Читать книгу "Поверь своим глазам"

69

– Где остался Рэй? – спросила Джули Томаса. – Сосредоточься и думай!

Они сидели в ее машине, двигатель которой работал, все еще напротив дома сестры. Кэндейси с тротуара наблюдала за ними, не в силах понять, что, черт возьми, происходит.

– Было темно, а мне пришлось бежать, – объяснил Томас.

Он дрожал всем телом, хотя одежда на нем увлажнилась от обильного пота.

– Я бежал так быстро, что ничего не замечал вокруг, пока не оказался на углу Сент-Маркс и Первой авеню. Там было в точности, как на «Уирл-360», но только все можно было потрогать и даже понюхать.

– Не отвлекайся! Ты сказал, что выбежал в проулок и оказался на улице. В какую сторону ты двинулся?

– Направо.

– То есть ты не пробежал мимо входа в магазин, где вас держали преступники?

– Нет, я направился в противоположную сторону.

– Ты помнишь что-нибудь попавшееся тебе сразу на пути?

Томас задумался.

– Там было ателье портного и магазин велосипедов и…

– Что?

– По-моему, он назывался «Крути педали!».

– Отлично. – Джули схватила с приборной панели свой сотовый телефон. – Я сейчас попробую найти его адрес через справочную.

– Подожди! – Томас закрыл глаза. – «Крути педали!», а рядом портной…

Голова у него дернулась, и он замер.

– Что ты делаешь? – удивилась Джули.

– Пытаюсь мысленно прочертить маршрут и определить название улицы.

Он словно щелкал «мышью», но только в своей голове, вызывая в памяти изображения с «Уирл-360».

– И что это за улица?

– Четвертая Восточная. Да, мы находились на Четвертой Восточной улице.

Джули мгновенно привела машину в движение, даже не махнув сестре рукой на прощание. Она тронулась с места так резко, что Томас ударился затылком о подголовник сиденья и открыл глаза.

– Могу подсказать, как быстрее доехать до Четвертой Восточной, – предложил он.

– Сама справлюсь. Лучше определи, какая часть улицы нам нужна.

Томас снова закрыл глаза. Голова продолжала подергиваться.

– Теперь вижу название магазина. «Антиквариат Фабера». В витрине, кажется, выставлены игрушки.

– Адрес какой?

Он назвал ей номер дома.

– Думаю, что не ошибся. Рэй должен быть там.

Джули включила указатель поворота, свернула на следующем перекрестке и резко надавила на акселератор.

– У тебя есть пистолет? – спросил Томас.

– Что?

– Там у мужчины пистолет, а у женщины – нож для колки льда.

– Никакого оружия у меня, конечно, нет, – вздохнула Джули.

Она сознавала, что не сможет одна ворваться в магазин. Нужно было вызвать полицию, а заодно пожарных и службу спасателей. Но у нее не оставалось времени на объяснения. Джули указала Томасу на телефон.

– Набери «девять-один-один» и передай трубку мне.

Томас взял мобильник и стал вертеть в руках.

– Надо сначала нажать зеленую кнопку, а потом набирать номер, или наоборот?

Джули в сердцах выхватила у него телефон, набрала номер и приложила трубку к уху. Когда дежурный оператор ответил, она напустила в свой голос панических ноток и выкрикнула:

– Пожар! Похоже на страшный пожар! На задворках антикварного магазина на Четвертой Восточной! И еще я, кажется, слышала, как там стреляли!

Она назвала номер дома, отключила телефон, прежде чем диспетчер смогла задать ей хотя бы один вопрос, и кинула мобильник на колени Томасу.

Этот трюк неизменно срабатывал, когда школьницей Джули боялась контрольной работы.

70

Нож вошел в ногу Льюиса в пяти дюймах ниже колена. Николь вогнала его изо всех сил. Тонкое лезвие прошило джинсы, пронзило плоть и вышло с другой стороны, уже окрашенное в алый цвет. Боль, видимо, оказалась адской, потому что Льюис сразу же упал на колени, смяв одним из них коробку с какой-то настольной игрой, и не переставал кричать. Выронил пистолет и повернулся всем телом, чтобы дотянуться до рукоятки ножа и выдернуть его.

