова нацепила маску невозмутимой суки, – я согласна на любые тесты. Можешь сам выбрать клинику, врача, место, время. Все что хочешь.

От ее уверенного тона у меня зашевелились волосы на затылке. Что-то дрогнуло в животе, свернулось в тугой узел. Не врет. Ни хрена не врет!

Эта мысль пролетела как ураган, оставляя за собой руины. Во рту стало горько, кисло и одновременно солено – до крови прикусил язык.

– Мы с тобой трахались с гондонами! – последний аргумент, который хоть как-то мог удержать меня на плаву

– И что? Сто процентную защиту тебе никто не гарантировал.

– Оба раза с резиной! – давил я.

– Значит, живчики у тебя качественные, прошли сквозь все преграды. Гордись.

– Сука. Я тебя сейчас прибью.

– Прибьешь? Мать своего ребенка? Это слишком даже для тебя, – нагло ухмыльнулась Рыжова.

Меня передернуло. Так сильно, что Алена это заметила. Тут же подобралась, хищно прищурилась, совсем недобро посмотрев на меня.

– Я надеюсь, ты не станешь усложнять жизнь ни себе, ни мне и сделаешь аборт.

– Нет, – категорично ответила она, – никаких абортов. Я хочу этого ребенка.

– А я нет!

– Тем хуже для тебя. Нам все равно придется пожениться…

– Ален, скажи, ты вообще в своем уме? Решила залететь, чтобы заставить меня жениться? Серьезно? Мы не в то время живем, чтобы из-за беременности идти на такой шаг. Это раз. И я далеко не джентльмен, чтобы проявлять такое благородство.

– А куда ты денешься? – снисходительно, даже немного ласково спросила Алена, – Родители согласились, что нам теперь просто необходимо расписаться, и они точно не позволят тебе отсидеться в стороне. Даже не рассчитывай на это.

Поганка решила привлечь на свою сторону тяжелую артиллерию в виде родителей.

– Пиздец, – я сидел и сокрушенно качал головой, охреневая с каждой секундой все больше и больше, – вы все чокнулись, что ли? Какая свадьба? Ты меня вообще не интересуешь! Понимаешь? Ты для меня пустое место.

– Ну почему же, – она игриво повела плечом, – мне помниться, очень даже интересовала.

– Первый раз ты сама напрыгнула. Кто ж будет отказываться от халявной дырки? А второй раз мне было все равно кому присунуть. Хоть тебе, хоть табуретке. – Рыжова покраснела до кончиков волос. Если бы взглядом можно было убивать – она бы мне им кишки выпустила, прямо здесь и сейчас. – Я не понимаю, на что ты рассчитывала, затевая вот это вот все. Что я обрадуюсь? Воспылаю к тебе пламенной любовью, упаду на колени и буду ноги целовать? Или, может, думала, что я поскачу с тобой в ЗАГС, бросив свою девушку?

– Дашеньку? – нагло хмыкнула Рыжова. – Можешь забыть про нее. Она к тебе больше не подойдет. Гарантирую. Но… ты сможешь увидеть ее на нашей свадьбе. Я обязательно ее приглашу.

– Все, выметайся, – прорычал я, – чтобы духу твоего здесь больше не было!

– Как скажешь, милый, – она кокетливо помахала мне пальчиками и вышла из машины, оставив меня кипеть от бешенства.

Да, что это за день то такой?!

Родители, Рыжова, Дашка. Все обрушились, как стая воронья. И все из-за того, что два раза не головой подумал, а отростком между ног.

Глава 18

Говенный, полный бреда бесконечный день. Одна встреча лучше другой.

Наверное, именно поэтому я сидел один в машине где-то у черта на куличиках и бездумно пялился на ночную темноту за окном. Никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось разговаривать. Даже на гонки не поехал, справедливо решив, что шумахер сейчас из меня никакой. Выдержки нет, нервы на пределе, готов бросаться на любого, кто криво посмотрит. С таким настроем соваться на трассу – самоубийство. Я, конечно, в шоке от творившейся вокруг херни, но не настолько, чтобы лезть на рожон и рисковать собственной шкурой.

Поэтому просто сидел, игнорируя разрывавшийся от звонков телефон.

