Читать книгу "Моя. Я так решил"

Глава 33

Примерно через пару дней я полностью узнаю всю историю Эвиты и ее мелкого дракончика.

Ничего такого сверхъестественного, все, в принципе, ожидаемо.

Дракончик влюбилась в неподходящего парнишку, он год успешно крутил мозги и трахал, как хотел, а потом она застала его на другой девке. Понятное дело, стресс, первая любовь, да и дракоша оказалась на редкость впечатлительной и нежной. Филолог, сказки для детей писала, на своей страничке выкладывала, в любовь верила и в то, что все люди – добрые.

Наверно, будь я менее черствым придурком, то пожалел бы ее. Но я только принял во внимание нестабильность психики, ранимость и спроектировал, каким именно размером геморроя мне это в будущем отзовется. Большим, если до сих пор непонятно.

Дракошу жаль, но что поделать? Это жизнь.

В конце концов, ей еще повезло. Живая осталась. Да и то, лишь потому, что сестренка у нее правильная оказалась.

Вот только не уследила все же. Не остановила от дикой ошибки.

Не вовремя все случилось просто, так тоже бывает.

У одной сестренки – первая любовь оказался тварью. А у второй именно в этот момент в очередной раз проявился придурок недо-жених и, что гораздо важнее, его папаша.

Про жениха Эвиты совершенно особая история, с одной стороны – тоже банальная до жути, а с другой – где-то все же уникальная.

После того, как Эвита узнала, что любовь всей ее жизни – банальный сука и насильник, она, естественно, порвала с ним полностью отношения и знать его не желала.

Дело, конечно, замяли, и следов не осталось, если не рыть так глубоко, как это я сделал с помощью Васи, но все, кому надо, знали. И шептались. И смотрели косо. Причем, не столько на Игорешу, сколько на Эву.

Игорешу все-таки опасно трогать, потому что папаша. А вот моя девочка оказалась беззащитной перед злыми слухами и наговорами. Не справилась.

Эвите это было дико, и подкосило сильно.

Она же тоже не железная, тоже первая, практически, любовь… И тут такая жопа.

Она работала по-прежнему, но уже без огонька, без рвения, просто потому, что надо, потому что долги росла, а вот заплата – нет. Плюс еще и отказывалась встречаться с регулярно наезжающим к ней придурком Игорешей.

А он наезжал. Никак не мог мою девочку в покое оставить, гнида.

И вот как раз перед тем, как младшего дракошу постигло разочарование в любви, в жизни моей Эвы появился не только Игорек, но и новый, неожиданный перс – несостоявшийся свекр.

Дело в том, что его сыночка-лапочка все эти годы упорно катился вниз по наклонной, несмотря на то, что папаша его всеми силами наверх запихивал.

Но говно – оно текучее, а потому тек Игореша ниже и ниже…

Наркота, гульки, опять парочка заяв от изнасилованных барышень…

Короче, полный набор для веселья.

Папаша никак не мог его урезонить, перепробовал все способы, какие можно использовать без ненужной огласки, но все было впустую. И тут он неожиданно вспомнил про Эву.

Дело в том, что Игореша страшно сожалел о своем расставании с ней, постоянно в наркотическом трансе пускал пьяную слезу по угробленной юности и несложившемуся счастью. И папаша решил, что Эва – это тот якорь, который удержит сыночку на краю реальности.

Раньше он мою Эвиту не сильно жаловал, даже, было дело, палки в колеса вставлял, ей очередное завние не давали и так далее… А вот теперь понял, что был неправ.

Эва к тому моменту погрязла в долгах, потому что ее мелкая дракоша неожиданно начала сходить с ума, попадаться пьяной патрулю, постоянно влезала в какие-то перепалки, искала правду, короче, показала свой поздний переходный возраст во всей красе. Эва буквально заебалась ее вытаскивать и платить, потому что, несмотря на свою работу в структуре, постоянно пользоваться связями было нельзя. Да и не было у нее этих связей. Уже не было. Папаша Вотчинков постарался.

В итоге, когда папаша пришел в Эве с предложением поддержать его сыночку, она не отправила его сразу в перешее эротическое, а задумалась.

Папаша, гребанный хитрожопый старый лис, пошел с козырей. Перекупил все ее долги. И попросил просто поддерживать отношения с сыном. Не спать даже, а общаться, встречаться, разговаривать… Эва клялась, что вопрос постели проговаривался отдельным пунктом, как недопустимый.

