Текст книги "Хирургия мести"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hirurgiya-mesti-175419.jpg)
Автор книги: Марина Крамер
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Вы будете меня оперировать?
– Мы решим это после того, как обговорим все детали. Я бы хотел, чтобы вас сперва сама главный врач осмотрела, обычно в подобных ситуациях решение принимает она.
– В каких ситуациях?
– Станислава Юрьевна, я не очень приветствую разговоры на ходу, возраст не тот уже. Давайте до кабинета потерпим.
Прекрасно. У меня сложилось впечатление, что в этой клинике мне могут и отказать, и что делать в этом случае, совершенно непонятно. Других знакомых врачей найти вряд ли удастся – и с этим-то мне Захар помог. Не ехать же в Москву… да и смысл какой, там тоже никого нет, а заявиться в первую попавшуюся клинику и рассказать, что мне нужно, я не могу.
Настроение слегка испортилось. Ненавижу зависеть от кого-то, а сейчас мое в прямом смысле дальнейшее будущее зависело от неизвестной женщины, с которыми у меня всегда не особенно складывалось.
Аделина
Когда мужчина, помимо медицины, увлекается еще и готовкой, в этом, бесспорно, есть что-то притягательное.
Утром меня разбудил не будильник, а запах, доносившийся из кухни.
Я села, сонно моргая глазами, и втянула аромат – показалось, что это блины. О господи, невозможно завтракать выпечкой без риска для фигуры…
Накинув халат, я поплелась в кухню, на ходу пытаясь окончательно проснуться.
Матвей в спортивных брюках и фартуке действительно жарил блины сразу на двух сковородках. На тарелке рядом с плитой уже высилась приличная стопка.
– Ну и куда столько? – поинтересовалась я, чмокая мужа в плечо.
– Часть сейчас съедим, а из оставшегося пирог сделаю.
– Пирог?
– Ну да – блинный. Три начинки, сверху тесто слоеное, – ловко наливая очередную порцию на сковороду, отозвался Матвей.
– Ты заставляешь меня испытывать угрызения совести.
– С чего вдруг? Ты пока единственный кормилец в семье, – улыбнулся Матвей, возвращая сковородку на плиту. – А я пока в роли домохозяйки, все честно.
– Фу, ну не говори ты этих пошлостей, а? – поморщилась я, садясь за стол. – Какая разница, кто зарабатывает?
– Да никакой, конечно. Я просто люблю готовить и умею это лучше тебя, что тут ужасного? Мне вообще не сложно, а заняться все равно сегодня нечем. Думал, что на кафедру поеду, а там что-то изменилось, перенесли собеседование.
– Перенесли? – насторожилась я.
– Да, говорю же – там какое-то мероприятие сегодня, назначили на завтра, в два часа дня.
– Матвей, ты на самом деле считаешь, что это хорошая идея – уйти в преподавание? – осторожно спросила я, помня, как болезненно Матвей реагирует на любые вопросы, касающиеся его дальнейшего будущего.
– Деля, у меня нет выбора, к сожалению. Встать к столу я не могу, просто права не имею, сил в себе не чувствую. А просиживать диван дома, сама понимаешь, я не собираюсь. Чем плоха преподавательская деятельность?
– Да ничем. Но я просто не понимаю, почему ты не хочешь повторить курс реабилитации и заниматься тем, что ты умеешь лучше всего? Ведь последствий ранения объективно никаких. Рука твоя в порядке, это тебе и на медкомиссии сказали, – настаивала я. – Проблема, мне кажется, скорее надуманная – нет? Может быть, тебе с психологом поработать? Это ведь посттравматический синдром.
– Чувствую, нового специалиста на место Евгения Михайловича ты нашла, а теперь мечтаешь проверить его в деле, да? – выставляя на стол масло, сметану и варенье, засмеялся Матвей.
– Ну, и это тоже, – не стала отпираться я, придвигая к себе чашку для кофе. – Но согласись, Матвей, что моя идея не так уж плоха? Что ты потеряешь, если встретишься с ним?
Он сел напротив меня, молча плюхнул себе в тарелку пару ложек сметаны, свернул блин и долго смотрел на него, словно вспоминая, зачем вообще взял его в руку.
Я тоже молчала, зная, что уже достигла той черты, перешагивать которую не стоит. Мажаров никогда не выносил давления, а в вопросах, касавшихся его выбора, особенно, поэтому теперь, сказав все, что хотела, я могу только ждать, какое решение он примет.
