Читать книгу "Поверь своим глазам"

73

– Лен Прентис, – сказал я.

– Повторите имя, – попросил детектив, доставая блокнот.

– Лен Прентис. Отец много лет работал на него. И они считались давними приятелями. А вот брату он никогда не нравился. Пару дней назад Лен явился сюда и попытался увезти Томаса с собой обедать. Наверное, хотел разнюхать, что отец успел рассказать ему перед смертью. Кстати, этот человек любит бывать в Таиланде. Причем без жены.

– Что ж, – заметил Дакуэрт, – весьма примечательный факт.

Я ощутил усталость. Мало мне было случившегося в последние два дня, так теперь еще и это.

– Сукин сын! Извращенец. Он надругался над Томасом, зная, что это сойдет ему с рук. Что бы Томас ни говорил позднее, у Лена всегда найдется возражение. Мол, вы что, не знаете этого парня? Он плетет невесть что. Умалишенный, да и только.

– Распространенный случай, – произнес Дакуэрт. – Подобные типы всегда выбирают себе уязвимых жертв, которыми легко манипулировать и держать их под контролем.

Кровь пульсировала в моих висках. Хотелось сесть в машину, добраться до дома Лена Прентиса и разделаться с ним. А я был готов удавить его голыми руками.

– И Томасу столько лет пришлось жить с этим, не имея возможности никому рассказать о случившемся, – заметил я.

– Да, – отозвался Дакуэрт, – после неприятностей, на которые он нарвался после разговора с отцом, ему хотелось навсегда забыть обо всем.

– И представьте, как это воспринял Томас, когда через столько лет отец сам вернулся к данной теме, сказав, что теперь верит ему. Как сильно должен был он рассердиться, узнав, что отец теперь готов наконец помочь ему. Но только уже слишком поздно.

– Вероятно, вы правы, – мрачно кивнул Дакуэрт.

Я обхватил голову руками.

– У меня мозг готов закипеть.

– Еще бы!

– Есть кое-что, не дающее мне покоя со дня приезда сюда после смерти отца.

Дакуэрт ждал продолжения.

– И именно обстоятельства его смерти вызывают у меня вопросы.

– Какие же, например?

– Отец вел трактор по крутому склону, и машина опрокинулась. Но ведь он годами косил там траву, и никогда не возникало проблем.

– К сожалению, очень многие люди годами совершают неразумные поступки, но однажды наступает день, когда жизнь наказывает их за это, – возразил Дакуэрт.

– И тем не менее, спустившись вниз, чтобы отвести трактор обратно в амбар, я обнаружил, что его никто не трогал со дня происшествия. Только Томас, который сдвинул его с тела отца и сбросил вниз. Но представьте – зажигание оказалось выключено, а отсек с режущими лезвиями поднят. Отец поступил бы так в случае, если кто-нибудь подошел к краю холма и захотел с ним поговорить. Он бы заглушил двигатель и поднял режущий инструмент, потому что ему пришлось бы на время прекратить косить.

– Однако никто не дал показаний, что общался с вашим отцом незадолго до инцидента. Когда все случилось, там, насколько нам известно, никого не было.

– А вы ожидали, что человек, толкнувший его, во всем признается? – возразил я.

– Не могу сразу делать выводов, но это интересная версия.

– Пока отец размышлял, как ему поступить с Леном Прентисом, тот, вероятно, сходил с ума от неизвестности. Обратится ли отец в полицию? Что ж, теперь я знаю, что обратился, вот только имени преступника не назвал. Или расскажет о том, что натворил Лен, его жене и знакомым? Ведь если он не мог привлечь Лена к суду, то у него оставалась возможность ославить мерзавца на весь белый свет, не оставив от его репутации камня на камне. Пусть все знают, кто такой Лен Прентис на самом деле!

– Вероятно.

