Читать книгу "В оковах льда"

– Джаяр, я… я хотела как лучше… никакого подчинения… просто обезопасить, – бессвязно лепетала я, глядя, как он приближается. Почему-то назад не отступала – тело как будто парализовало, и все, что я могла, – безвольно смотреть в полыхающие бешенством зеленые глаза. Книга выпала из ослабевших пальцев, внутри что-то сжалось от страха, а Джаяр продолжал надвигаться на меня.

– Как ты посмела даже подумать о том, чтобы применить ко мне магию эвисов? – прошипел он, сжимая и разжимая пальцы, словно уже представлял, как вонзит в мое тело бордовые когти. «На них ведь почти не будет видно крови…» – мелькнула в голове странная мысль.

– Джаяр, пожалуйста, – испуганно всхлипнула я.

Этот жалобный звук, вырвавшийся помимо воли, неожиданно привел арэйна в чувство. Все еще скалясь, с занесенной для удара рукой, он остановился в шаге от меня. Прикрыл глаза, глубоко вздохнул, борясь с бешенством, медленно опустил руку, сложил крылья. Когда арэйн вновь посмотрел на меня, в его взгляде уже не читалось желание разорвать на мелкие кусочки, но то, что я увидела, было намного страшнее. Лучше бы он ударил меня, лучше бы накричал! Резко выдохнув, Джаяр развернулся, сдернул с подлокотника кресла висевшую на нем старую, похоже, нестираную рубашку, небрежно бросил ее в походную сумку. Огляделся в поисках своих вещей, проверяя, не забыл ли чего.

– Джаяр, не надо. Что ты делаешь?

– Собираюсь. Я ухожу. Здесь мне больше делать нечего.

Заметив валяющиеся между кроватью и шкафом штаны, мужчина направился к ним. По-прежнему пребывая в шоке, я метнулась ему наперерез и с мольбой, чувствуя, как по щекам бегут слезы, воскликнула:

– Джаяр, пожалуйста, не надо! Выслушай меня, я не хотела ничего плохого. Я не хотела тебя подчинять, всего лишь…

Однако при слове «подчинять» Джаяр снова взревел, оттолкнул мою руку, которой я попыталась схватить его за плечо, поднял штаны и с размаху швырнул в сумку.

– Джаяр, не надо, только не уходи, – взмолилась я, однако мужчина не слушал. Собрав вещи, он взял сумку, закинул за спину и быстрым шагом направился к выходу. Я бросилась за ним, в отчаянии вцепилась в широкое запястье, пытаясь удержать Джаяра и захлебываясь слезами. – Нет-нет, не оставляй меня, пожалуйста! Я все объясню, Джаяр, я…

– Прекрати, – отмахнулся мужчина и, с отвращением кривясь, высвободил запястье.

При этом он не так уж сильно меня толкнул, но, отступая назад, я споткнулась о порог и, неуклюже взмахнув руками, упала. Джаяр остановился за дверью, неохотно обернулся.

– Ты – эвис. Я тебя ненавижу.

Слова Джаяра ударили, будто пощечина, на мгновение лишив воздуха, но самым страшным был его взгляд. Взгляд, полный ненависти. Искренняя, всепоглощающая, не рассуждающая ненависть горела в его глазах, выжигая всякую надежду и любые слова.

Не простит. Не выслушает. Ненавидит.

Он ушел, а я так и сидела на полу, продолжая смотреть прямо перед собой. Слезы текли бесконечным потоком, в груди росла удушливая боль. Она колюче копошилась, царапалась, раздирала на части, будто превратилась в неукротимого зверя и теперь пыталась вырваться на свободу. Кусая губы до крови, с трудом сдерживая крик, я скребла отросшими коготками по полу и мотала головой, отказываясь верить в происходящее. Джаяр, неужели он ушел, неужели оставил меня, не позволил объяснить? Я всего лишь хотела ему помочь. Помочь! Боги, как больно!

