Читать книгу "Искры между нами"

Глава 9

Отличный вечер, мать вашу. Просто замечательный. Нет, я никогда не против подраться, это бодрит и держит в тонусе. Но вот жрать пену как-то не привык. Да и роллы не в моем вкусе.

– Ну, Даша. Ну, затейница, – рассмеялся, вспомнив, как она сбежала с поля боя, бросив на дороге пустой огнетушитель.

Одежда прилипла к телу, во рту горький вкус, вонь гадкая, но зато настроение было отменное. Веселая девка, с огоньком. Пожалуй, я с радостью схожу с ней еще куда-нибудь.

Дома снова ждали гости: неизменные Рыжовы, да парочка соседей. Они натопили баню, и теперь бегали между бассейном и парной, обмотанные в полотенца. Зашибись, развлечение.

– Егорка, чего хмурый какой? Давай к нам, – позвала мама, – у нас венички березовые.

– Нет. Спасибо, – я попытался пройти мимо нее боком, чтобы она не заметила мою подбитую физиономию, но, как назло, навстречу вывернул отец. И, конечно, сразу зацепился взглядом за разбитую бровь.

– А ну-ка стоять! – скомандовал громовым басом. Пришлось подчиниться. – это что такое?!

– Где? – хмыкнул я, посмотрев на него исподлобья.

– Тебе опять морду набили?

Почему сразу набили? Просто пропустил один удар.

Мама тут же разохалась и начала вокруг меня суетиться:

– Давай йодом намажем!

– Ты еще зеленку предложи, – проворчал я, мягко отстраняя ее в сторону, – и подуй.

– Ты не ответил на мой вопрос, – суровый батя упер руки в бока. – подрался?

– Нет. Споткнулся, упал.

– Я думал, ты уже перебесился. И больше такими глупостями не страдаешь!

Страдаю? Да я ими наслаждаюсь от души.

– Сейчас пластырь принесу, – продолжал суетиться мама.

– Да, оставь ты его в покое. Не маленький. Сам разберется! – возмутился отец, – хватило мозгов подраться, значит и раны сообразит, как обрабатывать. Тем более, раз за старое решил взяться.

– Паш, ну ты что! Надо помочь! Вдруг у него сотрясения мозга!

– Было бы чего сотрясать? – не скрывая сарказма бросил отец.

– Мам, успокойся, – я поймал ее тонкие руки и заставил остановиться, – со мной все в полном порядке.

– Почему ты такой сырой? И чем от тебя пахнет? – она потянула меня за футболку и принюхалась, – химией какой-то!

– Ах это… Это пена из огнетушителя.

– Откуда?!

– Пожарником сегодня подрабатывал, – улыбнулся я и пошел в дом.

– Егор!

– Все. Отдыхайте. Я буду у себя.

Пока я не скрылся за дверями, родители продолжали смотреть мне в спину. Прямо как в старые, добрые времена, когда я почти каждый день возвращался домой с разукрашенной физиономией, а они на меня то орали, то пытались лечить.

Оказавшись в своей комнате, я первым делом стащил с себя липку футболку. Она действительно отвратно воняла. От джинсов избавиться не успел – в дверь постучали.

– Блядь, да кому там неймется, – проворчал недовольно, но все-таки пошел открывать.

На пороге стояла Рыжова, обмотанная в блинное банное полотенце. У нее в руках был бинт и перекись.

– До меня дошли слухи, что боец вернулся раненым, – с усмешкой произнесла она, пройдясь оценивающим взглядом по груди, – вот иду спасать.

Сегодня у меня на нее ни в одном месте ничего не шевельнулось.

– Спасибо, Ален! Ты настоящий друг, – забрал бинт и бутылочку из ее рук, благодарно улыбнулся и захлопнул дверь, – чтобы я без тебя делал!

– Егор! – завопила она, – открой немедленно!

– Даже не подумаю! – проворчал я и ушел в ванную, оставив ее орать под дверью.

Остановившись перед зеркалом, долго рассматривал свою потрепанную физиономию.

– М-да, красавец, – щедро плеснул перекисью на бинт и приложил его к ране. Тут же противно защипало, закололо и из глаз слезы потекли. Я сердито зашипел, – ну, Даша! Вот пройдут эти дурацкие оставшиеся свидания, ты у меня получишь! По первое число!

