Читать книгу "Танцующая для дракона. Небо для двоих"

Оборот Сарра, который наблюдали все горожане зимой, до сих пор обсуждали – огромный огненно-рыжий дракон взлетел, сделал несколько кругов и собрал возле себя всех зверей, живущих в окрестных пустошах. После этого он вернулся на главную площадь, и одному малышу даже удалось его потрогать, о чем мальчишка с восторгом рассказывает приятелям и по сей день.

– Теарин! Какая ты красивая! – Лирхэн была единственной, кому дозволялось ко мне приближаться до свадьбы.

Она неловко меня обняла (мешал большой живот, у них с Сарром вот-вот должен был появиться наследник), а после приложила пальцы к губам и отступила. Остальные приглашенные просто склоняли головы, когда Сарр вел меня к распахнутым настежь дверям, из которых лился солнечный свет. Стоило нам выйти в украшенный цветами двор, где уже были накрыты столы для празднества, как остальные направились следом.

Стена, на которой нам с Бертхардом предстояло принести брачные клятвы, располагалась так, чтобы мы могли видеть город (а горожане могли видеть нас) и кусочек долины. Внутренний двор был заполнен аристократией Ильерры и правителями союзных стран, за стеной уже слышался шум – волнение людей, которые пришли посмотреть на нашу свадьбу.

Перед самой башней Сарр накрыл мою ладонь своей, прошептал еле слышно:

– Дальше ты сама. – И отступил.

Я же шагнула из летнего тепла в тень, под прохладу камня.

Стоило немалых усилий не думать о том, что, наверное, я могла бы так же подниматься навстречу Витхару (не могла бы, он никогда не желал видеть меня женой), но когда я вышла на стену, все сомнения отпали.

Бертхард и жрец уже были там, горожане встретили мое появление овациями и криками. Стоило мне приблизиться к мужчинам, как все стихло.

Бертхард смотрел на меня, смотрел в самое сердце. Взгляд сиреневых глаз был наполнен такими чувствами, что мне на миг стало нечем дышать. Он действительно любил, любил, как я когда-то, и пусть моя к нему любовь была совершенно иной, в эту минуту я поклялась, что ни мыслью, ни словом не оскорблю его чувство.

– Теарин.

– Бертхард.

Жрец – высокий лысый мужчина в ритуальной одежде, по случаю свадьбы – белой, распахнул ларец с лентами. Когда мы потянулись за ними, наши пальцы соприкоснулись, и мне показалось, что это – хороший знак.

– Чудесно выглядишь, – одними губами прошептал он, не в силах отвести от меня взгляда.

Я чувствовала, что это не «проходной» комплимент, который сказан лишь для того, чтобы соблюсти приличия или меня порадовать. Бертхард вообще ничего не делал «просто, чтобы», и сейчас в его глазах плескались восхищение и нежность. Я ответила тем же, скользнув взглядом по его мощным плечам, обтянутым алой тканью парадного кафтана.

– Соедините руки, – произнес жрец, и мы с Бертхардом одновременно потянулись друг к другу.

Все время, что жрец говорил, я почти не вслушивалась в его слова. Пропуская ленту между пальцами, оплетала сильные руки, скользя по металлическим нарукавникам алыми языками и глядя Бертхарду в глаза. Он тоже не отпускал моего взгляда, смотрел так глубоко, словно хотел увидеть, узнать, почувствовать меня как себя самого.

Нам никогда не стать парой, как Лирхэн и Сарр, но, быть может, оно и к лучшему. Вовсе необязательно связывать себя огнем, если в сердце есть чувство.

– Ваши клятвы, – низким голосом произнес жрец и отступил.

Я глубоко вдохнула.

– Мои чувства к тебе – это танец над пропастью. – Сердце ударилось о ребра, отозвавшись болью. Бертхард по-прежнему смотрел на меня, почти касаясь, почти лаская взглядом, и все, чего я хотела, чтобы это побыстрее закончилось. Потом, позже я справлюсь со своими недостойными чувствами, но сейчас было очень больно. – Рано или поздно я сорвусь и тогда почувствую крылья, которых я лишилась по воле судьбы. Почувствую так ярко, как если бы они раскрылись у меня за спиной.

