Читать книгу "Танцующая для дракона. Небо для двоих"

Дело было в начале новой эпохи, которой никогда не случилось бы, если бы не та ночь. Если бы не жестокие слова Сарра и мое отчаяние, которое привело меня к драконам, а драконов ко мне.

Мятеж в северных землях Ильерры так и не набрал обороты, а ближе к концу лета потянулись и ответы на просьбы, которые я разослала. Многие граничащие с нами государства пожелали обсудить возможность союза.

– Ты веришь, что прошел всего лишь год? – спросил Бертхард, когда мы стояли на стене.

Праздник в честь дня освобождения Ильерры был скромным, но он был. Все, что мы могли – море цветов, изобильно накрытые для горожан столы, ярмарка, – все это сейчас, казалось, было сделано с небывалым размахом.

– Нет, – честно ответила я, глядя на разноцветный волнующийся город.

Разруха медленно, но верно отступала с его улиц, камень очищали от сажи и копоти, восстанавливали особенно пострадавшие во время налетов дома. Вряд ли кошмар правления Горрхата забудется навсегда, но начало новой жизни было положено. Я все чаще видела улыбки на лицах, все чаще слышала детский смех.

Пусть временами сердце от него сжималось, с этим я тоже почти справилась.

Мой драконенок всегда будет жить в моей памяти.

– Ты знаешь, что говорят в городе? – Бертхард улыбнулся. – Теперь, когда дракон садится на площади – к счастью. У того, кто его увидел, вся неделя будет удачной.

Я улыбнулась в ответ.

– Я получил донесение, – сказал Бертхард. – Правитель Униары хочет лично присутствовать на коронации. И ританцы тоже.

– Я не уверена, что хочу этого.

– Ильерре нужен правитель. – Голос Сарра раздался так неожиданно, что я обернулась. – Точнее, правительница. Ей нужна ты.

С братом мы помирились далеко не сразу. Учитывая, что в ту ночь он бросился за мной в непогоду, нашел меня несколькими минутами позже, чем драконы, и орал на меня за то, что я вышла из замка без охраны. Я сказала, что скормлю его драконам, если он продолжит в том же духе, а он пообещал посадить меня под замок. На что я ответила, что методы Витхара в Ильерре не приживутся.

На следующий день мы вместе провожали наместника и только ближе к вечеру созрели для нового разговора.

– Я за тебя испугался! – рычал Сарр.

Натурально рычал, из его голоса уже ушла последняя мальчишеская хрупкость.

– Так испугался, что посоветовал мне отдохнуть?!

– Да! – выдохнул он, шагая ко мне. – Ты даже не представляешь, насколько я был близок к тому, чтобы где-нибудь тебя запереть, Теа. Ты права, я почти не помню родителей, но потерять тебя… я не представляю мира, в котором не будет тебя!

Он вытолкнул это через силу и отвернулся, а я шагнула к нему и обняла.

Наплевав на гордость и всякие глупости вроде того, что он уже мужчина и воин. После этого наш разговор перешел в несколько иное русло: Сарр рассказал мне последние новости из Даармарха – о том, что Джеавир вернулась на родину, и о том, что таэрран Янгеррда была от рук Витхара. О том, что Хеллирию выдали замуж за нового правителя Севера по дипломатическим соображениям и что ее ругань по этому поводу смущала даже служанок. Янгеррда тоже отправили на Север в качестве заключенного, но как его участь решили в родных краях, никто не знал.

Про Ибри и ее малыша я не расспрашивала, и он не рассказывал. Хотя о ней я думала достаточно часто.

Она действительно любила Витхара той самой любовью, которая не приемлет объяснений и условностей. Она готова была рискнуть собой и подарить ему ребенка, зная, что ее не ждет ничего хорошего. Понять его поступок с ее ребенком я по-прежнему не могла, но запретила себе об этом думать. Это было не мое дело.

Ибри умерла, но принесла в этот мир новую жизнь.

Малыша, который станет правителем Даармарха.

Сейчас я была искренне рада, что Витхару хватило великодушия оставаться рядом с ней до последнего.

– Теа! Эй, Теа, ты меня слышишь? – Сарр легонько ткнул меня в плечо. – Не вздумай отказаться от коронации.