* * *

К счастью, под утро морда у меня не заплыла. Бровь припухла и пульсировала. Морщась и шипя, я приляпал сверху пластырь и стал похож на раненого пирата.

– Хоро-о-ош, – протянула мама за завтраком. Порыв бегать вокруг меня и клохтать, словно курица-наседка, уже погас, и на его место пришло желание поворчать, – вот скажи, что тебе спокойно не живется? Вечно проблемы на свою голову находишь.

– Нет никаких проблем, – я увлеченно уплетал яичницу с беконом. После вчерашних роллов, смачно приправленных противопожарной пеной, такой простой завтрак казался пищей богов.

– За ум браться пора, – добавил отец.

– Возьмусь. Не переживайте.

Когда-нибудь позже. Не сейчас.

– Жениться тебе надо.

– Непременно, – сказал, я с усердием улыбаясь и подумывая о том, как бы побыстрее свалить из их компании, – вот как только, так сразу женюсь.

– У нас в твоем возрасте, между прочим…

– Уже был я. И даже в детский сад уже ходил, – я привычно закатил глаза. Сейчас родители оседлают любимую тему и начнется.

– Да!

– Я очень за вас рад. Очень-очень. Честное слово.

– Мы внуков хотим.

– Зачем? – прошамкал я, запивая еду крепким кофе.

– Что значит зачем?

– То и значит. Зачем? Ты, – обратился к отцу, – вечно на работе. А ты, мам, любительница активного отдыха. Да и вечера вы привыкли проводить в шумной компании, с огоньком. Вот я и спрашиваю. На кой черт вам внуки? Мне кажется, вы и без них не скучаете.

– Не надо строить из себя неразумного подростка. Годы идут…

– О, да, – я молод и здоров как бык, поэтому годы меня волновали меньше всего, – часики тикают.

– Егор, хватит паясничать, – строго сказала мама, – тикают! Ты сам не заметишь, как время пролетит. Аленка вон уже универ скоро закончит…

– Какое отношение имеет Рыжова к моим будущим детям? – тут же нахмурился я.

Мама смерила меня взглядом из разряда «как у меня мог получиться такой тупой сын» и назидательно произнесла:

– Дождешься и уведут ее из-под носа. Потом локти кусать будешь.

Локти кусать? Из-за Алены? Точно нет.

– Вам надо больше времени проводить вместе. Общаться. Ходить куда-нибудь.

– Вам надо. Вы и ходите!

В свете этих родительских матримониальных потуг наш мимолетный перепих с Рыжовой заиграл совсем иными красками. Если «подруга детства» ляпнет предкам о том, что было, то проблем не оберешься. Мозги все вынесут и плешь проедят.

Пошла-ка лесом. Никаких больше случайностей и сброса напряжения с ней. Лучше в душе сам с собой. Хочешь левой рукой, хочешь правой. Хочешь обеими по очереди.

…А еще лучше, поскорее провести семь свиданий и добраться до вертлявой Дашки.

– Пригласи ее!

– Уже, – задумчиво брякнул я, а потом спохватился, увидев, как у маменьки загорелись глаза, – я не про Рыжову, если что.

– А про кого? – тут же возмутилась она, – Егор!

– Мам, давай договоримся. Ты не лезешь в мою личную жизнь, а я не превращаюсь в несносного упыря, мотающего вам нервы. Своих девок я тебе показывать не собираюсь, и уж тем более не нуждаюсь в твоем одобрении.

Отец хмыкнул, но ничего не сказал. По-мужски, наверное, он был солидарен со мной, но жену свою расстраивать не хотел, поэтому предпочел сделать вид, что увидел в утренней газете нечто крайне интересное.

– Ты знаешь, какие нынче девушки ушлые? – не сдавалась мама, – на какие хитрости они идут, чтобы заполучить в свои сети хорошего парня?

– Боюсь даже представить, – усмехнулся я, поднимаясь из-за стола, – все. Спасибо. Было очень вкусно. Мне пора.

Чмокнул ее в щеку, махнул отцу и ушел, моментально выкинув из головы этот нелепый разговор.

Мне надо было заскочить в несколько мест, пересечься с Захаром, сгонять кое-куда за город, а вечером снова забрать Дашку-ромашку и показать ей, что такое по-настоящему вкусная еда.

* * *

– Ну, что домой? – спросила Даша, когда мы вышли из стейк-хауса.

