Читать книгу "В оковах льда"

– Мы собираемся в Лиасс? – отстраненно удивилась я.

Тилар качнул головой:

– Только чтобы сразу вернуться в Арнаис, но в другое место, поближе к заледеневшему полукровке.

Надо же, раньше я никогда не задумывалась об использовании переходов между мирами для сокращения расстояния во время путешествий. Не задумывалась, скорее, по той причине, что людям в Арнаисе делать нечего – слишком велика вероятность неудачно нарваться на кого-нибудь из арэйнов, а то и столкнуться с целой толпой. Легче объехать полмира, но зато родного, чем рисковать своей свободой или жизнью.

Мысли текли вяло, неохотно и совершенно не беспокоили меня. Подумаешь, отправимся в Лиасс. Мне это ничем не поможет – в любом случае договор придется выполнить, а значит, сбегать не стоит и пытаться. Прислонившись к дереву спиной, я равнодушно наблюдала за Гихесом. Арэйн Льда пристроил три кристалла мифрита во главе каждой вершины, положил в середину чертежа акнявис бессмертный – пучок фиолетовой травы с маленькими белыми цветочками – и сжал в руке пузырек с медово-янтарной жидкостью. Тем самым завершив приготовления к ритуалу, Гихес начал произносить заклинание.

Знакомый ритуал не вызывал никакого интереса, особенно в таком странном состоянии почти полного безразличия. С каждым произнесенным словом зеленые вихри тумана в прозрачных кристаллах мифрита закручивались все сильнее, яростнее, туже и в какой-то момент стали вырываться наружу густыми дымными клубами. Когда концентрация энергии в пространстве, очерченном сторонами треугольника, достигла своего апогея, Гихес окропил пучок акнявиса бессмертного каплями зелья. Растение вспыхнуло, мгновенно сгорая дотла. «Aknira tamris», – произнес арэйн Льда завершающие слова заклинания, зеленый туман резко сгустился, образуя цилиндрический луч, что, вписанный в треугольник, исходил из земли и поднимался на высоту около пяти метров, где, постепенно тускнея, исчезал. Туннель между мирами открыт.

Первым в зеленый луч шагнул Тилар, за ним по приказу Гихеса последовала я. Изображение перед глазами поплыло; закрутился, зашевелился густой туман, со всех сторон окутывая меня, земля вдруг ушла из-под ног, я куда-то ухнула, но уже спустя пару секунд поняла, что стою посреди лесной поляны. Пошатнувшись и слегка накренившись набок после головокружительной смены обстановки, как будто тело вывернули наизнанку и хорошенько измяли, я поспешила отойти, освобождая место Гихесу. Тот появился сразу после меня, потянулся обратно, забирая кристаллы, и вместе с ними успел вынырнуть из зеленого столба за мгновение до того, как свет погас и туннель закрылся.

Пока арэйн снова чертил треугольник, собираясь прямо сейчас возвращаться в Арнаис, я оглядывалась по сторонам. Странно, здесь как будто даже воздух другой – я не могла толком понять и объяснить, в чем отличие, но в то же время отчетливо чувствовала, что оказалась в родном Лиассе, где родилась и выросла, где провела восемнадцать лет своей жизни. Поначалу мир арэйнов казался удивительным, интересным и захватывающим, когда все новое, неизведанное приводит в восторг, когда не устаешь исследовать, познавать, однако в том и дело, что Арнаис был другим, чужим для меня. А сейчас я оказалась дома.