Последнее слово подвело черту: все, я это сказала.

Пусть я сказала те слова, которые берегла для другого, Бертхард никогда об этом не узнает.

– Мои чувства к тебе – это хождение по хрупкому льду, который уже идет трещинами. – Его взгляд скользнул по моему лицу, по губам, словно он смотрел на меня и не мог насмотреться. – Когда я уйду под воду, я буду видеть только твое пламя. Сильнее и ярче которого не знал никогда.

– Скрепите клятву поцелуем! – произнес жрец, и над Ильеррой повисла тишина.

Такая, как если бы разом стихли все звуки не только над городом и дворцом, но и над пустошью.

Бертхард подался вперед, заключая мое лицо в ладони. Я опустила ресницы, готовая почувствовать прикосновение его губ. Горячее дыхание обожгло кожу, но поцелуя не произошло.

– Я так не могу, – еле слышно произнес он, и я вздрогнула. Хриплый голос заставил открыть глаза и наткнуться на его полный боли взгляд. – Ты должна знать, Теарин. В ту далекую ночь драконов к тебе привел он.

Обстановка в кабинете Сарра накалилась настолько, что я впервые за долгое время чувствовала горящую на шее таэрран клеймом. Только сейчас вспомнила про полоску свадебного кружева, сорвала его и сжала в кулаке, глядя на застывших друг напротив друга мужчин.

– Ты должен был сказать это до свадьбы! – прорычал брат.

– Я сказал, когда посчитал нужным.

– И опозорил мою сестру!

– Я ее не позорил. – Черты лица Бертхарда стали звериными, он шагнул к Сарру.

– Правда? И что, по-твоему, подумали все, когда она сбежала с собственной свадьбы?!

– Хватит!

Я пресекла этот словесный поединок, готовый вот-вот перейти в настоящий. Шагнула между мужчинами, разделяя их, перехватила горящий огнем взгляд брата.

– Ты считаешь, что это нормально, Теа? Что он молчал все это время, а после выдал тебе это все?

– Не стоит лишний раз нагнетать. – Я обхватила себя руками. Первый порыв, когда я, поддавшись чувствам, оттолкнула Бертхарда и ушла с башни, уже миновал. Второй, когда он все рассказывал, тоже. Сейчас я отчетливо представляла себе, что он чувствовал все это время, когда носил в себе эту тайну. Способную изменить все не только в наших отношениях, но и, пожалуй, в истории.

Как я поступила бы, случись мне узнать об этом сразу? Я не знала. Знала только, что внутри, ворочаясь просыпающимся зверем, рождается дикая, звериная ярость. Не на Бертхарда, нет. На Витхара – который мало того что пришел к нему, так еще и взял с него клятву молчать обо всем.

Отправляя ко мне войско с наместником, сопровождающее Сарра, он знал, что я загнана в угол. Он знал, что обратиться за помощью мне не к кому – только к драконам.

«Я примерно представляю ход ее мыслей», – сказал он Бертхарду. «А если она к ним не пойдет?» – «Значит, этот выход ей подскажешь ты».

Я представляла Витхара, произносящего эти слова, и мне хотелось обернуться драконом. С рычанием ворваться в Аринту, вломиться в покои непробиваемого местара Даармархского и разнести все к перворожденным. Увы, драконом я стать не могла. Зато он мог, и он этим воспользовался: присоединившись к войску под видом одного из хаальварнов, Витхар лично сопровождал Сарра в Ильерру. Благодаря его силе им удалось сократить путь, не спускаясь под землю даже в самых опасных пустошах.

В те дни я была настолько подавлена, что значения этому не придала. Что касается Сарра, им задолго до выступления рассказывали о силе наместника, которого Даармархский «выделил» Ильерре в качестве временного правителя. Возможно, если бы я задумалась сопоставить все эти факты, я бы сразу все поняла, но мне было не до разъяснений, какими именно путями мой брат добирался ко мне, если он жив и здоров. Это было главным. Это, а еще независимость Ильерры.

Которую в общем-то подарил мне он!

Когда вопрос был «улажен», Даармархский ушел вместе с войском наместника. После чего обернулся и уже к вечеру следующего дня был в Аринте.

Ненавижу его! Как же я его ненавижу!