Мясоед из нее такой же, как из меня любитель роллов. Она подозрительно тыкала вилкой в сочный, красный кусок мраморной говядины и спрашивала, а не сырое ли оно вообще. Даже порывалась отдать обратно официанту, чтобы его дожарили. Я пытался объяснить ей, что это вкусно, что прожарка medium rare это не только съедобно, но и чертовски вкусно. Дашка не прониклась, и настороженно наблюдала как я ем «сырое мясо», а потом и вовсе назвала меня пещерным человеком.

Сегодня она была в коротком, развевающемся бежевом платьице, и выглядела как невинная нежная куколка, только мне никак не удавалось отделаться от далеко не невинных мыслей. Это раздражало, потому что впереди еще семь свиданий, а прикоснуться хотелось здесь и сейчас, но я старательно держался, изо всех сил отыгрывал роль спокойного парня, умеющего себя контролировать. Отвратное занятие, надо сказать, особенно когда легкий ночной ветерок играет невесомым подолом, и тонкая ткань струиться вокруг подтянутых стройных ног.

– Ты хочешь домой?

– Не знаю, – она задумчиво закусила нижнюю губу, – наверное, нет.

– Наверное?

– Не хочу, – уже твердо, – хочу покататься по городу.

– Ну раз хочешь, то поехали кататься. Ты поведешь, – я схватил ее за руку и потащил к водительской двери.

– Егор, стой! Я не умею водить машину! – она отнекивалась, как могла, – и учиться не хочу. Это не мое!

– Да ладно тебе, трусиха, – я со смехом подталкивал ее к машине, – там ничего страшного!

– Егор!

– Все уймись, – распахнул перед ней дверь, – прошу.

– А если ДПСники?

– Это не твои проблемы, – я безмятежно пожал плечами, – это вообще не проблемы. Ночь. Дороги пустые, так что не переживай, будет весело.

Улучив момент, когда я отвлекся, Даша попыталась сбежать, проскочив у меня под рукой, но мигом оказалась зажата между машиной, открытой дверцей и мной. Я уперся одной рукой в крышу машины, другой в дверцу и посмотрел на нее сверху вниз. Жадно посмотрел, даже не скрываясь. Дашка замерла, уставилась на меня растеряно, будто впервые увидела, нервно махнула взглядом по моей груди, по губам и покраснела, будто я поймал ее за каким-то неприличным занятием.

Я улыбнулся, прекрасно зная, как пробирает до самых костей столь близкий контакт. У самого по венам огонь побежал.

– Хорошо, я попробую, – согласилась она, лишь бы отодвинуться от меня подальше.

– Вот и умница! – с самодовольной улыбкой я отступил, наблюдая за тем, как она садится внутрь, пристегивается и только после этого захлопывает дверь.

В салоне Даша сидела, как неживая статуя, и растеряно рассматривала приборную панель.

– Значит так, – произнес я тоном занудного препода, – баранка, которая перед тобой, называется – руль!

– Не смешно! – Дашуня сердито сверкнула серыми глазами.

– Вон те педали у тебя под ногами: газ, тормоз и сцепление. Это – рычаг переключения передач.

– И что с этим со всем делать? – обреченно вздохнула девушка.

– Сейчас объясню.

Я подробно рассказал ей, как трогаться, как переключать передачи, как управлять этим хитрым агрегатом.

– Пробуй, – скомандовал, закончив с наставлениями.

Она громко выдохнула, нервно повела плечами и попыталась повторить, что я сказал. Машина дернулась и заглохла, а Даша испуганно отпрянула от руля.

– Сцепление не бросай. Отпускай его плавно, – я медленно поднял ладонь кверху.

Она попробовала еще раз. Получилось так же. Рывок и тишина.

– Давай еще раз. Пла-а-вно, – я небрежно привалился к спинке и наблюдал за ее потугами.

Еще несколько попыток с таким же печальным результатом.

– Не так. Сцепление нажала, передачу подоткнула и плавно жмешь газ, одновременно плавно отпуская сцепление. Еще раз.

Она злилась. Снова пробовала и снова никак.

– Все, Магницкий! С меня хватит! Я же говорю, не мое это! – раздражённо всплеснула руками начинающая гонщица, – не хочу больше!

– Угу, – я флегматично хмыкнул и бесцеремонно положил руку ей на колено.