Не в силах больше терпеть, я вскочила на ноги, подняла с полу злосчастную книгу по арэйнологии и, натыкаясь на углы из-за слез, мутной пеленой застилающих глаза, помчалась к себе в комнату. Я бежала, готовая взорваться от бури сумасшедших эмоций, от дикой, нестерпимой боли, от мысленного крика, который в любое мгновение мог перерасти в настоящий. «Только не кричать, только не кричать, – уговаривала себя, отчаянно кусая губы, – нельзя, чтобы пришел Гихес».

Плотно захлопнув дверь за собой, швырнула книгу на тумбу, туда, где лежала вторая. Ненавижу, как же я ненавижу эвисов и свое происхождение! Как ненавижу себя – за то, что существую, за то, что посмела придумать столь кощунственную идею, за то, что предложила Джаяру! И какая разница, если я не собиралась его подчинять? Какая разница, если хотела помочь? Применить к нему силу эвиса! Да, я эвис – теперь он в этом убедился, теперь имеет право равнять с остальными, имеет право ненавидеть!

Как недавно с отвращением Джаяр смотрел на меня, сейчас я так же смотрела на книги, будто именно они были виной всему произошедшему. А может, два несчастных томика по арэйнологии стали для меня символом всего связанного с эвисами – не знаю, я плохо соображала, но в этот момент ощутила жгучую необходимость их уничтожить. Усилием воли заставила разгореться на ладонях два маленьких огненных шара и со злостью метнула их в книги.

– Itere navi vaht dawe, – четко произнесла я на языке, понятном стихиям, что в переводе на всеобщий означало «Сожги только эти книги». Даже не обратила внимания, что впервые самостоятельно составила заклинание на основе изученных слов, желая сейчас лишь одного – спалить, уничтожить доказательство моей вины, моей сопричастности эвисам!

Подчиняясь приказу, огонь радостно взялся за книги. Стали темнеть, съеживаться обложки, превращаясь в некрасивые морщинистые корки. Повалил дым, затопляя комнату едкими клубами, яростно заполыхали хрупкие страницы, искрясь и треща, пламя взмыло вверх. Я закашлялась, поспешила к окну и, прикрывая лицо рукавом, в спешке отворила ставни. Свежий воздух обдал меня осенним холодком, а затем весь дым резко хлынул к окну, заставив посторониться, чтобы не наглотаться еще больше удушливой гадости. Я взглянула на тумбу – остатки книг быстро догорали, оставляя после себя серо-коричневый пепел и совершенно гладкую, неповрежденную, даже не потрескавшуюся от жара лакированную поверхность. Однако вид этот не принес облегчения – наоборот, во мне сильнее закипала ярость, в неистовстве металась внутри, пыталась найти выход и не находила. Я сжала кулаки, почувствовала, как длинные коготки впились в ладонь, причиняя острую боль, но она не сумела отрезвить разум от застилающей его клокочущей ненависти. Может, мне и себя сжечь за то, что я эвис?! Может, тогда арэйнам станет чуточку лучше, а Джаяр сумеет найти в жизни хоть какую-то радость? Ненавижу!

Стараясь не закричать, я сжала зубы, с силой топнула ногой, махнула рукой по подоконнику, оставляя на нем глубокие борозды от когтей и тонкие полосы крови из пораненных во вспышке ярости ладоней. Да, я виновата, признаю! Но почему он не захотел меня выслушать? Пусть в моей идее не было ничего, что могло нести угрозу свободе Джаяра, я бы не стала настаивать, я бы отказалась от мыслей о заклинании, если бы только он согласился со мной поговорить! Зачем он ушел?! Так быстро, так легко отрекся от меня и от нас? Оттолкнул, бросил одну и даже не позволил ничего исправить! Как он мог?!

Я упала на кровать и, вцепившись пальцами в подушку, горько разревелась.