Глубоко вдыхала лесной воздух, особенный благодаря осенней поре, наполненный сладким ароматом вереники – ягоды, похожей на бруснику и по запаху, и по вкусу, только появляется она примерно с середины осени, собирать ее можно до первого снега. Стройные деревья тянулись высоко к небу, простирая к нему тоненькие, разлапистые веточки, будто пытались ухватить его за край и вскарабкаться наверх по голубому полотну. Наверное, к солнцу, остывшему, холодному. Быть может, там, намного выше, до сих пор ощущается его тепло. Я скользила взглядом по однообразному пейзажу, заполненному гладкими стволами деревьев и подмерзшей землей, ловила губами касания слабого, едва ощутимого ветерка, а в душе разрасталась щемящая тоска. Я больше этого никогда не увижу, не смогу вернуться в Лиасс. Неужели мне суждено вот так погибнуть? В чужом мире, ради великой цели, о которой всегда мечтала. Но я мечтала о жизни, не о смерти.

Когда Гихес задал нужные координаты и туннель в Арнаис был открыт, мы в прежнем порядке вошли в туманный зеленый столп и спустя пару неприятных мгновений оказались… в темноте. Привычно сместившись с точки своего появления, удивленно моргнула, протерла глаза, предположив, что проблемы со зрением могут быть вызваны тяжелой энергетической нагрузкой в виде второго перехода подряд. Сначала передо мной плясали зеленые круги, не давая ничего разглядеть, затем, когда за Гихесом закрылся туннель, полная и беспросветная темнота укрыла нас с головой. Правда, длилось это недолго – арэйн Льда быстро создал россыпь голубоватых огоньков, позволивших оценить обстановку. Мысль о том, что Тилар специально не использовал Огонь, всколыхнула в душе неприятные эмоции, которые, как я думала, подавила во мне безнадежность. Странно, неужели я что-то еще чувствую, кроме серого, всепоглощающего равнодушия?

Беглый осмотр привел к выводу, что мы находимся в пещере. Стены, покрытые колючими, неоднородными кристалликами льда, в магическом свете красиво засверкали, заиграли множеством причудливых искр. Под ногами скрипел заледеневший снег, над головой блестели острые сосульки, переливаясь всевозможными оттенками голубого и серебристого. Выдыхаемый воздух превращался в пар, холод, идущий от стен, проникал под одежду, пропитывал насквозь. Я накинула на голову капюшон и, вжав голову в плечи, поднесла руки к губам, надеясь хоть немного их согреть. Взглянув на меня, Тилар все-таки сжалился, призвал каплю огненной стихии, с помощью заклинания позволив ей разлиться по моему телу живительным теплом. Я не стала благодарить – зачем, если эта забота только для того, чтобы я не померла от холода раньше, чем выполню возложенную на меня важную миссию?

Шли мы в полной тишине, нарушаемой лишь звуками шагов, – Гихес никогда не отличался разговорчивостью, Тилар сегодня тоже предпочитал молчать, а мне не хотелось что-либо спрашивать или уточнять. Вскоре впереди показался дневной свет. Округлый, благодаря плавному переходу пола в стены и стен в потолок, коридор закончился, взору предстала невероятная по своей красоте картина.

Похоже, пещера находилась в горе, потому как оказались мы на огромной высоте, в несколько десятков метров, быть может, сорок или пятьдесят – на глаз трудно определить. Окруженная горными хребтами, словно непреклонными, строгими стражами, под нашими ногами распростерлась занесенная снегом долина. Безупречный белый покров без единого изъяна лежал на дне горной чаши идеально ровным полотном, делая долину похожей на волшебное зеркало. Оно не отражало бледно-голубое небо, размазанное наверху блеклыми красками, оно показывало что-то особенное, искристое, радугой переливающееся на солнце. А в центре долины, выбиваясь из общей композиции, стояло нечто странное, напоминающее маленький, провалившийся в сугроб домик из четырех стен и плоской крыши.

