Текст книги "«Продается дом б/у без в/п с в/о и ч/ю»"

ВАШ ХОД

– Ваш ход.

– И… и что мне делать?

– Берите карту.

– Это как?

– Ну, вот… приблизите её к себе и поверните.

– Гравитатором можно?

– Можно.

– Так…

– Смотрите, что там.

– У-че-ник…

– Отлично, вам выпала роль ученика.

– И… и что я делать должен?

– Ну, вы даете… а да, вы правил не знаете… сейчас объясню. Вам надо учиться.

– Это как?

– Ну, вот вы чего-то не знаете, а теперь должны постепенно узнавать.

– Почему постепенно, если я могу сразу узнать?

– Ну, нельзя так по правилам, надо постепенно, вот вам тетрадь, пишите в ней палочки…

– Зачем?

– Ну, так вы писать научитесь.

– Зачем?

– Ну… ну надо так…

– Ой, а можно мне лучше другую карту?

– Берите…

– Так… гхм… рек-лам-щик… это что?

– Это вы будете по телефону звонить, товар предлагать…

– Зачем?

– Ну… так надо.

– А можно другую карту?

– Да что с вами делать, вам не угодишь… берите…

– Бу… бу… бух…

– …бухгалтер, может быть?

– Точно, да… бухгалтер…

– И что я должен делать?

– Считать цифры.

– Зачем?

– Ну… так надо…

– А можно другую карту?

– Ну, берите, что с вами поделаешь…

– Гхм… гене… гене… ге-не-ра-тор…

– Это еще что? Ну-ка, дайте-ка я посмотрю… А-а-а, это не генератор, это генерал…

– Это с генами что-то связано?

– Нет, не с генами… это вам нужно армию собрать…

– И дальше что?

– А дальше эта армия на другую армию пойдет.

– И что?

– И… короче, они уничтожить друг друга должны.

– Это еще зачем?

– Ну… так полагается.

– Я… а выйти из игры…

– …по правилам нельзя.

– Тогда… можно еще карту? Последнюю, чесслово…

– Ну что с вами поделать, берите…

– Это… это кто?

– А-а-а, это я вам сейчас объясню, это вы должны отдать приказ об атаке.

– Об какой еще атаке?

– Ну… я сам толком не понимаю… в общем, там чемодан какой-то открыть, ключ какой-то повернуть, что-то там из-под земли полетит…

– И дальше что?

– Ну и дальше… все…

– Нет, что будет-то?

– Да ничего не будет, понимаете?

– Хотите сказать… все исчезнет?

– Вот именно! О-о-ой, что с вами делать, берите кар…

– Нет, стойте-стойте, я играю, играю!

– Играете?

– Да… чтобы не было всего этого… мой ход…

ПЕРЕЧАЕННЫЙ ЧАЙ

…вечером сажусь во главе стола там, где раньше был алтарь. Остальные (я по-прежнему не знаю их имен, как и они не знают моего имени) садятся по правую или по левую сторону, их четное число, поэтому напротив меня никто не сидит.

Они (передайте соль, а что, сахар кончился, а что-то крылопатку переперчили) делают вид, что меня нет так упорно, что иногда я сам начинаю сомневаться, а есть ли я, да кто вообще я такой, как я могу быть, я даже в зеркалах не отражаюсь, меня нет, нет…

Иногда они смотрят – не на меня, а сквозь меня, разумеется – при этом чуть-чуть косятся на меня с таким видом, словно намекают, что это просто неприлично, что я тут расхаживаю по залам – я должен таиться где-нибудь по углам, скрываться в темноте или хотя бы в полумраке, появляться на доли секунды, чтобы никто даже не успел толком понять, что тут было – а я расхаживаю по залам, да еще и сажусь на председательское место, где раньше был алтарь, потому что где мне еще быть, как не на алтаре.