Это было зрелище не для слабонервных, то есть не для меня, но я, словно под гипнозом, не мог отвести от него глаз, как и Говард. И то, что мы увидели потом, оказалось куда хуже. Николь успела сесть. Она ухватилась за рукоятку ножа раньше Льюиса, но вместо того, чтобы вытащить его и всадить снова или погрузить в ногу глубже, она резко дернула лезвие вбок. Сталь пропорола еще кусок плоти, заставив Льюиса издать новый страшный крик боли. Он яростно дернул ногой и угодил каблуком в грудь Николь, которая уже приподнималась, упираясь рукой в пол. Удар опрокинул ее на спину, но ей хватило секунды, чтобы оправиться.

Льюис шарил вокруг себя руками, пытаясь найти пистолет. Он валялся рядом в быстро растекавшейся луже крови. Льюис сделал движение к нему, но реакция Николь оказалась стремительнее. Она вцепилась в мокрую от крови рукоятку и нацелила ствол Льюису в голову. Он перекатился на бок, приподнялся на локтях и стал по-крабьи отползать назад, волоча за собой изуродованную ногу.

Николь стояла на коленях, сжимая пистолет обеими вытянутыми вперед руками и держа его уверенно и ровно.

– Ненавижу пистолеты! – хрипло сказала она.

Ее блузка порвалась, и под ней теперь виднелось что-то темное и плотное. Бронежилет!

– Николь, – произнес Льюис. – Послушай меня, Николь…

Но она спустила курок и отстрелила ему часть черепа. Он повалился навзничь на пол, покрытый теперь отвратительной смесью крови, осколков кости и ошметков мозга.

Говард приложил ладонь ко рту, словно его вот-вот вырвет. Но затем вдруг повернулся, откинул занавеску и бросился наутек. Николь, прихрамывая, последовала за ним. Откуда-то издалека донеслось завывание сирен. Мне же удалось наконец высвободить сначала левую руку, затем правую, и я поспешно стал разматывать ленту на поясе, удерживавшую меня на стуле.

Звук сирен становился все громче. Но еще более отчетливо я услышал, как в боковом проулке с визгом тормозов остановилась машина. Раздался женский крик:

– Томас, стой!

Я сумел встать со стула, но сразу упал на пол, разбрасывая вокруг себя игрушки. Мне нужно было добраться до Льюиса. Точнее – до его трупа. Я заметил, что за поясом его джинсов торчал еще пистолет. Похоже, он принадлежал раньше Моррису.

Из основного зала магазина два раза подряд донеслись уже знакомые уху приглушенные выстрелы, и еще одно тело рухнуло на пол.

Снаружи раздались возгласы:

– Рэй!

– Томас, не надо!

Это была Джули.

Я стоял на коленях и уже дотянулся до рукоятки пистолета, вцепившись в нее пальцами, когда полог буквально взлетел вверх. Я обернулся и поднял голову, но лишь для того, чтобы успеть увидеть, как ботинок Николь врезается мне в челюсть. Удар был нанесен умело и с большой силой.

У меня перед глазами все поплыло, а тело, как из катапульты, отбросило назад. Инстинктивно я успел подставить руки, чтобы смягчить падение, но оно оказалось весьма болезненным. Что-то острое царапнуло мне спину и откатилось в сторону. Игрушечный жестяной самосвал. Одновременно моя правая рука оказалась среди других упавших с полок игрушек. Полуослепший от удара, я не мог видеть, что там, но, судя по ощущениям, под руку мне попало нечто изготовленное из металла и пластмассы.

Николь навела на меня пистолет. Но она не успела нажать на спусковой крючок, когда из короткого бокового коридора, где находился черный ход, раздался громкий стук. Кто-то распахнул дверь.

– Я привел помощь! – крикнул Томас. – Я привел Джули!

