Текст книги "Поверь своим глазам"

60

Сняв с меня покрывало и вытащив из микроавтобуса, Николь и Льюис разорвали ленту, связывавшую мне ноги, но маску оставили на месте. Они провели меня через дверь, а потом через какое-то помещение, которое показалось мне коротким коридором. В одном месте я плечом задел стену, доски пола поскрипывали под ногами. Все это время меня держали за плечи, направляя движение. Те же руки заставили меня остановиться и развернуться на сто восемьдесят градусов.

– Садись, – приказал Льюис.

Он завел мои скованные руки за спинку на ощупь обычного деревянного стула и толчком заставил упасть на него. Потом несколькими оборотами клейкой ленты обмотал меня вокруг пояса, надежно прикрепив к стулу. Закреплять лодыжки к ножкам стула не пожелал, и как только у меня появлялась возможность, я делал ступнями круговые движения, восстанавливая циркуляцию крови. Внезапно кто-то пальцами вцепился в мою лыжную шапку-маску и резким рывком стащил ее с меня, вырвав при этом клок волос.

Я заморгал, чтобы глаза привыкли к свету, который, впрочем, оказался тусклым. Прямо передо мной стоял Льюис, но он почти сразу сделал шаг в сторону, чтобы пропустить Николь. Те привела в комнату Томаса. Его таким же образом пристроили на другой стул в паре футов от моего, примотали лентой, и Николь сдернула с него вязаную шапочку. Как и я, он какое-то время моргал на свету, а затем бросил на меня испуганный взгляд.

– Я принесу компьютер, – сказал Льюис, – и заодно сообщу Говарду, что мы уже здесь.

Мы находились в комнате без окон размерами примерно двенадцать на двенадцать футов, и выглядела она как подсобное помещение магазина. В одном углу стояло тяжелое, старинной работы бюро с поднятой выдвижной крышкой, чтобы освободить место для компьютера. Многочисленные полочки и ячейки были буквально забиты счетами, кассовыми ордерами, газетными вырезками. Стены почти по всему периметру покрывали полки, сколоченные из тех же грубых досок, что и пол. Полки же были сплошь уставлены старыми книгами с покоробившимися переплетами, антикварными часами, статуэтками из коллекции фирмы «Ройал Долтон», фотоаппаратами с объективами на мехах, раздвигавшихся подобно аккордеонным. Но больше всего тут было игрушек. Почти столетние легковые машины и грузовики из жести, краску с которых много лет назад соскребли дети. Шеренги оловянных солдатиков. Цельнолитые модели автомобилей, какими малышом играл я сам. Мне бросилась в глаза автоцистерна с надписью «Эссо» – точно такую же отец подарил на мой третий день рождения. Рядом стоял целый парк машин Бэтмана из металла или пластмассы, разнообразных размеров. Набор дротиков и мишеней для игры в дартс на лужайке, какую практиковали и мы сами, пока Томас однажды случайно чуть не насадил на острие соседскую собаку. Красный детский шлем пожарного с названием «Тексако», выведенным золотом по козырьку. Штабеля коробок с настольными играми, основанными на давно забытых телевизионных сериалах вроде «Христофора Колумба», «Мужчины, который стоил шесть миллионов», «Банды Брейди» или «Тайного агента». И конечно же, куклы. Барби всех видов, тряпичные Рэггеди-Энн, «Капустная семейка» в полном составе, младенцы в натуральную величину, закрывавшие глазки, если их клали на спину. У многих не хватало конечностей и голов. На отдельной полке выстроились старые железные роботы, на соседней красовались жестяные паровозы, которые, казалось, пострадали в крупных железнодорожных катастрофах. В трех черных и плотных с виду резиновых шариках размерами примерно с мяч для сквоша я узнал популярные в шестидесятых годах «попрыгунчики» – стоило кинуть такой, как он начинал метаться по всему дому, отскакивая от стен, потолка, пола и мебели. Но, глядя на все эти сокровища прошлого, я не испытывал ностальгии. Мной владело только одно чувство – страх. Сводящий с ума страх.