– Ладно, – произнес Сарр, глядя на меня. – Пожалуй, ты права, Теа. Нам всем нужно немного успокоиться.

Знай он, какие мысли и чувства сейчас разрывают меня на части, вряд ли брат говорил бы о спокойствии, поэтому я глубоко вздохнула. Не хватало еще внутренним, бессильно бьющимся о прутья таэрран огнем спровоцировать очередную ссору.

– И подумать, что делать дальше. Нам придется как-то объяснить случившееся. – Брат нахмурился.

– Скажем правду. – Я покачала головой. – Что свадьбы не будет.

Лицо Бертхарда окаменело, Сарр нахмурился еще сильнее.

– Теа…

– Я еду в Аринту.

– Нет! – Это мой брат и Бертхард произнесли одновременно.

– Нет? – поинтересовалась я, глядя на них. – И что вы собираетесь делать? Посадите меня под замок, как в свое время Даармархский?

Сарр помрачнел, Бертхард и вовсе словно превратился в статую.

– Тебе нельзя туда ехать, – глухо произнес он.

– Почему? – Я посмотрела ему в глаза.

– Мы не знаем, что он собирается делать. Возможно, это был далекий тактический ход, чтобы присоединить Ильерру к себе… без лишней крови.

Я усмехнулась:

– Без лишней крови? Мы сейчас точно о Витхаре говорим? О том, кто прогнул под себя все близлежащие государства, превратив Огненные земли в Даармарх?

– Теа, Берт прав, – Сарр взял мои руки в свои, – мы не представляем, какую политику он ведет сейчас и почему так долго выжидает на наших границах. Я не позволю, чтобы ты стала его заложницей. Снова.

– Я давно уже не заложница, Сарр. – Рук я не отняла, но внимательно посмотрела ему в глаза. – И я поеду туда. С твоей помощью или без.

Бертхард выругался.

– Ты ничего о нем не знаешь, Теарин! Мы ничего о нем не знаем…

– Самое время узнать, – я пожала плечами, – и понять, в каком состоянии находится граница с Даармархом.

– Нет, это невыносимо, – процедил Сарр, отпуская мои руки, – ты хоть понимаешь, что я себе не прощу, если с тобой что-то случится?

– Все, что со мной могло случиться, уже случилось, – хмыкнула я. – Так что?

Брат выругался. Очень эмоционально: словечки, которых он набрался в рядах хаальварнов, заставили меня приподнять брови.

– Прости, Теа, – выдохнул он.

Я ждала. Просто стояла и ждала, как ждали все те, кто собрался у накрытых свадебных столов. Они ждали объяснений, а я – слов брата, который так и не сообщил, станет ли помогать мне с путешествием в Аринту. Не станет – справлюсь сама.

– Мне кажется или ты уже все решила? – спросила Сарр.

– Я все решила.

– Значит, отговаривать тебя бесполезно?

– Бессмысленно.

Сарр вздохнул, забытым жестом взъерошил волосы, из-за чего длинная прядь развернулась вихром вверх. Наткнулся на взгляд Бертхарда, опомнился и мигом превратился из моего младшего брата в правителя.

– Как будете готовы, дайте знать, – сказал сурово. – Вы же не думаете, что я буду один за вас отдуваться и все объяснять?

Я едва сдержала улыбку, а он вышел.

Закрылась дверь, оставляя нас с Бертхардом наедине.

– Теарин…

– Не надо. – Я подняла руку. – Не надо, Берт. Ты должен был сказать мне об этом сразу.

– Я не мог, – он покачал головой, – я не мог, Теарин. В то время тебе нужно было поверить в себя. Скажи, смогла бы ты поверить в себя, зная, что драконов позвал Даармархский?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

– Ты развернула войско Даармарха. Для всех так навсегда и останется. Для всех ты останешься правительницей, восстановившей умирающую страну и объединившей свободную от власти Даармарха часть Огненных земель. Ты на самом деле сделала это, он всего лишь привел их к тебе, остальное сделала ты сама!