Даша подскочила от неожиданности, Я почувствовал, как она мелко задрожала, словно разряд по мышцам пробежал. Спрятал улыбку, но руку не убрал, радуясь тому, что нашел повод полапать эту недотрогу. Кожа у нее гладкая, как шелк…

– Еще раз!

– Егор!

– Даша, давай! Не выйдешь из машины, пока не провезешь меня до архива и обратно!

– До архива? – ужаснулась она, – это же на другом конце города!

– У нас вся ночь впереди. Погнали! – Я кивнул вперед, на дорогу, – Сцепление, передача, газ.

– Руку убери! – она попыталась скинуть мою пятерню со своего колена.

– Неа, – я лишь крепче сжал пальцы, – уберу, когда тронешься.

– А если не тронусь? – негодующе сдула прядь волос, упавшую на лицо.

– Значит, не уберу, – я улыбнулся от уха до уха, глядя на ее разрумяненную физиономию, – все логично.

– Егор!

– Ты тянешь время, чтобы я подольше к тебе прикасался??? – большой палец сделал круговое движение по коже, от чего она моментально покрылась мурашками.

– Нет, конечно! Я…

– Даш, поехали. Расслабься и следуй за моей рукой. Я давлю – ты давишь, я отпускаю – ты отпускаешь. Все просто.

С моей помощью ей, наконец, удалось тронуться с места:

– Я еду, я еду! – запищала она от восторга и улыбнулась мне счастливой улыбкой.

– Здорово. На дорогу смотри, а не на меня! – я нехотя убрал руку и опять вольготно устроился на сиденье. Чувствовал одновременно облегчение и разочарование. Ладонь полыхала. Жар, смешанный с легкой дрожью, поднимался все выше, расползалась по плечу, по груди, заставляя сердце сильнее биться, – руль держи.

Слушая мои указания, Даша сделала десяток кругов по парковке и начала успокаиваться, даже хихикала, когда говорил, что в ней пропал талант великого гонщика.

– Теперь выворачивай на дорогу.

– Может, не надо? – снова всполошилась она.

– Надо, Дашенька, надо. Ты сама хотела кататься, теперь поздно отступать.

* * *

Бедная моя машина… Как же она дергалась и чихала в неумелых Дашкиных руках… Прямо судороги раненого животного. В испуганном завывании мотора так и слышалось «спаси меня, Магницкий, спаси, не дай погибнуть позорной смертью».

Мы крались по ночным улицам со скоростью тридцать километров в час, останавливались у каждого светофора несмотря на то, что кроме нас на перекрестке не было ни одной машины. Даша пыхтела как паровоз, потными ручонками дергала рычаг передач и больше всего была похожа на маленькую, взъерошенную белку. На ее лице отражалось такое напряжение, что я даже испугался, как бы ее удар не хватил. Даже за коленки боялся ее хватать, хотя хотелось.

– Даша, может…

Договорить она мне не дала.

– Не отвлекай! Видишь, я за дорогой слежу! – неожиданно грозно рявкнула девушка и засопела еще сосредоточеннее.

Не хочешь, как хочешь, а я собирался прекратить твое мучение и пересадить на место пассажира.

Кое-как проехали мимо большого торгового центра со светящимися вывесками, прокрались мимо автовокзала и свернули на очередной проспект. До архива оставалось всего несколько кварталов, и я стал надеяться, что нам удастся добраться до туда без происшествий.

Как бы не так!

Впереди нас ждало кольцо.

Нет смысла объяснять ошалевшей Дашке, что делать с поворотниками на такой развязке. Руль крутит, педали не бросает – уже хорошо. Поэтому я просто сказал:

– Пропускаешь того, кто на кольце.

– С какого перепуга? – воинственно спросила юная гонщица.

– С такого, что у него приоритет.

И вот кольцо совсем близко. Даша посмотрела налево и медленно, чуть ли не ползком, стала выезжать…

И тут, какой-то мудак, выскочил из темноты словно черт из табакерки и начал ей что есть мочи сигналить. Девушка дернулась, вцепилась в руль и со всей дури ударила по тормозам.

…Только по нужной педали не попала. Ноги перепутала. Бестолочь.

Вдавила газ до упора и с квадратными глазами вперед полетела. Испугавший ее придурок метнулся в сторону, едва избежав столкновения, а я вцепился в руль, пытаясь выровнять машину, потому что она стремительно неслась прямо на столб.