Льюис вернулся с компьютерным терминалом и поставил его на бюро. Он отсоединил несколько кабелей от уже стоявшего там компьютера и подсоединил к машине Томаса.

Ровным и спокойным тоном к нам с Томасом обратилась Николь:

– Кое-кто приедет, чтобы вас допросить, а потому ленту с ваших ртов придется снять. Если один из вас начнет орать, я сделаю больно другому. Очень больно. Ясно?

Мы с братом кивнули. Николь сорвала с меня обрывок ленты резким и небрежным движением. Я поморщился, облизнул губы, почувствовав привкус крови. Когда она проделала то же самое с Томасом, тот вскрикнул и жалобно сказал:

– Больно же! – как школьник, которого ударили хулиганы на перемене.

Но потом он виновато посмотрел на Николь.

– Простите. Я буду вести себя тихо. Не обижайте Рэя.

– Ты в порядке? – спросил я его.

Он покачал головой:

– Нет. У меня болят губы, а рук я совсем не ощущаю.

Своих я не чувствовал тоже. Пластмассовые наручники почти полностью пережали кровеносные сосуды. И я обратился к Николь:

– У моего брата руки уже посинели. Да и мои тоже. Нельзя ли что-то с этим сделать?

Льюис достал из рюкзака кусачки с оранжевыми ручками.

– Только без глупостей, – предупредил он, обрезая на мне наручники, но тут же прикрутив кисти рук к спинке стула клейкой лентой.

Кровь начала приливать в мои пальцы, и я сжимал и разжимал кулаки, чтобы онемение ослабло. Льюис снял наручники с Томаса, вернулся к компьютеру, еще раз проверил провода и нажал кнопку включения.

– Все материалы в моем компьютере носят секретный характер, – заявил Томас.

Легким голубым свечением ожил монитор, показав рабочий стол компьютера, на котором было всего три «иконки»: одна, чтобы заходить на сайты в Интернете, вторая для почты и третья – «мусорная корзина».

Льюис вошел в Сеть и проверил папку «История», чтобы взглянуть на предыдущие посещения сайтов. На сей раз у Томаса не было возможности по старой привычке очистить ее перед сном, но там ничего особенного не содержалось – десятки ссылок на «Уирл-360», вот и все.

– Ты что, даже порнушку не смотришь? – спросил Льюис.

Томас, для которого так и осталось загадкой, всерьез ли был задан вопрос, ответил:

– У меня нет на это времени.

Льюис между тем переходил с одной ссылки на другую, перемещаясь из города в город. По всем тем местам, какие Томас успел посетить сегодня. Точнее – уже вчера.

– За каким… Впрочем, пусть тебя спросит об этом Говард. Нет смысла повторять дважды.

Он вышел с сайта «Уирл-360» и щелкнул по почтовой программе.

– Ему нельзя читать моих писем, – сказал мне Томас, а затем из него посыпались вопросы: – В каком городе мы находимся? На какой улице? По какому адресу?

Меня тоже это интересовало, хотя мое любопытство не было столь детальным. Нас везли достаточно долго, чтобы мы успели оказаться в Нью-Йорке, Бостоне или Буффало, как и еще в нескольких десятках крупных городов. С таким же успехом это могла быть Филадельфия.

Николь не обратила на вопросы Томаса никакого внимания. Как и Льюис. Брат посмотрел на меня:

– Я хочу домой.

– Знаю, знаю. Потерпи немного.

Льюис открывал одно электронное письмо за другим, в недоумении качая головой и явно не понимая, какие цели преследовал Томас, чуть ли не ежедневно направляя свои сообщения в ЦРУ.

– Это что еще за бредятина?

И он продолжил читать сообщения, а Николь от нечего делать прошлась по комнате. Сняла с полки книгу, открыла обложку, закрыла и поставила на место. Взяла куклу, которую рассматривала как предмет из другой галактики.