Он был прав: Витхар позвал драконов, но остались они со мной. За долгие годы между нами установилась странная ментальная связь: звери не понимали человеческую речь, но они понимали меня, хотя во мне не было сил отдать им приказ. Удивительное и странное чувство, которое не раз заставляло меня задуматься, как они, полностью свободные, приходят к иртаханам и слушают нас так же, как слышат друг друга. Через силу огня и чувств, через родство крови, которое однажды подарили нам шаманы и их последователи. Через эту удивительно тонкую и хрупкую нить, связавшую воедино два мира, которые, казалось бы, не могли существовать на одной земле.

– Просто прими этот подарок. Прими, и пусть все останется как есть. Не возвращайся в Аринту.

Бертхард шагнул ко мне и заключил мое лицо в ладони.

– Я люблю тебя, Теарин. Я безумно тебя люблю, и я не смог промолчать… знаю, я виноват, это надо было сделать раньше. Надо было сделать иначе, но каждый раз, сжимая тебя в объятиях в танце, я думал, что могу еще немного подождать. Ты – моя единственная слабость. Ты та, за кого я готов умереть, не раздумывая. Та, для кого я хочу жить. Я не прошу тебя становиться моей сейчас, я просто прошу дать нам второй шанс. Останься со мной, Теарин. Пожалуйста.

Я положила свои ладони поверх его и мягко отвела в стороны.

– Знаю, – сказала я. – Знаю, Бертхард. И ты достоин настоящей, честной, глубокой любви. Именно поэтому я еду в Аринту.

Лицо его исказилось от боли, и я сжала его руку.

– Пойдем. Скажем, что мы поспешили. – Ладонь в моей была просто каменной, но я не собиралась ее отпускать.

Не собиралась больше лгать ни ему, ни себе.

Я еду в Аринту, и я вернусь оттуда свободной. Или не вернусь вообще.

Последний раз я чувствовала себя так, когда бежала из Ильерры с Сарром. Сейчас все было гораздо проще, но я все равно не могла избавиться от чувства, скручивающего меня изнутри. Страхом это назвать было нельзя, вряд ли я боялась того, что меня ждет в Аринте. Скорее, жила от одного дня путешествия к другому, когда за каждой прошедшей ночью оставался не только отрезок пути, но и кусочек моей жизни. Что будет дальше, я представляла смутно.

Думая о той свободе, что могу обрести в Аринте, – свободе от чувств, которые по-прежнему не позволяли мне идти дальше, строить отношения с Бертхардом без оглядки на прошлое или гореть в огне танца, – я представляла, как смотрю Витхару в глаза и ничего не испытываю. Ни сотой доли того, что когда-то заставляло сердце рваться на части: ни боли, ни радости, ни отчаяния, ни счастья, ни обиды, ни нежности. Ничего. Мне хотелось верить, что так оно и будет, что я действительно смогу вернуться в Ильерру, но пока я не имела ни малейшего представления о том, каким будет наш разговор.

Для себя я решила, что если чувства к Витхару меня не оставили, если я пойму, что все оставшееся в прошлом по-прежнему душит меня, что вытряхивает из меня малейшие искры задолго до того, как они могут разгореться в настоящее пламя, я отправлюсь путешествовать. Объеду весь мир, побываю на Севере. Я достаточно сумасшедшая для того, чтобы ступить на корабль, идущий за океан.

Тем более что сейчас, когда Ильерра больше во мне не нуждается, я не хочу становиться обузой для Сарра. С каждым днем для меня будет все меньше дел, а я, не готовая снова открыть свое сердце, стану тяготиться одиночеством и жизнью в довольстве. Если бы только я действительно могла полюбить Бертхарда… Мне бы так хотелось его полюбить! Но для этого нужно было окончательно избавиться от своего прошлого, вычеркнуть все воспоминания, жить настоящим.

Поэтому я ехала в Аринту, где снова решится моя судьба.

Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что я еду разъяснить политическую недосказанность, но суть этой поездки сводилась к одному: я хотела посмотреть Витхару в глаза и понять, что между нами ничего больше нет. Я так на это надеялась и одновременно этого страшилась, что постоянно пребывала в смятении.

Я плохо спала ночью, поэтому выходила из шатра и рассматривала звездное небо. Тянулась сердцем к драконам, парящим над пустошью, и они опускались к нам. Потом, когда мы пересекли границу Ильерры, я перестала так делать. В Даармархе по-прежнему придерживались мнения, что драконам и людям не место рядом. Под открытым небом, правда, я сидеть не перестала, опомниться меня зачастую заставлял лишь голос хаальварна:

– Местари, вам лучше лечь спать.