Когда мы вышли из пещеры на открытую площадку, что через несколько шагов обрывалась, Тилар расправил крылья, подхватил меня на руки, оттолкнулся от каменной плиты и взлетел. В другой ситуации, вероятно, я бы насладилась полетом, но сейчас разбуженные резким прыжком чувства были отнюдь не восторгом – меня вновь начал охватывать страх. Взмахи сильных крыльев приводили воздух в движение, но с каждым мгновением происходящее все больше казалось каким-то неестественным. Воздух словно противился попытке его всколыхнуть, пытался застыть, вернуться к привычной неподвижности и, наверное, будь это в его силах, вытолкнул бы нас из своих пугающих владений. С приближением к четырехугольному строению, ярче, отчетливей ощущался пронизывающий насквозь холод, сухой и безжизненный. От этого холода кровь стыла в жилах, замирало сердце, терялось дыхание. Я испуганно заворочалась, задергалась в попытке вырваться, совершенно не думая о том, чем закончится падение с такой высоты. Главное – бежать, спасаться, прочь отсюда!

– Тише, Инира, успокойся. Это просто ледяная сила Изначального, слишком насыщенная и концентрированная, – сказал Тилар, крепко прижимая меня к своей груди, чтобы даже пошевелиться не могла. – Ничего удивительного в том, что простым арэйнам здесь некомфортно.

– Некомфортно? Тилар, этот лед… он… он убивает! – задыхаясь то ли от возрастающего страха, то ли от мертвенного, настойчивого холода воскликнула я. Холод обволакивал, тонкими иглами проникал под кожу и глубже, глубже, казалось, он замораживал душу, высасывая жизненную энергию, после себя оставляя только лед. Тело задрожало – тепла, исходившего от слабенького заклинания и прижимавшего меня к себе Тилара, отчаянно не хватало.

– Эта сила – последнее, чего тебе нужно бояться, – горько усмехнулся Тилар.

Я подняла голову, заглянула арэйну в глаза и тихо спросила:

– Почему? Почему ты на это согласился, Тилар?

Парень вздрогнул, бросил на меня виноватый взгляд и сразу его отвел, но ответил:

– Потому что Гихес обещал отдать мне кристалл, способный хранить стихии.

– Тот самый артефакт? – удивилась я. – Но в нем стихия льда. Ты ведь не можешь ею пользоваться.

– Лед легко можно заменить на Огонь.

– Как?

Руки Тилара заметно напряглись, арэйн настороженно взглянул на меня, вздохнул и, начав снижаться к ледяному строению, неохотно проговорил:

– Убить эвиса Огня.

Я потрясенно раскрыла рот, но так ничего и не произнесла, пронзенная страшной догадкой. Незадолго до нашей встречи с Гихесом произошли два необъяснимых убийства – погибли эвис Льда и эвис Молний. Никто не знал, кому понадобилась смерть почитаемых эвисов, расследующие убийства королевские следователи, в числе которых оказался мой отец, предположить не могли, что это дело рук арэйнов! Именно арэйны убили эвисов – Акрэс, чтобы наполнить нужной стихией свой кристалл, и Гихес, чтобы наполнить свой, украденный у арэйнов Молний. Как же все просто! При гибели эвиса его стихия переходит в кристалл, который становится источником ничуть не худшим, а со стороны свободолюбивых арэйнов – и намного лучшим! Гихес рассчитывает вернуть Изначального, вместе с ним – магию Льда, поэтому готов отдать артефакт Тилару.

Все это время я провела с безжалостным убийцей эвисов и предателем, готовым пожертвовать моей жизнью ради собственной выгоды! Пусть сначала я была незнакомой девчонкой, ненавистным эвисом, по определению заслуживающим смерть, но ведь потом мы познакомились! Тилар учил меня, рассказывал интересные истории, терпеливо отвечал на бесконечные вопросы и теперь, несмотря на все это, готов позволить мне умереть?! Неужели я для него совсем ничего не значу?! Меня затрясло.

Тилар приземлился неподалеку от ледяного строения, выпустил меня из рук, сложил крылья. Рядом с нами на твердую снежную корку с вкраплениями ледяных кристаллов опустился Гихес.

– Приступай, Инира, – сказал он. – Внутри этих стен находится арэйн, ты должна освободить его.