– Моя мать запрещала мне играть в куклы, – вдруг произнесла она.

Вскоре все вскинули головы, услышав стук. Он донесся не с той стороны, откуда привели нас. Мне показалось, будто мы вошли в комнату откуда-то с тыла, а стук раздался со стороны улицы. Льюис оставил компьютер и откинул зеленый полог, заменявший дверь между подсобкой и магазином. Когда свет ненадолго проник в торговый зал, я успел заметить множество других стеллажей, на которых более тщательным образом были выложены сотни старых игрушек.

– Это он, – сказал Льюис, не обращаясь ни к кому из нас конкретно, и выскользнул за занавес.

Кто он? Уже несколько раз упоминалось, что какой-то человек хочет с нами поговорить. Некто, кому подчинялись Льюис и Николь. Я был сейчас перепуган ничуть не меньше, чем с самого момента, когда нас увезли из дома, но меня охватило и любопытство. Человеку, который знал, что скоро умрет, каждая новая встреча помогала хотя бы немного отвлечься от мрачных мыслей.

Я услышал, как звякнул колокольчик над входной дверью, когда Льюис открыл ее. Донеслись звуки приглушенного разговора и приближавшиеся к нам шаги.

– Что это за странное место? – раздался мужской голос.

– Им владеет один из тех парней, которые помогли нам перевезти труп Бриджит, – ответил Льюис. – Он повернут на игрушках.

Бриджит?

Вновь появился Льюис, придержав полог, чтобы дать войти плотного сложения коротышке с лысеющей головой, которому я бы дал лет пятьдесят. Он был в пальто из верблюжьей шерсти или кашемира, под ним виднелся дорогой костюм. Он сразу же оглядел нас с Томасом. И меня удивило, что вид у него был скорее ошарашенным, чем угрожающим.

– Значит, это и есть те парни? – обратился он к Льюису.

– Да.

Потом мужчина переключил внимание на Николь. Та уже поставила куклу на место и стояла теперь, опершись спиной на полку с книгами и скрестив руки на груди.

– Ты… – злобно и презрительно процедил он. – Это ты, мерзавка, все нам испортила!

– Мне тоже приятно наконец лично познакомиться с вами, Говард. – Николь выдержала его пристальный взгляд.

Говард сделал вид, будто его больше интересуем мы с Томасом, и снова посмотрел на нас.

– Ты кто такой? – спросил он, обращаясь ко мне.

– Рэй Килбрайд. А это Томас, мой брат.

– Прикажите этому человеку… Льюису… Прикажите ему больше не трогать мой компьютер! – воскликнул Томас.

Говард повернулся к Льюису.

– Ты его подключил?

– Да. И там полно всякой ерунды. Куча каких-то электронных писем.

Говард сунул руку во внутренний карман пиджака и достал тонкий футляр с очками для чтения.

– Открой несколько для примера.

Льюис защелкал «мышью». Говард быстро просмотрел пару писем.

– И что, они все такие же?

– Да.

– Все адресованы Биллу Клинтону с копией для ЦРУ?

– Да.

Говард бросил взгляд на нас, а потом снова обратился к Льюису:

– Расскажи еще раз о том телефонном звонке.

– Кто-то позвонил им домой, попросил одного из них к аппарату и представился Биллом Клинтоном.

– Но ты же добавил, что голос не был похож?

Льюис пожал плечами:

– Вообще-то я никогда с ним сам не беседовал, но голос мне показался непохожим.

– По телефону голоса многих людей звучат иначе, – вставил реплику Томас.

Говард продолжал смотреть на монитор.

– Все эти письма ты нашел в папке «Исходящие»?

– Да, – ответил Льюис.

– А что с «Входящими» и с удаленными сообщениями? Там есть ответы от Билла Клинтона или от кого-нибудь из ЦРУ?

Льюис проверил еще раз:

– Пусто.