Не знаю, как долго я плакала – слезы не заканчивались, рыдания не прекращались, растягивая минуты на часы, а часы сокращая до секунд. Восприятие смазалось, сознание погрузилось в странный туман, то цепенея, то раскачиваясь на воздушных волнах, и только слезы, бесконечные слезы оставались неизменными. Кажется, в какой-то момент ко мне зашел Тилар, неодобрительно качнул головой, закрыл широко распахнутое окно и, решив пока не вмешиваться, покинул комнату, даже на тренировку вечернюю не позвал. Я не обратила внимания ни на парня, ни на поднос с едой, им же поставленный на столике чуть позднее. Горькое разочарование душило меня и проливалось потоком жгучих слез, нестерпимая боль царапала, выворачивала душу наизнанку. Никогда еще мне не было так плохо, никогда я не испытывала столь сильных, столь мучительных эмоций! Они подчиняли себе разум, лишали возможности мыслить, заполняя до предела, расползаясь черным, беспросветным пятном.

К тому времени, когда за окном стемнело, а голова, ставшая жертвой мигрени, готова была расколоться на тысячи осколков, я наконец провалилась в спасительное забытье. Правда, блаженная пустота окутывала меня недолго – вскоре я ощутила подозрительную легкость во всем теле и вдруг уткнулась лицом во что-то более твердое, нежели воздух или подушка. Открыв глаза, сначала я обратила внимание на то, что нет ни припухлости после долгих слез, ни противного чувства, будто под веки насыпали песок, и уже только потом заметила, что прямо перед носом мелькает слегка мерцающая синим стена. Я удивленно моргнула, от неожиданности дернулась в сторону и, перекувырнувшись в воздухе, врезалась уже в настоящую стену, ибо, как выяснилось, изначально висела под потолком, носом в него упираясь. Ясно, я снова оказалась в Синем Мире в виде сгустка Эфира.

Я вздохнула – просто по привычке – и попыталась принять вертикальное положение. Цепляясь за стену, к счастью, более плотную, чем получившееся на этот раз эфирное тело, осторожно перевернулась и слегка спустилась вниз, ближе к полу, чтобы удобнее было оглядеться. Как ни странно, находилась я на первом этаже неподалеку от библиотеки. Каким образом меня, бессознательную, сюда занесло, я старалась не думать. Сейчас, в эфирном теле, меня по-прежнему грызла тоска, и горечь разъедала душу, однако в голове прояснилось, мысли перестали путаться, восприятие, наверное, благодаря ощущаемой легкости, обострилось и позволило сосредоточиться на моем состоянии и положении, отстранившись от оставленных позади вместе с физическим телом и слезами переживаний.

Прогнав малодушную мысль вообще не возвращаться из Синего Мира, я подплыла к приоткрытой в библиотеку двери, из-за которой в коридор робко проскальзывал оранжевый лучик магического света и доносились тихие, почти неразличимые голоса. Чем ближе я подплывала, радуясь бесшумности движений Эфира, тем отчетливее становились голоса двух собеседников, в которых я узнала Гихеса и Тилара.

– Она не готова! – приглушенно, но эмоционально воскликнул огненный арэйн. – Я не уверен, что Инира справится, не говоря уже о том, чтобы… – Парень прервался и с грустью произнес: – Не хочу для нее такой судьбы.

Они… разговаривают обо мне?

Я напряженно замерла и прислонила ухо к двери.

– Ты же догадывался, что так может получиться, – как всегда, без каких-либо эмоций, сказал Гихес.

– Я надеялся что-нибудь придумать!

– И придумал – заклинание. Но даже если оно не поможет… Тилар, ты же понимаешь, что она слаба. Полукровки… – Гихес допустил в голос немного досады, – к сожалению, неравноценны. Закованный во Льду был сильнее, ближе к арэйнам. Инира слабее. В ней намного больше от человека или эвиса, чем от арэйна. Поэтому ей так тяжело дается использование стихии. Ты знаешь, Огонь с ее помощью не возродить, а во имя возрождения Изначального Льда ею вполне можно пожертвовать. У тебя будет кристалл, поэтому проблемы остальных огненных больше тебя не коснутся. – После этого небрежного заявления, шокировавшего меня, мужчина с нажимом спросил: – Ты хочешь получить кристалл?

– Хочу… но ты не понимаешь, Гихес, дело не в кристалле и не в том, что Изначального Огня у нас не будет! Мне Иниру жалко. Она не заслужила.

– Жалей. Но оковы Льда она снимет, даже если это будет стоить ей жизни, – прозвучал бесчувственный ответ Гихеса, а я, резко отшатнувшись от двери, помчалась в свою комнату.