Один из сильнейших воинов, лично отобранный Бертхардом (я категорически отказалась от того, чтобы главнокомандующий оставлял Ильерру), возглавил сопровождающую меня процессию, в которой, кроме хаальварнов и служанок, никого не было. От сопровождения нэри я отказалась, из-за чего их родные вздохнули с облегчением: путь в Аринту был неблизкий.

В одном из городов мы случайно наткнулись на шоу Наррза. Точнее, мне донесли, что за городом проходит представление, и я не удержалась от искушения на нем побывать. Они все еще ставили огненный танец, и Эрган по-прежнему выступал, вот только мое место заняла другая. Не только в представлении, но и в его сердце: когда они раскланялись и ушли с погасшей арены, я поспешила за ними. Хотела поговорить с Эрганом, хотела вспомнить, как это было – совместный полет и падение в обручи, но увидела поцелуй и остановилась.

Он целовал свою танцовщицу так жадно, так нежно сжимал ее в объятиях, что становилось совершенно ясно: я тут лишняя, и давно. Я вернулась в свой шатер и снова не могла заснуть до утра. Думала о том, как одна ночь круто изменила всю мою жизнь и как встреча с Даармархским снова наполнила меня огнем.

Огонь внешний – тот, что я черпала из представлений и собственной памяти, не шел ни в какое сравнение с тем, что горел во мне рядом с ним. Он просыпался постепенно, как вулкан, но когда набрал силу, обрушился на меня мощным потоком, возрождая в языках пламени то, что я считала безвозвратно утраченным.

До встречи с Витхаром я была всего лишь Теарин, танцовщицей в шоу Наррза.

После – стала Теарин Ильеррской. Каждый день в Аринте я напоминала себе об этом, и каждый день возвращал мне, казалось бы, давно утраченные силы. Витхар сделал для меня гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Он вернул мне себя.

Когда мы встретились с ним впервые, я была слишком молода, чтобы это понять. Слишком молода, слишком горда, тем не менее сейчас, оглядываясь на нашу первую встречу, я видела гораздо больше. Он все-таки подарил мне крылья, и с высоты этого полета сейчас мне все представлялось иначе.

Пусть наши пути разошлись, я понимала, что тогда по-другому быть не могло.

Мы оба слишком многое потеряли.

Мы оба слишком ожесточились.

Наши миры могли сойтись, только чтобы друг друга перевернуть и изменить до неузнаваемости.

Чем дольше я об этом думала, тем страшнее мне становилось. Страшнее с каждым днем быть все ближе к Аринте. Несколько раз мне в голову приходила мысль развернуться и сразу отправиться в путешествие, но я заставляла себя двигаться вперед. Напоминала себе, что в сердце Теарин Ильеррской никогда не было места страху, но он был. До холодеющих пальцев и сцепленных на коленях рук, когда я ночами всматривалась в исчерченное штрихами посеребренных лунами облаков небо. Или когда тщетно пыталась заснуть, ворочаясь с подушки на подушку и все-таки проваливаясь в тяжелую дрему в паланкине.

Разумеется, о моем визите знали, и мне нужно было прибыть в Аринту бывшей правительницей, возродившей Ильерру, но… стоило мне представить нашу встречу, и я словно опять превращалась в девчонку, с трудом справляющуюся со своими чувствами и охватывающим меня огнем.

Вот и сейчас я с переменным успехом пересиливала эти чувства, но окончательно прийти в себя меня заставила Аринта. За это время она разрослась еще больше, отвоевав у драконов огромные земли пустоши. Сердце Даармарха билось мощно и сильно, городской шум и суета обрушились на меня, стоило нам вступить за высоченные каменные стены.

Паланкин по такому случаю открыли, я бы с гораздо большим удовольствием спрыгнула с него и пошла пешком, чтобы чувствовать под ногами землю, но бывшей правительнице Ильерры такое не пристало. Ей полагалось улыбаться в осыпающиеся лепестки: встречали меня по всем правилам. Ряды хаальварнов, выстроившиеся вдоль толпы, протянувшаяся к парадному входу дорожка, на которую ушли бесконечные метры ткани.