– Ясно, – усмехнулся Говард.

Он вышел за занавес и вернулся со стулом. Поставил его напротив нас с Томасом и обратился ко мне:

– Рэй, у меня есть несколько вопросов, на которые мне нужны честные ответы. Надеюсь, ты понимаешь, что произойдет, если я их не получу?

– Да, у меня есть об этом представление, – сказал я.

Он медленно кивнул, как будто довольный пока нашим взаимопониманием.

– Мы вернемся к истории с Клинтоном. Но разумно будет начать с главного. На кого ты работаешь?

– На самого себя. Я – иллюстратор. Можно сказать, свободный художник.

– Понятно. И ты, значит, не выполняешь внештатных поручений, не связанных с работой иллюстратора?

– Нет.

– А как насчет тебя? – Он посмотрел на Томаса. – На кого работаешь ты?

– Я тоже вроде как сам себе хозяин, – ответил мой брат. – Но я работаю на ЦРУ.

– Но это не так! – воскликнул я. – Томас…

Жестом Говард показал, чтобы я замолчал.

– Расскажи мне, Томас, какую работу ты выполняешь для ЦРУ?

– Я не имею права вам об этом сообщать, – заявил мой брат. – Это область секретных операций.

Говард поднял брови.

– Вот даже как? Секретных операций?

– Так их назвал президент Клинтон. Но это лишь часть моей работы.

– Если ты сейчас же не начнешь мне все рассказывать, Томас, то я попрошу своих людей сломать твоему брату пару пальцев.

– Не делайте ему больно, – взмолился тот, но я мог видеть, как ему трудно – он стоял перед мучительной необходимостью пожертвовать мной, чтобы сохранить в тайне свою миссию.

– Лучше расскажи им все, – сказал я, решив сыграть на знании его искаженных представлений о происходящем. – Мне не страшна боль, поверь, Томас. Уверен, им и так почти все известно.

Брат кивнул. Причем трудно было определить, поверил ли он мне на самом деле или же испытывал облегчение, решив, что может все рассказать Говарду, не чувствуя при этом за собой вины.

– Что ж, – начал Томас, – я готовлюсь прийти им на помощь, когда все компьютерные карты перестанут существовать, потому что рано или поздно так оно и случится. Но я также должен быть на связи с ними, если у одного из агентов возникнут проблемы. Например, если их человек в Мумбаи должен срочно скрыться, но не знает, куда бежать, он может позвонить мне, и я укажу точный маршрут.

Все это было произнесено тоном ученика, вызванного к доске и хорошо усвоившего материал.

– Объясни подробнее, – велел Говард.

– Что именно?

– Все.

– Я запоминаю карты, планы городов, вид улиц. И когда карты перестанут быть доступными, мне легко будет прийти на помощь.

– На компьютере он действительно пользовался только сайтом «Уирл-360», – сказал Льюис.

– Ты запоминаешь улицы с помощью «Уирл-360»? – спросил Говард.

– Да, – подтвердил Томас.

Говард улыбнулся и постучал себя пальцем по лбу.

– И ты хранишь это у себя вот здесь?

– Разумеется.

– И как же это будет происходить? Если я дам тебе адрес, ты сможешь описать мне место?

Томас кивнул. Говард окинул его скептическим взглядом, но решил довести игру до конца.

– Хорошо, – кивнул он. – Моя мать живет на Атлантик-авеню в Бостоне. У нее там квартира.

Томас закрыл глаза.

– Рядом с Бич-стрит? Приятное место. Ее апартаменты, случайно, не в том доме, где на первом этаже агентство по продаже недвижимости? Там все тротуары выложены красным кирпичом. Красиво смотрится.

Он открыл глаза. Говард откровенно задергался. Он нервно посмотрел на меня, и я на всякий случай произнес:

– Томас никогда не бывал в Бостоне.