Они смотрят на меня так, будто собираются сказать, если вы сейчас не исчезнете, мы вызовем полицию – я тоже смотрю на них так, будто хочу сказать, что это я должен буду вызвать полицию, если вы сию минуту не уберетесь, потому что это мое, мой… ну не дом, не знаю, как сказать, но мой, понимаете?

Приходит полиция, смотрит, разводит руками, говорит этим – их шестеро – а мы что можем сделать, как я его выгоню, вы сами-то подумайте. Полиция смотрит на меня, тоже разводит руками – ну а что мы можем сделать, как мы можем их выгнать, вы сами-то подумайте.

Вечереет, я устраиваюсь на председательском месте, где раньше был алтарь, остальные – их шестеро (передайте до, передайте ре, передайте соль, а чафе кончился, а что-то фарштекс перефаршили), – упорно делают вид, что меня нет.

Приходят гости, им показывают залы, чуть не проходят сквозь меня, отмахиваются, а, да, раньше здесь святилище какое-то было, да откуда мы знаем, какое, говорим же, какое-то, да не знаем мы, да какая разница в самом-то деле…

Я прихожу сюда каждый вечер, сажусь на председательское место, где раньше был алтарь – что-то должно случиться, что-то должно произойти, но я не знаю, что именно, – потому что я не знаю, кто я, что я, и что должен делать. иногда я в отчаянии останавливаюсь перед алтарем (бывшим, бывшим алтарем), смотрю на темный экран, что-то нужно сделать, на что-то нажать, мои пальцы (да есть ли у меня пальцы?) проходят сквозь алтарь, здесь нужен кто-то, кого нет…

Он приходит по вечерам, когда садятся ужинать, он стучит в дверь, которую ему не откроют, он кричит, что это очень важно, от него отмахиваются, кто-то говорит вскользь, а-а-а, это жрец какой-то был в святилище, да мы откуда знаем, какой, мало ли во что они там верили…

Они (их шестеро, я их не знаю) вызывают полицию, полиция прогоняет этого, который у дверей, куда-то увозит, он возвращается на следующий день, его снова увозят…

Вечером собираются за столом, ждут гостей, я сижу на председательском месте, там, где был алтарь. В дверь звонят, кто-то из шестерых (я не знаю их имен) встает, открывает дверь, – кто-то с улицы врывается в залы, ай, ах, сбивает с ног открывавшего дверь, бросается ко мне туда, где был алтарь…

Хлопают выстрелы, один, два, три, несть им числа…

…приходит полиция, сам виноват, в дом ворвался, ну что вы хотели, а мы что должны были сделать.

…вечером собираются за столом (передайте до, ре, ми, фа, соль, а ноты кончились, а что-то опера сегодня пероперена), я сижу на председательском месте, где раньше был алтарь. Он сидит напротив меня, вернее, сидел бы, если бы был жив. Они (их шестеро, я не знаю их имен) делают вид, что там никого нет. Мы сидим друг напротив друга, смотрим друг на друга, кто-то, накрывая на стол, забывается, ставит нам тарелки, мы смеемся, насколько мы вообще можем смеяться, когда нас нет. Отчаянно пытаюсь понять, кто я и что я, – но я не могу познать самого себя без тех, кто помнит обо мне, а их нет, вы понимаете, их совсем нет, после того, как грохнул третий выстрел, их не осталось. Он, сидящий напротив меня, отчаянно пытается что-то вспомнить, беспомощно протягивает руки к алтарю, к экрану, но тут же замирает, потому что в этот момент был выстрел, – когда он потянулся к экрану. Я тоже пытаюсь вспомнить то, чего я не могу помнить, потому что меня нет, – бесконечно далекий мир где-то там, под далекими звездами, какие-то врата, которые откроются, если что-то сделать с экраном, но я не знаю, что, знал тот, сидящий напротив, только сейчас он ничего не знает, мертвые не могут знать.