И я ей верю, конечно.

Но еще прекрасно знаю этих старых крокодилов, которые ухватят за палец и откусят… все.

Вотчинков-старший, судя по всему, понял, что, если передавит, Эва возьмет еще один кредит и отдаст ему, но не согласится. А вот если постепенно… По чуть-чуть… Сначала встречаться и разговаривать, появляться вместе на мероприятиях, чтоб на его сына не смотрели, как на дегенерата конченного, а видели, что он приходит в себя… Вон, жениться собирается… Ну а потом придавить долгом посильнее, да в кровать уложить. А там, глядишь, залетит. И сын придет в себя (с чего только – непонятно, меня всегда эта розовая хрень умиляла, когда с чего-то кто-то решал, будто конченную тварь может ребенок исправить), и внук будет…

Короче говоря, хорошо устроился Вотчинков-старший…

Эва, скрепя сердце, согласилась.

Игореша так обрадовался, что даже стал меньше употреблять. И целую неделю держался.

А потом младшая драконяшка сделала финт ушами, подписала контракт и свалила в Аргентину. Молча. Оставила сестренке записульку, что жить тут, в одном городе с подонком, невыносимо, что лучше ей уехать и прочий розовый бред.

Подставила свою сестру по полной, короче.

Эва схватилась за голову, потом за телефон, выяснила, куда унесло ее кровинку, охренела от перспектив… Ну и, конечно, подняла всех на уши, требуя, чтоб сестру нашел интерпол.

Потом кинулась к Вотчинкову-старшему. Но тот отбоярился, только бабла еще дал, и все. Ему проблемы Эвиты нахер не упали, а вот привязать ее дополнительно бабками – отличный шанс.

Эва бабло взяла, а еще отпуск за свой счет на работе.

Прекрасно понимая, что счет идет на часы, и что ее сестренку сейчас, возможно, уже на куски режут, она прошла на крайние меры.

Еще в командировке, несколько лет назад, она познакомилась с парнишками из внешней разведки. Эта информация была не для распространения, она и не распространялась.

Да и пользоваться такими связями всегда было чревато, Эвита это знала. Слишком много потом отдавать.

Но выхода в тот момент не было.

Знакомый ей предложил вариант с выездом по следам сестры. Поддержки – никакой, кроме документов, въезда в страну и готового коридора для выезда.

И бабло за это, конечно же, серьезное.

Деньги у Эвы были. И сомнений – никаких.

В этой ситуации никто ей не мог помочь. Быстро – никто.

Можно было начать все делать официально, и, наверно, даже что-то получить… через полгода, когда от Вали останется только воспоминание.

Эва въехала в Аргентину через Боливию, зная только название фирмы и имя учредителя. Пришла в офис в Вижье и заявила, что хочет работать, танцевать. Хлопала ресницами, изображала сироту и простушку. Длинногоную чикиту сразу взяли в оборот.

Босс тут же захотел попробовать ее, но Эва не согласилась, смазала ему по роже, ее отправили посидеть под замок…

А потом туда же впихнули меня, избитого и воняющего на всю комнату перегарищем…

Сейчас, слушая Эву, я понимаю, что все это настолько шито белыми нитками, настолько нестойко и тупо, что реально, только правда такой бывает. Стечение обстоятельств, мать его.

Одинокая девчонка, добравшаяся до офиса торговцев живым товаром в Вижье… Ну, бывает. Услышанная ею фраза о том, что открывается новый клуб скоро, «Золотой Эдем», и туда хорошо пойдут «русские девочки»… Наверно, тоже бывает.

То, что меня, пьяного придурка, пихнули к ней в комнату…

Наш побег.

Наша ночь.

Ее побег.

То, что она нашла этот «Золотой Эдем» с первого раза и внутрь прошла. Да еще и сумела втереться в доверие охране девочек, назвала имя директора фирмы, и ее пропустили к ним…

И то, что ее сестра оказалась одной из этих девочек.

И то, что их сразу же захотел себе директор клуба.

Три мужика, накуренные до охренения.

Нож для резки фруктов.

И коридор выезда для двоих, исправно работающий.