Стены, всего в два метра высотой, были облеплены затвердевшим, плотно сбитым снегом, но кое-где местами виднелся полупрозрачный лед необыкновенного голубоватого цвета. Именно от постройки, из ее центра, исходила давящая, сковывающая сила, способная проморозить насквозь, вместе с душой.

Там, в центре, находится арэйн, а я должна разбить эти стены, добраться до него, растопить его Лед. Прямо сейчас я должна выплеснуть из себя Огонь, призвать такую силу, которая хотя бы на мгновение сравнится с мощью Изначального. Я умру. Мое тело не выдержит. В этот момент я отчетливо поняла, что шансов нет. Я умру, ибо сила Изначального, витающая в воздухе, льдом застывшая в виде стен, погрузившая полукровку в безжизненный сон, настолько огромна, что я умру при попытке пропустить сквозь себя стихию достаточной мощи! Я умру, умру…

Но я не хочу умирать, боги, как же я не хочу умирать!

Резко развернувшись, я посмотрела на арэйнов.

– Пожалуйста, дайте мне немного времени, я не готова… – Губы дрожали, голос тоже.

– Подойди к нему и начинай, – велел Гихес.

– Я не хочу! Вы же чувствуете, знаете, что это убьет меня! Я не хочу умирать! – вскричала я и, уже не соображая, что делаю, бросилась бежать. Правда, не успела сделать и пару шагов, как Гихес схватил меня за шиворот, дернул назад, из-за чего капюшон свалился и холод впился в тело с удвоенным усердием – кусая щеки, по шее забираясь под ворот, соскальзывая вниз, по позвоночнику. Мужчина подтянул меня к себе, вцепился пальцами в плечо и поволок к ледяному строению. Я забилась в истерике, отчаянно сопротивляясь, проламывая ногами снежную корку, цепляясь за нее, несмотря на боль от острых, впивающихся в кожу краев. – Нет-нет, пожалуйста, не заставляйте! Дайте мне еще немного времени, хоть чуть-чуть, смириться, привыкнуть… Пожалуйста, не торопите! Я не хочу умирать, я не готова…

– Ты хочешь, чтобы тебя поторопила магия договора? – осведомился Гихес, грубо подталкивая меня к ледяной стене. Сам же, наоборот, выпустил мою руку и отошел на некоторое расстояние.

Освободившись от хватки, я снова повернулась к арэйнам, чувствуя, как плохо слушаются ноги, как бьется в крупной дрожи тело, а по лицу текут слезы, почти сразу замерзая, превращаясь в болезненно стягивающий кожу лед.

– Тилар, неужели какой-то кристалл дороже?! Ради него ты готов смотреть, как я умру?!

– У меня сестра больна, Инира. Я должен ей помочь, должен обезопасить от эвисов.

– Инира, если ты сейчас же не приступишь к делу, – угрожающе сказал Гихес, – я заставлю тебя с помощью нашего договора.

Я с ужасом смотрела на этих двоих и понимала, что никто из них не сжалится, никто не спасет, все здесь и закончится. Прямо сейчас закончится моя короткая жизнь, прямо сейчас я умру, спасая полукровку. Он получит второй шанс, мне же второго шанса никто давать не собирается. Потому что я сама виновата, сама загнала себя в ловушку, соглашаясь на проклятый договор! Боги, как же я не хочу умирать. Восемнадцать лет – такой маленький, такой ничтожный срок, я ведь почти ничего в своей жизни не видела. А теперь я должна умереть ради великой, будь она проклята, цели!

Меня колотило, слезы лились целым потоком, из-за холода болели глаза, ресницы покрывались инеем, становились тяжелыми и липкими. Невероятное отчаяние переполняло меня, потому что я совершенно точно знала – мне не спастись, не выжить, здесь я отдам свою жизнь!