– Остановись! – Голос Джули звучал так, будто она находилась в нескольких футах за спиной брата.

Николь посмотрела в ту сторону и нацелила туда пистолет. Стоило Томасу войти, и он нарвался бы на пулю. Я успел бросить взгляд на свою правую руку, которая буквально уперлась в синее пластиковое оперение дротика для игры в дартс длиной примерно в фут и с острым стальным наконечником. Оставалось только пожалеть, что это не копье. В те доли секунды, что оставались до появления Томаса на пороге, я успел лишь подумать: это как кататься на велосипеде – невозможно разучиться!

И несмотря на боль, пульсировавшую у меня в виске, в подбородке и в спине, я сделал все молниеносно. Схватил дротик, занес его за спину и изо всех сил метнул.

– Рэй!

В комнату вбежал Томас. Острие дротика впилось Николь в шею. Она открыла рот, но крик, казалось, застрял в глотке. В правой руке у нее оставался пистолет, а левая взлетела вверх, ухватилась за дротик и выдернула его…

Так случается, когда срывает водопроводный кран.

Кровь хлынула потоком, ее брызги разлетались вокруг.

Николь выронила дротик и прижала ладонь к ране. Потом и пистолет выпал, когда она повалилась и упала бы, не попадись ей на пути бюро. Николь закашлялась, исторгая теперь кровь и изо рта. Упершись руками в бюро, она ухитрилась остаться на ногах, но всего лишь несколько секунд. Затем распласталась на полу под оглушительные звуки сирен.

В комнату ворвалась Джули, но встала как вкопанная при виде кровавой сцены, разыгравшейся здесь. Она остановилась так резко, что ее чуть не сбил с ног следовавший по пятам спасатель из пожарной бригады.

– Рэй! – воскликнула она. – Ты жив?

Томас уже помогал мне подняться.

– Смотри, кого я нашел, – повторял он. – Я привел Джули. Я вернулся.

71

В следующие двадцать четыре часа Томас, я и Джули только и делали, что отвечали на многочисленные вопросы представителей различных ведомств. Нас опросили всех вместе и порознь офицеры полиции города Нью-Йорка, полиция штата, ФБР, даже портовая таможенная служба. Позже мне сказали, что среди них был сотрудник управления национальной безопасности, но всего желающих порыться у нас в мозгах оказалось так много, что я не смог даже определить, который из них представлял УНБ.

Когда нас ненадолго оставили одних, Томас высказал озабоченность, что из ЦРУ так никто и не появился.

– Я надеялся, что их обеспокоит мое состояние, – прошептал он.

Его самолюбие было явно уязвлено.

Несколько часов допросов оказались полезными только с одной точки зрения – нас, в свою очередь, информировали о том, чего мы не знали. Белые пятна на общей картине быстро заполнились во многом благодаря спасателям и врачам «скорой помощи», которые прибыли вовремя, чтобы не дать умереть Говарду Таллиману и Моррису Янгеру, истекавшим кровью на полу в торговом зале магазина.

Впрочем, состояние Таллимана признали критическим, и толку от него оказалось мало, зато Моррис с простреленным легким, чье ранение тоже было весьма серьезным, успел сообщить детективам обо всем, что знал. Поскольку дышать он мог только с помощью аппарата принудительной вентиляции, то скорость его ответов зависела от быстроты, с какой он мог набирать текст на компьютере, принесенном в больничное отделение интенсивной терапии.

Многие детали этого дела стали известны нам с Томасом еще в процессе похищения. Попытка шантажа со стороны Фитч (хотя мы так и не поняли, что она знала, а о чем лгала), которая привела к решению ликвидировать ее. Убийство Бриджит Янгер, совершенное по ошибке. Расправа Николь над супружеской парой в Чикаго, которая была частью плана по устранению компрометирующего изображения в Интернете. Это в общих чертах мы узнали сами.