Это все по отдельности могло бы быть спорным, но вот вместе складывалось в реальную, хоть и дикую совершенно историю. И, будь я менее искушенным, не поверил бы.

Но я и своими глазами видел такое, что никому никогда не расскажу, наверно. Просто потому, что нереально. Невозможно это.

Но было, правда было.

То, что Эвита в огромной стране, по нескольким только вешкам сумела найти свою сестру – чудо.

То, что смогла ее вытащить – чудо.

То, что они вдвоем выбрались и вернулись на родину – чудо.

А если сложить все вместе – жизнь.

Так бывает, блять. Еще и не так бывает. У мчсников, чудом уцелевших на вызовах, спросите.

У своих пожилых, переживших Великую Отечественную, родственников поинтересуйтесь.

У врачей скорой помощи, медсестер в реанимации, парней, побывавших в горячих точках…

Их много, тех, кто понимает, что вся наша жизнь – это итог однажды случившегося чуда.

Я целую свое чудо, которое нашел сам, отвоевал себе сам, присвоил, можно сказать…

И то, что она со мной сейчас – тоже чудо.

Одно из.

Глава 34

Через две недели нашей безоблачной, сытой, практически животной жизни в домике Маси, я решаю, что, вернувшись, сразу перевезу мою Эву к себе. А чего тянуть?

Долг ее перед папашей Вотчинковым – большой, там порядка десяти лямов, но это решаемо.

В конце концов, продам свою хату, займу еще у Кота с Егерем, главное, чтоб они Масе не проболтались…

Да и Бур даст, я уверен. Гребанный богатый буратинка. Он нехило на своих историях наваривается и, сто процентов, будет рад откупиться, только чтоб мелкую дракошу с его территории убрал. Чует моя печень, она ему там все переворошила. Нежная девочка со сложным характером и птср, ага.

Тоже еще кусок геморроя ходячий.

Надо же, вернулась из дикой жопы, практически, на спине сестренки, и нет, вместо того, чтоб сидеть тихо и мирно, опять полезла к своему мудачиле. И, судя по всему, дернулась рассказывать, как ей плохо было за границей. А он возьми, да и приколись… Ну, это я так думаю.

Дракоша обиделась и оттоптала парню самое дорогое. И все бы ничего, но это на телефон записали и в ютубчик выложили. Позорище на весь универ, да.

Мажорчик закусился, подключил не особо умного, но денежного папочку и родаков из полиции… И вот тебе картина маслом – заява на дракошу, обиженный мальчик, весь в своего папашу, тупой то есть и не умеющий правильно оценивать ситуацию.

И я, тоже не сильно умный, вписавшийся во все это дерьмо.

Надо решать. Надо разруливать…

Смотрю на Эву, крутящуюся в кухонном уголке в одних только трусиках и короткой майке.

Она ловит мой взгляд, улыбается, подмигивает.

И я улыбаюсь.

Мы на удивление легко живем вместе.

Вообще без напряга.

Только кайф, еда, секс бесконечный, летнее солнце по утрам и шикарные вечерние закаты. К домику приходили пару раз лисички, Эва пыталась их прикормить и пищала при этом от восторга.

В деревне неподалеку, куда мы ходили несколько раз в неделю, продавали за копейки свежий хлеб и молоко прямо с утренней дойки. А еще – нежные сливки и мед.

Мы приходили домой, оставляли это все в холоде, заваливались на широкий диван, или не менее широкую кровать, и сладко, подолгу занимались сексом. Расслабленно, как два влюбленных придурка, только-только познающих друг друга.

Эва рассказывала что-то из счастливого детства, когда родители еще были вместе и ездили всей семьей на море…

Я смешил ее разными случаями из моей богатой на всякий бред биографии. Даже чуток про события в одной далекой теплой стране рассказал, хотя там мало веселого было, на самом деле. Или это как посмотреть? Живой же остался? Это ли не счастье?

Мы не разговаривали ни о чем серьезном больше, никаких планов не строили. Я уже давно все про себя решил и был уверен, что Эва тоже все понимает…

Доверчивый идиот, чего уж.

Моя Эвита, мой ангелочек с характером чертенка, умеет устраивать сюрпризы.

Особенно, когда ничего не предвещает.