– Отпусти газ, – рявкнул ей на ухо, сталкивая ногу с педали.

Мы остановились. На газоне. В метре от бетонного столба. Я не из робких, но в этот момент ясно почувствовал, как одно место нервно сжалось.

Ну на хер такой экстрим!

– Вылезай, – скомандовал совсем не ласково.

Даша наконец перестала пялиться на столб и перевела на меня шальной взгляд.

– Что? – спросила, нервно облизав губы.

– Я говорю, вылезай! – усмехнулся я. Сердиться на нее не получалось.

– Хорошо, – согласилась она, но руль так и не отпустила.

Тогда я выбрался из машины, обошел ее, распахнул водительскую дверь и бесцеремонно вытащил Дашку на улицу. Она даже не сопротивлялась, только дрожала мелко.

– Да все уже. Прошло! Не трясись.

В ответ снова растерянный взгляд.

Так. Надо приводить ее в чувство. Как? Есть у меня один метод.

Недолго думая, взял и ухватился обеими руками за ее задницу, и к себе прижал. Зря, конечно. Тугие, круглые булки в руках – это как граната с выдернутой чекой. Отпустишь и все – конец, поэтому хочется сжать еще сильнее.

Зато Дашка ожила.

Сначала растеряно на меня посмотрела, потом брови вздернула и начала вырываться:

– Егор! Что ты себе позволяешь!

– Все? Очнулась?

– Конечно, очнулась! Хватит меня лапать!

– Вот и чудесно, – нехотя убрал руки с аппетитной задницы, – поехали.

Я аккуратно выехал с газона, тайно радуясь тому, что не погнул пороги и снова вывернул на большую дорогу.

– Я больше ни за что и никогда не сяду за руль! – категорично произнесла Даша, – ни-ког-да!

– Почему?

– Это страшно! И опасно! Очень страшно, – повторялась она, – и очень опасно!

– Скорость – это удовольствие. Свобода, адреналин, – мне ее страх был не понятен. Я с тринадцати лет за рулем. Отцовскую машину без спроса брал и рассекал по тихим улицам.

– Это удел ненормальных! – шипела она, – я не знаю ни одного человека, которому это по-настоящему нравится. Ну, разве что ты!

– О, дорогая Даша, ты бы очень удивилась, если бы узнала сколько на самом деле таких ненормальных.

– Ерунда!

– Ерунда? – ухмыльнулся я, – а давай-ка кое-куда прокатимся. Надеюсь, ты не торопишься? Впрочем, даже если и так… Плевать.

– Наглец! – возмутилась она.

– Зато симпатишный.

– Кто тебе сказал такую глупость? – Даша презрительно фыркнула.

– Ты, когда тряслась в моих руках, – не удержался, поддел. За что получил колючий взгляд и шлепок по плечу.

Ничего. Придет моя очередь шлепать. Там и отыграюсь.

* * *

Я твердо вознамерился показать Даше, что такое настоящая жажда скорости, поэтому привез ее к старому аэропорту, туда где ночами собирались чокнутые наркоманы, повернутые на своих машинах. Сказать, что у Даши были большие глаза, когда она увидела все это безобразие – это вообще ничего не сказать.

– Я думала, такое только в фильмах бывает, – выдохнула она благоговейно, буквально прилипнув носом к окну.

– Фильмы же на чем-то должны быть основаны, – глубокомысленно изрек я, взглядом подмечая знакомых.

– Они гоняют! Ты посмотри! Гоняют – завопила она, указывая пальцем на несколько тачек несущихся по большому кругу.

– Конечно гоняют. Или ты думала здесь просто так все собрались, красивыми капотами похвастаться, да чайку попить?

Она ничего не ответила, продолжала ошалело пялиться в окно.

Мы аккуратно пробрались на удобное место и остановились, но вылезать не спешили.

– Что насчет тебя? – внезапно спросила Даша.

– В смысле?

– Ты тоже гоняешь?

– Бывает. Под настроение, – я пожал плечами и заглушил мотор.

– И как часто у тебя такое настроение? – не унималась моя спутница.

– Всегда.

Этот чертов огонь всегда горит в крови, и я не представляю, как можно жить иначе.

– И сегодня?

Я посмотрел на ее взволнованную физиономию, на губы, которые она неосознанно кусала, потом опустил взгляд на худые красивые ноги:

– Сегодня особенно. Идем.