Льюис Блокер был, разумеется, мертв. Не удалось медикам спасти и Николь. Как выяснилось, это не было ее настоящим именем. И мы слышали разговоры, что в прошлой жизни она занималась большим спортом и чуть ли не выступала на Олимпийских играх – это объясняло силу нанесенного мне удара, – однако полиции многое оставалось неясным.

Ее убийство отозвалось во мне тяжелым чувством. Я понимал, что у меня не было выбора, но не испытывал в этой связи никакой радости, напротив, с тревогой предвидел, что она еще долго будет являться мне в кошмарных снах.

Но пока я подвел под этим черту: лучше было погибнуть ей, чем мне. Или Томасу.

Когда меня допрашивали одного, многие вопросы касались моего брата и его странного занятия. Я знал, что они успели связаться с доктором Григорин, да и наши друзья из ФБР, агенты Паркер и Дрисколл, сказали свое слово. К счастью, они лишь подтвердили общее мнение, что, обладая уникальными способностями, Томас не представлял никакой угрозы ни для окружающих, ни для себя самого. Кончилось же все тем, что представители правоохранительных органов оказались не только убеждены в безвредности Томаса, но и провозгласили его героем. Убийство Бриджит Янгер никогда не было бы раскрыто, если бы не его необычная страсть к прогулкам по сайту «Уирл-360».

Однако от общего внимания ускользнул факт, что та же самая страсть явилась причиной смерти Кайла и Рошель Биллингз. Приходила ли эта мысль в голову брату, я не знал, а сам никогда бы не попытался навести его на нее. Вероятно, потому, что их гибель лежала и на моей совести. Я свалял дурака, когда размахивал распечаткой перед дверью квартиры Эллисон Фитч, не догадываясь, что там установлена видеокамера.

О чем речи не заходило вообще, так это о странном звонке на телефон Томаса, когда трубку снял Льюис. Брат признался, что никому не сообщал о нем, и я тоже предпочел промолчать.

После всего, что с нами произошло, Томас замкнулся в себе. Хотя мы прошли через такое, что могло нанести глубокую душевную травму любому. Но мне порой казалось, будто странности и особенности характера, свойственные ему, делали брата более защищенным от подобных переживаний. Он привык ежедневно отключаться от внешнего мира, отсекать все, кроме той его части, какую воспринимал через Интернет. И с умением легко возводить вокруг себя защитную стену Томасу удалось отрешиться от ужаса, пережитого нами.

Но уверенности в этом у меня, разумеется, не было.

Томас пребывал в глубокой задумчивости. Я считал, что вызвана она не нашими злоключениями, а тем, о чем он хотел рассказать перед проникновением в наш дом Николь и Льюиса. О том, что случилось с ним в тринадцать лет и наложило глубокий отпечаток на его отношения с отцом.

Брат сказал тогда, что мог бы, наверное, поделиться с Джули, но сейчас время для этого представлялось не самым подходящим. Нам всем необходимо было успокоиться и привести свои чувства в порядок, прежде чем переходить к нашей следующей проблеме.

Кроме того, проблема ведь не была единственной. Мне предстояло принять важные решения. Я всерьез обдумывал возможность пожить в отцовском доме вместе с Томасом по крайней мере какое-то время в ближайшем будущем. Однако, к моему удивлению, когда я предложил такой вариант брату, он заявил:

– Не хочу жить с тобой. Много неприятностей мне пришлось перенести из-за тебя.

И Томас дал согласие перебраться в то место, которое я успел посетить ранее, при условии, что у него будет свой компьютер. Но мне ничто не мешало продать свое жилье в Берлингтоне и поселиться в доме отца. Это позволило бы постоянно находиться неподалеку от Томаса и навещать его. Во время нашего последнего завтрака в Нью-Йорке мы разговаривали о путешествиях. Брат сказал, что ему хочется дотронуться до витрины одного известного кондитерского магазина в Париже.

– Знаешь, что я думаю? – произнес я. – Если уж мы полетим с тобой в такую даль, то непременно зайдем в тот магазин и купим себе сладостей.

– Было бы здорово, – улыбнулся Томас.