– Лен доходит до нервного срыва от беспокойства и однажды является к нам домой, чтобы уговорить отца ничего не предпринимать. Придумывает очередную вздорную ложь, объясняя, как к нему в телефон попали фото обнаженных мальчиков. Он застает отца за работой на склоне холма. Папа останавливает трактор, они начинают разговор, перерастающий в ссору. Лен толкает отца, и этого достаточно, чтобы трактор опрокинулся и придавил его своей тяжестью. У Лена достаточно времени, чтобы поднять тревогу, позвать на помощь или хотя бы самому столкнуть трактор с тела отца, но он предпочитает ничего не делать. Лену прекрасно известно, что отец годами подвергал себя опасности, когда косил траву на том склоне. Еще мама умоляла самого же Лена уговорить мужа не делать этого.

Детектив Дакуэрт внимательно слушал меня, покусывая губы.

– И вы полагаете, что он мог хранить подобные снимки в своем телефоне? – спросил он. – Но как вы сами сказали, он женат. А если бы их увидела супруга?

Я развел руками.

– Мари плохо разбирается в электронных устройствах. У меня нет ответов на все возникающие вопросы, но этот человек вызывает сильные подозрения. Уверен, с ним что-то не так.

– Да, мне тоже теперь кажется, что с ним необходимо будет побеседовать. И послушать его аргументы.

– Да, давайте так и поступим! – горячо поддержал я.

– Вообще-то это дело полиции.

– Нет, я поеду с вами. Мне есть о чем с ним поговорить. Если не разрешите мне участвовать в беседе, клянусь, я начну барабанить ему в дверь, как только вы от него выйдете.

Дакуэрт наморщил лоб и произнес:

– Только при условии, что вести беседу буду я.

Я предпочел промолчать.

– Можем отправиться прямо сейчас. Дорогу покажете?

– Разумеется, – сказал я. – Но сначала я должен предупредить брата, что мне придется ненадолго уехать. И есть еще кое-что, с чем я хотел бы покончить перед отъездом.

– Тогда буду ждать вас на террасе.

Дакуэрт встал и двинулся к двери, а я поднялся по лестнице.

Карты по-прежнему висели повсюду. Но впервые за все время их вид подействовал на меня успокаивающе. Я вошел в комнату Томаса. Он сидел в кресле, уставившись в один из темных мониторов и постукивая пальцем по клавиатуре. Без терминала все это напоминало машину, из которой вынули мотор.

– Когда мы поедем за новым компьютером? – спросил он.

– Не сию секунду, но скоро, – пообещал я. – Ничего, если ты немного побудешь в доме один? У дороги по-прежнему дежурит коп.

– Ничего. А ты куда?

– Мне нужно повидаться с Леном Прентисом.

Брат нахмурился.

– Мне он не нравится.

Я очень хотел спросить Томаса, что с ним случилось и кто был во всем виноват, но решил не делать этого. Бедняге и так досталось в последнее время, чтобы я начал сейчас мучить его расспросами на болезненную тему.

– Мне он тоже не нравится, – сказал я.

Потом все мое внимание сосредоточилось на телефоне, стоявшем на краю стола.

– Ты его не трогал? – спросил я.

– Ты же мне запретил.

– Не запретил, а попросил не делать этого.

– Я к нему даже не прикасался.

Я подтянул аппарат ближе к себе и нажал кнопку памяти. По этому номеру не звонили с того вечера, когда к нам явились похитители. Да и тогда был только один звонок в 10 часов 13 минут. Всего один номер остался в памяти аппарата. И я сразу понял, что номер местный.

– Томас, если верить электронике, то по этому номеру за все время звонили однажды. А на самом деле? Тебе звонил еще кто-нибудь? Может, какие-то торговые агенты?

– После каждого звонка я удаляю номер из памяти, – ответил он. – Мне велел так поступать президент Клинтон.