Возвращение в тело получилось мучительным – вспыхнула дикая головная боль, защипало глаза, из которых продолжали течь тонкие соленые струйки. А после встряски, всегда сопровождавшей сей неприятный процесс, гулко застучало сердце, к горлу подступила тошнота. Некоторое время я так и лежала, пытаясь отдышаться и комкая пальцами одеяло. Едва немного полегчало, я решительно вытерла слезы, несколько раз шмыгнула носом, поднялась с кровати и, чуть пошатываясь, поплелась в ванную комнату – для начала, умываться, однако этим я не ограничилась и заодно приняла душ в надежде освежиться. Если в целом организму прохладная вода помогла, то голова продолжала раскалываться – от боли хотелось выть, стонать, лезть на стену и прибегнуть к старинному, но действенному методу с использованием топора.

Выйдя из ванной, через силу заставила себя поужинать давно остывшей едой, оставленной заботливым Тиларом на столике. Ха, заботливым, как же! Может, он и переживает, но спорить с Гихесом не намерен – как арэйн Льда скажет, так и сделает.

От мыслей о том, что меня ждет, по телу пробежали мурашки. Неужели нет никакого шанса? Неужели их задумка настолько сложна, что, выполняя свою часть договора, я погибну?! Боги, я не хочу умирать, я жить хочу! Даже сейчас, когда Джаяр ушел!

К глазам подступили слезы, лишь усилием воли я сумела удержаться от того, чтобы снова не разреветься. Не время, не время устраивать истерики, когда нужно думать, как спастись! Но что я могу? Заключенный между нами с Гихесом магический договор не позволит отказаться от сделки, даже если она грозит мне гибелью. Они готовы пожертвовать мною ради великой цели… да, пожалуй, этого стоило ожидать от такого, как Гихес, но Тилар… Тилар казался открытым и разговорчивым, однако впечатление это было обманчиво. Пусть арэйн Огня охотно отвечал на мои вопросы, но только на те, что не касались их плана – о чем не нужно говорить, он не обмолвился и словом, сохранив всю опасность затеи в строгой тайне. Он только создавал иллюзию понимания и дружелюбия, даже в своей болтливости ничего лишнего он не сказал – ничего важного, ничего, что могло бы меня насторожить или напугать, заставить сомневаться. Каждое его слово, так легко слетавшее с губ, было четко выверено и наверняка прошло дозволение со стороны Гихеса. А ведь я верила ему! Наивная идиотка…

С трудом запихав в себя показавшуюся безвкусной пищу, я попыталась утихомирить перепуганные мысли. Перспектива отдать жизнь, пусть даже ради симпатичного арэйна, который станет Изначальным, ввергала в настоящую панику. Хотелось вскочить на ноги и бежать, немедленно бежать как можно дальше отсюда! Но спешка вряд ли могла мне чем-то помочь. Куда бежать, если вокруг пустынная равнина, а до ближайшего поселения не меньше двух дней езды верхом? И, главное, зачем, если в таком случае меня убьет магический договор! Вероятно, даже быстрее, чем я могла бы умереть, останься дожидаться мероприятия по освобождению замерзшего полукровки. Но что же мне делать, что?! Боги, а что, если это и есть та причина, по которой Ксай почувствовал угрозу моей жизни?! Нужно поговорить с Ксаем – вот уж кому невыгодна моя смерть, он-то постарается помочь, он придумает, как быть!

Убедив себя в том, что Ксай обязательно решит проблему, я собралась немедленно его навестить, но у порога своей комнаты остановилась. Страх сдавил горло, холодком пробежал по спине, заставляя поежиться и отступить назад. А вдруг Гихес с Тиларом еще не закончили разговор? Вдруг заметят меня, догадаются? Я содрогнулась и, не осмелившись открыть дверь, отступила назад, к кровати. Лучше подождать до утра. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они заподозрили неладное! Придется притворяться, будто ничего не знаю, будто все в порядке, до тех пор, пока Ксай не придумает, что нам делать. А с ним я обязательно поговорю, загляну перед завтраком. Не будут же они за мной следить? Подумаешь, зашла в гости к арэйну Смерти. Главное не быть застуканной за этим занятием ночью, когда мое поведение уж точно покажется подозрительным.