Но меня занимали не только планы на будущее. Я никак не мог забыть тот телефонный звонок.

Домой мы вернулись на машине Джули.

И мне едва ли стоило удивляться, когда я увидел патрульный автомобиль полиции, который блокировал доступ на подъездную дорожку к дому отца. Репортеры (Джули, разумеется, не в счет) почуяли запах жареного и делали все возможное, чтобы разыскать нас с Томасом. Но до сей поры нам удавалось ускользать от них. Во-первых, не хотелось стать объектами назойливого внимания, а во-вторых, я твердо решил, что нашу историю должна поведать миру именно Джули, прежде чем подробности станут известны ее коллегам из других изданий. Возможность взять интервью у нас – то есть, конечно, главным образом у меня – давала ей поистине эксклюзивный материал.

Сотрудник полиции, сидевший за рулем, вышел, чтобы выяснить, кто мы такие. Убедившись, что перед ним хозяева, он убрал свой автомобиль с дороги. Джули подъехала к дому и остановилась. Томас выскочил первым. Он всегда избегал открытой демонстрации своих чувств, но сейчас было заметно, насколько он взволнован и обрадован возвращением домой.

Когда брат бросился к дому, я крикнул ему вслед:

– Только, пожалуйста, не трогай телефон в своей комнате.

– Почему?

– Просто не трогай, и все, – велел я. – Даже близко к нему не подходи.

Томас не стал возражать. Телефоны никогда не интересовали его. Но он расстроился, что дома больше не было компьютера. По дороге просто извел меня вопросами, когда мы купим ему новый.

Я приблизился к дверце водителя. Джули нажала кнопку и опустила стекло.

– Спасибо, – сказал я, склонившись и почти сунув голову в салон.

– Я только и слышу это от тебя.

– Потому что ты на редкость хороша.

– Поеду в редакцию. Мне надо написать большую статью. Ты разве не знаешь, о чем?

– Догадываюсь.

– Позже я позвоню тебе.

– Буду с нетерпением ждать, – произнес я и поцеловал ее.

Проследив, как машина Джули скрылась из виду, я зашел в дом. В мои планы входило сразу же подняться в комнату Томаса, но на телефонном аппарате в кухне мигала лампочка автоответчика, и я решил проверить оставленные нам сообщения.

Их оказалось пять.

«Привет, Рэй. Это Элис. Гарри просил, чтобы ты заехал и подписал пару бумаг. Перезвони мне».

Я нажал «семерку», чтобы удалить сообщение.

«Рэй, это Гарри. Элис ведь звонила тебе вчера, не так ли? Свяжись со мной, как только сможешь».

Я нажал «семерку».

«Рэй, это снова Гарри. Только что узнал из новостей. Надеюсь, с вами все хорошо. Позвони мне, как только вернешься».

И снова «семерка».

«Добрый день! Мне необходимо поговорить с Томасом или Рэем Килбрайдами. Это продюсер программы “Сегодня”. Вы нам очень нужны. Очень важно, чтобы…»

На сей раз я нажал «семерку», не дожидаясь сигнала.

«Алло! Меня зовут Ангус Фрайд. Я из “Нью-Йорк таймс” и…»

«Семерка!»

Меня мучила жажда. Я открыл кран и дождался, чтобы вода стала по-настоящему холодной, затем наполнил стакан и залпом осушил его. Конечно, я не мог даже догадываться, что мне даст проверка списка предыдущих звонков по отдельной телефонной линии Томаса. Может, вообще ничего. Существовала вероятность, что номер звонившего закодирован, и тогда его личность навсегда останется тайной. Я поставил стакан на стол и направился к лестнице. В этот момент раздался негромкий стук в дверь. На пороге стоял полноватый мужчина средних лет, в мятом костюме, с расстегнутым воротом сорочки и узлом черного галстука, ослабленным и приспущенным. Он показал мне жетон полицейского.