Но в тот вечер, когда к телефону подошел Льюис Блокер, Томас не успел очистить память. Мне показалось неразумным звонить с аппарата Томаса. Я использовал свой сотовый. Набрал номер, приложил трубку к уху и стал ждать.

– Кому звонишь? – поинтересовался брат. – Ты же не пытаешься связаться с президентом? Мне он строго запретил звонить самому. И если ты воспользовался тем номером, то его надо немедленно удалить.

Я поднял руку, призывая его замолчать. В трубке раздался гудок. Второй. Третий. А затем на звонок ответили. Сначала послышалось какое-то бормотание, а потом мужской голос отчетливо произнес:

– Алло! Гарри Пейтон слушает.

74

– Алло! – повторил Гарри. – Кто у телефона?

– Это Рэй, – ответил я, как только снова обрел дар речи.

– Рэй! – воскликнул Гарри, который, казалось, искренне обрадовался. – Боже мой! Так ты вернулся?

– Мы оба вернулись.

– Господи, да что же с вами стряслось? В новостях информация очень скудная, но, говорят, вы сумели установить, что жену Морриса Янгера на самом деле убили? Невероятно! Каким образом вы оказались втянутыми в такое громкое дело? Впрочем, я знаю, что все началось с какой-то находки Томаса, но, Рэй, вас же могли убить!

– Да, – произнес я, думая совершенно о другом, стараясь понять, что происходит.

– Мы несколько раз звонили вам домой, но никто не отвечал. Сначала я даже подумал, что ты решил вернуться на несколько дней в Берлингтон и взял Томаса с собой.

– Нет.

Гарри рассмеялся.

– Конечно. Ведь теперь-то мы знаем, как все обстояло на самом деле, не так ли? Ты в порядке? Я имею в виду физически. Никто из вас, ребята, не ранен, надеюсь?

– Запястья еще не зажили, – ответил я. – И побаливает в других местах.

– Рэй, бумаги, что ты должен подписать, не такие уж срочные. Это можно сделать когда угодно. Приходи в себя, а потом…

– Нет! – перебил я. – Давайте покончим с этим сейчас же.

– Что ж, хорошо. Дай только проверить мое расписание на сегодня…

– Я буду у вас через несколько минут.

– Подожди, Рэй. Ты мне дозвонился по моему мобильному телефону. Почему не связался, как обычно, с офисом? И вообще, откуда у тебя этот номер?

– До скорой встречи, – сказал я и отключил связь.

Томас посмотрел на меня.

– Как там президент? – спросил он.

Я дошел по коридору до бывшей спальни отца, закрыл дверь и сел на край кровати. Положив телефон на покрывало, я провел ладонями по поверхности ткани, ощутив грубые швы по ее краям. Что, черт побери, происходит? Гарри Пейтон позвонил в наш дом, притворившись бывшим президентом Клинтоном. И единственным человеком, который, как он мог рассчитывать, поверил бы ему, был мой брат. Гарри знал о фантазиях Томаса. И подыгрывал им.

Звонок, на который ответил Льюис, не мог быть первым. Нет, звонили и раньше, когда трубку снимал мой брат. И он считал, будто разговаривает с Биллом Клинтоном. Впрочем, по своим наблюдениям, я знал, что Томас вел подобные беседы и мысленно. Я ведь застал его однажды за разговором с невидимым собеседником без помощи телефона. Гарри Пейтон тоже знал об этих придуманных беседах. И решил сделать их реальными.

Я схватил мобильник, вышел из комнаты отца и вернулся к брату, который по-прежнему сидел с отрешенным видом в кресле.

– Когда тебе звонил по этому аппарату… Ты сам знаешь кто. Что он говорил?

Томас часто заморгал и ответил:

– Ты же слышал, что в последнее время он стал не очень добр ко мне?

– Да, помню.