Я выбрался из машины, а Даша, как собачонка выскочила следом.

– Ооо, – вырвался у нее невольный возглас, когда она оказалась в самом эпицентре, среди людей, машин, басов и рева моторов.

– Ну как тебе?

– Кошмар. Просто кошмарный кошмар, – затравленно произнесла она и в то же время с любопытством осматривалась по сторонам, – жуткая жуть.

– Идем, – я взял ее за руку и потащил за собой. Дашка даже не сопротивлялась, наоборот прижалась, стараясь быть ближе к своему «защитнику».

Защитник из меня, прямо скажу, хреновый. Особенно когда она несколько раз ненароком задевала меня своими сиськами. От каждого касания кровь моментально вскипала.

Черт знает, что творится, когда эта ромашка рядом. Здесь и так всегда до одури хочется гонять и трахаться, а сегодня особенно. От напряжения аж в ушах звенит.

– О, Магницкий пожаловал, – откуда-то выскочил шальной Марк. – я уж думал, ты сегодня не появишься.

– Я и не собирался.

Мы пожали друг другу руки, после этого он с интересом глянул на Дашу.

– А это…

– А это не твоего ума дело, – усмехнулся я, но потом все-таки представил их друг другу, – Даша это Марк, Марк это Даша.

– Очень приятно, – он бесцеремонно взял ее за руку и поднес к губам.

– Иди отсюда, джентльмен херов! – я отпихнул его в сторону от изумленной Дашки.

Он заржал и нагло подмигнул ей:

– Осторожнее с ним. Он – конченый псих.

– Волшин, твою мать. Нарываешься.

Этому придурку все ни по чем. Что бы не происходило – ему весело.

– А где упырь?

– Мерз что ли? Да где-то тут ошивается, – Марк беспечно махнул рукой, – гонять будешь?

– Буду. Мне надо кое-кого с ветерком прокатить.

При этих словах почувствовал, как Дашка напряглась. Трусиха.

– Ну давай. На трассе встретимся.

– Кто это был? – спросила она, когда Волшин скрылся в толпе.

– Приятель старинный. Со школы друг друга знаем. И еще один хрен где-то тут ходит. Потом познакомлю. Ну что, готова к приключениям?

– Нет, – она медленно покачала головой, а потом со вздохом спросила, – но это ведь ничего не изменит?

– Абсолютно, – ухмыльнулся я.

– Тогда погнали, – обреченно согласилась Даша, давая зеленый свет на любые безумства.

Дальше все закрутилось в бешенном ритме. Я гонял несчетное количество раз. И с Дашкой, и без Дашки. И выигрывал, и просирал под чистую. И в парных заездах, и в групповых.

Очень быстро моя спутница освоилась и перестала пялиться на все происходящее огромными, как у олененка Бэмби глазами. Знакомилась со всеми подряд, улыбалась, смеялась, и под конец чувствовала себя, как рыба в воде среди этой разношерстной толпы.

…А я начал беситься, потому что девочка она видная, а здесь не только я шальной и возбужденный.

Парни на нее смотрели с интересом и стоило только отвернуться, как к ней опять кто-то подкатывал шары. Из-за адреналина в груди все кипело, бурлило, и я начал подозревать, что мирно этот вечер не закончится, уж очень хотелось начистить морду особо прытким.

Кто бы мог подумать, что я умею быть ревнивым, как огнедышащий дракон.

Общение с этой Дашкой-ромашкой, явно плохо на меня влияло.

* * *

– Спасибо за чудесный вечер, – сказала Даша, когда мы подъезжали к ее дому.

На улице было темно, единственный фонарь над соседним подъездом уныло моргал тусклой лампочкой.

– Понравилось?

– Не знаю. Не поняла, – рассмеялась она, – это было странно, страшно и неожиданно.

– Хватит умничать. Просто скажи: да, понравилось, – одарил ее снисходительным взглядом, – ты мой герой и кумир, и вообще, Егор, дай я тебя поцелую.

У нее глаза снова стали огромными. Она непроизвольно опустила взгляд на мои губы, длинные ресницы затрепетали, и рваный вдох, подтвердил, что я не так уж и далек от истины.

– Не буду я тебя целовать, – Даша попыталась сказать это насмешливо и уверенно, а получилось смешно и по-детски, – и вообще мне пора.

– Иди, раз пора, – ухмыльнулся я, качнув головой в сторону подъезда.