– Давай сделаем так, – произнес наконец Матвей, положив блин в тарелку. – Я схожу к твоему психологу, но решения своего не изменю, что бы он мне ни сказал. Я отдаю себе отчет в том, что собираюсь сделать, и вряд ли советы человека, совершенно меня не знающего, могут это как-то изменить. Но ты права – мне нужно проговорить свое решение вслух еще раз.
Я еле заметно перевела дыхание – мне на долю секунды показалось, что Матвей рассердился на меня за попытку подтолкнуть его к чему-то.
На самом деле я подобного даже в мыслях не держала, просто хотела лишний раз удостовериться, что муж понимает, на что идет и от чего отказывается.
Я помнила собственное растерянное состояние, когда после ранения в шею не могла войти в операционную и занималась исключительно административной работой и консультациями.
Да мне ночами снился стол, ощущение скальпеля, ложащегося в руку, я почти физически ощущала во сне, как накладываю швы и проверяю степень натяжения нити.
Это очень тяжело – будучи оперирующим хирургом, вдруг оказаться за письменным столом вместо операционного. И только потому, что я сама прошла через это, теперь меня так беспокоило состояние Матвея.
– Хорошо, я поговорю с психологом и спрошу, когда бы он смог тебя принять. Кстати, у меня сегодня консультация, Васильков попросил, а я вот сейчас подумала – а ты не поможешь?
Матвей внимательно посмотрел мне в глаза:
– Деля, мы с тобой обсуждали тему благотворительности?
– С ума сошел? – возмутилась я. – Мне на самом деле не помешает еще одно мнение. Там какая-то странная ситуация, потому дядя Слава меня и привлек, это какие-то его знакомые, что ли. И речь там идет чуть ли не о кардинальных переменах во внешности, которые произойдут после ряда вмешательств. И потому заключение третьего хирурга будет весьма кстати – так почему я не могу просить тебя об этом? Чтобы ты, не дай бог, не решил, что я пытаюсь тебе как-то помочь против твоей воли?
Рука Матвея легла на мою и сжала.
Я же почему-то испытала такое раздражение, что удивилась – как можно чувствовать подобное по отношению к человеку, с которым живешь?
– Деля, прости, я действительно перегнул, – примирительно проговорил Матвей, сжимая мою руку. – Конечно, если тебе нужно мое мнение, я поеду с тобой в клинику.
– То есть я теперь не должна расценивать это как благотворительность? Ты заботишься только о своем достоинстве и гордости? – ну вот что я несу, зачем? Но, как известно, слово – не воробей.
– Ты хочешь об этом сейчас поговорить? – бросив взгляд на настенные часы, уточнил Матвей. – Или можем продолжить ссору после того, как осмотрим клиентку?
Чтобы не наговорить еще чего-то ненужного, я молча высвободила руку из пальцев мужа и ушла в ванную.
Прохладная вода, ударившая тугой струей по плечам и спине, вернула меня в чувство.
Почему я никак не могу отвыкнуть состязаться с Матвеем во всем, даже в мелочах? Почему мне так важно оставить за собой последнее слово? Разве это не самый верный путь к краху?
Когда та же Оксанка рассказывала мне о проблемах в семейной жизни, я легко раздавала советы вроде «умей вовремя закрыть рот», «не старайся стать выше мужа», «не унижай его» и тому подобное. Оказывается, советовать куда легче, чем следовать советам самой…
К тому моменту, когда я, уже накрашенная и уложившая волосы, вышла из ванной, Матвей успел собраться и теперь просматривал какие-то записи в ежедневнике.
Я подошла вплотную, уткнулась лбом в его плечо и пробормотала:
– Прости, а? Не с той ноги, что ли, встала…
– Сочувствую бывшим коллегам, – улыбнулся Матвей, захлопывая коричневую кожаную книжку. – Ты готова?
– Да. На моей машине поедем?
– Нет, на двух. Мне потом нужно на чем-то в город вернуться, не буду же я тебя до вечера в клинике ждать.
Я об этом совсем забыла.
Раньше, до ранения, когда мы уже жили вместе, но еще не поженились, мы часто ездили в клинику на одной машине, считая, что гонять две нет смысла – даже если один из нас дежурил, второй мог свободно уехать домой, а на следующий день мы уже возвращались вместе. Теперь все будет иначе, и мне нужно как-то к этому привыкнуть.
В клинике Матвея встретили очень радушно.
За то время, что он здесь проработал, Мажаров успел стать частью нашего коллектива, его уважали, к нему обращались за советом, и не только я жалела, что он наотрез отказался вернуться.
Пока муж общался с бывшими коллегами, я успела переодеться, сменить туфли и вернуться в ординаторскую.
– Во сколько приедет ваш знакомый? – спросила я у Василькова, сосредоточенно изучавшего что-то на экране монитора.