– Он сказал, что с нами произойдет нечто плохое, если я начну тебе все рассказывать. О том, что случилось со мной раньше, и о том, что президент говорил мне сейчас. Заверил, что все будет строго между нами, но ему нужно знать как можно больше обо мне самом, о тебе и о папе. Он никогда прежде не интересовался этим, если разговаривал со мной без помощи телефона. Когда я просто вдруг мог слышать его голос.

– Какие вопросы он задавал тебе о папе?

– Хотел знать, обсуждал ли отец со мной своих друзей, не говорил ли о них чего-либо нехорошего. Потому что мистеру Клинтону необходима была уверенность, что среди тех, кто меня окружает, нет врагов, шпионов, предателей и других плохих людей.

– И что ты ему отвечал?

Томас пожал плечами:

– Я мало что мог ему сообщить. Сказал только, что мне не нравится Лен Прентис, а еще сильнее я не люблю мистера Пейтона и не пошел на похороны отца, опасаясь встретить там его.

– Томас, то, что произошло с тобой много лет назад, когда ты махал рукой мне из окна… Ведь это мистер Пейтон причинил тебе зло?

Его взгляд мгновенно погас.

– Папа велел мне не говорить об этом. Никогда. Даже после того как извинился, когда уже знал правду. Сказал, что я не могу даже заикнуться обо всем, пока он не выяснит, как нам следует поступить. Но я бы и сам не захотел. Папа так долго заставлял меня забыть обо всем, что я не смог бы рассказывать полицейским, говорить в зале суда. Нет.

Я взялся за свой сотовый телефон, проверил список номеров в памяти, но нужного мне там не оказалось. Придется найти в справочнике.

– Мы продолжим разговор позже, – произнес я. – А потом поедем за новым компьютером.

– Хорошо, – кивнул брат. – Хочешь, я приготовлю ужин?

Предложение оказалось таким неожиданным, что у меня на глаза навернулись слезы.

– Даже не знаю, остались ли у нас хоть какие-то продукты, – ответил я. – Мы с этим разберемся, когда я вернусь.

Я спустился вниз, выглянул наружу и увидел детектива Дакуэрта, по-прежнему дожидавшегося меня на террасе. Телефонную книгу я нашел в одном из кухонных ящиков, раскрыл ее и отыскал домашний номер Лена Прентиса.

– Алло! – раздался голос Мари.

– Добрый день, Мари. Это Рэй.

– О, Рэй! Какое счастье! Мы с Леном узнали из новостей обо всем, что произошло с тобой и Томасом, и…

– У меня к вам один важный вопрос. Ответьте, если вам не трудно.

– Какой вопрос?

– Вы говорили, что когда Лен летал в Таиланд, вы не могли составить ему компанию. Но ведь с ним летал кто-то еще?

– Да, конечно. Они там находились вместе с Гарри Пейтоном. Правда, Лен жаловался потом, что Гарри вечно бросал его одного и где-то развлекался сам. Но расскажи мне, как вам с Томасом удалось…

Я положил трубку и вышел на террасу к Дакуэрту.

– Нам придется изменить план, – сказал я.

По дороге в город, сидя в автомобиле Дакуэрта, я постарался доходчиво объяснить полицейскому свое новое ви2дение ситуации. Когда Гарри Пейтон понял, что отцу известно о его похождениях в Таиланде и теперь он уверен в правдивости слов Томаса о насилии, которому подверг его сына лучший друг, Пейтон запаниковал.

– Думаю, он убил отца, – сказал я. – Или по меньшей мере не сделал ничего, чтобы спасти ему жизнь. И вероятно, еще до смерти папы стал звонить Томасу по его отдельной телефонной линии, пытаясь сыграть на его бредовых вымыслах. Хотел убедиться, что Томас никому не расскажет о том, что он с ним сделал. Посчитал, что уж прямого приказа президента брат не посмеет ослушаться.

– Самое отвратительное дело, с каким мне приходилось сталкиваться, – заметил Дакуэрт. – А я, поверьте, много чего повидал на своей работе.