Тем утром я решаю сходить в лес, в прошлый раз мы видели там лесную землянику, даже набрали немного, и я кормил Эву с ладони теплыми от солнца, душистыми ягодами. А потом целовал мягкие пухлые, пахнущие счастьем и летом, губы, до одурения целовал, до головокружения…

Решаю, что надо бы устроить сюрприз своей Эвите, на завтрак будет вкусная лесная земляника с прохладным вчерашним молоком и хрустящим хлебом.

Вернувшись, не сразу понимаю, что что-то не так. Вожусь на кухне, сервирую, блять, завтрак… Дебила кусок.

Не застав Эву наверху, ищу ее по всему дому, сначала воспринимая это больше как игру, как шутку… Которая перестает быть шуткой, когда обнаруживаю отсутствие машины…

Это настолько неожиданно и дико, что меня буквально расплющивает, обухом по башке фигачит. Сижу пару минут, осознавая произошедшее, не понимая…

Потом, конечно, принимаюсь действовать.

На автомате, если что, даже не злясь – больше охеревая.

Что такое произошло, что она свалила, даже не предупредив? Позвонил кто-то? Что-то узнала? Что-то с мелкой дракошей?

Телефон ее молчит, мертво просто, будя во мне, наконец-то, зверя.

Звоню Буру, он отвечает с первого раза, сухо говорит, что мелкая у него под боком, потом долго кашляет, поправляется, что на глазах, то есть, все с ней нормально, он пишет, занят и не пошел бы я нахер.

Никаких происшествий, достойных того, чтоб о них говорить, нет.

Добившись от него обещания сообщить, если вдруг драконяша намылится сваливать или за ней явится сестренка, отрубаюсь.

Еще раз набираю Эве, опять напарываюсь на абонент не абонент, матерюсь и топаю в деревню.

Благо, сейчас лето, найти попутку – нехер делать.

Что буду говорить, как выяснять ситуацию, когда приеду в Москву и найду свою пропажу – не думаю.

Все придет в свое время.

Глава 35

Эвита.

– Беременность, ориентировочно две-три недели, – констатирует гинеколог, – первый скрининг в 12 недель, если хотите сейчас узи, то направление вам выпишу. Но это платно. И анализы…

Она еще что-то говорит, пишет, пока я одеваюсь, на автомате натягивая широкие лямки комбеза, обуваясь и пытаясь хоть немного прийти в себя.

Две-три недели. То есть… То есть, та горячая аргентинская ночь… Вполне вероятно…

Надо же, какие шустрые сперматозоиды у моего внезапного спасителя… С первого раза попали, куда надо.

Учитывая, что у меня с возможностью легко забеременеть проблемы, особенность расположения матки такая, то это прямо удивительно.

Получаю от врача ворох документов, выхожу из кабинета и, внезапно дрогнув коленями, сажусь на скамейку прямо возле двери.

Откидываюсь головой на стену, закрываю глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Осознать произошедшее.

Не то, чтобы это – прямо сюрприз невозможный, но все же… Так быстро… И мы предохранялись же… Периодически.

Господи… Какая же я безалаберная, безотвественная овца…

Куда мне сейчас ребенка? У меня долгов уже за десятку миллионов перевалило… Тоже из-за глупости собственной.

У меня сестра… Ходячий праздник жизни. Интересно, тот угрюмый гей, что согласился ее приютить, еще живой?

У меня бывший парень, глядя на которого я каждый раз вздрагиваю, дополнительно осознавая, насколько глупой и бестолковой была, если не увидела, что он из себя представляет, влюбилась… И теперь это невыносимое чмо в моей жизни будет присутствовать постоянно.

А его папаша? Узнает, что залетела не от его кровиночки… Заставит вернуть все деньги, что давал? Запросто…

У меня работа – ненормированный рабочий день, если дежурная неделя, могут дернуть в любой момент, да и вообще… Не особо хороша такая работа для женщины. Беременной теперь женщины. И оплачивается она не то, чтоб хорошо. Нет, по меркам провинции – отлично. Оклад, надбавки, льготы, служебная квартира, ранняя пенсия… Но все деньги уходят на погашение процентов по кредитам, которые сама же, дура, набрала, и на коммунальные. И на сестру. И чуть-чуть – на жизнь.

Куда еще ребенка?

Ну и, вишенкой на торте – Борис.

Темная лошадка. Верней, Конь.

Мой сумасшедший сталкер, никак не желающий понять, что я – вообще не вариант для нормального мужика.