Мать звонила раз сто, следом за ней отец. Мне нечего им сказать. Все, что мог, в первый заход выдал.

Звонки от родителей Алены. Интересно, поздравлять спешат или яйца откручивать? Все зависит от того, как Рыжова подала информацию.

Сама Алена по кой-то черт звонила. Если не для того, чтобы сказать «шутка», то пошла она на хер. Отторжение полное. Передергивает от одной мысли об этой хитрожопой кобре.

Еще друзья, товарищи, коллеги… Кто только не звонил. Всем я, блядь, потребовался. Все соскучились.

…Кроме Даши.

От этой ни звонка, ни сообщения. Полная тишина. А ведь еще вчера и получаса не проходило, чтобы от нее весточка не прилетела.

К сожалению, спокойное счастливое «вчера» осталось в прошлом. Внезапный рубеж, после которого не будет как прежде.

– Вот я дебил, – сокрушенно простонал я и ткнулся лбом в руль, – кретин года.

Перед глазами почему-то стояли сиськи Рыжовой. Тот самый момент, когда она их в клубе первый раз передо мной вывалила. Наживка для долбоебов.

Ладно бы сисек в своей жизни ни разу не мацал, тогда бы понятно было: увидел, пустил слюни, охренел от счастья. Нет, я, конечно, охренел от самого факта, что она мне ими в нос сунула, но дальше-то зачем было идти?

Этот вопрос раз за разом кружился у меня в голове, доводя до исступления. Хрен ли думать о том, что уже случилось? Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, надо искать выход из этой клоаки.

Вот с этим была проблема. Никакого выхода я не видел. Кругом полная беспросветная жопа.

Хуже всего, что я верил Рыжовой. Действительно залетела, и сто процентов – от меня. Не тот это человек, чтобы придумывать липовую беременность. Она бы и слова не посмела вякнуть на эту тему, если бы не была уверена.

Мало мне проблем было, теперь еще и это.

Лучше бы Дашка залетела…

* * *

Утро выдалось противным. Еще вчера стояла теплая, почти летняя погода, а сегодня холодный, по-осеннему унылый дождь размеренно барабанил по крыше.

Я с кряхтением сел, потянулся, разминая затекшую спину. Спать в машине – то еще удовольствие. Во весь рост не вытянуться, лишний раз не повернуться, но вчера не хотелось никуда ехать. Где остановился – там и заночевал.

Голова трещала то ли от мыслей, то ли от чудовищно неудобной ночлежки, настроение на нуле, даже ниже. Не обращая внимания на дождь, я выбрался наружу и глубоко вдохнул осенний воздух. Пахло землей, прелыми яблоками и дымом – в порыве ночного отчаяния меня занесло к каким-то коллективным садам. Даже не помню, как досюда добрался, просто гнал, как ненормальный, поворачивая, куда взбредёт.

Мимо меня пробежала унылая сырая овчарка. Грязная шерсть висела лохмотьями, хвост понуро повис между ног. Ну прям я, только в животном обличии.

Надо было возвращаться домой. Собираться, приводить себя в порядок и идти на работу. Загрузить себя так, чтобы не было лишней минуты для бесполезного самоедства.

Перед тем как отчалить, я достал из бардачка мобильник и, игнорируя письма-звонки от всех остальных, попытался связаться с Дашкой. В ответ – неизменная тишина, сколько бы я ее ни набирал. Сто процентов в черный список закинула как особо опасного нарушителя спокойствия. Наверное, мне надо было рвануть к ней, стоять под ее окнами и орать до посинения, чтобы она вышла. Только что-то подсказывало, что все это бессмысленно. Пока не успокоится, не перестанет истерить – бесполезно что-то доказывать.

* * *

– Егор, – мама встретила спокойной улыбкой. Будто ничего не произошло, будто все в полном порядке, – а мы завтракаем.

За большим столом сидел отец и сосредоточенно пилил ножом кусок бекона. На меня он не смотрел, но и без взглядов было понятно, что едва держится.

– Присоединишься? – она с такой надеждой посмотрела на меня, что я не смог просто уйти, хотя очень хотелось.

– Пожалуй, от кофе не откажусь.