Вечером собираются за столом, говорят о чем-то ни о чем, передайте соль, передайте ля и фа, а чай сегодня перечаили, а солнце гаснет, а что делать, да где ж нам понять, тут умнейшие головы бьются, и ничего – хочется орать в голос, я же знаю, знаю, если бы я пришел к вам, вы бы тоже знали – но меня не слышат, я сам себя не слышу, потому что меня нет.

После ужина расходятся по комнатам, желают друг другу спокойной ночи, пугают друг друга, а раньше здесь святилище было, у этих еще, которых завоевали, да их и не осталось, они тут какого-то вызывали, не пойми кого, вот придет он к тебе ночью… Расходятся, младшая замирает в дверях столовой, задерживает взгляд на мне и том, сидящем напротив, – мне кажется, она не просто видит, она смотрит, мне кажется, она что-то понимает, или по крайней мере пытается понять…

ОЖИВЛЯЮЩИЙ

– Лиз, ну ты идешь?

– …

– Лиз, ты скоро, а?

– …

– Лиз!

– …

Бет сердится, да где эта Лиз, нет, что в комнате, это понятно, только сколько её ждать можно, дал же черт сестру, уйти бы сейчас без неё, и пропади она пропадом, да как же, какой же вой поднимется, а-а-а, она мла-а-адшенькая, а-а-а, ты её бро-о-сила, вот сами бы с ней и таскались везде, с младшенькой, раз такие умные, нет же, на Бет повесили…

– Ли-и-из!

Бет распахивает дверь, врывается в комнату, сейчас начнется, а-а-а, я не оде-е-ета-а-а-а, не смотри-и-и-и, да что у тебя смотреть-то там вообще…

– Лиз?

Лиз сидит в кресле спиной к Бет, как-то нехорошо сидит, криво как-то, хочется одернуть, прямо сиди, не сутулься, Бет морщится от самой себя, говорит совсем как мама…

– Лиз?

Лиз не двигается, не отвечает, это еще что…

– Лиз!

Бет трогает Лиз за плечо…

– А-а-а-а-а-а-а!

…отскакивает, визжит, – хочется бежать прочь из комнаты и прочь из дома, нет, пересиливает себя, замирает, заглядывает в лицо Лиз, в подрагивающие веки, на грудь, которая мерно поднимается и опускается, неужели, неужели…

И все-таки никаких сомнений – Лиз была живая.

Этот, говорю я себе.

Еще раз присматриваюсь к одиноко идущему прохожему, снова говорю себе —

Этот.

Здесь, главное, идти за ним осторожно, не торопясь, чтобы никто не заподозрил, так я и разглядеть успею как следует, хотя что тут разглядывать, телефон торчит из заднего кармана, бери не хочу, ба, да у тебя еще и карточка банковская из футляра телефонова торчит, ну-ну…

А…?

А это я вам не скажу, как экраны разблокировываю, как, и как пин-коды узнаю, профессиональная тайна, знаете ли..

Приближаюсь к идущему, медленно, осторожно, здесь, главное, делать вид, что ничего не происходит, иду себе и иду, никого не трогаю, ровным шагом, будто на работу иду, еще не опаздываю, но надо так, чуть-чуть приударить, чуть-чуть прибавить шаг…

…хоп…

…телефон исчезает у меня в рукаве, теле… стоп, какой телефон, не было никакого телефона, вы о чем вообще…

Иду мимо прохожего, смотрю вбок, вбок, вот, на остановку буду смотреть, там как раз подъезжает что-то, не пойми что, сейчас такие автобусы, что не поймешь, автобус это или звездолет, вот на него и побегу, а я чё, а я ничё, а я на работу спешу…

…стоп.

Задним числом чувствую, что-то не так с этим прохожим, что-то мне не понравилось, – не то в походке, не то когда я мимолетно к нему прикоснулся, не то запах какой-то, не то тепло, не то…

Оборачиваюсь, какого черта я оборачиваюсь, он же рожу мою в два счета запомнит, даром, что она у меня как нарочно такая, не запоминающаяся, – смотрю на него, нарушаю еще одно свое табу, встречаюсь с ним глазами, что у него за взгляд, что у него с лицом, что с ним со всем вообще…

– Э-э-э… вы… с вами все хорошо?

