Читать книгу "Танцующая для дракона. Небо для двоих"

 
Девчонка, в чьем сердце
Рождается пламя времен.
Девчонка, родная,
Как я тобою пленен!
 
 
Дыханье сорвется,
Замрет мое сердце,
Когда ты откроешь глаза.
И утро начнется,
И взгляд отзовется,
И я так хочу сказать:
 
 
Минут бесконечных
Рядом с тобою,
Ярких, безумных, живых,
Мне хватит, и в небо
С тобой мы ворвемся,
Разделим его на двоих!
 
 
Девчонка, в чьем сердце
Рождается пламя времен.
Девчонка, родная…
Я твой сумасшедший дракон!
 
 
Только твой
сумасшедший
дракон!
 

Овации громыхнули так, что у меня заложило уши. Я стащила туфли и бросилась к сцене, и Гроу одним рывком подтянул меня наверх, минуя лестницу. А в следующий момент уже ворвался яростным, полным отголосков звучания его хриплого голоса и сумасшедшего огня поцелуем мне в губы.

Мм… кажется, за эти годы я должна была вдоль и поперек изучить вкус его губ, но я все время нахожу в них новые оттенки. Сейчас это, помимо привычной горчинки сигарет, еще что-то странно-сладкое. Хотя почему что-то, это моя песня. Точнее, это его-моя песня, наша песня, та, которую он пел мне. И от этого мне самой хочется петь.

Правда, я не уверена, что собравшиеся это переживут.

Не уверена, что… Последняя мысль обрывается, потому что его язык касается моего, а в следующий момент новая волна аплодисментов заставляет меня чуть-чуть отстраниться. Несмотря на все наши годы, на наши ночи, на все наше, у меня сейчас горят щеки. Горят так, как если бы я глотнула чистого пламени. Впрочем, по-моему, я его глотнула.

– Я сейчас выгляжу как фанатка, которая дорвалась до кумира, да? – интересуюсь я.

– Ты выглядишь отпадно. Сейчас и всегда. Умопомрачительно. Сексуально. Тебе понравилось?

Что? Он сейчас спрашивает, понравилось ли мне? Кому, простите, такое может не понравиться?

– Гроу, я тебя покусаю, – говорю так же тихо, но вряд ли это кто-то услышит. Грохот аплодисментов не стихает.

Такое чувство, что нас вызывают на «бис».

– Надеюсь, – говорит он, – и все-таки?

– Разумеется, мне понравилось!

– Чудно, – выдыхает он. А потом притягивает меня к себе и смотрит в зал. Точнее, мы вместе смотрим, и кажется, что у меня сейчас сердце выскочит из груди. Потому что там – все мои друзья. Все, с кем я танцевала, спорила до хрипоты, те, кто меня поддержал, те, кто завалил совет директоров письмами с просьбой натянуть Гайера на глобус, когда он пытался отжать из моего гонорара денег. Не знаю насчет глобуса, но отжать у него ничего не получилось.

– Ребят, – говорю я, и голос мой почти не дрожит, хотя врывается в затихающие аплодисменты, – спасибо большое! Безумно рада вас всех видеть!

И они отвечают. Крики стихают, лишь когда мы с Гроу прыгаем в зал, и, кажется, этот вечер войдет в историю, как вечер обнимашек. Мы танцуем, ужинаем, без устали болтаем – и снова танцуем. Где придется. Весь клуб в нашем распоряжении, поэтому до танцпола добираются только самые сильные, основная тусовка происходит здесь. Именно здесь мы вспоминаем смешные эпизоды, Горрхат, который Лимес Фарт, взбирается на сцену и дает внеплановую программу, во время которой мы загибаемся от смеха. Мне кажется, так смеяться нельзя, у меня уже не просто губы болят, у меня болит лицо, но Фарт – истинный комик. И когда мне кажется, что смешнее уже ничего придумать нельзя, он выдает что-то такое, от чего я просто ору в плечо Гроу.

Вечер пролетает незаметно, и первой убегает Гелла. Ее муж недавно начал двигаться, сейчас он заново учится ходить, и, если честно, я искренне благодарна ей за то, что она вообще пришла. Клуб наш до утра, но есть еще те, кто торопится к семьям или просто к своим любимым, поэтому еще через пару часов остаются только самые стойкие.

– Я хочу тебя, – говорит Гроу, возвращаясь от дальней стойки с коктейлем.

Я беру коктейль из его рук и делаю глоток: сладко. Теперь мои губы тоже будут сладкими.

– Значит, нам пора.

– Значит.

Я обнимаюсь с Джамирой, Лирой и Биреком. Мы прощаемся с остальными, допиваем один коктейль на двоих и, пьяные больше от счастья, чем от чего бы то ни было еще, выходим на стоянку.

– Упс, – говорит Гроу, глядя на флайс.

Я смеюсь:

– Звони.