– А что вам сказал Гарри, когда позвонил? – спросил я. – Про Томаса и про то, что он увидел на сайте «Уирл-360»?

– Не понимаю, о чем вы, – удивился Дакуэрт.

– Я побывал у Гарри, рассказал про странное изображение, обнаруженное Томасом. Высказал мнение, что об этом необходимо информировать полицию, но только мне самому оказалось трудно объяснить им суть дела. Тогда Гарри сказал, что знаком с вами и непременно позвонит от моего имени.

Детектив покачал головой:

– Я действительно давно знаю Гарри Пейтона, но он не звонил мне по этому поводу.

– Вот сукин сын! – воскликнул я. – И законченный лжец.

Дакуэрт бросил на меня взгляд.

– Считаете, он понял, что вам теперь все известно?

– Последнее, что он у меня спросил, – это почему я звоню ему на личный мобильник. Хотел выяснить, откуда у меня этот номер.

Детекив провел кончиком языка по верхней губе.

– Тогда он, вероятно, все уже понял.

– Да, – кивнул я. – Мне тоже так кажется.

Мы вошли в адвокатскую контору Гарри Пейтона. Дакуэрт настоял, что должен идти первым, и открыл дверь.

Элис, секретарь Пейтона, посмотрела на нас из-за своего стола и улыбнулась.

– Привет, Барри! – воскликнула она, а потом обратилась ко мне: – Боже мой, Рэй! Поверить не могу, через что тебе пришлось пройти.

– Нам необходимо поговорить с Гарри! – произнес Дакуэрт.

– Как? Вам обоим? – удивилась Элис.

– Нам необходимо поговорить с Гарри, – жестко повторил детектив.

Улыбку словно стерло с лица Элис. Она сняла трубку и сказала:

– К вам посетители.

Через пару секунд тяжелая дубовая дверь приоткрылась. Не отпуская дверной ручки со своей стороны, Гарри оглядел нас. Сначала меня, затем Барри. И, увидев меня в своей приемной с офицером полиции, сразу сообразил, что произойдет дальше. Я заметил это по выражению его глаз. В них мелькнуло осознание, что все кончено.

– Гарри, – начал Дакуэрт, делая шаг в его сторону, – мне нужно задать тебе несколько вопросов.

Но тот попятился и захлопнул дверь.

Детектив рванулся вперед, повернул ручку и толкнул дверь, но она не поддавалась. Я тоже подскочил и с упорством идиота стал толкать дверь плечом.

– Гарри! – крикнул Дакуэрт. – Немедленно открой!

Молчание. Он резко повернулся к Элис:

– Из кабинета есть другой выход?

– Нет, – ответила она. – И даже оконные рамы не открываются.

– У тебя есть ключ?

Пока Элис рылась в ящиках стола, я приложил рот к замочной скважине и прокричал:

– Я все знаю, Гарри! Знаю, что ты сделал! С моим отцом, с моим братом! – И снова принялся стучать в дверь. – Выходи сюда, сволочь! Выходи, чтоб тебе сгореть! Нам все известно. Отец обнаружил те снимки в твоем телефоне и…

– Убирайтесь из моего офиса! – услышал я.

– Он обнаружил снимки в телефоне, и ему все стало ясно! Он понял, что Томас говорил ему правду!

– Найди же наконец этот чертов ключ! – торопил Элис Дакуэрт.

– С тобой покончено, Гарри! – продолжил я. – Даже если им не удастся упечь тебя за решетку за то, что ты сделал с Томасом и с моим отцом, в этом городе тебе не жить. – Я понизил голос, но так, чтобы он мог слышать меня. – Все узнают, кто ты такой на самом деле, Гарри. Уж об этом я позабочусь. Все узнают, что ты – сексуальный извращенец и убийца.

– Вот он! – воскликнула Элис.

– Давай сюда! – Дакуэрт выхватил у нее ключ.