Бертхард внимательно смотрел на меня, и я кивнула.

Когда Сарр совершит оборот, я отойду в сторону, а пока сохраню для него Ильерру. К тому дню, как брат наберет силу, я верну ему сильную, независимую страну, как когда-то поклялась себе и родителям.

Взглянув на украшенный цветами город, по улицам которого текли толпы людей, повернулась к Бертхарду и сказала:

– Рассылайте гонцов.

Глава 13

Айоридж, Лархарра

Пластины на меня не действовали.

Это медики выяснили, когда налепили четыре штуки. Безрезультатно. Пятую им не позволил налепить Гроу, сообщив, что они могут привиарить ее себе на любую задницу и наслаждаться.

– Мы не имеем права ее выпускать, пока не подействует лекарство! – взвыл один из них.

– Дверь там.

– Вы не имеете права!

– Имел я и права. И вас.

Слушая этот донельзя содержательный разговор, я рассматривала свои ногти. В общем и целом ночь прошла вполне успешно (для меня). Для Гроу, у которого заживляющие пластины почти вылечили синяк на скуле, судя по всему, не очень. Круги под глазами и щетина говорили о том, что он реально не отходил от меня ни на шаг и, кажется, вообще не спал.

Дипломатический конфликт закончился тем, что медики позвонили Леоне, потом Леона позвонила Гроу, в итоге было решено, что мне наденут линзы. Под его ответственность, разумеется, и что если с моих рук сорвется хоть одна искорка в присутствии гражданских, ему отрежут… Поскольку Гроу общался по громкой связи, я выяснила, что Леона хоть и первая леди, но молодость не забыла.

Потом Гроу посоветовал ей идти куда подальше, не стесняясь в выражениях, на этом разговор и закончился.

– Я так понимаю, это была позиция Аронгары и Ферверна? – поинтересовалась я, подперев кулаками подбородок.

Мне надоело созерцать свои ногти, поэтому я села в шпагат и вытянулась спиной вдоль пола.

– Мы были немного на эмоциях.

– Ой, вы всегда на эмоциях, – философски заметила я. – Но мне нравится. Продолжайте.

Гроу хмуро посмотрел на меня.

– Танни, к этому стоит относиться серьезно.

– Да я и отношусь. Правда, завещание пока не успела составить, но это дело поправимое. Ты же теперь точно не позволишь мне через обручи прыгать?

Гроу скрипнул зубами.

Линзы мне привезли через полчаса. Вдоволь налюбовавшись на свой «родной» цвет глаз со скорректированными зрачками, уже успела одеться, готовая выдвигаться в сторону съемочной группы, когда вспомнила про один очень важный звонок.

– Ты иди, – махнула рукой, – я сейчас.

Взгляд Гроу однозначно говорил все, что он обо мне думает, я пожала плечами и набрала номер Рона.

– Привет, – сказала я. – Прости, что не нашла времени позвонить вчера, но я вообще на редкость эгоистичная задница. Я просто хотела сказать, что обязана тебе жизнью и что…

– Очень мило, эсса Ладэ, что вы звоните ему именно сейчас. После того, как втянули его в неприятности, – донеслось из трубки. – Я ему обязательно передам.

Чпок.

Этот звук оборвавшейся связи наглядно демонстрировал все, что обо мне и о моих извинениях думают. Я покосилась на часы, сопоставила факты и поняла, что говорила с девушкой Рона. Впрочем, мне забыли сказать, что у него теперь есть секретарь. То есть то, что она – пресс-секретарь Рэйнара, я знала, а вот то, что она отвечает на его звонки, – нет.

Ну, ладно.

Теперь буду знать.

И перезвоню позже.

– Когда состоится слушание по делу Терграна? – спросила я, стоило нам выйти из номера.

– На выходных. В Мэйстоне.

Не люблю я слушания по выходным в Мэйстоне, ой не люблю. В Ортахарне и то лучше вышло, как мне кажется. Хотя, может быть, мне это только кажется.

На этот раз выдвигались мы сразу на съемочную площадку. Во флайсе я по-прежнему молчала, Гроу по-прежнему на меня смотрел. Внимательно так.