Внутри я словно разделилась на две части – одна привычно улыбалась, встречая приветствия горожан дружественной страны, другая отказывалась верить в то, что все это происходит с ней. В то, что белокаменные стены домов и центральная улица ведут меня к дворцу, из которого я так стремилась сбежать.

В то, что они ведут меня к нему.

Под сотнями взглядов я старалась не думать о том, помнят ли эти люди мое участие в отборе. Как ни странно, это тоже придавало мне сил – особенно когда я встречала ответные улыбки женщин, глядящих на меня восхищенно и бросающих мне цветы.

– Теарин Ильеррская! – крикнул кто-то в толпе. – Теарин Ильеррская, объединившая людей и драконов! Добро пожаловать в Аринту!

После этого толпа взорвалась овациями, а паланкин и наша процессия потекли значительно быстрее по руслу людской реки.

Я уже видела возвышающийся на скале замок: вот он точно ничуть не изменился за это время. Крутой подъем, который я отлично помнила, и широкая каменная лестница на высоте. Город почти остался за спиной, я поискала взглядом встречающих нас у подножия и не нашла.

Судя по недоуменным взглядам хаальварнов, они тоже смутно понимали, что происходит: такая встреча в городе – и никого, кто бы проводил нас во дворец?

Возглавляющий моих воинов повернулся ко мне, чтобы спросить, как быть дальше, но в это время небо закрыла огромная тень. Миг – и прямо перед нами на землю опустился дракон.

Раскинув мощные красные крылья, опалив огнем янтарных глаз, Витхар шагнул ко мне и зарычал. Эхо подхватило его голос, разбросав над городом и ударив по возвышающемуся за ним дворцу.

Мгновение он смотрел мне в глаза, а потом приблизился и опустился передо мной, сложив крылья.

Чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, я приняла руку хаальварна и осторожно спустилась на землю.

Шаг.

Другой.

Третий.

Зверь следил за мной: янтарные солнца, разрезанные черными лентами, двигались под мощными веками.

– Я, конечно, хотела посмотреть тебе в глаза, – сказала я, протягивая к нему руку, – но несколько иначе это все представляла.

Вместо ответа он легко коснулся носом моей ладони, а потом опустился еще ниже.

И я, наверное, окончательно сошла с ума, потому что шагнула к нему, обошла со стороны правого крыла. Игнорируя раздавшееся за спиной:

– Местари! – Ухватилась за чешую, подтянулась.

Еще одна чешуйка, еще одна.

На нижнюю – упор под ногами, перехват верхней.

Я взбиралась на него, как когда-то давно взбиралась на башни и отвесные стены: легко, с забытым чувством все больше охватывающего меня восторга.

А после, оказавшись между крыльями, пригнулась к пышущей жаром спине. В тот же миг он оттолкнулся одним мощным рывком, и мы взмыли ввысь.

Хайрмарг, Ферверн

Я бежала по коридору «Гранд Пикчерз», за мной – дракон. Мерзкого вида, черный, с уродующими морду шипами, как у Горрхата. Снося стены огромным хвостом, рыча так, что у меня желудок прилипал к горлу. В тот момент, когда он почти меня настиг, на его пути возник Гроу, который отшвырнул меня за дверь. В переговорную, где мы были с Ширил и Нилом.

До меня донесся приказ:

– Назад! – И оглушительное рычание.

В грудь ударило огнем, своим и чужим, мощным и яростным. Я услышала грохот и вылетела в коридор. Увидела, как Гроу огромной лапой отбрасывают в панорамные окна, брызги стекла ударили в лицо, и я с криком вскинула руку прямо в сторону оскаленной пасти. Дракона отшвырнуло назад, волны пламени с пальцев обрушились на стены и его чешую, плавя ее до тех пор, пока очертания зверя не растаяли, уступив место человеческой фигуре.