Я сама виновата, а значит, должна успокоиться и довести начатое до конца. Если не потороплюсь, Гихес призовет магию заключенного между нами договора, чтобы причинить мне боль, чтобы заставить. Я должна все сделать сама. Судорожно вздохнула, сжала руки в кулаки, по крупицам собирая всю свою храбрость. Хватит лить бесполезные слезы, они ничем не помогут. Гихесу и Тилару наплевать на меня, без тени сожаления они пожертвуют мной, так зачем перед ними унижаться? Пусть я слаба физически, пусть во мне нет необходимой доли крови арэйнов, но я должна быть сильной. Не унижаться еще больше, хватит. Я совершила глупость, и я заплачу за это. Я умру с гордо поднятой головой, а не размазывая по лицу жалкие слезы. Я умру, ибо собственная стихия Огня, зараз проведенная через тело в таком количестве, убьет меня, но перед этим я буду бороться. Бессмысленно? Глупо? Пусть. С этого момента я буду сильной, не только в мыслях, в душе и на словах, но и на деле. Я заставляла Джаяра быть сильным, подталкивала его к тому, чтобы он хоть что-то изменил в своей жизни, чтобы боролся. Он был прав – я не понимала, как это сложно. Теперь я знаю и буду бороться до конца.

Когда удалось подчинить своей воле дыхание, заставить его стать медленным и глубоким, я устремила взгляд в ледяную стену, находившуюся передо мной на расстоянии всего в пару метров. Да, из-за стены струилась ледяная сила, она замораживала, лишала жизни все вокруг, даже воздух от нее становился неподвижным и застывал в неестественном, потустороннем покое. Стихия, обычно живительная, в такой концентрации несла только гибель для нашего мира. Как обыкновенный полуарэйн-полуэвис может совладать с поселившейся в нем мощью Изначального? Но я дам ему шанс. В конце концов, веселый, улыбчивый парень, которого я знаю по изображению на портрете, достоин получить вторую попытку.

С помощью заклинания, использованного на последней тренировке, создала перед собой огненный столп и, сконцентрировавшись на внутреннем Огне, шагнула в него. Губительный, беспощадный холод мгновенно отступил – здесь, в объятиях родного пламени, было тепло и уютно. Сейчас, когда растревоженные недавней истерикой чувства оказались обострены до предела, я поняла, что могла бы так стоять, наверное, Вечность. Подставлять лицо ласковым огненным лентам, наслаждаться жаркими касаниями, от которых по коже бегут приятные иголочки колючей энергии, открываться навстречу этому Огню, ощущать, как он проходит насквозь, достигая неистовой стихии, живущей в душе, как сливается с нею, превращаясь в единое целое.

Подчиняясь моей воле, Огонь, что пылает в душе, разрастается, заполняет тело, каждую клеточку, каждую молекулу, заставляя дрожать от напряжения, от нестерпимого натиска безудержной стихии. Границы стираются, болезненно, мучительно они меняются местами – часть огненной души оказывается снаружи, прорываясь через физическое тело и вперед. Огонь устремляется навстречу ледяному строению, в котором заточен несчастный парень, быть может, когда-то так же, как я, обманутый Гихесом. Я чувствую ответный всплеск стихии Льда – она не хочет сдаваться, она держит свою жертву в плену и стоит нерушимой преградой. Встречаются две стихии, Огонь врезается в Лед, набрасывается, расходится оглушительно ревущими волнами, топит снег, обнажая сверкающие пронзительной голубизной стены. Я вижу сквозь них расплывчатый силуэт, заставляю Огонь ударять с еще большей силой, мне хочется кричать от боли, но я терплю, потому что прерывисто дыхание, потому что задыхаюсь, а воздух нужно беречь. Слишком крепкие стены, слишком много в них энергии Льда…

Оборачиваюсь к чувствам, нет, не к той боли, что терзает тело – от нее нужно отстраниться. Ощущаю беспорядочные плетения Льда, сплошные булыжники силы, полностью обращаюсь в свои чувства, с помощью стихии ищу слабое место, но его нет, кругом одна только сила, страшная, разрушительная, необъятная. Идеальная и непобедимая. Остается только увеличивать мощь, наваливаться на стены собственной необъятной стихией, пропускать через тело и наружу весь Огонь. Еще, сильнее, и давить, давить, пока могу.