– Вот и пойду.

– Вот и иди.

– Все, я пошла.

– Счастливого пути.

Она с места не сдвинулась, продолжая сидеть и гипнотизировать меня взглядом.

– Ты все еще здесь? – лениво поинтересовался я, – размышляешь о том, а может, все-таки стоит поцеловать.

– Вот еще! – Дашка нервно повесила сумку на плечо и дернула ручку двери, – все, пока.

Выскочила из машины, будто ошпаренная. Я рассмеялся. Проводил ее взглядом до подъезда, намертво залипнув на стройных ногах и кокетливо струящейся бежевой юбке. Сдержанность никогда не была моей сильной стороной, а сегодня и подавно. В крови еще бурлил азарт ночных гонок, ночь дурманила своей притягательной тьмой, в голове звенел рев моторов. Даже если бы захотел, не смог удержаться.

Я выскочил из машины и успел перехватить ромашку возле самой двери, когда она уже пиликнула ключом от домофона.

– Чего тебе? – буркнула девушка, старательно отводя взгляд. Нежные щеки пылали откровенным румянцем.

– Я передумал тебя отпускать.

– Я не собираюсь с тобой целовать, – прозвучало как-то неубедительно.

– Зато я собираюсь.

Где-то на задворках сознания вспыхнуло воспоминание о том, что я обещал вести себя, как нормальный человек и не распускать руки.

Вспыхнуло и погасло. Против натуры не попрешь. И сейчас она требовала активных действий.

Рукой зарылся в длинные, гладкие как шелк волосы и притянул Дашку к себе. Она охнула, забыв о том, что надо бы сопротивляться. От девочки-ромашки сносило крышу. Я весь вечер ее ревновал к каждому столбу, а теперь просто так отпущу? Да ни за что. Бесцеремонно скрутил, как куклу, и впился в мягкие губы, снова дурея от сладкого вкуса.

Дашка замерла, даже дышать перестала, только сердце неистово забилось, выдавая ее с головой. Снова попытка отстраниться, и я снова ее не отпускаю, зверея от сопротивления. Первобытные инстинкты развернулись во всю силу. Поймать. Забрать себе. Присвоить. Под их натиском мозги напрочь отключились. Иначе чем объяснить, что я зажал ее в углу, руками нагло полез под юбку и был готов завалить ее прямо здесь, на ступенях подъезда. Дашку в моих руках просто трясло. Она не висла на мне, не хваталась за член, не проявляла инициативы, но и отбивалась вяло, с каждой секундой раскисая все больше.

Я почти поверил в то, что победа осталась за мной. Дурак.

Позволил ей отстраниться всего на долю секунды, и тут же щеку обожгло злой пощечиной. От удивления даже руки разжал. Этим Дашка и воспользовалась. Метнулась к двери, дернула ее на себя и заскочила в подъезд. Я едва успел сунуть ногу в прихлоп, чтобы она не спела закрыться.

– А ну-ка стой, – схватил мерзавку за руку.

– Ты не исправим, Магницкий! – прошипела она, яростно выворачиваясь, – а я ведь, дурочка, уже было подумала, что ты можешь быть нормальным.

– Бля, Даш. Что в твоем понимании «нормальный»? Сидит, не шевелится и лишний раз слова не говорит? – от пощечины горела щека и в голове все еще звенело.

– Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

– Ты специально мое терпение испытываешь? – внезапно я разозлился.

Хотелось продолжения. Здесь. Сейчас. С ней. А вместо этого я был вынужден снова слушать лекции о хорошем поведении.

– Я просто хотела убедиться, что ты можешь нормально общаться, не пытаясь забраться в трусы.

Это ее «нормально» бесило до зубовного скрежета.

– Одно другому не мешает, Даш! Ты мне нравишься. Я хочу и общаться… и просто хочу. Считай это признанием с моей стороны.

– И как часто ты в таком признаешься? Каждой встречной? Если ты не сторонник долгих встреч, значит, запросто такими словами бросаешься.

Ну, начинается… Терпеть не могу этот бред с выяснением отношений.

– А знаешь, что…иди-ка ты домой, – убрал ногу, – говорить с тобой все равно бесполезно.

Но уходить она не торопилась:

– Что не так, Егор? Правда глаза колет?

– Нет. Совершенно не колет. Правда, как правда, ничего особенного, – я невозмутимо пожал плечами, – лучше так, чем дрожать в чужих руках, а потом строить из себя недотрогу.