Она тут же начала суетиться, накрывать еще на одного человека. И хотя я просил только кофе, через минуту передо мной стояла тарелка с завтраком, при виде которого живот неприятно сжался. Гадина Рыжова напрочь отбила у меня аппетит.

Пять минут прошло в гробовой тишине, нарушаемой лишь редким звяканьем вилок по тарелкам, а потом мать аккуратно поинтересовалась:

– Как дела?

– Супер, – я не поднимал взгляда от тарелки, стараясь держать под контролем лютующих чертей.

– Где ты был ночью? Мы звонили…

– У друзей, – получилось резко, почти грубо, и она снова замолчала.

Этот совместный завтрак тяготил меня все больше и больше. Лебезящая мать, суровая физиономия отца. Словно в школьные годы вернулся. Пора уходить, пока разговор не свернул в опасное русло.

– А мы вчера разговаривали с родителями Аленки…

Бли-ин. Не успел свалить.

Не дождавшись от меня ответа, мама продолжала:

– …Мы пару вариантов накидали, как лучше все организовать.

– Организовать – что? – спросил я, хотя и так понятно было, о чем речь.

– Свадьбу, – осторожно ответила маменька, чувствуя, что подходит к опасному месту, – Алена хотела бы в загородном парк-отеле…

– А ее кто-то замуж позвал? – нагло ухмыльнулся я, поднимаясь из-за стола. – Ну что ж, счастья ей, здоровья, успехов…

– Все, с меня хватит! – взревел отец, отбрасывая вилку в сторону. – Ты сейчас же пойдешь к ней и…

– Прости, пап, нет времени на херню. На работу опаздываю, – сказал я и поспешно свалил до того, как разгорелся новый виток скандала.

* * *

Эта Вселенная явно решила проверить меня на прочность, потому что все, кто попадался в этот день на моем пути, считали своим долгом до меня доебаться. Поставщики, специалисты, бухгалтерия и даже старая полуслепая уборщица. Она решила, что я посторонний, и попыталась вытолкать меня на улицу и долго бухтела мне вслед, когда я от нее сбежал, едва не получив сырой тряпкой по морде.

А Дашка все молчала. Как воды в рот набрала.

Я уже стал подумывать, а не приснилась ли она мне вообще? Идиотское ощущение. Вроде не шлялся, не дебоширил, не изменял. Все случилось еще до того, как мы сошлись, а все равно виноватым себя перед ней чувствовал. Но, наверное, природное упрямство поднялось, потому что извиняться не хотел. Разве что за свою тупость. Вот тут да, налажал по полной. Туши свет. За это можно и извиниться, да хоть на коленях ползать.

Проблема в том, что никто не собирался на это смотреть и тем более слушать – Дашка ушла в глубокую оборону. Глухо, как в танке. Сама не звонила, не писала, на мои звонки не отвечала. Я уже собрался вечером ехать к ней и орать под окнами.

Ее, конечно, тоже можно понять. Живешь себе, радуешься и – хоп! – у парня побочный ребенок нарисовался. Приключение не для слабонервных. Но зачем прятаться? Поговорить надо нормально. Обсудить все. Как взрослые люди.

В общем, решено – поеду к ней вечером, наведу шухер в их тихом дворе.

Только и этот план пошел псу под хвост. Потому что на горизонте снова нарисовались родители с очередным ультиматумом: явиться пред их ясны очи, или я им больше не сын.

Задолбали.

Ладно, хоть Рыжова перестала названивать. Каждый ее вызов – как ржавым серпом по яйцам. Какое, на хрен, жениться, если я даже голос ее слышать не могу?

В девять вечера до невозможности затраханный работой я поехал домой. Заскочить в душ, переодеться, заодно послушать очередное причитание родителей. Потом к Никитиной. Выколупывать ее из той раковины, в которой она спряталась.

– Сядь, – приказал отец, указывая на кресло напротив стола.

Наша добрая семейная встреча проходила сегодня в его рабочем кабинете. Батя сидел, широко упираясь локтями на столешницу, а бледная мать стояла у него за спиной и нервно теребила платочек.

– Спасибо. Постою.

– Сядь, я сказал, – он хлопнул ладонью по столу.

Мама испуганно вздрогнула и уронила платочек на пол, а на глазах заблестели слезы.