Больше нет мочи сдерживать крик. Больно, так больно, будто каждая клеточка тела рвется на части, не справляясь с потоком энергии. И я кричу, потому что невозможно молчать. Понимаю, что последние секунды уходят, что тело – сплошной комок боли – бьется в агонии и в любой момент безжизненным кулем рухнет на показавшуюся из-под растопленного снега землю. Огонь, сколько же его во мне, но мало, все равно мало, не хватает напора, чтобы пробить стену Льда. Время заканчивается, дыхание гаснет в уже беззвучном крике. Еще один рывок, ну же, Инира, ты справишься, соберись. Поднять пламя из бездонного колодца души, из тех глубин, где раньше не бывала, позвать за собой, за всполохом мысли, на поверхность сквозь измученное тело, работающее на пределе, вскипятить, испарить собственную кровь, потому что в ней так много от слабого человека, не способного стать проводником стихии, и ударить звенящей мощью, смять, снести проклятую стену!

– Но этого не может быть! Она же… она… – раздается потрясенный возглас Тилара, однако конца фразы я не слышу – рев пламени глушит все звуки.

Ледяная преграда рассыпается тысячами мелких, слепящих яркими искрами осколков. Огонь касается застывшей в неподвижности фигуры, срывает тонкую прозрачную маску, сбрасывает с тела оковы, и в тот же миг из него вырывается новая волна неистовой стихии Льда. Светловолосый парень распахивает глаза, на какое-то мгновение мы встречаемся взглядами, несмотря на бушующие между нами стихии. Мне не страшно думать о том, что Лед вот-вот настигнет меня – наверное, я умру раньше из-за собственной стихии, но ледяная волна вдруг замирает посередине и, вздрагивая пару раз, неохотно втягивается обратно – в сияющие голубым светом глаза хрупкого парня. Изначальный! Он действительно стал Изначальным, никто иной не смог бы этого сделать.

На землю падала с осознанием победы. У меня получилось. Пусть не выжить, но освободить его я сумела. А тело, кажется, горело и рвалось на части, нет, не так – распылялось, исчезало.

Мама, папа, братик, простите, я подвела вас. Простите за все!

Джаяр… как ты мне сейчас нужен. Ты бы унял невыносимую боль, будь ты рядом, она бы стала неважной. Джаяр, я так хочу увидеть тебя в последний раз… Джаяр!

Но чуда не случилось, он не откликнулся на мысленный зов, не появился, и темнота, больше не медля, накрыла меня с головой.

Я падала вниз. В воздушной, пористой как губка, влажной темноте. Бездонная, бесконечная, она была повсюду – наполняла окружающее пространство, холодным, осязаемым туманом липла к телу, проникала внутрь, обволакивала душу. С каждым мгновением меня, кажется, становилось все меньше, и я тонула в ней, тонула. Сначала пыталась хвататься за черные клубы, задержаться, прекратить падение или хотя бы замедлить, но темнота неуловимо ускользала, просачиваясь сквозь пальцы, а падение продолжалось. Кроме темноты и меня, маленькой песчинки, потерянной в пространстве, здесь не было больше ничего. Наверное, лишь благодаря мысли о том, что падать можно только вниз, а не вбок и не вверх, я определилась с направлением.

– Инира! – неожиданно разорвал темноту чей-то голос.

Я вздрогнула, заозиралась по сторонам, но, кроме все той же темноты и собственных волос, красными лентами колыхавшихся, словно водоросли в воде, никого не увидела. Да и какая разница? Разве чье-то появление может что-либо изменить? Не проще ли отпустить, забыться, отдаться на волю бескрайней темноте и в какой-то момент совсем в ней раствориться. Это сначала было страшно, хотелось кричать, сопротивляться, потом падение захватывало дух, дарило упоительные ощущения, постепенно сменившиеся странным удовлетворением и равнодушием.