Он приостанавливается, смотрит на меня.

– Вы… все в порядке?

Что за черт…

– А то это… может… врача вызвать?

Достаю телефон, а какого черта я достаю краденый телефон, набираю номер, вот так, совсем хорошо…

– Врача? А… нет…

– А… ну… извините…

Передаю ему телефон, что я делаю, он берет, ага, спасибо, да нет, ничего не надо, все хорошо, наши пальцы соприкасаются, чер-р-рт, это еще что за хрень…

Никакой ошибки быть не может, есть только одно объяснение – этот человек…

– …вы уверены? – полицейский с сомнением смотрит на меня, – может… может, он болен был?

– Нет, он был живой.

– Где это было?

– На Тупиковом Тупике.

– Что вы там делали?

– Я… это… на работу опаздывал.

– Где вы работаете?

– Это… я… – понимаю, что нет сил врать, ни на что нет сил, – я… хотел телефон у него…

– Что у него телефон?

– Э-э-э…

– Телефон у него – что?

– Ну… украсть. Из-звините… я…

– Ладно, не до вас сейчас… когда вы обнаружили, что он живой?

– Ну… это… я к нему прикоснулся, а он теплый…

– Может, на солнце нагрелся…

– Да нет, я чувствую, у него внутри дрожит все… это… пульс, вот что.

– Вы сможете опознать этого человека?

– Э… нет…

– Ну как нет, вы с ним рядом стояли, опознать можете?

– М-м-м…

– Сможете, конечно! Здесь распишитесь…

– Алло, полиция?

– Да, что случилось?

– Тут человек…

– Да вы что?

– Нет, правда…

– Да неужели… что с человеком случилось-то?

– Да он вроде как… живой.

– Шутить изволите? Вроде первое апреля прошло уже.

– Да нет, правда живой. Нет, ну серьезно, у него эта, среда бьется!

– Какая еще среда? А четверг не бьется? Середце вы имели в виду, наверное?

– Ну да…

– Выезжаем…

– Нет, вы правда приедете? Он честно живой…

– Да верим, верим, третий случай уже за неделю…

– …ваше имя?

– Лиз…

– Сколько вам лет?

– А пятнадцать…

– Учитесь, работаете?

– Учусь… и работаю… а я это, на заказ рисую…

– Ну вы вообще молодец. А вы… извините за нескромный вопрос, вы живая?

– А… ну да…

– А можно узнать, как это у вас получилось?

– А я сама не знаю… извините…

– За что извинить?

– Ну что я живая… это незаконно, да?

– Нет, ну что вы… просто… как же это получилось-то?

– Ну, честное слово, я не знаю, не зна-а-аа-ю-ю-ю-ю!

– Ну, успокойтесь, успокойтесь, пожалуйста, что вы так… Воды кто-нибудь принесите, воды! Вот так… хорошо… не переживайте, пожалуйста, мы все исправим…

– Похоже, какой-то сумасшедший по городу орудует… – говорю, сам не знаю, зачем.

– Сумасшедший, говорите? – настораживается следователь.

Мы идем по Тупиковому Тупику, по законам жанра я должен начать помогать полиции, раскрыть дело, поэтому я иду домой к следователю, мы посидим у очага и выпьем по чашечке, а то и по рюмочке. По привычке оглядываю карманы следователя, бумажник до неприличного близко, одергиваю себя, тпр-ру, стой, с этим должно быть покончено…

Какой-то сумасшедший нашел способ оживлять людей, и делает это, то с одним, то с другим человеком…

– Но зачем… зачем?

– Ну… мало ли что психу в голову придет…

Смотрю на карман, да какого черта ты так светишь своим бумажником…

– И как предлагаете ловить… этого психа?