Пришлось подчиниться. Вскинул усталый взгляд к потолку, тяжко вздохнул и плюхнулся на кресло.

– Ну сел. Что дальше?

– Не паясничай.

– Как скажешь, – равнодушно пожал плечами.

– С тобой иногда неприятно разговаривать, – жестко сказал отец, следя за моими движениями, – ты как дикий.

– Так, может, я пойду? Не буду раздражать вас своим присутствием…

– Сидеть! У нас разговор серьезный.

– Опять по поводу Рыжовой? Вам не надоело? Я рассказывал, как все было. Она сама залезла на меня в клубе, как последняя подстилка.

– Егор! – ужаснулась мама. – Как ты можешь? Она же девушка!

– Угу. Девочка-целочка, – проворчал себе под нос, за что словил еще один яростный взгляд папаши. – Я вообще не понимаю, почему инициатива исходила от нее, а виноватым хотят все сделать меня? Я, между прочим, о контрацепции думал, в отличие от нее.

– Хреново думал, раз она забеременела.

– Так, может, все-таки не от меня? – сказал уныло, прекрасно осознавая, что чудес не бывает. – Мало ли кому она еще давала.

– Все. С меня хватит, – прорычал отец, – ты ведешь себя как недостойный утырок, отбивающийся от ответственности.

– Спасибо за поддержку, пап, – холодно улыбнулся я, – ты всегда был опорой, скалой, на которую можно положиться, – я откровенно нарывался.

Отец пошел красными пятнами, на шее у него вздулись вены, а глаза стали как у форменного маньяка.

– Я больше не собираюсь с тобой спорить.

– Прекрасно. Можно идти? – я указал большим пальцем на дверь за своей спиной.

– Иди. Только вот это посмотри сначала, – он подтолкнул ко мне белый конверт.

Этот конверт мне сразу не понравилось, будто царапнуло что-то изнутри, сжало острыми когтями.

Внутри оказался сложенный втрое лист.

– Тут много букв…

– Читай!

– Ладно, что ж так орать? – я примирительно поднял руки, чем вызвал очередной раздраженный скрип зубов у отца. – Ну-с, посмотрим, что вы тут накатали…

Накатали они немного. Всего страницу.

Зато какую!

На пятой строчке я испытал легкое недоумение, на десятой нахмурился, на пятнадцатой реально напрягся, а к финалу просто охренел.

– Это что? – тряхнул смятым листом.

– Это наш ответ на твои действия, сын. Если ты хочешь вести себя, как сопливый пацан – дело твое. А мы позаботимся о будущем своего внука. Или внучки.

– Вы собрались все переписать на него?

– Да.

– Обалдеть. А ничего, что это семейный бизнес?

– Так он и останется в семье, – отец развел руками, – просто тебя в нем не будет.

Пару месяцев назад я бы так не отреагировал. А теперь, когда я сутками пропадал на той гребаной работе, пытаясь понять что к чему и всеми силами радея за благополучие семейного дела, такой поворот меня просто выбесил.

– Вы совсем умом тронулись или как?

– А что не так, сынок? Ты большой, вроде как умный, пробивной. Найдешь себя в каком-нибудь другом занятии. Менеджером устроишься куда-нибудь, или курьером, ну или консультантом в магазин техники. Я в тебя верю, – хищно улыбнулся батя. – А мы уж как-нибудь сами потихоньку справимся. Аленка через пару лет универ заканчивает – подхватит, а там, глядишь, и внук вырастет.

Меня затрясло от злости.

– Милый, – взмолилась маменька, – женись на Алене, и все будет хорошо.

– У кого?

– У всех. Мы на заслуженный покой уйдем, а вы будете бизнесом управлять. И про содержимое этого конверта все забудем.

– Это шантаж?

Мама смутилась и беспомощно посмотрела на отца.

– Он самый, – согласился тот, – или ты выполняешь свои обязательства мужчины, сына, отца, или я тебе лишу всего. Квартиру, так и быть, оставлю, чтобы мне потом не говорили, что мой отпрыск под мостом ночует.

– Зашибись вы все придумали, – я рывком поднялся на ноги и пошел к выходу.