– Инира! – На этот раз смутно знакомый голос прозвучал гораздо ближе. – Инира, держись!

«Джаяр? Неужели Джаяр?» – встрепенулась я и снова почувствовала желание бороться. Яркой вспышкой мелькнули в мыслях воспоминания о последних событиях, а следом, неотделимая от них, нахлынула боль. Я закричала, забарахталась в беспорядке, пытаясь то ли ухватиться за туманную тьму, все более густую и глубокую, то ли унять страшную, дикую боль, снова завладевшую телом.

– Инира…

Передо мной мелькнул крылатый силуэт, я напряженно замерла, всматриваясь в него, пытаясь узнать, убедиться. Даже кричать перестала – почему-то теперь стало стыдно за собственную слабость. Вскоре мужчина приблизился, вынырнул из черноты, и я наконец разглядела бледное лицо арэйна Смерти.

– Ксай? – удивленно выдохнула я.

Не Джаяр… Не Джаяр! Хотелось выть от жгучего разочарования, от отчаяния и всепоглощающей боли. Зачем ее терпеть, зачем снова мучиться, если это всего лишь Ксай?! Он пришел, потому что обязан мне жизнью, а Джаяру я не нужна. Так зачем бороться, зачем страдать?

– Ты должна пойти со мной. – Арэйн протянул мне руку.

– Нет, – мотнула я головой, всколыхнув облако волос. – Не хочу. Я лучше останусь здесь.

– Ты должна, Инира, – с нажимом повторил Ксай и поймал мое запястье, не дожидаясь согласия. Нас встряхнуло, падение прекратилось – благодаря большим, сильным крыльям, переливающимся в темноте драгоценными всполохами, вдвоем мы зависли на месте. Разом усилилась боль, стала нестерпимой, невозможной, сводящей с ума.

– Не пойду, не хочу! – воскликнула я и, надеясь, что арэйн сжалится, со всхлипом призналась: – Сопротивляться больно.

– Знаю, – кивнул он понимающе, только не было в его взгляде сочувствия, не было там ни сострадания, ни милосердия – лишь холодная, твердая настойчивость. – Терпи. Ты должна жить.

Он потянул меня за руку, а темнота вдруг сгустилась, со всех сторон навалилась на нас, впилась безжалостными иглами, жестоко терзая, цепляя невидимыми когтями, стаскивая вниз, но Ксай был не менее упорным. Взмахи крыльев участились, стали рваными, тяжелыми. Темнота не унималась, выцарапывала меня, выколупывала, оплетала скользкими жгутами, сдавливала грудь, будто хотела переломить, растереть в порошок, если уж не сможет отобрать у арэйна.

– Нет, я не могу, пожалуйста, отпусти, – сквозь слезы взмолилась я, пытаясь выдернуть руку из цепких пальцев арэйна. – Отпусти…

Однако Ксай не позволил мне освободиться.

– Посмотри мне в глаза, – потребовал он.

Я помню, в глаза арэйнам Смерти нельзя долго смотреть. Но что я теряю теперь? Ведь я уже умерла.

Подняла голову, решительно встретилась с ним взглядом.

Невероятные черные глаза затягивали в прекрасную, манящую Бездну. Серебристые искры вспыхивали все чаще, ярче, в звездном танце они кружились в глубине черного омута, завораживали, гипнотизировали, разгорались, насыщаясь таинственным светом.

– Ты должна, Инира. Пойдем.

Сияние в его глазах стало ослепительно ярким, настолько, что полностью затмило темную Бездну, а перед нами, прямо в воздухе, серебристыми лентами стала сплетаться тропинка, ведущая вверх, туда, где когда-то была моя жизнь. Уверенно ступив на невесомые, слегка дрожащие нити, Ксай потянул меня за собой. Я послушно сделала шаг, и еще один, и еще.

А дальше была только боль. Много боли.