С такими мыслями я принялась ждать. В беспокойстве метаться по комнате мне быстро надоело, да и голова не давала расслабиться, терзая сильной, изнурительной болью. Красные, опухшие глаза не желали смотреть, неприятно чесались и норовили закрыться или, скорее, заплыть. Наконец я легла на кровать, но заснуть все равно не получалось – я крутилась, ворочалась, устраивалась то на одном боку, то на другом. Ожидание нервировало, внутри росло напряжение. Казалось, оставаясь на месте и ничего не делая, я обрекаю себя на ужасную смерть. Ну же, всего лишь подождать до утра, еще немного! А потом сразу к Ксаю – он должен помочь.

Глава 21
О спасении, а также о цене его

Пробуждение началось со страшного осознания – я проспала. Солнце уже активно освещало мою комнату, расположенную с восточной стороны, любопытные лучики бродили по стенам, по мебели и полу, и только изголовье кровати по-прежнему оставалось в тени благодаря высокому платяному шкафу, ловившему свет. Боги, как я могла проспать, всегда ведь просыпалась вовремя! Однако, стоит признать, в эту ночь я перенервничала, потому слишком поздно заснула, буквально под утро, а в результате проснулась перед самой тренировкой, всего минут за пятнадцать.

Поднявшись на ноги, я поспешила в ванную, торопливо поплескала в лицо холодной водой, мимолетным взглядом в зеркало убедилась, что вызванная слезами припухлость почти спала и краснота исчезла, после чего отправилась на завтрак. В трапезной Тилар и Гихес уже доедали, однако я оказалась не единственной опоздавшей – Ксай, похоже, появился незадолго до меня, поскольку его тарелка была полной, к еде притронуться мужчина еще не успел. Но ему-то не нужно идти на тренировку, а потому есть он может в свое удовольствие.

К счастью, мое появление в весьма потрепанном виде подозрений не вызвало – неловкие, дерганые движения и периодические подрагивания вполне можно было списать на расстройство из-за расставания с Джаяром. Боги, сколько же всего навалилось! Как мне нужен Джаяр, как нужна его поддержка, всего лишь присутствие, простая улыбка, понимающий взгляд или теплое касание… но ничего этого нет и не будет. Вместо него – Гихес и Тилар, готовые пожертвовать моей жизнью во имя великой цели.

Невозможность поговорить с Ксаем до тренировки нервировала еще больше, но я мысленно уговаривала себя успокоиться, ведь за одно занятие ничего не изменится. Однако самовнушение мне не помогало – с каждой секундой напряжение только росло.

Несмотря на то что тарелки двух арэйнов почти опустели, они не торопились доедать и будто бы чего-то ждали. Ксай взял вилку, подцепил зубцами кусочек мяса, с задумчивым видом поднес его к губам, пожевал, проглотил. И, неожиданно сбросив с себя всю отстраненность, зло зарычал. В одно мгновение он оскалился, вскочил из-за стола и, чуть пошатнувшись, метнул в Гихеса черный искрящийся сгусток. Но реакция мужчину подвела – в последний момент движение рукой смазалось, созданный из стихии Смерти клубок сорвался в полет с некоторым опозданием, благодаря чему Гихес сумел от него увернуться. Ксай закатил глаза и рухнул прямо на стол. Зазвенела разбиваемая под тяжестью тела тарелка, затрещала тонкая деревянная столешница, сгрохотал упавший от резкого движения стул, а в завершение какофонии звуков раздался довольный смешок.

Все произошло настолько быстро, что некоторое время я просто сидела, потрясенно хлопая ресницами и глядя прямо перед собой, на то, как медленно сползает на пол бесчувственное тело Ксая.

– Отлично, – проговорил Гихес. – Я уж начал беспокоиться, что от него не получится так легко отделаться.