– Если хочешь, можешь исполнять трюки.

Я чуть не подавилась водичкой.

Кофе, разумеется, был бы лучше, но кофе мне запретили. Мне пока вообще все, что давление понижает, повышает, тонизирует и прочая, запретили. В том числе любые лекарства, хотя анализы пока особых аномалий не выявили. Ну, не считая того, что я сама была аномалией.

– У вас повышенный уровень вельта-телец, – заявил иртхан, который тыкал в меня иголкой вчера вечером и сегодня утром.

– Вельта – чего?

– Телец.

– Это показатель пламени, – пояснил Гроу. – Один из.

– А, – многозначительно сказала я.

– Тем не менее он в пределах нормы. Ближе к верхней границе.

Я хотела сказать, что повышенный уровень подразумевает то, что к нижней границе мои вельта-тельца приближаться отказываются, но передумала.

Решила, что о таком лучше не шутить.

Спрашивать о том, что будет, если вельта-тельца перевалят за верхнюю границу, тоже не стала. Зато с радостью приняла два экспресс-теста: один нужно было самостоятельно сделать в обед, другой при малейшем недомогании. В безоговорочной солидарности с медиками я надеялась, что второй не понадобится.

– С чего вдруг такая щедрость? – поинтересовалась я, когда опасность выплюнуть воду прямо на Гроу миновала.

– К огню тебе все равно надо привыкать. Тем более что я не смогу ставить трюки и наблюдать за тобой.

– А, ну так бы сразу и сказал, – заметила я. – Дракононянь.

– Танни.

– Гроу?

Не уверена, что рычание можно было считать за ответ, но мне хватило.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза и стала считать до ста. Потом в обратном порядке. Потом опять до ста и назад. Всего получилось шесть отсчетов, когда мы подлетели к границе города, и у нас проверили пропуска и документы. Близлежащие пустоши были безопасные, но меня все равно слегка затрясло, даже предварительный счет не спасал.

Как бы я ни старалась не думать о песках, в груди все равно забились искры, и стало нечем дышать. Прежде чем я успела сказать магическое слово «огонек», Гроу уже накрыл мою руку своей.

Искры погасли, я с трудом подавила желание выдернуть пальцы из-под его ладони.

Считать уже было некогда, потому что съемочная площадка располагалась буквально в паре минут лета. Не добавляло уверенности и воспоминание о том, как мы расстались в последний раз. Если честно, я была уже не очень уверена, что, кроме Бирека и Геллы (ну и Джамиры с Ленардом, разумеется), меня кто-то хочет видеть. С Биреком и Геллой я вчера перед сном пообщалась, и они вроде как говорили, что за меня все очень переживали, но…

Но.

Не будь во мне пламени, наверное, все это воспринималось бы гораздо острее, но сейчас у меня все равно что-то подергивалось. То глаз. То рука. То мизинец на правой ноге. Не знаю почему.

– У меня мизинец на правой ноге дергается, – честно сообщила я.

Гроу посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Стоило дверце флайса пойти ввысь, я вытащила руку из-под его пальцев и вышла.

К виду съемочного городка мне было не привыкать, к рядам трейлеров, к аппаратуре, к натянутым тентам для отдыха, и даже вид основной установки – декораций и приспособлений для трюков вдалеке не особо пробрал. Зато пробрало количество народу, стоило нам с Гроу и с вальцгардами появиться. Все уставились на меня так, как будто видели насквозь – ребрышки, кишочки и три потайные искорки, а заодно и то, что под линзами.

Бирек, Гелла и Ленард стояли ближе всего, на них я и постаралась смотреть, потому что меня затошнило.

– С возвращением, Танни, – вперед выступила Джамира.

Как оказалось, она была первой. Ее слова подхватили аплодисменты, которыми меня встречали. К такому я оказалась не готова от слова «совсем», поэтому растерялась. Растерялась, когда ко мне хлынула толпа, и среди них были все – и актеры, и операторская группа, и остальные. Лиру и друзей от меня оттеснили практически сразу, оттеснить не удалось только Гроу и вальцгардов, они стояли единой скалой.