– Но должна вас предупредить…

– Слышишь меня, Гарри? – Я опять кричал во всю мощь своих легких. – Ты меня слышишь?

Дакуэрт оттолкнул меня, готовясь вставить ключ в замочную скважину.

– О чем предупредить, Элис? – спросил он, не оборачиваясь.

– Он держит в кабинете писто…

И в этот момент я услышал выстрел.

– Ложись! – скомандовал Дакуэрт и в мгновение, ухватив меня за плечи, уложил на пол рядом с собой.

Элис, так и не встававшая из-за стола, закричала.

– Не пытайтесь подняться, – велел детектив, оперевшись о мою спину, когда вставал сам.

Он уже тоже достал свое оружие.

– Гарри!

Ответа не последовало.

– Гарри?

Дакуэрт вставил ключ, повернул его и осторожно взялся за ручку, одновременно медленно открывая дверь.

– О Господи… – произнес он, заглянув внутрь.

75

– Я бывал здесь раньше только однажды, – сказал Томас, когда мы свернули с шоссе к ухоженной территории городского кладбища Промис-Фоллз. – Это было после смерти мамы, помнишь?

– Конечно, помню, – ответил я, замедляя ход «ауди», когда мы въехали на узкую мощеную дорожку и мимо окон стали проплывать надгробия и фамильные склепы.

На сей раз Томас, который и так был невысокого мнения о «Марии» – моей механической леди, озвучивавшей встроенную в панель приборов систему джи-пи-эс, даже не притронулся к кнопкам.

События последней недели заметно повлияли на него. Как, впрочем, на всех нас. Хотя Томас отличался от остальных. И уж мне-то всегда казалось, будто никаких перемен в нем произойти не может. Он был невольником своей болезни. Но даже он изменился, если сравнивать с совсем недавним прошлым.

Через два дня после самоубийства Гарри Пейтона я купил брату новый компьютер. Мы вместе установили его дома и подключили к Сети. Томас сразу же зашел на сайт «Уирл-360», а я спустился вниз и открыл бутылку пива.

Не прошло и двадцати минут, как Томас присоединился ко мне в кухне. Время обедать, а тем более ужинать еще не пришло. Но ему захотелось сделать перерыв. Томас достал из холодильника банку колы, сел за стол, выпил ее и вернулся наверх. Когда позднее я заглянул к нему в комнату, он читал в Интернете «Нью-Йорк таймс». Поистине чудесам не было конца.

Томас побывал на очередном приеме у доктора Григорин, и после сеанса она сказала мне, что тоже заметила перемену в своем пациенте.

– Теперь нам осталось только подождать, – заключила она. – Но, как мне кажется, он быстро привыкнет к новой жизни. Не хочу преувеличивать значения этого события, но смерть Гарри Пейтона могла раскрепостить Томаса, сделать его свободнее. Ведь Гарри, видимо, был одной из важнейших причин, почему Томас так упорно отказывался выходить из дома.

Если верить Томасу, то сам он с нетерпением ждал переезда на новое место.

– Наш дом, – сказал он мне утром, – слишком живо напоминает мне о маме и папе. Пока мы жили здесь с отцом, все еще было ничего. Но теперь, когда не стало их обоих, это место кажется мне почти чужим. – И добавил: – И я знаю, что ты не хочешь жить тут со мной.

– Томас, это не совсем…

– Ты хочешь жить с Джули. Чтобы заниматься с ней сексом.

– Да, – промямлил я.

– И мне вовсе не нужно, чтобы ты снова втянул меня в какие-нибудь неприятности, – заявил он.

Это стало для него в последние дни излюбленным рефреном. Словно именно я уронил первую костяшку в цепочке домино. Словно это я увидел в Интернете изображение Бриджит Янгер.