Он звонит, и нас везут домой, водитель периодически поглядывает на нас в зеркало заднего вида, а мы стараемся вести себя пристойно. Ключевое слово «стараемся», потому что рука Гроу скользит по моему колену, поглаживает внутреннюю сторону бедра.

– Ленард тебе не простит, что ты его не позвал, – говорю я, чтобы немного отвлечься.

– Простит, – хмыкает Гроу. – У него сейчас другие интересы, и это была вечеринка для взрослых.

У Ленарда действительно другие интересы: как-то вместе со мной он отошел от актерства и увлекся созданием виртуальных реальностей. Видимо, тоже на меня насмотревшись, правда, ему нравится игровое направление. Сейчас он выбирает университет, где хочет учиться. Параллельно собирается проходить всякие курсы у мастеров своего дела, и мы с Гроу его поддерживаем. В нашей семье все творчески озабоченные, каждый по-своему.

К счастью, мы уже прилетели.

Водитель отдает нам ключи и уходит, а мы делаем вид, что не замечаем, как на нас смотрят. Какая разница, если все, чего я хочу, – это касаться губами обжигающей кожи, чувствовать его дрожь под своими пальцами, ощущать бушующее в нем пламя как свое собственное.

По пути в спальню меня начинает потряхивать: сначала от возбуждения, потом от смеха, когда я вспоминаю, что забыла туфли в клубе.

– Это диагноз, – говорю я, отсмеявшись, а Гроу отбрасывает телефон в сторону.

– Позвони Биреку. Пусть заберет.

Заберет – что? Я вряд ли понимаю, о чем мы говорили еще пару секунд назад, когда Гроу толкает меня к стене и тянет платье наверх. Прическа приказывает долго жить, а потом меня подхватывают на руки и несут на кровать. Раздевать его я могла бы долго, мучительно долго, но у меня так дрожат пальцы, что сейчас я могу что-нибудь подпалить. Поэтому просто дергаю рубашку, и пуговицы поддаются силе плеснувшего в ладони пламени, разлетаются в разные стороны, а я касаюсь губами его груди.

– Та-а-анни, – хрипло выдыхает Гроу, когда я усаживаюсь на его бедра прямо поверх джинсов. А потом смотрит мне в глаза и выдает: – Зажигалка.

От этой «Зажигалки» крышу срывает, как в старые добрые времена. Я почти рычу, впиваясь в его губы поцелуем, Гроу врывается в мой рот, а потом опрокидывает меня на спину. Щелчок молнии – и он с такой же яростной силой врывается в меня, отпуская пламя на полную. Мое пламя ударяет в его или его в мое, я впиваюсь ногтями в смуглые плечи и кричу от охватывающего меня наслаждения и единства. Огонь внутри бушует с такой силой, что пеплом разлетается все, что было до, и все, что будет после.

Остается только настоящее. Только здесь и сейчас.

Поцелуй обжигает губы, и низ живота тоже горит от яростных, сильных движений. Этот жар растекается по телу, расходится по нам, чтобы разомкнуть силу нашего пламени, а после снова объединить и рвануться ввысь, к потолку.

– Фи-ишечка, да? – спрашиваю не своим голосом: хриплым, низким, порочным.

Меня трясет от клубящейся в нас силы и от того, как мучительно-сладко нарастает внутри нечто новое, незнакомое, но безумно мощное – как ураган.

– Фишечка, да, – так же хрипло отвечает он.

Сумасшедший дракон, как есть: глаза полные зеленого пламени, радужки разбиты вертикалью зрачков. И в них, раскрывающихся до черных провалов, отражаюсь я. Сама не знаю почему, от этого сейчас сносит крышу даже сильнее, чем от скользящих по груди, цепляющих ее вершинки пальцев. И я раскрываюсь на полную, обнимаю бедрами его бедра, подаваясь навстречу снова и снова.

И когда пламя откатывается в нас, чтобы не перекинуться на стены, а после собирается тугим шаром внутри и освобождается огненно-водной вспышкой, я снова кричу. Кричу от наслаждения, впитывая дрожащее рычание и ругательства, срывающиеся с его губ, содрогаясь под ним, чувствуя, как содрогается он, вдыхая полной грудью наш общий жар. Нашу страсть. Наше одно на двоих дыхание и наше небо, которое сейчас переливается сотнями искр в затемненных изнутри стеклах.

– Та-а-анни, – повторяет он, заставляя меня вздрогнуть от резкой смены ощущений и неожиданной свободы там, где только что было чувство абсолютной наполненности.

– Джерман, – говорю я и вижу, как темнеют его глаза.

Его имя – это моя личная фишечка. Особенно если произнести его так.

Потом мы лежим на постели, и его пальцы выписывают узоры на моей спине. Мне так хорошо, что не хочется двигаться, но я знаю, что как минимум мне нужно в душ, чуть-чуть взбодриться. Иначе я провалюсь в сон, а этого делать никак нельзя.

– Ты правда думал, что мне может не понравиться твоя песня? – интересуюсь я, незаметно щипая себя за запястье.