Когда поток целебных обнимашек схлынул, я была уже слегка помятая и окончательно растерянная. Особенно когда из подпространства вывалилась голографическая надпись «Мы скучали», а наш Горрхат выдул трубочку-свистелку.

Надо было что-то сказать, но что сказать, я не знала, поэтому просто произнесла:

– Спасибо.

Получилось тихо и сдавленно, и я бы, наверное, разревелась, если бы не голос Гроу из-за спины:

– Народ, прежде чем мы перейдем к репетициям, я хочу извиниться.

В этот неловкий момент до меня дошло, за что именно, и прежде чем Гроу успел открыть свою драконопасть и изречь что-то еще, я вцепилась в него мертвой хваткой.

– Мне плохо, – прошипела я. Натурально так прошипела, и по изменившемуся взгляду Гроу поняла, что сработало.

– Одну минуту. – С достойной прытью меня увлекли за ближайший трейлер, чтобы тут же перехватить за плечи, с тревогой вглядываясь в лицо. – Танни, что случилось? Где болит?

– Где болит у тебя?! – рявкнула я так, чтобы это услышал он и не услышали остальные. – Ты со скалы рухнул?!

Кажется, в этот момент до гения режиссерского дела дошло, что его… гм, обманули, потому что из взволнованного взгляд стал колючим и жестким.

– По-твоему, это смешно, Танни?

– По-моему, это уже не смешно. Я понимаю, что ты привык к выступлениям на публике, но делать из наших отношений шоу я не позволю!

– У нас есть отношения?

Мне захотелось оторвать себе язык и засунуть в то место, которым я думаю.

– Нет, не привыкла подбирать бывшее в употреблении не первой свежести, – хмыкнула я. – Я о тех отношениях, которые у нас были. С меня хватит и того, что ты перед всеми выставил меня идиоткой один раз.

– Я не хотел!

– Правда? – изумилась я. – А по-моему, ты очень хотел! Ты очень хотел в очередной раз сделать мне больно, и тебе это удалось.

Точно оторвать и засунуть.

Я почувствовала, как в груди закипает мини-солнышко, и это дало Гроу стратегическое преимущество, то есть возможность перехватить мои руки в свои, чтобы смягчить пламя.

– Танни. Я думал, что ты убила моего ребенка!

– А я думала, что ты женишься на Сибрилле, – прорычала я. – Кстати, я до сих пор думаю, что вы идеальная пара! Пусти!

Руки мои он не выпустил, пришлось прибегнуть к запрещенному приему и пнуть его под коленку. Экс-режиссер-бойфренд и далее по тексту, разумеется, увернулся, а потом крепче перехватил меня и прижал к себе.

Вот да, это именно то, чего мне не хватало для полного счастья! Моя зверюга внутри вильнула хвостиком и призывно заурчала, я прямо почувствовала исходящий от нее виброрежим «самец обнаружен».

– Если ты сейчас же не уберешь руки, – сообщила вышеобозначенному самцу, – я звоню Леоне и говорю, что у меня с тобой биологическая несовместимость.

– Танни, я думал, что у меня никогда не будет детей…

– Я счастлива, – сообщила я.

– Потому что после общения с отцом сам отказался от такой возможности. Ты сказала, что убила моего ребенка, – он заглянул мне в глаза, – хотя я сделал вазэктомию. Я не думал, что когда-то стану отцом, и уж тем более я не думал, что когда-то стану отцом твоего ребенка. Когда ты сказала, что сделала аборт, меня натурально порвало.

У меня натурально отвисла челюсть. Ну или ненатурально, чешуя их знает, эти челюсти.

– Ну, ты и наблище, – сказала я, когда во мне родились первые цензурные слова. – Тебе не приходило в голову, что о таком говорят перед началом отношений, а не после того, как они закончились?!

– Какая тебе разница? – Ноздри Гроу шевельнулись, делая его похожим на дракона. – Если они закончились?

Действительно, что это я?

– Никакой, – огрызнулась. – Руки убрал.

– Командовать будешь своими мальчиками, – он кивнул на вырастающие из-за трейлера тени вальцгардов, – а меня достаточно просто попросить.