Страшное, жуткое осознание пронзило меня раскаленной иглой, затопляя паникой мысли. В ужасе я слетела со своего места, бросилась к Ксаю, но Гихес, незаметно оказавшийся рядом, перехватил меня на полпути, поймав за ворот рубашки. Я дернулась, по инерции завершая движение, почувствовала, как натянулась ткань, сдавливая горло, и заставила себя замереть.

– Что… – голос сорвался, – что вы с ним сделали?! Вы убили его?! – закричала я, с трудом сдерживая эмоции. Тело начала бить мелкая дрожь.

– Нет, не убили, – раздраженно отмахнулся Гихес. – Всего лишь усыпили на пару суток. А тебе нужно позавтракать, садись.

Дернув за ворот рубашки, а второй рукой надавив сверху на плечо, Гихес заставил меня опуститься обратно на стул. В последний момент ослабевшие ноги подкосились, и я упала на сиденье. Заплясали темные круги перед глазами, но я не могла их закрыть, не могла моргнуть, не могла отвести взгляда от распростертого на полу тела и, прерывисто, хрипло дыша, продолжала смотреть на Ксая. Черные пряди разметались по светлым деревянным брусьям, и без того бледное лицо приобрело болезненный, неживой оттенок, щеку, постепенно набухая рубиновыми капельками крови, рассекал длинный порез, гигантские крылья, обычно свернутые плащом, безвольно откинулись назад и будто даже потускнели. Ксай, такой уверенный, сильный, умный мужчина, сейчас оказался совершенно беспомощным.

– Инира, ешь, не заставляй повторять дважды, – подтолкнув ко мне вилку, небрежно напомнил Гихес, без угрозы, но эта небрежность приводила в ужас, именно с такой небрежностью арэйн мог причинить боль и жестоко наказать за непослушание.

Усилием воли я отвела взгляд от неподвижного Ксая, так пугающе похожего на мертвеца, мазнула глазами по трещине, расчертившей столешницу примерно по середине, дрожащей рукой взяла вилку и медленно принялась за еду. Стиснутое холодными пальцами страха сердце громко стучало, рваное дыхание не желало приходить в норму, а к горлу подкатывала тошнота, но я упорно запихивала в себя тушеные овощи, один кусочек за другим. Как? Как можно есть, когда рядом на холодном полу лежит Ксай?! А если меня обманули? Если яд был смертельным? Я пыталась не думать о плохом, вспоминала множество отваров, незаметных на вкус, не уловимых по запаху ядовитых отваров, которые вызывали состояние, близкое к смерти, однако не убивали. Дыхание отравленного замедлялось, пульс почти не прощупывался, тело холодело, иногда покрывалось корочкой льда, но спустя несколько часов или дней, в зависимости от яда, человек приходил в себя.

Давясь мягкими овощами, упорно глотая то, что просилось наружу, я посмотрела на Тилара. Тот выглядел подавленным и слегка виноватым. С опущенными плечами он сидел на своем месте, побледневший, осунувшийся, нервный, но, поймав вопросительный взгляд, едва заметно склонил голову набок, давая понять, что спустя два дня Ксай действительно придет в себя, Гихес не соврал. Легче от этой новости мне стало, но ненадолго. Отступивший страх за арэйна Смерти сменился страхом за меня саму, заставляя прокручивать в голове всевозможные варианты дальнейших событий. Сколько же Огня мне придется сквозь себя пропустить, если они предполагают, что тело, наполовину человеческое тело, не выдержит подобной мощи? А что станет со мной? Сгорю заживо? Разорвусь на кусочки?

Пока я завтракала, никто не произнес ни слова – в зале стояла давящая тишина, в которой мне мерещился напряженный звон собственных нервов, или то был настоящий звон в ушах из-за бушующей в венах крови. Расправившись с овощами, чуть не вылила чай на себя, расплескав половину по столу, для надежности перехватила кружку обеими руками, поднесла к губам, сделала глоток, чуть не захлебнулась. Когда удалось справиться с кашлем, я отпила еще немного чаю, чтобы унять першение в горле, смахнула выступившие на ресницы слезы и повернулась к Гихесу.

– Вставай, собирайся, – скомандовал арэйн. – Сегодня мы возродим Изначального Льда.