– Мистер Килбрайд? – произнес он. – Мой коллега, который дежурит у вашего дома, сообщил, что вы вернулись. Как я понял, у вас выдались насыщенные дни. Но мы с вами так и не закончили разговор, который начали по телефону. Кстати, я – детектив Барри Дакуэрт из полицейского управления Промис-Фоллз. Похоже, вам пришлось пройти через настоящий ад, хотя все подробности мне неизвестны. И тем не менее не могли бы мы прояснить вместе с вами кое-что по поводу вашего отца?

72

– Заходите, – сказал я.

Мы с детективом Дакуэртом расположились в гостиной.

– Поверьте, я понимаю, каково вам пришлось в последние дни. Вы уже нормально себя чувствуете?

– Наверное, не так плохо, как мог бы… Все-таки это было нелегким испытанием.

– Точнее слова не подберешь. Но вы не возражаете закончить разговор, который мы начали позапрошлым вечером?

– Нет, – ответил я, – хотя теперь кажется, будто с тех пор минула вечность. – Я потер лоб. – Вы рассказывали о нашем отце.

– Верно.

– Упомянули, что он сам связался с вами.

– Да.

– С какой же целью?

Дакуэрт удобнее устроился в кресле, положив руки на подлокотники.

– Ваш отец хотел сообщить мне о том, что произошло с вашим братом Томасом, когда он был еще подростком. Многие годы он отказывался верить в случившееся… То есть не хотел верить словам вашего брата. Потому что… Даже не знаю, как правильнее выразить эту мысль…

– Потому что мой брат не относится к числу свидетелей, показаниям которых можно полностью доверять.

– Именно поэтому.

– Потому что он слышит голоса, каких на самом деле нет, и видит происшествия, которых в действительности не происходит… – Я осекся. – Правда, как выяснилось, это не всегда так. Но чаще всего.

– По этой же причине, когда много лет назад Томас пришел к вашему отцу и пожаловался, что подвергся насилию, тот не поверил ему. Ваш брат обвинял в насилии одного из друзей отца. Томасу заявили, что это его извращенные выдумки, и строго запретили когда-либо вообще поднимать данную тему.

– Да, насилие, – кивнул я. – Томас успел кое-что рассказать мне перед тем, как нас похитили.

– Причем это было насилие сексуального характера, – продолжил Дакуэрт. – Если называть вещи своими именами, то речь идет об изнасиловании. Или по крайней мере о попытке изнасилования несовершеннолетнего.

Я почувствовал, как во мне постепенно вскипает гнев.

– Томас сообщил отцу, кто это был?

Дакуэрт поднял руку.

– Не горячитесь. Я как раз хотел перейти к этому. Ваш отец имел нелицеприятный разговор с тем своим другом, который был шокирован и поражен подобным обвинением. Он, разумеется, все отрицал, и Адам поверил ему. Поверил ему, а не Томасу, потому что у сына уже тогда в голове роилось множество самых сумасбродных фантазий.

– Да, Томас был таким всегда.

– Но не так давно случилось нечто заставившее отца изменить свое мнение, – сказал Дакуэрт.

– Что же?

Детектив осмотрел гостиную, задержав взгляд на телевизоре и проигрывателе дисков системы «блю-рэй».

– Ведь ваш отец обожал всевозможные технологические новинки, верно?

– Да, – подтвердил я. – Ему нравились современные электронные игрушки и приспособления. Многим мужчинам в его возрасте все это кажется сложным, но только не отцу. Ему хотелось, чтобы у него в доме все было самых последних моделей. А как ему понравилось смотреть спортивные передачи на экране с высоким разрешением!

– И ваш отец собирался обзавестись новым мобильным телефоном, – сообщил Дакуэрт.

Я вздрогнул от неожиданности.

– А вам откуда известно?

– Он сам сказал мне. Собственно, это и послужило причиной.

Я вцепился в подлокотники кресла.

– Продолжайте, – попросил я.