– Правда. Если честно, мне было дико страшно. Страшно, что тебе не понравится. Страшнее было, только когда я думал, что потерял тебя навсегда и что ты меня не простишь.

Об этом он тоже спел.

Я тянусь за новым поцелуем.

– Теперь я буду звать тебя Мой Сумасшедший Дракон.

– Зови, как хочешь, – говорит Гроу, а потом переворачивается на спину и притягивает меня к себе. – Главное, больше никогда от меня не убегай.

– А я разве убегаю?

– Нет, но мне все время кажется, что ты хочешь.

– Тебе кажется. – Я повторяю пальцами темную дорожку волос на его животе. – Последний раз я злилась на тебя, когда решила, что ты узнал пол Вэйда.

– Я не совсем идиот, Танни. – Гроу перехватывает мою руку и подносит ее к губам раньше, чем я опускаю ладонь еще чуточку ниже. – Я бы никогда так не поступил.

– Знаешь, я потом умудрилась обидеться на то, что ты не хотел девочку.

Он качает головой:

– Я хотел девочку. И мальчика. Я хотел любого, кто бы там ни собирался появиться на свет, я уже любил и его и ее.

– Но ты сказал – родишь мне сына, – наигранно возмутилась я.

– Вырвалось, – произнес он. – Я просто почему-то отчетливо представил мальчишку, когда нес тебя на руках.

– Почувствовал?

– Да. Ты же сама потом говорила, что сразу подозревала о том, что у тебя появится маленькая копия меня.

– Подозревала, – напомнила я. – Он слишком активно пинался и ворочался.

– Ага. – Гроу вернул мою руку на место. – То есть твоя копия не пиналась бы?

– Если бы там была копия меня, я бы не вылезала из туалета.

– Как всегда самокритично. – Он подтянул меня поближе к себе. – Как ты смотришь на то, чтобы немного поспать?

Я замерла.

– В смысле?

– В прямом, – Гроу махнул рукой, включая боковые светильники, – или ты хочешь в душ?

– Гроу, мы не можем заснуть вместе!

Он нахмурился:

– Что значит – не можем?

Вот теперь я почувствовала себя странно.

– То и значит. Если сейчас заснем, утром мы станем парой.

– Да. И что?

Вопрос поставил меня в тупик. То есть вообще-то я рассчитывала на долгий обстоятельный разговор, не самый простой, и мысленно прикидывала, каково это будет – спать без него, а тут…

– Ты же понимаешь, что когда мы станем парой, это навсегда? Ты больше ни на кого другого не сможешь смотреть…

– Танни, я тебя сейчас стукну.

– Нет, подожди. – Я вдруг дико разволновалась. – Если вдруг на меня упадет арматура или я сверну себе шею, тебе будет плохо. Очень-очень плохо, вплоть до угасания.

– Не просто стукну – выпорю! – прорычал Гроу, усаживаясь рядом со мной. – Ты сейчас вообще что такое говоришь?

– Я… ну…

– Ты хочешь стать моей парой? Несмотря на то, что на меня может упасть арматура и я могу свернуть себе шею?

Я прищурилась.

– Я тебя сейчас стукну.

– Вот! – одобрительно произнес Гроу. – И пока наша семейная жизнь не прошла невозвратную стадию рукоприкладства, просто ответь мне и себе на вопрос: ты хочешь стать моей парой, Танни? Лично я хочу. Если честно, я не представляю, что буду засыпать без тебя, а когда открою глаза, тебя не будет рядом со мной. Не представляю и не хочу представлять.

Ы.

– А если… я пока не готова?

– Значит, буду спать на полу! – прорычал Гроу. Так резко поднялся, что не навернулся только чудом, и я подскочила следом.

– Джерман! Я пошутила.

– Пошутила она. – Его спина ощутимо расслабилась, потом он шагнул ко мне. – Знаешь, Танни, где мне уже твои шуточки…

– Без них я была бы не я, – сказала тихо и тут же добавила: – Так будет всегда.

– Что? – переспросил он, прищурившись.

– Там, в клубе, ты сказал: «Счастье – это быть с тобой, Танни. Каждую минуту, каждое мгновение, каждый день. Надеюсь, что так будет всегда». Так будет всегда, Джерман. Пока я дышу… Я буду тебя любить. Ты больше, чем моя жизнь. Ты – Мой Сумасшедший Дракон.

Глаза Гроу потемнели еще сильнее.

– Следующий сюрприз за мной, – пообещала я, приподнимаясь на носочки и целуя его в губы. – Обещаю, тебе понравится.

Вместо ответа он подхватил меня на руки и отнес в душ.

Когда мы выползли оттуда (почти буквально), Гроу снова нес меня на руках, потому что у меня дрожали колени. Зато, засыпая в его объятиях, я чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире. Да что там, я и была самой счастливой женщиной в мире.

А завтра мы проснемся самой счастливой парой.

И так будет всегда.