Она тут же вспыхнула и оскорбленно сверкнула серыми глазищами.

– Знаешь, что…

Проклятье, дурацкий разговор повторялся. Мы с ей это уже проходили. Я не такая…Я думала, мы просто прогуляемся… Сейчас еще парня своего идиотского начнет вспоминать.

– Знаю, Даш. Все пока. Счастливо оставаться, – сделал под козырек и круто развернувшись на пятках, пошел к машине, чувствуя, как Даша смотрит вслед.

Я ни разу не обернулся, не посмотрел в ее сторону. Просто сел в машину и уехал, опасаясь, что могу наговорить лишнего.

М-да…

Мне все-таки не хватило терпения быть хорошим и правильным. Нормальным, как говорит Дашка-ромашка. Шальная натура снова взяла свое. А как все хорошо начиналось.

* * *

Я честно думал, что все. Конец. У Дашке своих тараканов тьма, у меня – своих. И эти наши тараканы явно несовместимы. Ей нравится наматывать нервы на кулак и кипятить мозги, а я привык брать без раздумий то, что хочу. Так что расходимся, и идем каждый своей дорогой. Нервы целее останутся. Потому что, если продолжать тянуть кота за хвост – она так и будет водить меня за нос, а я – срываться к повадкам пещерного человека.

Псих и недотрога – самое идиотское сочетание из всех возможных.

Об этом я размышлял ночью, когда пришел домой и завалился в кровать. Долго смотрел в потолок, ворочался, размышлял, злился, убеждал себя, что весь этот геморрой не нужен.

А на утро проснулся с мыслью «Какой к чертовой бабушке конец?».

Никакого конца! Мы еще и начать-то толком не можем. Шаг вперед – два назад.

Набрал ее номер, послушал бодренький мотивчик, поставленный вместо гудков, но ответа так и не дождался. Игнорирует? Тоже решила, что у каждого своя дорога? Хер бы там! Перебьется. Все равно дозвонюсь.

Сходил в душ, пожрал, пробежался пару километров по поселку, то и дело набирая ее номер. Дашка все молчала.

Упрямая? Я еще упрямее. Поставил телефон на автодозвон и побежал дальше. Хоть весь день могу набирать. Мне не сложно.

К счастью, недотрога сдалась быстрее. Прислала холодное сообщение:

«Егор! Хватит названивать!»

«Ответь, тогда перестану»

«Я в универе, пытаюсь сдать зачет!»

Надо же, какая умная. Зачет сдает. Я усмехнулся и написал ей:

«Надо поговорить»

«Как-нибудь в другой раз», – ответ прилетел не сразу. Минут через пять. Наверное, решала, как бы потактичнее меня послать.

Размечталась. Никаких других разов… Сегодня!

«Скоро закончишь?»

«Понятия не имею. Еще часа два не меньше».

Два, значит два. Как раз успею свои дела сделать, а потом к ней рвану.

«А потом я занята!» – прислала вдогонку Даша.

«С чем тебя и поздравляю».

Я сделал еще кружок по тихим утренним улицам и повернул домой. В этот момент меня настиг звонок от Рыжовой. Не то чтобы я горел желанием услышать ее голос, но игнорировать не стал. Вдруг что важное? Может, предки опять что-то придумали?

– Слушаю.

– Привет, Егор, – бодро произнесла она.

– Чем обязан? Только не говори, что соскучилась.

На другом конце повисло секундное молчание, а потом прозвучал ответ. Уже не такой бойкий, скорее отрешенно-прохладный:

– К счастью, нет.

– Это радует. Чего хотела?

– Поговорить хотела.

– Говори. Я слушаю, – я присел, прижал телефон плечом к уху и начал перевязывать шнурки на кроссовках.

Алена молчала.

– Если ты думаешь, что я умею читать мысли – то глубоко ошибаешься. Или говори, или – досвидания.

– Извини, отвлеклась, – будто нехотя произнесла она, – В общем, давай встретимся завтра вечером.

Я прикинул свои планы на завтра. Вроде пусто.

– Хорошо. О чем хоть речь пойдет?

– Я тебе чуть позже скину адрес, по которому приезжать, – Алена проигнорировала мой вопрос.

Мне даже интересно стало, что это за шпионские игры такие, поэтому и согласился: