Читать книгу "Поверь своим глазам"

45

Льюис Блокер вошел в Интернет и прочитал все, что нашел о Кэтлин Форд и ее новом сайте. За ней стоял кто-то с очень большими деньгами, и это, по слухам, позволило ей привлечь к сотрудничеству известных авторов. Писать для нее согласился самый знаменитый обозреватель «Нью-Йорк таймс». Регулярно выступать у нее собирались телеведущие с каналов «Фокс» и Эн-би-си. Ждали много пикантных сплетен из жизни звезд. То есть во многих отношениях сайт обещал походить на тот, который они брали за образец. Но Кэтлин Форд стремилась отличаться от прототипа, удивить аудиторию новизной. К примеру, она завлекла двух или трех ведущих литераторов – таких, как Стивен Кинг и Джон Гришэм (опять-таки если верить слухам), – чтобы они частями публиковали у нее свои новые произведения. По одной главе в неделю, как в старых газетах викторианской эпохи. Упоминалось также об использовании анимации в разделе политической карикатуры, но фамилий тех, кто будет создавать рисунки, пока не называли.

Льюис отметил это особо.

Потом он составил список вопросов, продумал линию поведения и нашел контактный номер телефона отдела по связям с общественностью фирмы, принадлежавшей Кэтлин Форд. Его соединили с Флоренс Хайголд. Льюису фамилия показалось похожей скорее на псевдоним [24]24
   От англ. highgold – высокое золото.


[Закрыть], но поскольку она действительно там работала, то не все ли ему равно? Он представился внештатным журналистом, мол, ему поручили написать статью о новом сайте Форд для «Уолл-стрит джорнал». Его особенно интересовала та крупная группа талантливых людей, которая формировалась вокруг необычного проекта.

– Меня поразила идея публикации романов с продолжением, – сказал Льюис. – Я слышал, что даже прославленный ныне автор «Кода да Винчи» согласился предоставить материал.

Флоренс рассмеялась.

– Даже при тех внушительных ресурсах, какими располагает мисс Форд, я не уверена, что он нам по карману.

– Ну уж если вы можете себе позволить Кинга и Гришэма…

– На данный момент я не могу подтвердить информацию, что кто-либо из упомянутых вами писателей дал согласие на сотрудничество с нашим сайтом.

Льюис спросил о приблизительной дате появления сайта в Сети, об ожидаемом количестве ежедневных посещений. Будет ли это сайт, за подписку на который взимается плата? А если нет, то как, помимо рекламы, можно окупать подобный проект?

А потом, сделав вид, будто эта мысль осенила его в последний момент, задал еще один вопрос:

– А как насчет художественного оформления? Такой сайт нуждается в большой группе иллюстраторов.

– Да, необходимы художники и дизайнеры для разработки внешней концепции сайта, – кивнула Флоренс. – Нужно, чтобы она была броской и запоминающейся. Но как только эта работа закончена, оформление уже существует дальше как бы само по себе.

– Значит, вы не станете привлекать мастеров изобразительного искусства, подобно тому как собираетесь пользоваться услугами писателей?

– Это не совсем так. Мы, например, уже делились планами размещать у себя анимированные политические карикатуры.

– И у вас уже есть художник, который возьмет работу на себя?

– Да, – ответила Флоренс. – Вы знакомы с творчеством Рэя Килбрайда?

Она еще только произнесла это имя, а Льюис уже забил его в поисковик своего компьютера. При появлении набора ссылок он выбрал строку «Изображения». На дисплее возникли десятки картинок размером с почтовую марку.

– Да, кажется, знаком, – произнес Льюис.

Он щелкнул по карикатуре на Ньюта Гингрича [25]25
   Известный американский политик, публицист и бизнесмен.


[Закрыть], опубликованной ранее в одном чикагском журнале, под которой стояла подпись Рэя Килбрайда.

– Он нарисовал шарж на Гингрича?

– Наверное, – сказала Флоренс. – Он сделал их великое множество.

Льюис щелчком увеличил карикатуру на нью-йоркского криминального авторитета Карло Вачона, державшего на мушке статую Свободы.

– А еще помню, как он смешно изобразил одного известного гангстера.

– Рэй Килбрайт работает весьма активно.

– Точно, – кивнул Льюис, открывая вторую страницу изображений.

Причем одно из них было не рисунком, а фотографией. Он увеличил ее. На экране возник мужчина, он, закатав рукава, стоял рядом с листом ватмана на столе. В руке держал баллончик с краской и широко улыбался в объектив фотоаппарата.

Снимок был взят с сайта профессионального журнала для художников и сопровождался небольшой статьей о Рэе Килбрайде, который жил в Берлингтоне, штат Вермонт.

– Эй, вы еще на связи? – спросила Флоренс.

– Да, да, конечно, – ответил Льюис, держа рядом с монитором компьютера распечатку, какую показывал продавцам в магазине, и сравнивая лица.

– Что вас еще интересует?

– Спасибо. Думаю, теперь я знаю все, что нужно.

– Вы можете сказать, когда ваша статья появится в «Джорнал»? – спросила Флоренс. – Потому что мисс Форд захочет…

Но Льюис уже дал отбой. Он тут же прошелся по выложенным в Сети телефонным справочникам и нашел координаты некоего Р. Килбрайда в Берлингтоне. Снова взявшись за сотовый, набрал номер Говарда.

– Слушаю тебя, Льюис.

– Я нашел его.

46

Октавио Фамоса не мог решить, как ему поступить. Должен ли он сообщить Эллисон Фитч – про себя он теперь называл девушку ее подлинным именем, – что созвонился с ее матерью в Огайо? Что Дорис Фитч прилетит сегодня? Или лучше промолчать и устроить ей настоящий сюрприз? И хотя он подозревал, что поначалу Эллисон сильно разозлится на него, в итоге лишь скажет ему спасибо. Да, он без спроса залез в ее сумочку и позвонил матери без ведома Эллисон. Но ведь как часто члены семьи жили в разлуке из-за уязвленной гордости и упрямства, хотя хотели быть вместе! Оскорбленное самолюбие может иметь самые печальные последствия, размышлял Октавио. Именно оно часто мешает людям стать счастливыми.

Одна из причин, почему ему ничего не хотелось сообщать заранее, заключалась в том, что он предвкушал выражение лица Эллисон, когда ее мама приедет в мотель. Октавио смотрел по телевизору немало передач, среди которых выделялось «Шоу Опры Уинфри». В студии встречались люди, прожившие в разлуке много лет. И он обожал наблюдать за изумленными и счастливыми лицами, когда блудный сын или дочь выходили на сцену и обнимали стариков родителей. Октавио сам признавал за собой этот грех – он был излишне сентиментален.

Но все же, как ни хотелось ему сохранить все в секрете от Эллисон, он сознавал, что стал для нее другом, а с друзьями всегда следует быть честным. За короткое время, которое они проработали вместе, между ними установились близкие и доверительные отношения. Они много разговаривали друг с другом. Октавио излил перед Эллисон свою душу, и она открылась ему почти во всем, утаив лишь детали, например свое настоящее имя.

Но только потому, что девушка попала в беду. Октавио догадался об этом в первый же день знакомства. А попавшей в беду девушке, как никому другому, нужна поддержка матери.

Когда на следующее утро Эллисон проснулась и вышла из подсобки, потирая глаза после сна, он решился сразу все ей рассказать. Но растерялся. А Эллисон уже скрылась в ванной комнате, примыкавшей к конторе управляющего, чтобы принять душ и переодеться. В половине девятого она была готова приступить к работе.

Прошлый вечер выдался для Октавио не слишком беспокойным. У него оказались заняты всего восемь номеров, и только из трех постояльцы уже успели выехать. Люди, останавливавшиеся здесь на всю ночь, как правило, не торопились покинуть мотель утром. Они пили, принимали наркотики и занимались сексом до глубокой ночи, а потом отсыпались до десяти, одиннадцати часов или даже до полудня, когда им уже официально нужно было освободить номера. Октавио часто приходилось будить проспавших стуком в дверь, зная, что большинство из них – и особенно уже хорошо знакомые ему личности – едва ли пожелают платить за вторые сутки.

– Где мне сегодня начинать? – спросила Эллисон.

– Третий, девятый и одиннадцатый готовы к уборке, – ответил Октавио. – Надеюсь, тебе спалось хорошо?

– Да, вроде бы.

– Вот и прекрасно. День сегодня будет чудесный. Я слышал прогноз: дождя не обещали.

Эллисон промолчала. Ей было глубоко наплевать, шел дождь или нет, а вот Октавио полагал, что в жизни этой девушки каждый день выдавался ненастным, даже если на небе не виднелось ни облачка.

– Ладно, тогда я приступаю, – сказала она.

– А завтрак? Съешь что-нибудь.

– У меня нет аппетита.

Как же она несчастна! Октавио захотелось немедленно всем с ней поделиться, чтобы доставить ей хотя бы немного радости. Но только часом позже он набрался наконец смелости. Застал ее за уборкой ванной в девятом номере. Когда Октавио вошел, она стояла на коленях и отдраивала унитаз.

– Адель!

– Что такое? – Эллисон посмотрела на него сквозь проем двери ванной, сдувая вверх непослушную прядь, которая постоянно падала ей на глаза.

– Я хочу отвлечь тебя ненадолго и поговорить.

– Так говорите, – отозвалась она и пустила струю чистящего средства в пол.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты на минутку остановилась.

Эллисон поставила моющее средство, положила губку и поднялась. Затем вошла в комнату и встала рядом с телевизором.

– Я уволена? – неожиданно спросила она. Причем в ее словах не прозвучало никаких эмоций – лишь усталость и безразличие.

– Нет. С чего ты взяла? Ты хорошая работница. Я бы никогда не уволил тебя. Хотя… – Его голос предательски осекся. – Возможно, ты сама не захочешь остаться.

– Что случилось?

– Прежде всего хочу, чтобы ты поняла: все, что я сделал, было от чистого сердца, от желания помочь тебе.

– О чем вы?

– Меня постоянно тревожило, что ты… такая грустная.

– Октавио! И что же вы сделали?

Он уперся взглядом в потертый, местами покрытый уже несмываемыми пятнами ковер.

– Когда ты спала прошлой ночью, я был в твоей комнате.

– И что дальше?

– Это совсем не то, что ты подумала! – Октавио даже поднял руки, словно защищаясь от несправедливого упрека. – Я вел себя как джентльмен. Но я… Я заглянул в твою сумочку и…

– Вы рылись в моей сумке?

– Просто выслушай меня, хорошо? Позволь мне все рассказать. Я нашел письмо. От твоей мамы.

– О мой Бог! – простонала Эллисон.

– И теперь я знаю, что ты не Адель Фармер, но для меня это не имеет значения. Я не вправе осуждать тебя за…

– Как вы могли это сделать? Кто дал вам право копаться в моих вещах? – У нее раскраснелись щеки, участилось дыхание.

– Не горячись! – воскликнул Октавио, поняв, что совершил ошибку, но чувствуя себя обязанным рассказать ей все до конца.

– Я позвонил ей.

Эллисон вздрогнула и уставилась на него.

– Что?

– Прошлой ночью я позвонил твоей матери. Сообщил, что ты тут и у тебя все хорошо. Эллисон, Эллисон! Не надо так… Она была просто на седьмом небе от счастья! Безумно обрадовалась, узнав, что с тобой все в порядке, ты жива и здорова.

– Нет. Этого не может быть, – прошептала Эллисон.

– И она летит сюда, – продолжил Октавио. – Скоро будет здесь, чтобы повидать тебя. Она так тебя любит! Сделает все, чтобы помочь тебе! Какие бы неприятности…

Эллисон оттолкнула его и едва не сбила с ног, бросившись вон из комнаты.

– Мне так жаль! Прости меня! – крикнул Октавио ей вслед.

Она не знала, сколько времени у нее оставалось. Может, они уже перестали прослушивать телефон матери? Но надежды на это не было. Ей следовало исходить из того, что прослушка продолжалась. Октавио позвонил матери домой поздно вечером, когда она уже легла спать…

Все равно кто-то уже мог успеть добраться до Флориды.

– Нет-нет-нет-нет-нет, – задыхаясь, твердила Эллисон, вбегая в подсобку.

Она сгребет в охапку одежду, запихнет в рюкзак и бросится бежать отсюда во всю прыть. Куда? Но сейчас это не имело значения. Эллисон понимала одно: ей нужно срочно исчезнуть отсюда. Прямо сейчас и как можно скорее.

В подсобке она встала на колени, чтобы достать из-под матраца сумочку, а из-под раскладушки – рюкзак. Но внезапно ее бок пронзила резкая и острая боль.

Когда ближе к вечеру к мотелю подъехало такси Дорис Фитч, его территория уже была обнесена желтой заградительной лентой полиции.

47

Джули встретила меня перед домом. Подъезжая к террасе, я увидел, что она стоит рядом со своей машиной.

– Расскажи мне все еще раз, – попросил я, выходя из автомобиля.

Она повторила то, о чем я уже слышал от нее по телефону. Сотрудника «Уирл-360» Кайла Биллингза и его жену убили у них в доме. Женщину задушили с помощью затянутого вокруг головы полиэтиленового пакета, и это невольно наводило на мысль о сходстве с тем, что увидел Томас в Интернете. Меня поразило известие, что Биллингз был тем самым человеком, который отвечал в «Уирл-360» за программу, скрывавшую лица людей.

– Только некто с его доступом в систему имел возможность стереть изображение, – заметил я.

– Именно, – кивнула Джули. – Мне это тоже сразу пришло в голову.

– Даже не знаю, что теперь делать. Ты ведь пока ничего не рассказывала Томасу, надеюсь?

Она покачала головой:

– Нет, конечно. Я даже не уверена, знает ли он, что я здесь. Боюсь, подобные новости могут взволновать его сверх всякой меры.

– Признаюсь, что я сам взволнован сверх меры. Ты выяснила что-нибудь еще?

– Как раз собиралась навести справки об Эллисон Фитч. Проверить, значится ли она все еще среди без вести пропавших.

– Хорошо. – Я положил руку Джули на плечо. – Но ты ведь знаешь, что не обязана ничего делать. Наверное, тебе не следует вмешиваться в эту странную ситуацию.

Но Джули меня словно не слышала.

– Тогда я поеду и займусь этим. Позвони мне позже.

– Почему ты все-таки это делаешь?

– Не знаю… А если я просто ловлю кайф?

– Неужели такое возможно? А иных причин у тебя нет?

Она пожала плечами:

– Похоже, я влюбилась в тебя, а пока помогаю тебе, пока вокруг нас происходят необычные события, у меня создается ощущение, будто сексуальное притяжение, возникшее между нами, нарастает.

– Правда?

– Да. Надеюсь, что однажды оно достигнет пика и мы наконец займемся сексом.

– Я тоже надеюсь.

– Я люблю тебя, Рэй. И твоего брата. Мне очень нравится помогать вам. А еще могу сообщить тебе уже как профессионал: если Томас действительно увидел в Сети то, о чем мы думаем, это станет потрясающей темой для репортера.

– Так ты меня просто используешь?

– Вот! Ты все понял! Я подвергаю тебя сексуальной и профессиональной эксплуатации.

– А я не возражаю. Но я все равно не знаю, что сейчас предпринять. Звонок в полицию успехом не увенчался.

– Да уж, тот звонок был полным провалом, – согласилась Джули. – Но, Боже милостивый, после всего этого? После того, что случилось в Чикаго? Теперь кто-то обязан будет воспринять все серьезно.

– Самое сложное – заставить полицию выслушать всю историю до конца, а не швырнуть трубку в самом начале.

Я обнял Джули за талию, и мы двинулись к дому. Зазвонил мой мобильник. Вызов был из конторы Гарри Пейтона.

– Привет, Рэй! – услышал я голос Элис. – Не могу найти бумаги относительно страхования жизни твоего отца. Они, случайно, не у тебя?

– А нельзя немного повременить? – произнес я. – Я мог бы к вам заехать завтра.

– При иных обстоятельствах я бы не возражала, но завтра у меня выходной, а Гарри нужно в суд.

Мне в голову уже пришла неожиданная мысль.

– А Гарри сейчас у себя? – спросил я.

– Да.

– Хорошо. Тогда я скоро буду у вас.

– Ждем.

– У меня возникла одна идея, – сказал я Джули. – Не побудешь у нас, пока я не вернусь?

– А что мне остается делать? – усмехнулась она. – Не на работу же отправляться, в самом деле?

Через десять минут я уже входил в кабинет Гарри со страховым полисом отца в руке, который нашел в одном из кухонных ящиков. Мне вовсе не хотелось показаться грубым, но я был настолько взвинчен, что буквально швырнул документ ему на письменный стол.

– Что, черт возьми, с тобой такое, Рэй?

– Но вам ведь эта бумажка срочно понадобилась, не так ли?

– Да, она мне нужна, но сейчас меня беспокоит твое состояние. Что случилось? Это все из-за Томаса, или я ошибаюсь?

Я заставил себя сесть. Возникло ощущение, будто мне сделали инъекцию кофе прямо в вену.

– С ним это связано тоже, но не только. То есть началось все с Томаса, но сейчас переросло в нечто гораздо большее. И мне нужно с вами это обсудить.

Гарри прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а потом сказал:

– Выкладывай, что там у тебя.

– Томас увидел нечто. В Интернете. Он совершал виртуальную прогулку по Нью-Йорку и случайно заметил что-то в одном окне третьего этажа.

Гарри терпеливо слушал, пока я рассказывал ему все с самого начала и до конца. О том, как Томас посчитал, что было совершено убийство. О своей поездке в Нью-Йорк. О разговоре брата с управляющим. О стертом изображении, об убийствах в Чикаго, о пропавшей женщине.

– Боже милосердный! – воскликнул Гарри. – Никогда в жизни не слышал ничего подобного.

– Конечно, надо сообщить обо всем в полицию, но я однажды уже попытался с ними связаться, и толка не вышло.

– Ясно. История просто шокирующая.

– Да, меня не восприняли всерьез, – подтвердил я. – Но сейчас дошло до того, когда бездействовать уже нельзя. Вот я и подумал, что, вероятно, вы сможете дать мне какой-то дельный совет.

– Что ж, по-моему, ты руководствуешься верными инстинктами и исходишь из благих намерений. Звонок в полицию был попыткой. Но теперь позволь мне задать несколько вопросов. Ты уверен, что в «Уирл-360» не подвергают периодической проверке размещенные ими на сайте уличные сцены, и если программа находит нечто не замеченное ранее, она сама меняет изображение?

Это мне в голову не приходило.

– Не знаю. Но даже если предположить, что это так, мне все равно кажется странным совпадением, что изменение было внесено буквально через пару дней после обнаружения картинки Томасом и моего появления у дверей той квартиры.

– Справедливое замечание. А ты не задумывался о том, что подобной картинки могло не существовать вообще?

– Гарри! Это не очередная фантазия Томаса. Я видел изображение своими глазами. В тот же день, когда Томас его нашел.

– Ты не понял моего вопроса. Не сам ли Томас разместил данное изображение?

– Что?!

– Не мог ли Томас сам затеять игру с картинкой на компьютере, создав иллюзию головы женщины, которую душат?

– У него нет ни технологии, ни необходимых знаний, чтобы взломать систему «Уирл-360» и манипулировать изображениями на их сайте.

– Ясно, – кивнул Гарри. – Но ведь у него была возможность сфабриковать картинку только на одном компьютере. А именно – на своем. Я не знаю, как это делается, однако ведь это допустимый вариант. А потом ему достаточно было вернуть картинке первоначальный вид, чтобы ты подумал, будто некий злоумышленник устранил ее.

Я покачал головой:

– Не думаю… Не верю, что он на такое способен.

– А ты видел изображение на каком-нибудь другом компьютере помимо того, что принадлежит Томасу?

Конкретный вопрос.

– Нет, – после паузы ответил я, – зато управляющий позже подтвердил, что в той квартире раньше жили две женщины и одну из них объявили в розыск.

– Что еще сказал тебе управляющий?

– Лично мне он не говорил ничего. С ним беседовал брат.

Гарри Пейтон выразительно промолчал.

– Не хотите же вы убедить меня, что Томас выдумал и свой разговор с управляющим?

– Заметь, это сказал не я, хотя…

– Но имя, названное Томасу управляющим, было подлинным. Его упомянули и в публикации «Таймс».

– А разве у Томаса нет доступа к архиву «Таймс»? Разве не мог он сначала прочитать статью, а потом назвать тебе имя? Пойми, Рэй, я всего лишь задаю тебе те же вопросы, какие непременно заинтересуют и полицию.

Я вздохнул:

– Нет. Томасу я верю. Может, это не очень умно с моей стороны, но я не представляю, чтобы он решился на имитацию подобного изображения. И убежден, что он действительно разговаривал с управляющим. Кроме того, Гарри, уж Джули точно не выдумала ничего, что узнала от сотрудников «Уирл-360». Убили двух человек. И один из них был непосредственно связан с размещением изображений на сайте.

– Понял.

– А до меня дошел смысл ваших слов. Если даже я расскажу копам о наших подозрениях, они снова лишь отмахнутся от меня.

Гарри пожал плечами, но в его взгляде сквозило сочувствие.

– Послушай, я ничего не утверждаю… А если ты ошибаешься по поводу брата? Если, уж прости меня за такое подозрение, увиденное им было навеяно разговорами с президентом Клинтоном?

Я приложил ладонь ко лбу. На меня штормом надвигалась головная боль. Ураганный приступ мигрени.

– Я ценю ваши предостережения, Гарри. Но что-то все же происходит. И должен найтись способ передать информацию полицейским. Необходимо, чтобы хоть кто-нибудь из них выслушал историю до конца, прежде чем списать ее на болезнь моего брата.

– Вообще-то есть у меня один друг. Барри Дакуэрт – детектив из полицейского участка Промис-Фоллз. Может, мне надо связаться с ним и выступить в качестве посредника? Барри полностью доверяет мне, а потому если я ему все объясню и он решит, что дело стоит проверки, то поможет вам. По меньшей мере сам позвонит в полицию Нью-Йорка. Уж его-то им придется выслушать внимательно.

Мне понравилась эта идея. Гарри обладал несомненной способностью внушать людям доверие. И он был уважаемым членом местного общества. С Дакуэртом у меня самого могло получиться не лучше, чем с детективом из Нью-Йорка, но Гарри он непременно выслушает до конца, а не швырнет просто так трубку и не выставит за дверь своего кабинета. А Дакуэрту, в свою очередь, скорее поверят коллеги из другого полицейского управления.

– Отлично! – воскликнул я. – Прекрасная мысль!

Я воспрянул духом, и тяжесть лежавшего на моих плечах бремени перестала казаться невыносимой.

– Я был бы очень признателен, если бы вы сделали это, Гарри.

– Конечно.

Я уже поднялся, чтобы уйти, но неожиданная мысль заставила меня задержаться.

– Ты обеспокоен чем-то еще? – спросил Гарри.

– Даже не знаю, нужно ли упоминать об этом, но, быть может, папа поднимал в разговорах с вами эту тему?

– Какую именно?

– Томас сказал мне – и сейчас я постараюсь привести его слова в точности, – что «иногда в окнах можно увидеть всякое». А потом рассердился на меня, посчитав мое расследование в Нью-Йорке проведенным не слишком тщательно, и заявил, что я повел себя так же, как прежде, когда кто-то в окне оказался в беде.

Гарри наморщил лоб.

– Похоже, Томас имел в виду самого себя, – заметил он.

– Мне тоже так показалось. И было еще кое-что, о чем мне рассказал Лен Прентис.

– О чем же?

– Лен пришел к нам домой, когда я уезжал в Нью-Йорк. И он разозлил Томаса. Лен пытался вытащить Томаса из дома на обед, но брат отказался ехать с ним и даже ударил его. То есть не ударил, а дал пощечину.

– Вот так дела! – От удивления у Гарри округлились глаза.

– Ничего страшного не случилось, и Лен не стал раздувать из этого скандала. Но вспомнил, как однажды отец говорил ему, что Томас пытался столкнуть его с лестницы, и когда я напомнил об этом брату, тот фактически признался, что так и случилось.

– Лично мне твой отец никогда не сообщал ни о чем подобном.

– Томас сказал, что тогда отец хотел перед ним извиниться за то, что произошло, когда ему было тринадцать лет, но брат не желал ни о чем вспоминать. И так получилось, что он толкнул отца, который упал на спину.

– Господи!

– Но папа не рассердился. Так утверждает Томас. По его словам, папа сказал, что понимает, почему сын не может простить его.

– Ты расспросил брата, что имелось в виду?

– Я пытался, но он не хочет рассказывать. Впрочем, я сделаю еще одну попытку, вот только дождусь подходящего момента. Что такого мог папа сделать Томасу, если чувствовал необходимость просить у него прощения через столько лет?

Гарри украдкой посмотрел на часы.

– Наверное, вы очень заняты, – произнес я. – Мои истории, видимо, напомнили вам нескончаемый сериал «Как вращается мир». Огромное спасибо за все, Гарри.

Я уже подходил к машине, когда снова зазвонил мой сотовый телефон.

– Это я, – услышал я голос Джули.

– Ты все еще у нас?

– А где же?

– С Томасом все хорошо?

– Да. Я поднялась к нему, попросила воспользоваться программой «Уирл-360» и показать мне дом моей сестры Кэндейси. Оказалось, достаточно дать ему название и сказать, что это в Нью-Йорке, и он сразу нашел его.

– А что за дом?

– Сестре принадлежит кондитерская в Гринвич-Виллидж, которая специализируется на кексах с кремом. А живет она прямо над своим заведением.

– Та самая кондитерская, где всегда очередь? Она еще фигурировала в «Сексе в большом городе».

– А ты смотрел «Секс в большом городе»?

– Ну, может, пару серий, не более.

– Нет. Это другая кондитерская. Но там все тоже вкусно. А Томас мгновенно нашел ее на Восьмой Западной улице, словно сам бывал там не раз. Она называется «Кэндис», если однажды тебе захочется заглянуть туда. Но расскажи лучше, как прошла встреча с адвокатом?

Я сообщил ей, что Гарри Пейтон готов взять на себя роль посредника между мной и полицией.

– Отличная мысль, – одобрила Джули. – Я знакома с Дакуэртом. Цитировала его несколько раз в статьях… Но случилось еще кое-что, Рэй. Когда я проверила Интернет по поводу Эллисон Фитч сегодня утром, то не нашла ничего нового. Решила позже провести повторный поиск на ноутбуке твоего отца. И, представь, на сей раз возникла ссылка, которой не было прежде.

– Какая?

– Короткое сообщение из Тампы. Женщину, которую так звали, нашли мертвой в одном из мотелей.

Господи! Каждый раз, стоило Джули начать поиск людей, так или иначе причастных к этому запутанному делу…

– Ты меня слушаешь, Рэй?

– Да.

– Хочешь знать, о чем я думаю?

– Конечно.

– Ситуация принимает опасный оборот.