Я не стала упираться и поднялась на ноги сразу, как только Гихес заговорил, но все же осмелилась задать вопрос, хотя бы голосом демонстрируя свое недовольство:

– Ты уверен, что я готова?

– У нас мало времени. – Гихес бросил многозначительный взгляд на Ксая и неожиданно многословно пояснил: – Этот арэйн вынюхивал подробности нашего плана и начал кое о чем догадываться, поэтому пришлось действовать быстро.

Мы покинули обеденный зал и направились в прихожую, где, следуя указаниям, я надела курточку и сапоги. Арэйны так же торопливо оделись и вытолкали меня на улицу.

– О чем Ксай догадывался? Что мне предстоит? – осторожно спросила я. Да, подслушанный ночью разговор наталкивал на определенные мысли, и ничего хорошего ожидать не приходилось, но я хотела услышать хоть какое-то объяснение, пусть даже меня попытаются ввести в заблуждение, пусть солгут, но тем самым дадут надежду. Любые отговорки вполне могут превратиться в настоящее спасение, если быть готовой и знать, когда нужно будет ухватиться за соломинку.

– Только не пытайся сбежать, – предупредил Гихес, открывая двери конюшни, к которой мы к тому времени приблизились. Мрачный Тилар плелся рядом с нами, почти уткнувшись в землю и периодически спотыкаясь, поэтому разговаривал со мной арэйн Льда. – Попытка бегства, как ты могла догадаться, будет принята за отказ от договора.

Подобное начало ответа могло бы насторожить любого. У меня же, невольно ставшей свидетельницей ночной беседы, от слов Гихеса по спине пробежал неприятный холодок.

– Ничего страшного тебе делать не придется. Все как тренировались с Тиларом – вызываешь как можно больше Огня и направляешь эту силу против стихии Льда. Ты должна пробить хоть маленькую брешь, которая поможет очнуться арэйну и взять свою силу под контроль.

– Но ведь не все так просто? Чем это грозит мне?

Мы оседлали лошадей и рысцой поехали к границе охранного купола.

– В твоем теле слаба кровь арэйнов, поэтому, несмотря на магический потенциал, целиком им воспользоваться ты не сможешь. Чуть переусердствуешь – тело не выдержит и ты умрешь.

Значит, все-таки смерть…

– Но ты должна пробить лед, – добавил Гихес после того, как открыл арку, выпуская нас из-под магической защиты. – Если не будешь стараться в полную силу, ты умрешь из-за нарушения договора.

– Скажи честно, Гихес, хоть какой-нибудь шанс у меня вообще есть? – спросила я, требовательно глядя в лицо арэйну Льда. Тот вперил в меня хмурый, изучающий взгляд и нехотя ответил:

– Маленький. Удачно попасть в слабое место ледяных оков и пробить их до того, как умрешь, не выдержав такого напора энергии.

Я кивнула, повернулась к арэйну Огня, который ехал с другого бока от меня.

– Тилар, ты вчера на тренировке понял, да? Как ты догадался?

Парень вздрогнул, но поднял лохматую голову, отрывая глаза от дороги, и, как-то затравленно на меня посмотрев, через силу выдавил:

– Как арэйн Огня, я чувствую, стихии в тебе много, очень. С первой нашей встречи я знал, что твоего Огня хватит, чтобы разбить лед. Но тебе слишком тяжело давались занятия. И вчера… ты старалась, ты чувствовала Огонь, а выпустила только малую часть, которая не пробила купол. Твое тело не способно пропускать через себя большие потоки энергии.

– Меня разорвет на части? – поинтересовалась я почти невозмутимо, только внутри все содрогалось от страха.

– Не знаю, Инира, – выдохнул Тилар и отвернулся.