– Прошли те времена, когда я тебя просто просила, – сообщила я, выразительно глядя ему в глаза. – Отпускаешь? Или звонить Леоне?

Гроу разжал руки с каким-то яростным выдохом.

– Что с тобой не так, Танни?! – прорычал он. – Все, что я делаю, все не так.

– Все так, – сказала я и сунула руки в карманы, чтобы скрыть легкую дрожь совершенно не драконьего характера. – Может, просто ты не тот? Об этом ты не подумал?

Лицо Гроу стало совсем звериным, зрачки вытянулись, предвещая скорое позеленение одной конкретной драконоособи мужского пола.

– Ты это сейчас серьезно? – спросил он.

– Более чем. Я это сейчас серьезно уже в сто десятый раз. – Хорошая вещь карманы, там пальцы можно сжимать и разжимать, сколько душе угодно. – И если ты реально хочешь ставить трюки, самое время заняться работой. У меня все.

Не дожидаясь ответа, развернулась и вышла к команде, которая прилипла взглядами к трейлеру, как зритель к голографическому экрану во время показа блокбастера. Но стоило мне появиться, все сделали вид, что заняты своими делами: обсуждением света и звука, настройкой оборудования и прочим. Я решила, что мне тоже не помешает, особенно когда из-за спины раздался голос Гроу (обычно после таких интонаций съемочную группу ждала большая и глубокая драконья задница).

– Начнем с репетиций. Первое правило техники безопасности…

Первое правило моей техники безопасности заключалось в том, чтобы находиться как можно дальше от Гроу. Как можно дальше не получалось, потому что он был приставлен ко мне Леоной в качестве пожарного и контрактом в качестве постановщика трюков.

Пока он объяснял, как все будет происходить, – в частности, какая идет страховка, кто нас будет подстраховывать, что я должна делать и чего не должна, я внимательно слушала. Я вообще стала на редкость внимательная к тому, что касалось обеспечения жизнедеятельности моего организма, потому что теперь у меня был тот, за кого я отвечаю.

Или та.

Поэтому, когда Гроу попросил меня повторить, что он только что сказал, я ему терминологией каскадеров разложила все по полочкам. Собравшиеся, то есть страхующая нас команда, сосредоточенно слушали. Остальные просто смотрели. У меня вообще было такое чувство, что надо было позволить ему извиниться.

Нет, серьезно.

По-моему, наш побег за трейлер вызвал куда более живой интерес, чем если бы Гроу в красках расписал все то, что предшествовало появлению ребенка. Хотя здесь я могла ошибаться.

– Ты небезнадежна, Ладэ, – сообщили мне в обычном тоне и отвернулись. – Начинаем с репетиций, заход в Айоридже в половине седьмого. Потом у нас будет в распоряжении вся ночь.

Пока я пыталась осмыслить его «ты небезнадежна», смысл остальных слов от меня как-то относительно ускользнул. Потом я задрала голову и посмотрела наверх, то есть на канат, по которому Теарин предстояло идти.

Что-то внутри тоненько трепыхнулось.

– У тебя есть последняя возможность отказаться, – сообщили мне все тем же тоном, читай, тоном великого режиссера.

Девочка-каскадер, имя которой я не могла вспомнить, как ни старалась, наградила меня изучающим взглядом. Гораздо более внимательным, чем Гроу: он вообще смотрел так, словно я была для него рабочим инструментом.

Ну, вот и круто.

– Не дождетесь, – сказала я.

Джамира хотела что-то возразить, но передумала. Я же решила, что с меня на сегодня хватит, и направилась к башне, читай, к декорациям.

– Страховка, Ладэ, – донеслось почешуестичное сзади.

Настолько почешуестичное, что мне захотелось сказать, куда он может ее себе засунуть, предварительно свернув кольцами. Вместо этого я обернулась и сказала с милой улыбкой:

– Да, разумеется.

– На мои команды реагировать без промедления, – заметил Гроу.

Потом развернулся ко мне спиной.

– Все на позиции.

Пока на мне крепили эластичный трос, страхующие расползлись по местам. Теперь девочка-дублер смотрела на меня, как на самоубийцу, но отступать я не собиралась. Подъем на башенку не занял много времени, и, чисто теоретически, не так уж это было и высоко. Мой балкон однозначно выше.