– Подумай о наших словах, – донесся мне в спину расстроенный крик матери.

Непременно. Подумаю. Догоню и еще раз подумаю.

Меня трясло не по-детски, и единственное, чего хотелось – это увидеть Дашку. Сжать ее в своих объятиях, уткнуться носом в мягкие волосы на макушке и, наконец, просто выдохнуть.

* * *

Дальше все шло по нарастающей.

Предки со своим ультиматумом. Рыжовы, с чего-то решившие, что я пипец как рад свалившемуся на меня счастью. Михалыч так вообще заявил, что я молодец, мужик. Видать, доченька не сказала ему, при каких обстоятельствах случилось наше с ней совокупление, и вывернула все так, будто у нас любовь-морковь и розовые единороги. Сука Алена, присылающая фотографии детских кроваток и мило интересующаяся: как тебе, милый? Да просто заебись! Чуть не обделался от восторга.

Реально давили со всех сторон, испытывая нервы на прочность. А я никогда не отличался нордической сдержанностью – разругался со своими в хлам, дорогой подруге высказал все, что думаю и в весьма нелицеприятной форме. Она, правда, не прониклась, улыбнулась так по-сучьи, по плечу потрепала и ушла, напевая себе под нос какую-то песню.

Но самое поганое, что мне никак не удавалось дотянуться до Дашки. Она как сквозь землю провалилась. Я уже не пытался ей звонить – понятно, что номер в черном списке, просто торчал под ее окнами до самой ночи.

Это бесило до невозможности. Да, налажал, но не настолько же! Признаю – неприятно, но не смертельно. Ладно бы, понимаю, трахался на стороне, рога ей наращивал, когда уже начали встречаться. А то ведь все случилось еще до нас!

Только она этого и слышать не хотела. Вообще ничего не хотела. Вымораживая этим подчистую. И так кругом жопа, все словно с цепи сорвались, так еще и от нее ноль отклика, идиотские прятки. Уж лучше бы орала как потерпевшая, чем вот так сваливать в тишину. Я бы тогда хоть знал, что ей не все равно, а то в последнее время стали закрадываться именно такие мысли.

Крышу окончательно сорвало, когда в понедельник утром меня не пустили на работу. Карта-пропуск не сработала, а охранник только пожал плечами и равнодушно ответил, дескать, посторонним в здании делать нечего.

Я охренел. В очередной раз. Уже не знаю какой по счету. Тут же позвонил отцу, подозревая, что без него здесь точно не обошлось.

– Какого хрена происходит? – с места в карьер, без прелюдий и расшаркиваний.

– Что именно из того, что происходит, какого хрена? – усмехаясь, спросил он.

– Меня не пускают на работу.

– Бедный. А где ты работаешь, если не секрет? – наигранно удивился он.

– Блин, это вообще не смешно! – я рычал, как разъярённый лев, которого окончательно довели. И даже плевать было, что с отцом разговариваю.

– Конечно, не смешно. Я так и не услышал, чтобы ты сделал предложение Аленке.

– Да пошла в задницу ваша Аленка! Что вообще за дикость вам с голову пришла?! Какого хрена я должен женить на бабе, с которой пару раз перепихнулся, за неимением под рукой другого варианта?!

Отец только зубами скрипнул от злости.

– По-твоему, не дикость – заделать ребенка и свалить в туман?

– Я никуда не сваливал. Вон, блядь, стою под дверьми, как идиот! Жду, когда меня пустят!

– Не пустят. Уволен за несоблюдение должностных инструкций…

Пи**ец. Полный пи**ц.

– …Хочешь обратно – ползи к Аленке и договаривайся о свадьбе. Надеюсь, она еще в состоянии простить твои выходки.

Все. Мозг у меня на этом моменте окончательно расплавились.

– Нахер надо, – скинул звонок и, резко развернувшись, ушел, задев плечом флегматичного охранника.

Пошли все в задницу! Обойдусь. И без семейного бизнеса, и без поддержки дорогих предков, окончательно тронувшихся умом на фоне этой гадской беременности. Как-нибудь выплыву.

Было бы только ради кого.

* * *

Незапланированный выходной я решил потратить на достижение одной – единственной цели: добраться до Дашки во чтобы то ни стало. В душе разброс, в голове каша. Мне нужен был ориентир. Что-то, что могло меня направить на путь истинный.