– Должен к десяти. Посмотрите фото, пожалуйста, не могу понять – есть асимметрия надбровных дуг или нет? – он развернул монитор ко мне, и я, нацепив на нос очки, тоже стала пристально вглядываться в снимок молодой женщины.
– Да, справа определенно выше.
– Ну слава богу, значит, я не совсем еще ослеп. Кстати, подруга ваша приехала, ждет в приемном.
– Да? – удивилась я. – Кажется, мы договаривались на завтра?
– Она мне вчера поздно вечером перезвонила, спросила, нельзя ли перенести, у меня как раз завтра есть окно между операциями, так чего тянуть? – пожав плечами, ответил Васильков.
– Странно, но пусть так. Вы ее, надеюсь, без моего участия оформите?
– Ну разумеется. Счета, как я понял, на вашу почту отправить?
– Верно.
Васильков покачал головой, но больше ничего не сказал.
У него в кармане завибрировал телефон, и, ответив, дядя Слава вышел в коридор.
– Матвей Иванович, вы бы халат надели, – сказала я, обращаясь к оживленно обсуждавшему что-то с анестезиологом мужу.
– Что, уже пора?
– Судя по тому, что Вячеслав Андреевич ушел, думаю, нам тоже пора.
– Ну ты же потом не сразу уедешь? – спросил анестезиолог, и Матвей кивнул:
– Да, мне же заключение дать нужно будет. Тогда и договорим. Или ты на операциях?
– У меня после обеда.
– Тогда увидимся. Пойду халат попрошу.
Мажаров ушел к сестре-хозяйке, анестезиолог уткнулся в телевизор, я же прошлась по ординаторской туда-сюда и тоже направилась в коридор.
Матвей шел мне навстречу, полы его белого халата развевались за спиной от быстрого шага:
– Идем, Васильков уже в приемном, подъехала его протеже.
Мы спустились в переход, и Матвей как-то машинально взял меня за руку и пошел чуть впереди.
Внутри разлилось что-то теплое – я никак не могла привыкнуть к тому, что обо мне ежесекундно теперь заботятся, стараются оберегать, защищать – все равно, от чего.
Оказывается, быть замужем – это действительно быть за мужем, за спиной человека, готового закрыть тебя грудью от всего мира.
Кто бы сказал мне пару лет назад, что я буду вот так думать о мужчине, я не поверила бы.
В приемном я увидела Оксану – та сидела в кресле, у ног стояла большая сумка, а на коленях она держала свою дамскую и нервно теребила ремешок.
Матвей приветливо кивнул ей и вопросительно обернулся ко мне:
– А чего же здесь? Надо было позвонить.
– Иди, пожалуйста, в первую смотровую, я сейчас, – развернув мужа в противоположном направлении, сказала я и подошла к подруге: – Посиди еще минут двадцать, хорошо? Мы сейчас консилиум проведем, и Вячеслав Андреевич тобой займется. Я же не знала, что ты на сегодня перенесешь.
– Да, решила не тянуть, – и по голосу я поняла, что назначенное на сегодня рандеву с потенциальным женихом сорвалось.
– Ну, отлично. Палату подготовили, располагайся, я зайду после обхода.
– Не беспокойся, все в порядке.
Определенно, с моей подругой творилось что-то странное – такой покладистой я ее в последнее время вообще не помню. Обычно она довольно капризна, любое ожидание выводит ее из равновесия, вызывает раздражение, а тут… Сидит себе тихонечко, ремешок теребит.
Ладно, зайду потом в палату, спрошу.
В смотровом кабинете меня уже ждали.
Когда я вошла, то увидела на стуле под лампой худощавую рыжеволосую женщину лет тридцати пяти.
Я давно уже не встречала рыжих от природы – таких, что распущенные по плечам волнистые волосы казались огненной рекой.
Самое странное заключалось в том, что при таких волосах кожу женщины не усеивали веснушки, как это бывает обычно. Сливочно-белая, словно подсвеченная изнутри, совершенно гладкая и упругая даже на взгляд кожа. И ресницы не белесые, не рыжие, а довольно темные, и брови тоже не бесцветные.
Сперва я решила, что это просто умелое применение косметики, но, подойдя ближе, поняла, что ошиблась.
У женщины был тонкий нос, который немного портила легкая кривизна и горбинка, наверняка заметная только профессионалам, хорошей формы, хоть и слегка тонковатые губы, миндалевидный разрез глаз.
Ну может, только ушные раковины были чуть великоваты – но распущенные волосы это прекрасно маскировали.