Теперь на меня снизу пялились все (большая часть съемочной группы прибыла из солидарности, поскольку им особо не требовалось присутствовать на репетициях, а некоторых не было даже в графике съемочного дня). Мысль об этом придала мне уверенности, и к натянутому канату я направилась уже шустрее. Вот только сразу перед ним остановилась, глядя на обручи, которые потом еще и гореть должны будут.

Обручи.

Гореть.

И как поведет себя мое пламя в связи со всем этим? А если оно поведет себя как-то не так и я все спалю? Или кого-то? Или… себя?

Да чешуя с ней – со мной, но вот спалить иртханенко (я не знала, какой у него пол, поэтому решила, что иртханенко – наиболее точное определение) мне совсем не хотелось. Больше того, мне уже вообще не хотелось никуда лезть: ни на канат, ни в обручи.

– Готова? – поинтересовался Гроу на том конце башни.

Я уже хотела сказать, что нет, но в эту минуту увидела идущую к Джамире Сибриллу.

Судя по тому, какой оживленный у них завязался разговор с периодическим поглядыванием в сторону моей башенки, Сибрилла как минимум просила меня уволить и обещала заплатить неустойку из собственных средств. Я посмотрела на это безобразие, потом посмотрела на Гроу, который застыл на другой стороне башни. Чисто теоретически, даже если я упаду, меня поймают. Не трос, так подстраховщики, не подстраховщики, так силовые нити, которых на камере не видно.

С другой стороны… а оно мне надо? Надо кому-то что-то доказывать? Вон у меня внизу дублерша стоит, судя по всему, не беременная. Вот пусть она и прыгает.

– Отбой, – сказала я и полезла вниз.

По ощущениям, внизу хором вздохнули. Что касается меня, я никогда в жизни еще не испытывала такого колоссального облегчения. В последнее время мне вообще сложно было представить, что тянуло меня на перила или куда-то еще. Но вот что самое удивительное, эта гармония внутри сопровождалась каким-то умиротворенным порыкиванием, как если бы драконица меня одобрила.

– Ну, круто, – сказала я себе под нос. – Всю жизнь мечтала об одобрении какого-то драконочешуйчатого.

К тому же новорожденного. Ей же три дня от роду, а уже туда же, считает, что может мне указывать, что я должна делать.

– Наигралась? – спросил Гроу, подходя ко мне.

– Ага, – сказала я и мигом утратила к нему всякий интерес.

Сибрилла направлялась к нам, у меня не было ни малейшего желания с ней общаться, но стоило мне повернуться в сторону Джамиры, как в груди вспыхнуло солнышко.

«Р-р-р», – раздалось изнутри.

Нет, разумеется, я ничего такого не услышала, но кожа покрылась мурашками, волоски встали дыбом, и вот прямо все мое существо воспротивилось тому, чтобы сделать хоть шаг в сторону режиссера. Зато к Гроу меня потянуло с такой яростной силой, как если бы на нас навешали пару десятков магнитов или просто пару. Повышенной мощности. Если бы только к Гроу, к Сибрилле тоже.

Захотелось вцепиться ей в загривок и…

Э…

– Привет, Танни, – сказала она.

Вот зря.

– Привет, будущая жена великого гения, – хмыкнула я, стараясь справиться с желанием драконицы отгрызть этой ледяной что-нибудь ценное. Справляться с этим надо было срочно, иначе я рисковала подпалить ей платиновые патлы (руки горели прямо-таки буквально). Обращаться за помощью к Гроу сейчас я бы не стала, даже если бы на меня напала огненная икота, пришлось спасаться бегством к Джамире.

– Рада, что ты передумала, – сказала она и улыбнулась.

Я бы с удовольствием улыбнулась в ответ, но у меня до сих пор чешуя на загривке стояла дыбом.

– Уймись, – посоветовала я озабоченной зверюге, не желающей упускать перспективного самца.

– Что?

Я выразительно посмотрела на Джамиру, понимая, что сказала это вслух.

– Я не тебе. Прости.