– М-м-м-может, на живца… узнать, где и как он оживляет людей…

– Рука сама тянется к бумажнику, чер-рт…

– …вроде все три случая на улице…

– Случайно не в Тупиковом Тупике?

Раскрываю бумажник, ё-моё, три мелкие бумажки, на такие даже пожрать прилично не купишь, ладно, у следователя дома прилично пожру, у него там поди столы ломятся, жена барашка какого-нибудь запекла…

– Слушайте, а вы гений, ведь точно!

– Ну вот, пустить кого-нибудь по Тупику, вот мы этого психа и выловим…

– А не согласитесь ли вы… так сказать, быть живцом?

– М-м-м…

Перебираю содержимое бумажника, хоть бы карточка какая, нет, ни черта, а вот, это что такое, записи, записи, неинтересно, если только там пин-кода какого нет, а какой к черту пин-код, если карточки нет…

– Это еще что…

– Вы… вы что? – следователь смотрит на свой бумажник в моей руке, – совсем уже, что ли?

– Это вы совсем уже что ли, это что такое? Что такое, я спрашиваю? – помахиваю записями, – я-то, конечно, в физике не силен, но не настолько, чтобы не разобраться, знаете ли, чем вы тут занимаетесь… И не ищите, не ищите свое оружие, оно уже у меня, зря, что ли, столько лет опыта…

Наставляю пушку на того, кого считал следователем, да он и есть следователь, только кроме следователя он еще и…

– …вы арестованы.

В жизни не думал, что мне придется говорить эти слова…

– По закону мы должны вас арестовать…

Подобострастно улыбаюсь, а что мне еще остается.

– …но поскольку вы помогли следствию, вас отпускают…

Улыбаюсь еще шире.

– А живые… – начинаю, не договариваю.

– Не беспокойтесь, они все убиты, с ними теперь все в порядке. Всего вам хорошего, адеемся, что впредь будем встречаться только в мирных обстоятельствах, – улыбается новый следователь.

Жалею, что не могу улыбнуться еще шире, и так уже улыбка вылезает за границы лица…

Старого следователя уводят, жду, что он посмотрит на меня, почему-то не смотрит, я для него уже не существую. Здесь надо откланяться и уйти, какого черта я смотрю на стол, на записи, какого черта я хватаю записи, прячу в рукав, прежде чем выскользнуть на улицу, чертова привычка, чертов я, чертово все, бегу по лабиринтам улиц, по лабиринтам лестниц, по лабиринтам комнат, к себе, падаю на кровать как есть в башмаках, живу один, наорать некому, – разворачиваю записи, пытаюсь понять, это вот электромагнитное излучение какое-то, это вот…

УРОК АРИФМЕТИКИ

Здравствуйте!

Как мы рады, что вы заглянули к нам на огонек, то есть, на курсы арифметики! И если вы после этого еще в ужасе не закрыли страницу, то мы начинаем наш первый урок.

Итак, начнем с самых азов, и сегодня мы с вами выучим простое правило, чему равно один плюс один.

Записывается очень просто:

1+1=

Итак, дорогие наши читатели, запомните, что 1+1 равняется нулю.

Записывайте…

…что?

Что значит, неправильно?

Какое еще два?

Ничего подобного.

И сейчас, дорогие читатели, мы вам это докажем.

Итак, смотрите внимательно, представьте себе мир, в котором ничего нет, совсем-совсем ничего:

0

Поместим в этот мир одного… неважно, человека, не человека, представьте себе некую разумную систему, да хоть какую.

1

И поместим в этот мир еще одну такую же систему.

1+1

А теперь следите внимательно.

Поставьте себя на место одной из единиц – вот вы видите вторую единицу, что от неё ждать? Вы не знаете. Если вы оставите все, как есть, где гарантия, что вторая единица не уничтожит вас?

Поэтому на всякий случай подготовьте оружие, мало ли что.

А теперь поставьте себя на место второй единицы:

1-> 1

Вот так, отлично.