Кузен Гроу поднял голову, скалясь так же, как мгновение назад скалился дракон, с человеческих губ сорвалось рычащее шипение:

– Я в-вас-с все-ех-х-х уничтожу-у-у-у…

Но я его уже не слушала, я бежала. По бесчисленным ступенькам, которые мелькали перед глазами, прыгая через пролеты и не чувствуя ничего, а внизу были бесконечные этажи высотки. Когда у меня выросли крылья, я не поняла, почувствовала только, что боль разрывает спину, а потом рванулась сквозь стены в небо и в город – вниз. Туда, где на осколках стекла неподвижно лежал Гроу.

– Сюда! – Этот приказ ударил уже по мне.

Я попыталась рвануться, но тщетно: силками ментальной силы иртхана меня спеленало, как тросами, отбросило назад. Сила дракона меня оставила, и уже спустя мгновение я сидела на земле у ног Рэйнара, который, нахмурившись, смотрел на меня.

– Гроу! – вскрикнула я, бросаясь было к нему, но меня перехватили вальцгарды, швырнули к стене.

– Нет! Нет! Нет! – Я орала и билась, пытаясь вырваться из стального захвата, пока Леона не шагнула ко мне и не скомандовала: – Замри!

Я замерла, остановившимся взглядом скользя по изломанной фигуре на земле, понимая, что он меня спас, а я его не смогла.

Меня накрыло такой глубокой тоской, такой отчаянной болью, таким безумием, что внутри словно что-то надорвалось. Вместе с биением сердца из груди вырвался не то рык, не то стон.

Из глаз брызнули слезы, а в следующий момент над ухом ударил голос:

– Местрель Ладэ, вы арестованы за…

Грудь раздирало от обжигающего огня, дышать становилось нечем, но когда я позволила всей его силе хлынуть в меня, приказ сорвало, как ветку ураганным ветром. Почувствовав свободу, я рванулась к нему. Рванулась изо всех сил, колотя кулаками наугад, царапаясь, кусаясь, пинаясь.

– Местрель Ладэ!

– Местрель Ладэ!

– Местрель Ладэ! Проснитесь!

Последний рывок тряхнул меня так, что я широко распахнула глаза и увидела изрядно помятых медиков, которые в полном боевом составе склонились возле моей кровати.

– Ну и напугали вы нас, – сурово произнес один, отпуская мою руку.

Я села, провела ладонями по мокрым щекам. Даже сейчас чувствуя, как горит кожа.

– Я опять собиралась обернуться драконом?

– Что значит – опять?

Я прикусила губу и мысленно влепила себе затрещину.

– Ну, мне говорили, что я уже пыталась. Когда мне переливали кровь, чтобы спасти.

– А, вы про тот случай. Нет. Сейчас вы не оборачивались, но уровень пламени у вас зашкалил. К счастью, мы успели предотвратить непоправимое. – Произнося это, медик снова сурово на меня посмотрел. – Вам нужно лучше себя контролировать, местрель Ладэ.

– Во сне? – поинтересовалась я.

Похоже, вопрос поставил его в тупик.

– Ладно, я обязательно пройду курс по управлению сновидениями для начинающих драконов. А теперь, будьте любезны, оставьте меня одну, я хочу переодеться и привести себя в порядок. Хотя… если желаете посмотреть, как я переодеваюсь, можете остаться.

Медиков как ветром сдуло. Слабаки!

Рон, например, в свое время не постеснялся остаться.

Мысли о Роне пришлись очень не в тему: поскольку всю эту ситуацию перенесли на рассмотрение мирового сообщества, его участь тоже решится сегодня.

Телефон с открытыми архивами валялся на моей подушке. Ложиться спать было уже бессмысленно, через полчаса надо начинать собираться. Когда я подошла к зеркалу, выяснила, что он оставил неизгладимый след на моей щеке. Телефон, разумеется: впечатавшись краешком чехла, создал на коже воронку, в которую затекали слезы.

Я вспомнила летящие в лицо брызги стекла, огромную лапу, полосующую грудь Гроу.

А мировое сообщество, вместо того чтобы ловить одного слетевшего с катушек иртхана, развлекается показательными выступлениями.

Если вдаваться в тонкости дипломатии, эти мысли были не совсем правильными, поэтому я задвинула их подальше и пошла в душ. Подставляя лицо струям воды, смывала слезы, картину, которую хотела забыть, и помятый вид медиков. Судя по тому, как они выглядели, я не сдавалась без боя, в смысле пока они мне что-то не вкололи и не налепили кучу пластинок, я успела изрядно их попинать.