Уточнять кому, она не стала, а я поспешила перевести тему:

– Спасибо за то, что собрала всех… и за поддержку. В общем, ты понимаешь.

– Вообще-то это не я. Это Гроу.

Я собиралась продолжить, но после этих слов продолжение стало не актуально.

– Он собрал всех, Танни, – добавила она, – и если честно…

– Если честно, я не хочу об этом говорить, – призналась я. – Мне хватило того, что произошло в конференц-зале, и да, я беру свои слова обратно насчет извинений.

Джамира покачала головой, а потом выдала:

– Танни, он все всем рассказал.

Что, простите, он сделал?!

– Что он рассказал? – поинтересовалась я на удивление спокойно.

– Что ваши отношения переживают не самые лучшие времена и что он наговорил всякой чешуйни, не имеющей никакого отношения к реальности, именно поэтому.

У меня даже слов не нашлось, чтобы что-то сказать. К счастью, говорить ничего не пришлось, потому что Джамира кивнула в сторону съемочной группы:

– Если все разрешилось, возвращаемся к съемкам. Будем снимать сцену возвращения Теарин в Аринту.

В эту минуту у меня возникло стойкое чувство, что меня развели как породистого виара. То есть чисто теоретически можно было предположить, что съемочную группу в полном составе пригонять сюда ради торжественной встречи меня вряд ли кто-то бы стал, но… очень хотелось верить, наверное.

– Гроу сказал, что я не стану прыгать? – снова поинтересовалась спокойно.

– Нет, – Джамира покачала головой, – он сказал, что понятия не имеет, что ты будешь делать. Но в случае, если бы ты все-таки решила исполнять трюки сама, он бы оплачивал съемочный день.

Я обернулась на Гроу, который уже развлекался хождением по канату, и замерла. Со стороны это действительно смотрелось эффектно. Он делал это так легко, как если бы в воздухе родился, разве что напряжение, витающее над площадкой, сейчас ощущалось на физическом уровне. На него залипали все, и на девочку, идущую к нему, тоже.

В миг, когда их пальцы соприкоснулись, а потом спустя короткую паузу они шагнули вниз, по толпе пронесся сдавленный вздох.

Перехват одного обруча, скольжение над вторым, падение в другой.

Короткие, едва различимые мгновения между.

Переворот – и последний проходной обруч.

Когда его ноги коснулись земли, я поняла, что почти не дышала. Дыхание осталось где-то на уровне его прыжка. Аплодисменты громыхнули с такой силой, настолько переполненные эмоциями, что драконица во мне вздыбила чешуйки и попыталась рыкнуть. К счастью, рыкнуть я не успела, а даже если бы успела, это все равно никто бы не услышал. Гроу перехватил руку своей напарницы и отвесил достойный Эргана поклон.

Я почувствовала на себе пристальный пронизывающий взгляд и, обернувшись, увидела Сибриллу. Она смотрела на меня в упор, явно намекая, что невеста тут как бы она. После такого смотреть на Гроу мне расхотелось, и, пусть даже драконица рвалась в бой, читай, кусаться, царапаться и рычать, я глубоко вдохнула, глубоко выдохнула и посоветовала ей идти в пустошь.

Когда Гроу начал поворачиваться ко мне, я резко отвернулась и продемонстрировала ему свою ж… пятую точку. Для себя я решила, что мне надо отучаться ругаться, или иртханенок вырастет некультурным. Как быть с воспитанием в общем, я пока особо не задумывалась, но надо же с чего-то начинать.

Почему бы не с этого.

Сцена возвращения Теарин в Аринту в новом сценарии относилась к тому моменту архивов, который я еще не успела прочитать даже в изложении сценаристов. Поэтому, когда уселась в кресло и Гелла с ассистентками взялись за грим, уткнулась в смартфон.

– Все внезапно? – спросил Бирек, который устроился в свободном кресле и создавал массовку.

Массовку он создавал в трейлере, где было не то чтобы много места, поэтому Гелла посоветовала ему пойти прогуляться и посмотреть, как проходят репетиции трюков. Если верить забежавшей Лире, Гроу что-то не нравилось в синхронности, и он уже почти достал девушку, которая заняла мое место.

