Читать книгу "Искры между нами"

– Егор! – возмутился отец.

– Что, Егор? Я не хочу на ней жениться. И не буду. У меня есть другая девушка, которую я люблю.

И которую еще надо как-то заполучить обратно.

– Но ребенка-то ты сделал этой! – не остался в долгу отец.

– Да, – отпираться смысла не было, – мне жаль, что так получилось.

Отец недовольно нахмурился:

– Я думал, ты наконец-таки взялся за ум.

– Взялся пап, – устало, но твердо сказал я, – и теперь с абсолютной уверенностью могу сказать и тебе, и остальным. Свадьбы не будет.

Он возмущенно открыл рот, но я опередил его гневную тираду.

– Я не отказываюсь от ответственности. Ребенка поддержу, но с его матерью нам не по пути. И как бы вы не давили, как бы ни мечтали о нашем воссоединении – этого не будет.

– Вам просто нужно время…

– Для чего?

– Чтобы притереться, почувствовать друг друга, привыкнуть.

– Смириться? – усмехнулся я, – прости пап, не мой вариант.

– Ну, тогда ты знаешь, чем все это закончится. Я тебе уже вроде подробно объяснил, что, куда и кому отойдет в случае отказа.

– Ну что ж…значит, так тому и быть. Придется справляться самому, – обреченно развел руками, – справлюсь. Зря что ли учился?

– Ты – баловень, Егор. У тебя никогда ни в чем не было отказа. Ты уже привык ко всему готовому. Привык, что все есть, стоит только пальцами щелкнуть.

– Как привык, так и отвыкну.

– Думаешь так просто встать на ноги, подняться, идти?

– Не уверен. Но буду стараться, – в этот момент в дверь позвонили. – а вот и гости пожаловали. Пойду встречать. Жаль их разочаровывать, но вечер вряд ли выйдет приятным.

– Егор! Не смей!

Я ничего не сказал, просто развернулся и вышел из комнаты.

* * *

Мама уже распахнула дверь и приветствовала Рыжовых.

Тетя Таня была вечернем платье и при полном параде, будто действительно собралась на торжественное мероприятие, зато Михалыч в потертых джинсах и свитере. Хорошая пара. Одно только не понятно, как у них могла получиться такая змея, как Алена.

Она зашла в дом последней. Красивая. Фигуристая. Беременность пока еще не отразилась на фигуре. Разве что грудь еще более выдающейся стала. Казалось бы, бери да радуйся, но вместо радости я испытывал тошноту.

Особенно, когда она ко мне подступила с блядской улыбкой на ярких губах.

– Какая красивая пара, – очень некстати прослезилась мать, глядя на нас и промакивая платочком уголки глаз, – я так рада за вас, дети мои.

Здорово. Все вокруг рады. Один я себя чувствую так, будто меня в бочку посадили, крышкой закрыли и собираются сбросить в океан.

– Что же стоите, как неродные. Идемте, стол уже накрыт.

Предки, как всегда, без умолку болтая, пошли первыми, а мы с Рыжовой остались позади.

– Готов, милый, – пропела Алена с сахарной улыбкой, подступая еще ближе. При этом глаза у нее не улыбались. Настороженно следили за каждым моим движением, будто ожидая подвоха.

– Конечно…любимая, – ответил в тон ей, подставляя дорогой невесте локоть.

Ее улыбка дрогнула, стала еще более натянутой.

– Ты же понимаешь, что ни хрена у нас не выйдет? – прошипел я, когда мы рука об руку заходили в залитую ярким светом гостиную.

– Ты слабак, Магницкий, – так же сквозь зубы ответила она, умудряясь удерживать проклятую улыбку.

Вот и поговорили.

Все расселись по своим места. Во главе стола отец, напротив него мать, с одной стороны мы с Аленой, с другой Рыжовы старшие.

Бабочка впивалась удавкой в горло. Надо было все-таки ее выкинуть, глядишь стало бы легче дышать.