Итак, вы видите, что первая единица активно вооружается – виды оружия здесь не имеют значения, представьте себе что угодно от лука со стрелами до ядерных боеголовок.

Что будете делать вы?

Правильно, вы будете делать то же самое, и чем больше, тем лучше.

Смотрим дальше.

Следите за руками, уважаемые ученики. Снова поставьте себя на место первой единицы. Вы видите, что вторая единица вооружается, как вы думаете, что она собирается делать?

Совершенно верно, вы решите, что она собирается нападать на вас.

И что вам остается?

Верно, разумнее всего нанести удар первым.

А теперь снова поставьте себя на место второй единицы – ваши действия?

Верно.

Совершенно верно.

А теперь посчитайте, что останется в итоге:

1+1=…

…0

Что и требовалось доказать.

Поздравляем, вы уничтожены. Вы уже не видите, как я делаю пометку – плюс еще один к жертвам арифметики.

А как вы хотели, арифметика питается человеческими жертвами, не знали?

Ну так знайте.

Ну что вы обиделись, что вы хотите, мир такой. Может, вас это немножко утешит, говорят, есть другие миры, где один плюс один равняется как минимум трем, где встречаются две единицы, два мира, перемешиваются, порождают новую, третью вселенную, – но это не про наш мир, это про какой-то другой. Вообще арифметика не такая уж и злая, она допускает существование разных миров, не всяких, конечно – например, научно доказано, что нельзя создать мир, где один плюс один будет равняться двум, ну и что, кому он вообще нужен, такой мир…

ПАКЕТ МЫСЛЕЙ

МЫСЛЬ ПЕРВАЯ

…да не волнуйтесь вы так, нормально я устроился, бывает и похуже, а я себе кусок пространства все-таки отхватил. Ну, затребовали за него выше крыши, а что поделаешь, цены тут ой-ёй-ёй какие, вам и не снились. Так что ничего, устроился, пространства правда мало досталось, ну да лиха беда начало. Ну, далековато от столицы, за тысячу световых лет, а что делать, большего ждать не приходится. Клочок земли на какой-то планете, у неё даже названия нет. И на самом клочке ничего, ну да мне и не надо, сам натаскаю всякого-разного, заживу. Нет, правда ничего нет, песок такой серый, и две истлевшие руки друг к другу тянутся.

МЫСЛЬ ВТОРАЯ

…отлично устроился, вот теперь считайте и на ноги встал, прикупил себе еще пространства, теперь и развернуться можно. Да, все там же, за сколько-то световых лет, теперь взял куски пространства во все стороны от моего клочка земли. Теперь вижу, чьи это руки, которые тянулись друг к другу, два челове… ну, людьми в классическом понимании их назвать нельзя, жуткое что-то, переплетение ребер, конечностей, остатки почти истлевшей одежды. И вроде как рядом то, что осталось от какого-то оружия, черт пойми какого… да нет, я буду осторожен, конечно, само собой, да не работает оно уже, я проверял. Да уймитесь вы, вас послушать, так вообще жить опасно, и ничего делать не надо, сидите там в дыре своей…

…из-звините, увлекся… ну вы меня поняли, нет тут ничего страшного, все у меня хорошо…

МЫСЛЬ ТРЕТЬЯ

…прикупил еще два куска пространства, вы не поверите, какие, вот ни за что не угадаете. Нарочно выискивал на этой безжизненной земле те места, где опустились на землю те двое – один возле полюса, второй ближе к экватору. Смотрю на обломки звездных фрегатов, до сих пор не могу понять, как они вообще двигались, если пойму, это будет прорыв в науке, только черта с два я что-то пойму. Пока только догадываюсь, что тут какая-то авария была, черт пойми, какая, экстренная посадка, если вообще не падение… Да знаю я, знаю, что хотел себе еще пространства прикупить, чтобы кухню приличную сделать и кабинет, а тут черта с два в этой аварии сделаешь…