– Ваш отец хотел иметь сотовый телефон, у которого было бы множество разных новомодных наворотов, а не просто трубку для обычных звонков. Лично у меня как раз такой телефон. С ним можно вытворять всевозможные трюки, однако я не научился ни одному из них. Мне потребовался год, чтобы понять, как сделать им обыкновенную фотографию. А вот вашему отцу как раз и требовался аппарат с хорошей камерой. Чтобы делать качественные снимки.

– Понимаю.

– Он уже начал изучать рынок, побывал в нескольких магазинах, но, выслушав рекомендации продавцов-консультантов, не знал, можно ли им довериться. Подозревал, что ему просто пытаются впарить модель подороже. В таких случаях всегда хочется знать, чем пользуются твои друзья, выслушать их мнение. В общем, использовать чужой опыт.

– Да.

– И, как рассказал мне ваш отец, так случилось, что однажды он заглянул в гости к своему другу – тому самому, кого Томас обвинил в насилии над собой много лет назад, – заметил на столе его мобильник и решил взглянуть. Из чистого любопытства. Друга в тот момент не было в комнате, но Адам не придал этому значения, считая, что тот все равно не стал бы возражать. Ему было интересно, как работает камера, и он нажал пару кнопок, чтобы включить эту функцию. А потом случайно заглянул в архив, где хранились сделанные прежде снимки.

Дакуэрт замолчал, словно собираясь с духом.

– И что же было дальше? Какие снимки он увидел?

– Мальчиков, – ответил детектив. – Там оказалась подборка фотографий мальчиков. Но только не обычных семейных фото. Это были изображения детей – десяти, двенадцати, тринадцати лет, – обнаженных и снятых в самых вызывающих позах. Ваш отец не находил слов, чтобы описать их мне, такое отвращение пережил.

– И эти снимки сделал его друг?

Дакуэрт кивнул:

– Как оказалось, он только что вернулся из какой-то поездки. Из такого места, где люди с подобными наклонностями могут в полной мере удовлетворять их. И в ту же минуту, когда Адам Килбрайд увидел снимки, до него дошло, что сын с самого начала говорил ему чистую правду. Томас ничего не выдумал. Человек, которому нравились подобные изображения, вполне был способен изнасиловать вашего брата.

– Кто он? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Детектив жестом попытался успокоить меня.

– Позвольте мне закончить. Так вот, когда приятель вернулся в комнату, ваш отец предъявил ему фото. Спросил, что это за гадость. Заявил, что теперь уверен в правдивости слов сына.

– И как реагировал приятель?

– Разумеется, горячо все отрицал.

– А что сделал отец?

Впрочем, одно я уже знал сам: он воспользовался своим компьютером, чтобы провести поиск на тему детской проституции.

– Думаю, ему потребовалось время, чтобы решиться на какие-то действия. А потом он позвонил мне. Объяснил, что ситуация сделалась для него невыносимой, он пытался извиниться перед вашим братом, но они чуть не подрались из-за этого. Еще его интересовало, можно ли привлечь того человека к ответственности за надругательство над Томасом. Мне пришлось ответить, что это маловероятно. За давностью лет, учитывая умственное состояние Томаса, добиться обвинительного приговора было бы почти невозможно.

– А снимки в телефоне? Разве не улика?

– Ваш отец догадывался, что приятель сразу удалил их, не успел он выйти за порог, но он все равно выспрашивал у меня, нельзя ли заставить его понести наказание за платный секс с детьми, пусть это и происходило за рубежом.

– Таиланд, – произнес я.

– Что?

– Полагаю, в данном случае речь идет о Таиланде. Знаю, что это не единственная страна, где детский секс легкодоступен. Более того, я почти уверен, что с этим нет проблем и у нас. Но только один из приятелей отца летал именно в Таиланд.

– Теперь о том, почему я не ответил на ваш вопрос относительно личности насильника, – сказал Дакуэрт. – Дело в том, что этого я не знаю. Ваш отец так и не назвал мне его имени, поскольку никак не мог решить, что ему делать. – Он вздохнул. – А вскоре произошел несчастный случай, и Адам Килбрайд погиб.

– Да, – вздохнул я. – Несчастный случай…