На имени Гроу я притворилась глухой, потому что имя странно на меня действовало. Еще более странно было думать, что прямо за стенами этого трейлера он прыгает в обручи раз за разом.

Все это не то чтобы отвлекало, но создавало определенного рода информационный мыслешум. В частности, на тему того, что трейлер подтащили прямо к установке с обручами, чтобы Гроу был рядом со мной, даже если я откажусь прыгать. Вечером же, во время прыжков в горящие обручи, трейлер наверняка на аэроподушке перетащат подальше, но…

– Она точно пожалела, что согласилась, – снова вернул меня в реальность Бирек.

– Ты все еще здесь?! – огрызнулась Гелла.

– От злости морщины появляются, – заметил стилист.

– А у тех, кто мне мешает, синяки, – рыкнула Гелла.

– Злая ты, – беззлобно фыркнул Бирек.

Я подняла голову и поняла, как отчаянно мне их не хватало. Едва открыла рот, чтобы пригласить Бирека и Геллу посидеть где-нибудь после съемок, когда поняла, что не могу. То есть не представляю, как им объяснять присутствие Гроу и как вообще все объяснять.

Иртханство – жопа! Полная, безоговорочная драконья жопа, и плевать я хотела на свой язык, за которым собиралась следить. Просто я не представляла, как иначе назвать то состояние, когда не можешь даже толком пообщаться с друзьями и поговорить с ними обо всем.

– Танни, что-то не так? – спросил Бирек.

– Дракона твоего за ногу! Линзы! – рявкнула Гелла. – Мы забыли линзы!

В эту минуту я поняла, что жопа – это еще слабо сказано.

– Не надо линзы, – сказала я, когда одна из ассистенток метнулась за коробочкой.

– То есть как не надо? – нахмурилась Гелла.

– Ну, вот так. Буду сниматься без них, а крупный план доработаем спецэффектами.

– Это кто сказал?

– Гроу.

– Гроу у нас теперь не режиссер.

– Все вопросы к нему.

Гелла вопросительно посмотрела на меня, но я уткнулась в смартфон. Чувствовала себя при этом крайне паршиво, потому что врать друзьям – это фу. Да что говорить, такими темпами друзей у меня скоро не останется, и от осознания этого становилось еще более паршиво.

То ли мое настроение передалось гримерной команде, то ли что, но после этого все действия в трейлере ограничивались исключительно звяканьем баночек, шуршанием кисточек и командами Геллы повернуться, оторваться от сценария, смотреть наверх, смотреть вниз и так далее. Даже Бирек ушел и не возвращался до самой прически, хотя его больше никто не прогонял. В результате на съемочную площадку под камеры я вылезла в настроении, которому мог позавидовать Гроу в самом дерьмовом своем состоянии.

– Что у тебя с лицом, Танни? – ехидно поинтересовался Рихт.

Очень не вовремя.

– Представила, что мне нужно терпеть твою даармархскую рожу, – огрызнулась я.

– Да, контракт великая сила. Лично мне рядом с тобой даже находиться противно.

От такого фееричного заявления я на миг опешила. Ненадолго, правда, потому что после всего случившегося разбираться в мотивах Рихта у меня не было ни малейшего желания.

– Противно – не находись, – хмыкнула я. – Плати неустойку и вали из проекта.

– А ты у нас теперь крутая, да? – поинтересовался Паршеррд. – Всеобщая героиня и все такое? Особенно когда Гроу так трогательно расписал, что был не прав, хотя, как по мне, этот ребенок к нему вообще никакого отношения не имеет.

– Ты, дракона твоего за ногу, что сейчас сказал?

Это спросил Гроу, причем спросил так, что у меня волоски на загривке встали дыбом.

– Сказал то, что думаю, – хмыкнул Паршеррд. – После того как она всю ночь шлялась с таким высоким парнем, похожим на тех, кто с ней таскается…

Договорить он не успел, потому что ему прилетело в нос, следом – под дых, а после вся съемочная площадка имела удовольствие лицезреть скрюченного Даармархского, которого Гроу удерживал в захвате. Никто не завопил только по той причине, что все произошло слишком быстро.