– Ладно, – вмешался Льюис. – Дайте-ка, я попробую. Дом номер 2700 по Калифорния-стрит в Денвере. Между Двадцать седьмой и Тридцать восьмой улицами… Я там вырос, – пояснил он, обращаясь к Говарду.

Томас снова закрыл глаза.

– Одноэтажный синий дом, стоящий в ряд с точно такими же, или шестиэтажный многоквартирный через дорогу, у которого стены внизу выложены белой плиткой, потом кирпичные и опять выложены плиткой у самой крыши, а…

– Бог ты мой! – воскликнул Льюис. – У него в башку встроен компьютер?

– Так какой дом, Льюис? – осведомился Говард. – Из тех, что поменьше, или многоквартирный?

– Шестиэтажка, – тихо ответил Льюис.

Говард протяжно вздохнул, переплел пальцы рук и сложил их на коленях.

– И сколько же городов ты хранишь в памяти, Томас?

– Все.

Говард откинулся на спинку стула, не в силах скрыть изумления.

– Все города Соединенных Штатов?

– Все города мира, – заявил Томас. – Но только я еще не закончил. На этой планете городов очень много. Не спрашивайте меня, например, про Гомес-Паласио в Мексике, куда я пока не добрался. И вообще в мире все еще много населенных пунктов, которые я не успел изучить, – мелких городов и поселков. Потому что моя цель – закончить сначала с большими городами.

– Что ж, очень хорошо, – произнес Говард, бросив взгляд на Николь, которая так и не сменила позы с тех пор, как он обратился к ней. – Значит, нам удалось установить, Томас, что ты действительно обладаешь неким даром свыше. Незаурядным талантом, должен признать, который произвел на меня сильное впечатление.

– Благодарю вас, – улыбнулся Томас, которому, как оказалось, лесть могла быть приятна даже в подобных обстоятельствах.

– Ты действительно запоминаешь улицы, – сказал Говард, не задавая вопроса, а лишь констатируя факт. – Но что означают твои электронные письма?

– Это дополнительная информация, – ответил Томас тоном человека, которому приходится общаться с каким-то недоумком. Словно он хотел сказать: «А что, черт возьми, может это быть еще, по-вашему?»

– Дополнительная информация о чем?

– О том, как продвигается работа над проектом. Когда я запоминаю новые города или крупные районы, то считаю необходимым поставить президента в известность об этом.

– Ты упомянул, что электронные карты могут вдруг исчезнуть. Каким же образом?

Томас окинул Говарда подозрительным взглядом.

– Держу пари, вам все уже самому прекрасно известно.

– А я хочу услышать твое мнение.

– Должна произойти некая катастрофа, при которой все компьютерные карты окажутся стерты. Вирус или нечто подобное. Вероятно, это будут происки врагов США. И это случится, когда все обычные карты уже уничтожат за ненадобностью. Так же, как сейчас происходит с фотографиями. Прежде все печатали снимки, а теперь хранят и отправляют их в электронном виде. Когда произойдет глобальный компьютерный сбой, люди останутся без своих фото. И без географических карт тоже.

Говард снова посмотрел на меня.

– Он это всерьез?

– Да, – ответил я.

– Значит, его странный дар имеет какое-то отношение к твоему появлению у квартиры Эллисон Фитч на Очард-стрит?

Я кивнул:

– Томас, как обычно, занимался изучением улиц, когда заметил в окне изображение женщины. С пакетом на голове. – У меня пересохло во рту, и я облизнул губы. – И он попросил меня проверить, что это.

– Откуда он знал, где нужно искать?

– Томас ничего не знал. Наткнулся на картинку совершенно случайно.

– Чушь! – возразил Говард. – В это я никогда не поверю. Вероятность, что подобное случится, составляла, наверное, один к миллиарду.

– Нет, – возразил Томас. – Вероятность заключается в том, что рано или поздно я увижу все.

Говард повернулся к Льюису.

– А что думаешь ты?

– Даже не знаю. Такая случайность кажется невероятной. Может, его кто-то попросил специально поискать изображение?