– Доброе утро, – поздоровалась я, автоматическим жестом придвигая стул и садясь напротив клиентки. – Меня зовут Аделина Эдуардовна Драгун, я ведущий хирург этой клиники. Что привело вас к нам, Станислава Юрьевна? – бросив взгляд на лежащий на столике рядом формуляр, спросила я, прежде чем потянуться к щелевой лампе.
– Форма носа, торчащие уши, тонкие губы и отсутствие скул, – неожиданно сиплым голосом ответила клиентка.
– То есть проблемы с голосовыми связками вас не волнуют?
– Гораздо меньше.
– Странно. На вашем месте я бы сперва занялась этим.
– Не стремитесь на мое место, Аделина Эдуардовна, – насмешливо бросила она. – Думаю, на вашем куда комфортнее.
Такая отповедь мне не понравилась, но я сдержалась – в конце концов, пошлую фразу «на вашем месте» произнесла именно я.
– Хорошо, думаю, мы сперва проконсультируемся со специалистом, дальше посмотрим.
– А можно подробнее, что вас все-таки не устраивает в лице? – вмешался Матвей, и я вдруг услышала в его голосе волнение.
Обернувшись, увидела, что он слегка побледнел, и поняла причину. Он получил ранение в грудь как раз после того, как несколько раз прооперировал известную писательницу Аглаю Волошину, пытавшуюся изменить не только внешность, но и имя.
Она скрывалась в нашей клинике, предъявив чужой паспорт, и нашедший ее здесь агент вместе со своим подручным и ранили Матвея.
Сердце мое заколотилось.
По моему мнению, муж еще не совсем оправился от психологической травмы, и лишнее напоминание ему сейчас вообще ни к чему. Не надо было его сюда звать, вот черт…
Я даже не слышала, что ответила клиентка, машинально опустила лампу-рефлектор на лоб, развернула лицо женщины к свету, осмотрела носовые ходы:
– Перегородка у вас искривлена, наверное, с дыханием есть проблемы?
– Да, я несколько лет назад упала, катаясь на горных лыжах, сломала нос, и уже второй год на каплях.
– Тогда первое, что нам нужно, это консультация отоларинголога. И связки заодно тоже покажем специалисту.
– Мне кажется, это у меня стрессовое – голос такой, – просипела клиентка. – Я вообще-то нормально разговаривала.
– Кричали где-то сильно?
– Да.
Сказав это, она резко задрала подбородок вверх, и я заметила выкатившуюся из угла правого глаза слезинку.
– Начнете плакать – усилите отек слизистой носа, станет тяжело дышать, – сказал Матвей.
– Да, я понимаю… ну что, вы согласны?
– Я не дам вам четкого ответа, пока не получу заключение психолога, а если почувствую необходимость, то и психиатра, – безапелляционным тоном заявила я, чтобы сразу отбить у клиентки охоту торговаться и настаивать. – На это уйдет около двух недель.
– Хорошо, – как-то слишком поспешно согласилась клиентка. – Но когда вы получите все необходимые подтверждения, то возьметесь исправить мое лицо и уши?
Видит бог – я не понимала, зачем ей менять что-то в лице, кроме, может быть, носовой перегородки и горбинки. Но если у нее не выявится никаких отклонений со стороны психики, я не буду иметь формальных поводов для отказа.
Нет, отказать-то я могу, конечно, клиника частная, но где гарантия, что решительно настроенная женщина не обратится к каким-нибудь кустарям вроде тех, чьими услугами пользуется моя дражайшая подруга? А это ведь не инъекции под кожу, а серьезное хирургической вмешательство.
Ладно, разберемся по мере поступления информации.
– Мы вас госпитализируем, – сказала я, снимая лампу. – Стоимость услуг вам озвучит Вячеслав Андреевич, и если вас все устроит, можете вернуться сегодня с необходимыми вещами. Режим в клинике пропускной, список своих посетителей отдадите доктору Василькову, им выпишут пропуска.
– У меня не будет много посетителей. Вещи у меня с собой, но мне нужно отлучиться часа на три-четыре, это можно?
– Конечно. Тогда мы вас оставим с Вячеславом Андреевичем, оформляйте документы, медсестра отведет вас в корпус, потом сможете уехать, только пропуск попросите, а я зайду около пяти обсудить план, постарайтесь вернуться к этому времени.
Матвей попрощался и вышел первым, я – за ним, и, догнав мужа в коридоре, взяла его за рукав халата:
– Ну, что ты думаешь?
– Она что-то скрывает. И мне это напоминает… – я перебила:
– Да, я это поняла. Но не всегда обстоятельства одинаковы. Тут что-то другое – ты заметил, как она напряглась и еле сдержала слезы, когда я спросила про стресс и потерю голоса?