Мне нужна была Даша. Не знаю почему, но м казалось, что стоит нам увидеться, нормально поговорить, как большая часть проблем отвалится сама собой.

Я поехал к ней с самого утра и в наглую позвонил в домофон, потому что задолбался, как пес, сидеть у подъезда и грустными глазами смотреть на ее окна, ожидая, когда, наконец, царица всех обиженных и оскорбленных соизволит уделить мне пару минут. Проблемы есть, их надо решать, а не в прятки играть.

В ответ раздался бодрый женский голос. Не Дашин.

– Да?

– День добрый. Мне бы Дашу увидеть, – произнес твердо, чем изрядно озадачил незнакомую собеседницу.

Она на миг замолчала, а потом растерянно произнесла:

– А ее нет.

– И где же она?

– Уже несколько дней как к подруге уехала. В Питер. Вот сегодня вечером должна вернуться, – тут она спохватилась и подозрительно спросила, – а кто ее вообще спрашивает?

– Егор. Передайте, что заходил, – обронил я и отравился обратно к машине, на ходу забивая в поисковик расписание поездов.

Надо Дашку прямо на выходе из вагона ловить, а то опять скроется.

До поезда оставалось еще несколько часов, и я, как дурак, мотался по городу, не зная чем себя занять. Как специально, нелегкая завела меня к городской бирже труда. Пойти, что ли, отметиться? Встать на учет? Или по друзьям-знакомым постучаться? Без работы точно не останусь, но…

Только мысль об этом всколыхнула во мне глухую ярость. Какого хрена?! У меня есть дело, которым я хочу заниматься, но из-за игр одной беременной дуры приходится балансировать на краю пропасти.

* * *

Увидев меня, Дашка аж споткнулась. Замерла, в нерешительности оглядываясь на поезд, будто решая, а не заскочить ли обратно в вагон и не свалить ли в далекие дали. Трусиха.

К сожалению, или к счастью, но другого пути с перрона не было, и ей пришлось идти ко мне. Я как-то рассеяно отмечал, что она похудела, побледнела, осунулась. И в глазах не было того шального блеска, к которому так успел привыкнуть. Ей несладко. Возможно, даже хреновее, чем мне, потому что женская фантазия извращена и непобедима, и наверняка придумала кучу вариантов, не имеющих ничего общего с действительностью.

– Какими судьбами? – спросила она, напоминая маленького боевого хомячка.

– Соскучился, – просто ответил я и бесцеремонно забрал у нее спортивную сумку, которая, как всегда, весила полтонны.

– Да ты что… – протянула она.

– А ты разве нет?

Под пристальным взглядом она стушевалась, сникла, но так и не призналась. Лишь упрямо мотнула головой, пытаясь отрицать очевидное. Видя ее, такую несчастную, усталую, у меня руки чесались – до того хотелось сгрести в охапку и прижать к себе, но что-то подсказывало, что не надо так делать, ибо велика вероятность получения острой коленкой по стратегически важным местам.

– Поехали.

– Куда?

– Домой тебя отвезу. Заодно и поговорим, – я неспешно побрел на стоянку, а Даша пошла следом, прожигая мою спину тяжелым взглядом.

Пока мы ехали, в машине стояла невыносимая тишина. Не знаю, как ее, а меня до костей пробирало. Это жутко, когда еще совсем недавно могли болтать без умолку, а сейчас и пары слов друг для друга не находилось.

– Спасибо, что довез, – бесцветно сказала Даша, вяло дергая за ручку. Если бы дверь не была предусмотрительно мной заблокирована, она бы просто ушла. – Егор, – устало повернулась ко мне, – не надо.

– Даш, времени уже прошло достаточно, ты успокоилась, пора поговорить.

– Успокоилась? – она нахмурилась. – Ты серьезно думаешь, что успокоилась? Посидела, повздыхла, а потом пожала плечами и сказала «ну ладно, ничего страшного. Подумаешь, с кем не бывает?». Ты так считаешь?

Только сейчас понял, что скрывалось за этой бесконечной усталостью. Кипящий котел. Ни черта она не успокоилась, не обдумала, наоборот – накрутила себя еще больше.

Это злило.

– Я думаю, что пора прекратить вести себя, как маленькая девочка.

– Конечно, куда мне до тебя – большого и плодовитого?!

Сучка. Маленькая колючая сучка.

– Да, мне жаль, что так вышло, – я все еще надеялся, что у нас получится нормально поговорить, – да, я повел себя как лох. За беспечность – извини. Даже мысли не возникло, что так получится.

– Тебе родители не говорили, что если совать свой член куда попало, то могут получиться дети?

– Что-то было, но я особо не вникал, – по привычке в шутку ляпнул, совершенно забыв о том, что сейчас не время для шуток.

Дашка тут же подобралась, набычилась. М-да, извиняться я никогда не умел.

– Выпусти меня! – процедила сквозь зубы.

– Прости, Даш. Прости, – устало сдавил виски, – я сам не свой. Ты не представляешь, что сейчас творится в моей гребаной жизни. Алена развела какую-то бешеную деятельность, подключив к этой проблеме всех, кого только можно. Предки совсем чокнулись. Сдвинулись на этой беременности и ничего слышать не желают. Хотят нас поженить. Я им пытался доказать, что это хрень собачья, а не задумка. Что ничего хорошего не выйдет. Но им плевать. Уперлись. А тут вообще решили меня отстранить от наших семейных дел и все переписать на будущего внука и его мать…

– Бедный, – без капли сочувствия произнесла Даша, – не представляю, как ты с этим теперь жить будешь.

– Нормально буду жить… если только ты рядом останешься…

Она уставилась на меня непонятным, растерянным взглядом.

– …Одно только твое слово – и пошлю их всех к чертовой бабушке. Пусть сами женятся, переписывают что и куда хотят. Мне плевать. Я приложу все усилия, чтобы этот неприятный эпизод остался позади…

В моих словах не было шутки или сомнений. Я просто сидел, смотрел на взъерошенную девушку, ждал ответа и очень надеялся, что он будет положительным. Но, увы.

– Интересно, как? Заставишь ее сделать аборт? – Даша на мой порыв отреагировала холодно. Сама склонилась ближе, нажала кнопку разблокировки двери и вышла на улицу. И снова я, как раненый сайгак, бросился следом, поймал ее возле самых дверей. Схватил за руку и развернул к себе лицом.

– Даша!

Внутри бурлила адская смесь отчаяния и злости. Я ждал другого от нашего разговора. Серьезно был готов отказаться от всего ради девочки-ромашки, но она продолжала отталкивать, даже не пытаясь прислушаться к доводам разума.

– Егор, отстань от меня! – она ожесточенно пыталась вырваться из моих рук.

– Не могу! – меня уже накрывало. – Ты хочешь поставить крест на наших отношениях из-за того, что случилось еще до них. Даш, очнись! Мир не делится на черное и белое! Все ошибаются!

Она снова окатила презрительным взглядом, подливая еще больше масла в тот пожар, что разгорался внутри. Я не люблю уговаривать, не умею просить, прогибаться и юлить, особенно когда уверен в своей правоте. Ради Дашки сделал исключение, переступил через себя, но, похоже, что зря.

– Егорушка, милый, – с кривой улыбкой обронила она, – у тебя скоро ребенок родится. Вот и вали к его матери. Держи ее за руку, утешай, веди доверительные беседы, а меня оставь в покое.

– Знаешь, у меня создается такое чувство, что все это, – указал сначала на себя, потом на нее, – нужно только мне, а тебе похер. Ты даже счастлива будешь, если я на этой суке женюсь.

– А почему бы и нет? – Даша посмотрела на меня с вызовом. – Из вас выйдет прекрасная пара. Сука и кобель. И ты прав, мне похер.

Перед глазами – красная тряпка, в ушах – звон колоколов, где-то внутри за грудиной – ядерный взрыв.

Я никогда не был пай-мальчиком.

– Заебись, Дашунь. – протянул с усмешкой, чувствуя, как догорают последние предохранители, – просто заебись. Ну, раз похер, то погнали.

Она лишь тихо охнула, когда я рывком от нее отстранился и пошел прочь. Смотрела мне в спину, но так и не попробовала остановить.