Это чувство – дикое, выворачивающее наизнанку, я помнила до сих пор.

Звериный вой, рвущийся из груди, полный сводящей с ума боли.

Только сейчас, глядя в глаза своему отражению, в глаза, располосованные вертикалью зрачков, осознала, что это были наши общие с драконицей чувства. Понимала ли она, что мы спим? Вряд ли. Там, во сне, она потеряла…

Кого?

Гроу назвал меня своей парой, но мы с ним толком никогда не были парой. Не то что драконьей, даже человеческой.

В груди снова протестующе заискрило, и я прислонилась лбом к дверце, которая начала запотевать. Водонепроницаемый датчик на груди мигал синеньким: средний уровень опасности. Я смотрела на него и думала, что чисто теоретически Гроу мог просто сразу сказать, чтобы на меня нацепили эту штуку, и спокойно спать, пока медики парятся у мониторов.

Он не сказал.

Он не спал.

Но что это меняет для нас?

Ничего.

Я вышла из душа, только когда из меня вымыло остатки кошмара и ненужных мыслей заодно с огнем. Индикатор сменил огонек на оранжевый: «в Лархарре все спокойно», и я принялась собираться. Сушила волосы, расчесывала их, потом влезала в деловой костюм (спасибо Леоне, что он оказался брючным). Белая блузка с воротничком-стойкой, кремовый пиджак и брюки, туфли на невысоком каблуке.

Хвост я переделывала раз десять: он казался мне недостаточно гладким, недостаточно идеальным и вообще недостаточно хвостом. На последней мысли я вспомнила шипастый хвост черного дракона и решила, что чешуя бы с ним, какой есть, такой и есть.

За пару минут до назначенного времени я вышла из номера, чтобы наткнуться на Гроу, который, похоже, вышел еще раньше. Он стоял, сложив руки на груди и подперев подбородок ладонью. Кажется, впервые в жизни я видела его в костюме: пиджак натянулся, подчеркивая обтянутые темно-синей рубашкой мышцы. Взгляд – сосредоточенный, цепкий и острый.

Ледяной.

На миг мне стало невыносимо холодно, а потом он посмотрел на меня. И кажется, никогда в жизни мне не было настолько тепло.

В груди снова вспыхнуло, не искра, нет, скорее, что-то похожее на то, когда ты зимой собираешься отмечать смену года с самыми близкими. Я подумала о том, «не забыть» ли мне что-нибудь в номере, и уже почти шагнула к дверям, когда Гроу шагнул ко мне.

– Как спалось, Танни?

– Отлично, – сказала я.

Никаких неудобных вопросов или лишних комплиментов, просто светский разговор.

– А тебе?

– Никак. – Он пожал плечами.

– Перебор с кофе?

– Перебор с отсутствием тебя в моей жизни.

Что я там сказала про неудобные вопросы и лишнее?

– Ты уже готова? Отлично.

Появление Леоны пришлось очень кстати: это позволило мне переключиться на нее. А после в сопровождении вальцгардов мы выдвинулись к лифтам, ведущим на ВИП-парковку.

Даармарх, Огненные земли

Забытое ощущение полета, когда от бьющего в лицо воздуха перехватывает дыхание, а ветер полощет волосы за спиной. Раскаленный солнцем и несущим меня драконом каждый горячий вдох отзывался в самой глубине моего существа в ритме ударов сердца. Иногда мне казалось, что я слышу барабаны, под которые падала в огонь, но сейчас огонь окружал меня. Океан сверкал бликами так, что было больно глазам, еще ярче горела алая чешуя. Она полыхала так, будто бушующее в нем пламя собралось в ней до последней капли и не сжигало меня лишь чудом.

Удивительно, но я ни разу не обернулась, смотрела только вперед на расстилающуюся перед глазами безбрежную водную гладь. Когда дракон поднимал голову, я не видела ничего, кроме массивной шеи и взбирающейся по ней броне чешуи, шипастого гребня, и, когда он поворачивался, словно чтобы убедиться, что я еще здесь, огромного янтарного глаза размером в половину человеческого роста.