Дальше мы ехали молча. Сначала я размышляла, лихорадочно пытаясь придумать способ выжить, но спасения не находила. Если сумею выплеснуть из себя весь Огонь, то умру. Если проявлю малейшую недобросовестность, меня убьет магия нарушенного договора. Весь Огонь… боги, да это невозможно! Эвис никогда не растрачивает всю стихию на подчиненных арэйнов и частично передает ее потомкам, а те – своим детям, и так хватает на множество поколений! И вдруг потратить все за один раз? Невероятно! Немыслимо! Даже с помощью предложенной Тиларом техники. Нет, я просто не успею использовать весь Огонь, я умру намного раньше, о чем и догадался Тилар. Вот почему той же ночью состоялся их разговор – арэйны должны были решить, что делать дальше. Теперь я понимаю, почему во время стычки с компанией арэйнов, охотившихся на огненных, или при нападении амникралов Тилар неохотно использовал Огонь и предостерегал Джаяра, а в быту, несмотря на явный соблазн рядом с эвисом постоянно прибегать к силе стихии, они не позволяли себе подобного вовсе. Тилар боялся потратить слишком много, боялся, что мне может не хватить на освобождение арэйна от ледяных оков. Сколь бы ни казался данный страх абсурдным, я понимаю Тилара – чтобы справиться с силой, вырвавшейся у новоиспеченного Изначального из-под контроля, нужно использовать много Огня, очень много. Да только… просчитались арэйны, мое тело оказалось слишком слабым, непригодным для работы со стихиями в необходимых количествах.

Покачиваясь в седле и отстраненно разглядывая окружающий пейзаж, постепенно я погружалась в состояние апатичной обреченности. Как спастись, как выжить, если смерть подстерегает с обеих сторон? Ответ прост: выхода нет. Я выполню свою часть договора и умру. Наверное, это будет мучительно больно. А еще горько и обидно. Хотела совершить что-то стоящее, что-то важное, радовалась возможности вернуть в миры магию Льда. Хорошая цель, благородная. Вот только моя жизнь не успела начаться! Но я сама загнала себя в ловушку, а значит, должна ответить за собственную глупость. Жаль, уже ничего не исправить.

С обеих сторон от дороги тянулись бесконечные поля, заросшие высокой желтой травой – это море еще не увяло, оно колыхалось и ходило волнами, наверное, даже красиво, если бы сейчас я могла обращать на очарование природы внимание. На бледном, испорченном кривыми мазками облаков небе равнодушно светило остывшее солнце, по земле гулял ветер, холодный, пробирающий до костей, а может, дело было вовсе не в осенней погоде, может, я начинала чувствовать приближение смерти, и потому не получалось согреться.

Думать ни о чем не хотелось, поэтому я просто… дышала, пока еще была такая возможность.

Один раз, ближе к полудню, мы сделали привал, и я поинтересовалась, как долго нам еще ехать. Гихес ответил, что часа через три будем на месте. Три часа. Мне осталось жить чуть больше трех часов.

Быстро перекусив бутербродами, заранее собранными арэйнами, продолжили путь. Вскоре поля сменились редким пролеском, и в какой-то момент Гихес приказал остановиться. В груди кольнуло неприятное предчувствие, я огляделась по сторонам, но, кроме деревьев, не обнаружила ничего подозрительного, по крайней мере, ледяных статуй поблизости не наблюдалось.

– Спешиваемся, – скомандовал арэйн. – Лошадей оставляем здесь.

Ничего не понимая, спрыгнула на землю, растерянно посмотрела на Тилара, однако парень удивленным не выглядел и, похоже, обо всем знал заранее. Расседлав лошадей и взяв сумки – вернее, сумки взяли только арэйны, поскольку на этот раз своих вещей у меня с собой не было, – сошли с дороги и направились в глубь леса. Землю покрывали сухие желтые и красные листья, под нашими ногами они шуршали и ломались, жалобно хрустели ветки. Тропинок здесь не нашлось, но они и не требовались – благодаря большим расстояниям между деревьями и отсутствию пушистой зелени идти было легко, а мои спутники хорошо ориентировались и без видимых указателей.

Спустя какое-то время, немного отдалившись от дороги, мы остановились на вытоптанном пяточке в окружении нескольких деревьев. Гихес велел нам посторониться, а сам, встав примерно по центру, лишь чуть левее, вынул из складок плаща кинжал и справа от себя принялся чертить острым кончиком по земле. Ловкими движениями арэйн быстро изобразил треугольник – символ трех взаимосвязанных миров.