Несмотря на то, что родители старательно улыбались, изображая безбрежную радость, обстановка за столом была натянутой, и продолжала накаляться с каждой секундой. Стоило мне только пошевелиться, как отец впивался в меня предупреждающим взглядом, будто пытался запретить говорить. Он все еще на что-то надеялся, а я просто выбирал удобный момент.

Матерям явно не терпелось поговорить насчет свадьбы. Они то набирались запала, чтобы начать чирикать на эту тему, то сдувались, растерянно переглядываясь между собой.

Ну что… пора снова разочаровывать предков и отрабатывать звание «худший сын века».

– Можно я скажу речь? – внезапно спросила Алена, опережая меня буквально на долю секунды.

– Конечно, милая, – за столом тут же воцарилась тишина.

Моя дорогая невеста отложила телефон, в котором ковырялась последние пять минут, поднялась со стула, положила мне на плечо свою когтистую лапку, взяла в руки стакан с минералкой и начала:

– Дорогие родители. Папа, мама, – отсалютовала им стаканом, потом переключилась на моих, – не менее дорогие тетя Катя, и дядя Паша.

Маменька растроганно улыбалась, и даже, по-моему, собралась пустить слезу.

– Я очень рада, что вы у меня есть. И что мы все можем собраться за одним столом, как большая дружная семья.

У меня от этой патоки нервно дёрнулось плечо, и Алена тут же сжала свои когти сильнее.

– И я, конечно, благодарна вам всем за поддержку и внимание, – тут слова резко оборвались. Алена отпила из стакана и продолжила уже совсем другим тоном, – но свадьбы не будет.

Эээ…

За столом все охренели от такого поворота. Включая меня.

– Алена? Егор? – ее мама переводила непонимающий взгляд то на нее, то на меня.

Я только руками развел, дескать сам в шоке и ни черта не понимаю.

– Свадьба отменяется, – твердо повторила Алена.

– Но почему? Вы же…

– Потому что я не хочу, – резанула она, и все растерянно замолчали.

А что так можно было?

Значит я тут бился, как рыба об лед, пытаясь отстоять свое право на свободу, а Рыжова просто пришла, кинула свое «не хочу» и все заткнулись? Заебись, как справедливо.

– Милая, это просто беременные гормоны в тебе говорят, – моя мать попыталась смягчить эту минуту добродушным понимающим смехом, но попытка провалилась на корню. Ее никто не поддержал.

– Ничего подобного, – снова твердый ответ.

Мне даже любопытно стало. Сел вполоборота и, подперев щеку кулаком, с интересом уставился на Алену. Интересно, что на этот раз ей в голову взбрело.

– Дорогая, ты просто расстроена, – поспешила с утешениями тетя Таня.

– Чем? – холодно спросила невеста, – у меня все отлично.

Ее мама замялась, беспомощно посмотрела на мужа.

– Вы поругались? – грозно спросил тот.

– Мы никогда и не ладили особо, – когтистая лапка сильнее сжала мое плечо.

– Егор! – прогремел мой отец, – что ты опять сделал?

Блядь, да почему сразу я-то?

Ответить опять ничего не успел. Рыжова снова меня опередила.

– Ваш Егор не сделал ровным счетом ни-че-го. Ни плохого, ни хорошего. Вся инициатива исходила от меня. Я сама на него забралась, – твердо произнесла эта дура. А может и не дура, хрен ее знает. Но понимать происходящее я напрочь перестал.

– Алена! – возмутилась мама.

– Что Алена? – ухмыльнулась Рыжова, – Я девочка большая. Сама знаю с кем совокупляться.

Хорошо, что «трахаться» не сказала, потому что даже от более приличного варианта мамки за сердце начали хвататься. Можно подумать сами нас в капусте нашли.

– Я не знаю, что за блажь на меня напала. Наверное, в какой-то момент заразилась вашими фантазиями насчет светлого будущего. Сама выследила его, сама спровоцировала. Какая-то одержимость. Не иначе. Слава Богу, сейчас отпустило. Поиграли и хватит.