– Ведь так оно и было, а, Томас? Тебе кто-то поручил найти его?

– Нет, – ответил он. – Мне никто этого не поручал.

– Даже Билл Клинтон? – усмехнулся Говард.

– Нет. Ему я направлял только отчеты о продвижении работы над проектом. Он был моим связником с управлением.

– Однако он почему-то никогда не отвечал на твои письма. У тебя пусто и в папке «Входящие», и в корзине для удаленных сообщений.

– Он общается со мной, но не через электронную почту.

– Тогда каким же образом?

– Разговаривает со мной. В последнее время пользуется телефоном.

– То есть ты слышишь его голос?

Томас кивнул.

Я был настолько взволнован нашими с Томасом проблемами, возникшими в последние несколько часов, что не успел всерьез обдумать тот телефонный звонок. Мне все еще оставалось не ясно, что он означал, но теперь я уже гадал, нельзя ли как-то использовать его в наших интересах. Мне стало очевидно, что эти трое тоже пока ничего не понимали.

Говард покачал головой и обратился к Льюису:

– В жизни не поверю, что этот чудик запросто общается с бывшим президентом США.

– Согласен, – отозвался Льюис. – Совершенно исключено.

– Томас, – продолжил Говард, – ты посещаешь врача? Я имею в виду психиатра…

– Да. Это доктор Григорин.

– И он выписывает тебе специальные лекарства?

– Не он, а она, – поправил Томас. – Да. Таблетки помогают заглушить голоса. Но президента я иногда все же слышу.

– С телефоном или без телефона, тебе все равно? – уточнил Говард.

– По телефону слышимость лучше.

– Чепуха. Этого просто не может быть.

– Вы совершенно правы, – вмешался я, заговорив таким тоном, словно уже не мог больше молчать, заставив Говарда резко повернуться ко мне. – Совершенно невозможно, чтобы бывший президент Соединенных Штатов звонил такому человеку, как Томас, и пытался использовать его для работы на ЦРУ.

Говард сообразил, что я говорю все это неспроста, и ждал продолжения.

– Однако вы сами видели, на что способен Томас. Он обладает совершенно исключительным даром. Вот только его восприятие реальности сильно отличается от общепринятого. То есть нашего с вами. В совсем юном возрасте ему поставили диагноз – шизофрения.

Брат окинул меня злым взглядом, в котором читалось: «Это не означает, что я не прав!»

Но я развивал свою мысль дальше:

– Понятно, что фантазии об исчезновении карт и про секретные операции – за гранью разумного. Но предположите теперь, что в вашем распоряжении появляется человек, наделенный феноменальным талантом, который к тому же склонен верить во всемирные заговоры и уверен, что в его услугах заинтересованы весьма влиятельные лица. Вы же не позвоните ему и просто скажете: «Привет, я Джон Смит. Не хочешь ли поработать на меня?» Нет. Умнее будет связаться с ним и сказать: «Добрый день. Я – бывший президент Соединенных Штатов Америки. Наша страна сейчас нуждается в вашей помощи».

Говард несколько секунд пристально смотрел меня.

– Хорошо. Так к чему вы клоните?

– Мне ничего не остается, как внести в данный вопрос полную ясность. Я готов подтвердить, что мой брат не работает ни на ЦРУ, ни на ФБР, ни на Билла Клинтона, ни на Франклина Делано Рузвельта. Однако он, сам не догадываясь…

В этот момент я постарался бросить на Томаса виноватый взгляд.

– Ничего не подозревая, он оказывает помощь Карло Вачону.

– Кому? – спросил Томас.

– Вачону? – повторил Льюис. – Главарю мафиозного клана?

Даже Николь, до той минуты изображавшая полное равнодушие к происходящему, насторожилась.

– Главарю мафиозного… – пробормотал мой брат.

– И он ценит талант Томаса так высоко, – продолжил я, – что приказал за ним присматривать. А потому я не исключаю, что его люди уже окружили это место.