После завтрака брат попросил отвезти его на могилу отца, чтобы он смог наконец отдать ему последний долг памяти и уважения. Я уже успел рассказать ему о том, что случилось в офисе Гарри Пейтона. И о той версии, которая выстроилась у меня в голове. Что это Пейтон надругался над ним еще в те годы, когда жил в квартире над магазином на Саратога-стрит. Что отец, случайно обнаружив фотографии в телефоне Пейтона, в итоге вынужден был поверить словам Томаса. Впрочем, все это нашло теперь полное подтверждение. Расследуя самоубийство Пейтона, полиция наложила арест на его компьютеры, обнаружив в них такое количество детской порнографии и таких снимков, от которых нормального человека вывернуло бы наизнанку.

Я не поделился с братом лишь своей уверенностью, что именно Гарри Пейтон стал виновником смерти нашего отца. Прежде всего потому, что версия основывалась не на фактах, а лишь на моих умозаключениях, которые, однако, выстраивались в четкую логическую цепочку. Мне легко было представить, как Гарри явился к нам, чтобы уговорить отца отступить. Как они повздорили, а трактор перевернулся.

Но мне показалось правильным ни о чем не сообщать Томасу, ведь ему и так изрядно досталось. А поскольку никаких обвинений против Гарри выдвинуть было уже невозможно, до суда дело не дошло бы в любом случае. Подробности того, что случилось на самом деле, уже никогда не будут преданы огласке.

– Они ведь лежат на одном участке? – спросил Томас, когда я остановил машину. – Мама и папа?

– Да.

– А ты знаешь, что кладбище можно рассмотреть на компьютере? На сайте выложен отличный спутниковый снимок. Я часто разглядывал его и сейчас точно знаю, куда нам идти.

И Томас действительно знал. Он энергично выбрался из автомобиля и быстрым шагом направился через лужайку. Я двинулся за ним. Когда мы приблизились к надгробию, брат замедлил шаг, а потом встал на почтительной дистанции от него, едва заметно склонил голову, а руки сцепил перед собой. Я остановился чуть позади, положив ладонь ему на плечо.

– Здравствуй, папа, – сказал Томас. – Я бы обязательно пришел на похороны, но мне не хотелось встречаться с мистером Пейтоном. Теперь я подумал, что мне надо навестить тебя. Мистер Пейтон уже умер, и, я считаю, это хорошо, хотя о подобном говорить вслух не принято.

Я слегка сжал его плечо.

– Мне тебя очень не хватает, хотя Рэй постоянно учит меня чему-то новому. Я готовлю еду и привыкаю сам ухаживать за собой, и это тоже хорошо, ведь скоро я перееду в такое место, где нужно будет все делать самому.

Томас замолчал, но пока не собирался уходить. У меня возникло ощущение, будто он не закончил разговор с отцом. Ему хотелось добавить что-то еще. И я снова сжал пальцами его плечо.

– Я хотел попросить у тебя прощения. Не только за то, что не приехал на похороны и мало помогал тебе. – Томас сделал паузу и тяжело сглотнул. – Прости, что толкнул тебя на лестнице… И там, на склоне, тоже.

Мою руку будто сковал лед.

– Прости, но тогда я был так расстроен тем, что мне, вероятно, придется идти в полицию и рассказывать им все про мистера Пейтона. Мне просто необходимо было поговорить с тобой об этом. А толкать тебя я не хотел. Все вышло случайно. И мне очень жаль, что я сразу не позвал на помощь. – Он помолчал. – Потому что мне стало очень страшно.

Я снял руку с плеча брата.

– Ну вот, теперь, кажется, я сказал тебе все, – произнес он. – Я скоро приду, чтобы вновь проведать тебя. – Затем Томас повернулся ко мне и спросил: – Мы можем прямо сейчас поехать в то место, где я буду жить? Мне бы хотелось прикинуть, как разложить там свои вещи.

Он обошел вокруг меня и двинулся по тропинке. А я молча стоял, глядя, как мой брат не спеша направляется к машине.