– Вам просто нужно время, – неуверенно сказала ее мать.

Где-то я сегодня уже слышал.

– Стерпится – слюбится? – Насмешливо поинтересовалась эта девица, сломавшая всем мозг, – а на фиг мне это надо? Почему я должна терпеть, ждать, когда все притрётся и перетрется? Нет увольте. Я достойна нормального мужика, который будет ко мне хорошо относиться, а не рычать, как туповатый неандерталец. Прости милый, – сочувственно улыбнулась мне.

Ан-нет. Все нормально. Стерва на месте. Как всегда своя выгода на первом месте.

Даже полегчало. А то сидел и чувствовал себя идиотом, не способным уловить суть хитрой игры.

– Но у вас же ребенок! – вмешался мой отец.

– И что? Мне теперь ради него всю жизнь терпеть рядом постороннего человека? Кому от этого хорошо будет? Нам? – она положила руку на живот, – так точно нет. Знаете, пока я лежала в больнице, у меня в голове будто прояснилось. Я поняла, что важно на самом деле. А то, к чему я стремилась раньше – полная фигня.

Так меня еще не посылали. Я даже был готов аплодировать ей стоя.

– Алена…

– Так нельзя.

– Ты не понимаешь, что делаешь…

На нее набросились со всех сторон, но Рыжова лишь невозмутимо вскинула бровь и пила воду, дожидаясь, когда вопли утихнут.

– Все? Все высказались? – поинтересовалась, меланхолично рассматривая свои ногти, при этом второй рукой продолжала сжимать мое плечо.

Предки замолчали.

– Ну раз вопросов больше нет, то прошу меня извинить. Я на маникюр записана. Пока-пока! – ручкой махнула и ушла, оставив за собой звенящую тишину.

М-да. Вот это я понимаю, дала просраться. Взбодрила коллектив. Самое смешное, что эти люди всегда считали именно меня бешеным и без тормозов, а на Аленку нарадоваться не могли, а сейчас пребывали в состоянии такого глубокого шока, что могли только моргать.

Глава 21

Их прорвало спустя полминуты после ее ухода. Я как раз набил полный рот мяса и теперь сидел, как хомяк, слушая гомон, лившийся со всех сторон, и тихо офигевая. Предки почему-то решили, что именно я должен бежать и все исправлять.

Вы, блядь, это серьезно? Я только облегченно выдохнул и пожрать решил!

– Ты должен ее остановить!

– Так нельзя! Поговори с ней!

– Это все гормоны. Она сама не ведает, что творит!

А по-моему, очень даже ведает. Все было сказано четко, жестко и по делу. Я б так не сказал, как она.

– Верни ее!

Угу. Только вот дожую. Мясо уж больно вкусное.

– Егор! – грянуло хором, когда я не вскочил по первому требованию и не побежал за невестой.

– Да иду я, иду, – недовольно бросил скомканную салфетку на тарелку и вышел из гостиной.

Возвращать Рыжову я, конечно, не собирался, но вот поговорить с ней очень даже хотел. Надо было уточнить пару моментов.

Эта коза уже выскочила на улицу, и со всех ног неслась к воротам.

– Стоять! – скомандовал, настигнув ее в последний момент.

– О! А я уж думала, что не побежишь, – ухмыльнулась кобра, хватаясь за кованую ручку, – что отправили за блудной невестой?

– Типа того, – уперся рукой в калитку, не позволяя ей выйти на улицу.

– С дороги свали. Меня уже такси ждет.

– Ничего, подождет еще. Скажи-ка мне, что это вообще такое было, – махнул рукой в сторону дома.

– Это было избавление от всех твоих проблем. Так что не включай обиженного.

– Я и не собирался. Просто не понимаю.

– Что ты еще не понимаешь? – она обреченно подняла глаза к небу, – ты меня благодарить должен.

– За что? За седину, которую с тобой заработал. За дергающийся глаз?

– Да ладно, не прибедняйся. Не такой уж ты и неженка, Магницкий. Подумаешь, маленько встряхнулся.

Теперь это так называется? Маленько встряхнулся?

– На хрен все это было? Зачем надо было давить и устраивать все это, если знала, что у нас ничего и никогда не получится?

– Знала, – Алена не стала отрицать, юлить и как-то оправдываться, – просто в какой-то момент перемкнуло. Знаешь, как это бывает. Приходишь в магазин, видишь какую-то вещь, и ни о чем думать не можешь, пока ее не заполучишь. А потом, когда она у тебя в руках, не можешь понять, зачем она нужна, и убираешь в самый дальний шкаф или вообще выбрасываешь. Вот так же и с тобой.

– Спасибо за сравнение.

Она только плечами пожала. Сука неисправимая.

– На хрена беременеть надо было?

– Вот здесь случайно вышло, – нехотя созналась она, – не думала, что так получится. Как две полоски увидела, так чуть со страху не сбрендила. Аборт хотела сделать, но в последний момент передумала. Поняла, что не могу. Да к тому же такой козырь в руки приплыл.

– А мой ли это козырь? – кивнул на ее живот, – может, все-таки другой крупье где-то поблизости пробегал?

– Даже не надейся выйти сухим из воды, Егор. Твой. Я все так же готова сделать любые тесты. Хоть сейчас, хоть после рождения ребенка.

– И что теперь?

– Теперь, – она потерла кончик носа. – теперь все будет хорошо. По крайней мере, у меня. Как ты со своими проблемами будешь разбираться, меня волнует мало.

– Вообще не сомневаюсь.

– Знаешь, я когда лежала в больнице, пациентка из соседней палаты сказала мне одну умную вещь, – Рыжова задумчиво стряхнула пылинку с моего плеча, – Ребенок счастлив, когда счастлива его мать. Так вот с тобой я никогда не стану счастливой. Поэтому вали к своей Дашке, или еще к кому. Не занимай место рядом со мной, оно явно предназначено для кого-то другого.

Обалденная способность замутить адский треш, а потом еще и послать на хрен, будто это я к ней навязывался. М-да, повезет кому-то с ней. Ой, как повезет.

– Ты, конечно, свинья, Магницкий, но за этот подарок, – Алена положила руки на свой едва заметный живот, – большое спасибо.

– Я отказываться не собираюсь, – сказал абсолютно серьезно, – можешь рассчитывать на поддержку

– Егор, я рассчитываю на нехилые алименты, – усмехнулась она, и снова потянулась к ручке, – мне пора. Счастливо оставаться.

Я отступил в сторону, позволяя ей выйти на улицу. Почесал макушку. Рассеяно оглянулся, успев заметить, как всколыхнулись шторы на окнах – родители за нами оказывается все это время подсматривали.

– М-да, – протянул, направляясь к дому, – м-дааааа.

Стоило только переступить через порог, как на меня набросились предки.

– Ну что поговорили?

– Поговорили, – кивнул, наконец стягивая с себя проклятую бабочку и вдыхая полной грудью.

– Ты убедил ее, что она неправа? – мама Алены повисла у меня на руке, заглядывая в глаза с такой надеждой, что даже злиться на нее не получалось. Как дети, честное слово.

– Нет, конечно. Даже не думал.

– Как же свадьба. Ребенок? – встряла уже моя матушка.

– Ребенок никуда не делся. Свадьбы не будет.

Они молчали, переглядывались между собой, пытаясь найти нужные слова, но видать не находили, потому что молчание затягивалось. Я тем временем обернулся к отцу:

– Заявление об увольнении тебе сейчас писать, или так за дверь выставишь?

Он только махнул рукой:

– Уймись.

– Не уймусь, – категорично покачал головой, – я насмотрелся на вашу поддержку. Спасибо. Дальше как-нибудь сам. А то вдруг Алена через неделю передумает, и вы опять начнете мне яйца выкручивать.

Мама испуганно охнула и беспомощно уставилась на отца.

– Ерунду не говори, – рассердился он, – завтра, как обычно. Иди и работай.

– Непременно. Пойду и поработаю. Только не с вами.

Через десять минут я уже бодро выходил из дома со спортивной сумкой за плечами, а притихшие родители вместе с гостями остались одни в большом доме.

* * *

Я вышел за ворота и вздохнул полной грудью, чувствуя, как с плеч свалилась гигантская плита. Нервы, конечно, потрепаны, самолюбие – в хлам, и еще долго придется приходить в себя, налаживать разбитые отношения с семьей, да и ребенок никуда не делся, но по крайней мере этот фарс с женитьбой закончился.

Можно выдохнуть и подумать о том, как быть дальше. Как жить, куда двигаться. Вся эта ситуация здорово перекроила мои взгляды на жизнь…

– Егор! – откуда-то сбоку, как маленький ураган, выпрыгнула Дашка.

Я даже сказать ничего не успел, как она повисла у меня на шее, уткнулась носом в грудь и разревелась. Так и стоял, как дурак, разведя руки в стороны и в полнейшем изумлении таращась на ее макушку.

Откуда она здесь?!

– Даш, – наконец, пришел в себя и попытался ее отстранить, в ответ она замотала головой и судорожно вцепилась в меня. Как пиявка.

– Не надо, пожалуйста, – она заливала мою футболку слезами.

– Не надо что?

– Не женись на ней, прошу. Не надо, Егор! Я …я дура была. Мне просто было очень обидно. Больно. Мне казалось, что ты меня предал.

– Я не предавал, – прохладно ответил я.

– Я верю тебе. Верю! Просто я так увлеклась своими страданиями, что совсем не думала о том, каково тебе. Прости меня, пожалуйста. Прости, прости, – она стискивала меня все крепче, словно боялась, что сбегу.

Я бежать никуда не собирался. Наоборот, с превеликим интересом слушал ее сбивчатые излияния.

Сегодня просто день откровений какой-то. Сначала одна, теперь вторая. Неужели Вселенной надоело выносить мне мозги?

– Не женись на ней. Умоляю. Ты же это из-за тех моих слов хочешь сделать! Я не права была, слышишь? – подняла на меня зареванную физиономию.

Надо же, девочку-ромашку наконец пробрало, и года не прошло.

– Егор! – позвала она, та и не дождавшись моего ответа.

– Я тебя внимательно слушаю, – милостиво кивнул, борясь с соблазном стереть слезы с ее покрасневших щек.

– Я все не так сделала. Не правильно. Мне не плевать! И никогда не было. Просто пыталась спрятаться, быть сильной. А получилось, что вела себя как идиотка.

– Надо же как самокритично.

– Я не могу тебя отпустить? Понимаешь? Не хочу! Не отпущу.

– Это еще почему? – руки на всякий случай за спину убрал, потому что хотелось приобнять эту бестолочь. Но держался. Смотрел сурово, свысока, и совсем не торопился рассказывать ей, чем завершила наша эпопея с Рыжовой.

– Не могу без тебя. Дышать больно, когда думаю, что больше не увижу, – ее голос сорвался, – если тебя не будет рядом, я просто умру. Понимаешь?

Я понимал. Сам подыхал все эти дни, когда думал, что навсегда потерял свою девочку-ромашку. У меня не было сил даже кивнуть. Просто смотрел на нее, упиваясь ощущение близости, вдыхая родной запах, как всегда, растворяясь в бездонных глазах.

– Я ведь тебя люблю, Егор, – прошелестела едва различимо, но и этих тихих слов хватило, чтобы сердце пустилось вскачь, – больше жизни.

Я не смог бы ее дальше мучать, даже если бы захотел. Как тут удержаться, когда она прижимается, как маленький несчастный котенок и смотрит прямо в самую душу? Я сдался, притягивая ее к себе, сжимая в объятиях как самую большую драгоценность на свете, и поцеловал, как всегда, дурея от вкуса мягких губ.

Дашка сначала недоверчиво замерла, а потом жадно потянулась навстречу, будто хотела съесть. Руками обвила мою шею и прижалась всем телом. Остатки здравого смысла тактично намекали, что негоже целоваться на крыльце отчего дома, в котором сидят родители и гости, охреневшие от феерического спектакля Рыжовой. Второго акта, с участием другой девушки им точно не выдержать. Стариков беречь надо, а то мало ли стресс, сердце…

Мне еле хватило сил отстраниться.

– Дурочка ты, Даша, – выдохнул, прижимаясь своим лбом к ее.

– Я знаю, – у нее по щекам все еще катились слезы.

– Как ты вообще попала на территорию Поселка?

– Лесом прошла и через забор перелезла.

– Сумасшедшая, – рассмеялся я, – а если бы меня на крыльце не встретила. То, что? В дом бы вломилась?

– Да, – она как болванчик затрясла головой, – вломилась бы и, если бы потребовалось силой тебя утащила.

– Иногда ты меня пугаешь, – я чуть не засмеялся, представив себе эту картину.

– Я не могу тебя ей отдать. Не могу, – горько сказала она, – не отдам. Бороться буду…

– Расслабься. Боец, – ухмыльнулся я, – Свадьбы не будет. Рыжова отказалась сама от этой затеи. Но и я бы не стал. Сам.

– А как же ребенок? Его тоже нет? – в ее голосе засквозила отчаянная надежда.

– Есть. И от этого уже никуда не деться, – я нахмурился, – так что…

– Мы с этим справимся, – решительно выдала Даша, – в конце концов, он же не виноват.

Ух ты, где это она житейской мудрости нахваталась? Просто поразительно.

– Справимся, – повторила уверенно, и ее слова теплой волной разошлись в груди.

Я знал, что справимся. Тем более теперь, когда она снова рядом, когда есть ради кого бороться.

– Я люблю тебя, – тихо сказал ей на ухо, прижимая к себе, чувствуя, как бешено мечется ее сердце.

– Я знаю, – сказала Даша. Улыбнулась, потом всхлипнула, сморщилась и снова залилась слезами.

– Ну, всееее. Мокрый день. Поехали отсюда, – потащил ее к машине.

– Куда? – просипела она.

– Ко мне. У меня большие планы на одну бестолковую девочку-ромашку.

– Какие? – она перестала лить слезы и с настороженно посмотрела на меня.

– Наказывать буду за недоверие.

– Жестоко? – на губах проступила хитрая улыбка.

– Очень.

– Долго?

– Всю ночь, – кровожадно пообещал ей, уже представляя, что с ней сделаю, как только окажемся за закрытыми дверями.

Даша улыбнулась и нежно прикоснулась к моей щеке.

– Я скучала, – Провела едва заметно прохладными трепещущими пальцами, а млел от простой ласки, как мартовский кот.

Я перехватил ее руку, не позволив отстраниться, и прижал к губам, чувствуя, как внутри все встает на свои места.

Эпилог

Брюнетка сидела на занятии и бездумно водила карандашом по листу, пропуская мимо ушей бубнеж преподавателя.

У беременности были свои побочные эффекты. Это не только отекшие ноги и утренний токсикоз. Хотелось думать об облаках и розовых пони, и почему-то улыбаться. Глупо, широко и безо всякой на то причины. Странное ощущение.

Она к такому не привыкла. Всегда в себе, всегда самоконтроль, а тут будто подменили, и то, что раньше раздражало, сейчас не находило отклика в душе. Не хотелось размениваться на пустяки, тратить себя на недовольство и плохие эмоции, когда есть самое главное.

– Никитина, ты меня вообще слушаешь? – преподаватель обратился к нерадивой студентке, сидевшей неподалеку, – или я в пустоту вещаю?

– Слушаю, – Даша проблеяла, покраснев как зрелый помидор.

Все, как всегда.

– Тогда повторите, что я только что сказал, – потребовал педагог.

В ответ снова мычание. При этом она незаметно попыталась спрятать телефон, в котором минуту назад что-то увлеченно строчила, но уронила его на пол.

– Не сдашь ты мне Никитина, ой не сдашь, – он покачал головой и отвернулся.

– Простите, – Даша нырнула под парту за мобильником, а когда вылезала обратно их взгляды пересеклись.

Брюнетка не стала скрывать ухмылку, а Даша демонстративно отвернулась.

Алена сама себе не могла ответить на вопрос, зачем она столько времени продолжала тянуть кота за хвост, вместо того чтобы поставить жирную точку. Разные миры, разные взгляды на жизнь, разные цели. Все настолько разное, что даже шанса на сближение не было.

Их нездоровая псевдо-дружба, наконец, закончилась.

Больше не надо было слушать радостное чириканье, не надо было давиться раздражением, когда Даша оказывалась поблизости. Стало легче, стало спокойнее, потому что из поля событий пропал раздражающий фактор.

После занятия вся группа поплелась вниз. Алена краем уха слушала, как Никитина с кем-то чирикает по телефону.

– Заедешь за мной? Пообедаем?

В ответ едва различимо слышался мужской голос.

В этот раз ничего и нигде не кольнуло. Не накрыло волной ревности и раздражения. Не пошли красные пятна перед глазами от ярости. Ничего.

И это было чертовски здорово.

Магницкий…

Он все такая же скотина, как и раньше. Самодовольная, самоуверенная, холеная скотина, которую она сначала ненавидела, а потом бросилась в другую крайность, мечтая заполучить его любым способом. Не понимая, чем все это может обернуться.

Сейчас мысли о том, какая бы жизнь ее ждала, добейся она своего, вызывали нервную дрожь. Каждый день бой. Битва на смерть. И никакого человеческого тепла. Правильно говорят, насильно мил не будешь. Егор не пес, которого можно посадить на цепь и дрессировать. Он бы сам превратил жизнь в ад, медленно вытягивая жилы, и никогда бы не простил то, что она хотела лишить его свободы.

Оставалось лишь радоваться тому, что наваждение вовремя отступило.

Он тоже птица не ее полета. Не тот человек, как и Даша. Так что пусть катится на все четыре стороны, сожалений по этому поводу нет.

Родители, конечно, были в шоке, пытались учить уму разуму, заунывно повторяя «стерпится, слюбится», и не понимали, что уже ничего не изменить. Лучше быть одной, чем с тем, кто тебя не любит.

Тем более она больше не одна.

Когда Аленка выходила на крыльцо, Дашка уже садилась в машину, как всегда беспардонно припарковавшуюся прямо на тротуаре. Ей удалось мельком увидеть профиль Егора, и то, как они с Никитиной мимолетно поцеловались, не замечая никого вокруг.

Пусть делают, что хотят, а она своего человека еще встретит.

Мурашками по коже прошелся чужой взгляд. Похоже, сладкая парочка все-таки обратила на нее внимание. Плевать. В их сторону Алена больше не смотрела. Лишь когда услышала визг шин по асфальту невольно вздрогнула и обернулась.

Уехали.

На улице накрапывал мелкий осенний дождь, настойчиво забиваясь за воротник, темные лужи покрывали асфальт, а прохожие с зонтами суетливо спешили по своим делам.

Она проводила синюю машину задумчивым взглядом, пожала плечами и, мурлыкая себе под нос тихую мелодию, отправилась в ближайшее кафе.

Хотелось мороженого. Сливочного, с шоколадной крошкой, а еще гадкий растворимый кофе. И просто посидеть, подумать, помечтать.