– Заметил. Ты психологу скажи, чтобы в эту сторону поработал.
– Сам пусть разбирается. Ты, кстати, к нему не зайдешь сегодня?
Матвей захохотал, оглашая громкими звуками переход, куда мы успели спуститься:
– Ну ты и штучка! Зайду, если ты настаиваешь. Как его зовут?
– Иван Владимирович.
– Понял. Сейчас кофе выпью и навещу твоего психолога, если он не занят.
– Ну, тогда ты иди, а я в лечебный, на обход.
Мы подошли к тому месту, где переходы между корпусами сходились в одной точке, образуя своеобразный перекресток, я поцеловала Матвея в щеку и повернула в сторону лечебного корпуса:
– Только не уезжай домой сразу, меня дождись, хорошо?
– Работай уже, – засмеялся Матвей мне вслед.
Обход закончился, и я направилась на пост, чтобы отдать новые назначения дежурной смене. К своему удивлению, на диванчике у стены обнаружила Оксану.
Моя подруга сидела, забившись в угол, и сосредоточенно набирала что-то в ноутбуке.
– Привет, – я села рядом, и Оксана сразу захлопнула крышку:
– Ты уже закончила? Можем поговорить?
– Не закончила, но поговорить можем. Что с тобой происходит?
Оксана дернула плечом:
– Все нормально. Просто не могу в палате находиться, потолки низкие, стены давят.
– Интересно, как могут давить потолки высотой в три двадцать, а? Мне не нравится, как ты выглядишь. И как говоришь, кстати, тоже.
Оксана забарабанила ногтями по крышке ноутбука и прикусила губу.
– Прекрати, – заметила я. – Тебе завтра на процедуру, а ты кожу и слизистую травмируешь.
– Делька, ты от себя не устаешь? Не надоедает тебе вечно морали кому-то читать?
– Что я не так сказала? Запретила губу кусать? Если не хочешь разговаривать, то так и скажи, я пойду дальше работать.
Она опустила голову и молчала, но я чувствовала, что внутри у нее происходит что-то, чего Оксана не может принять, и от чего ей очень больно. Но расспрашивать ее об этом бессмысленно – она замкнется, а вот если выждать пару минут, то сама все выложит.
– Деля, как так выходит, что ты, которую никогда особенно мужики не интересовали, выходишь замуж за потрясающего человека, а я, которой в жизни только и нужно, что найти мужчину, который будет меня любить и заботиться обо мне, вечно остаюсь у разбитого корыта? – спросила Оксана, глядя на носки своих тапочек.
– Может, просто перестать вести эту бесконечную охоту? И тогда все само собой образуется?
– Это глупая позиция. Можно всю жизнь так просидеть, а время-то уходит. Почему мне постоянно попадаются какие-то уроды, а? Вот сейчас… вроде как нормальный мужик, кажется, разведен, детей нет… Но никаких шагов, понимаешь? Вообще никаких! Если я не позвоню – он не позвонит, если я его куда-то не позову – ему и в голову не придет. Он меня даже в постель не тащит, представляешь? – пожаловалась подруга совершенно серьезно.
– Ну, последнее особенно ужасно, конечно, – усмехнулась я. – Но ты опять пытаешься задушить мужика своим постоянным присутствием в его жизни.
– Да мне по-другому не нужно, как ты не понимаешь? Зачем мне человек, который не хочет быть со мной постоянно?
– Ну, вот я же не об этом тебе говорю, но ты не слышишь, как обычно.
– Я это все сто раз слышала, так что не напрягайся. Я не изменюсь.
– Тогда не надейся на иной результат, если снова делаешь то же, что и обычно. Кстати, Васильков тебя к психологу направил, сегодня в четыре часа у тебя первая беседа. Попробуй ему рассказать – вдруг что-то посоветует.
И тут у Оксаны в кармане завибрировал мобильный – в правилах клиники было прописано, что клиенты в обязательном порядке переводят телефоны в виброрежим, чтобы не нарушать резкими звуками покой соседей.
Оксана вынула телефон, посмотрела, кто звонит, и вдруг залилась краской. По красноречивому взгляду, брошенному в мою сторону, я поняла, что мне пора уйти – явно звонил очередной Ромео.
Я похлопала ее по колену, пообещав зайти еще раз перед уходом домой, но, кажется, этого подруга уже не услышала, сосредоточившись на звонке.
Мне предстояло навестить еще новую клиентку и обсудить с ней план будущего лечения, который я успела набросать в ежедневнике во время обхода.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?