У меня проблем, как на собаке блох.

И никто их решать не будет. Кроме меня.

Он, конечно, красиво говорит… И даже делает… Помог мне в Аргентине. Не сказать, что его помощь требовалась, я, собственно, сама справилась, но он был так хорош, изображая Индиану Джонса в реалиях тропиков, так внимателен ко мне, никто никогда не смотрел так… Одновременно грубовато, чисто по-мужски жадно и в то же время с затаенной нежностью… Не доверяя, вообще не доверяя, но желая поверить, давая мизерный процент на то, что все происходящее – правда. Ему захотелось поддаться, захотелось пойти на поводу у него.

Той душной аргентинской ночью мне на мгновение всего захотелось почувствовать себя не ломовой лошадью, упрямо тянущей повозку с кучей всяких, уже не особо нужных вещей… Мне захотелось ощутить себя женщиной. Той самой, которую не просто хотят… Которую любят.

Не знаю, что это был за порыв.

Может, живой огонь асадо сыграл свою роль, терпкое домашее вино, близкий океан… Или его взгляд, неотрывный, жадный, ревнивый, темный. Мне захотелось его, с таким взглядом.

Просто на одну ночь.

Я знала, что утром уеду и больше никогда, никогда его не увижу.

Просто желание быть любимой.

Кто может осудить?

Кто посмеет?

Я сама взяла его за руку, сама увела в кровать. И не пожалела. Ни одной секунды не пожалела. Лучше мужчины у меня не было.

Сильный, страстный, умелый и какой-то трогательно-внимательный, нетерпеливый и нерешительный одновременно…

Я не могу похвастаться большим опытом в этой сфере.

До Игоря было только два парня, один в выпуском классе и еще один – в командировке, боец из Саратова.

Потом Игорь…

А после него… Обжигаясь на молоке, дуют на воду, знаете ли…

Мне было невыносимо даже смотреть на мужиков. Сначала дико переживала из-за своей ошибки, глупости, слепоты, тупой влюбленности, не позволившей вовремя разглядеть чудовище. Погружалась в работу, меняла коллег, набирая побольше дежурств. Нужны были деньги, да и забыться хотелось.

В итоге, наверно, что-то надломилось внутри, я себя не чувствовала живой. Просто ходила, разговаривала, работала… Кукла, не человек.

Живой себя, как ни парадоксально, только в Аргентине ощутила. Рядом с Борисом.

Когда утром уходила от него, то не могда взгляда оторвать. Такой он был… Беззащитный. Спал на животе, уложив руку под подушку, спина, сильная, с синяками от ударов бандитов и моими свежими царапинами выглядела на редкость привлекательно.

Хотелось вернуться обратно в постель и зацеловать, облизать каждый синяк, каждую царапину.

Еле ушла, зубами скрипела буквально.

Не мое это счастье, не заслужила.

Кому-нибудь другому повезет…

Кто же знал, что уже тогда не одна я уходила оттуда. С подарком, памятью о сладкой ночи, когда была просто, чисто по-женски счастлива.

Глажу живот, невольно тормозя, словно пытаюсь ощутить пульсацию маленького сердца. Наверно, оно уже есть? Должно быть, я же чувствую…

Вспоминаю проведенные с Борисом две недели. Сладкие в своей обреченности.

Нам было невероятно хорошо вместе, так ладно, так спокойно, так правильно. Иногда мелькала мысль, что вот так можно и до старости дожить… Жили же люди раньше? В отдаленных от цивилизации домиках, только вдвоем, питаясь простой, здоровой едой, гуляя по лесу, пропахшему сладкой земляникой и солнцем, занимаясь бесконечно любовью, не отрываясь друг от друга ни на секунду… Что-то есть в этом.

Жаль, что не для меня.

И не для него.

Сейчас это ему ново, ему нравится, я ему нравлюсь. Он говорит искренне, он смотрит так честно, так правильно по-мужски, что поневоле таешь.

Я не могу ему сопротивляться. И не хочу. Пыталась сначала, честно пыталась. Не нужны такому, как он, веселому, сильному, правильному парню, мои проблемы. Которые случились исключительно по глупости. Моей.

Я – далеко не героиня сентиментальных романов, которые ждут принца, надеясь на спасение. Я никого не жду. И не ищу. По заслугам все. Не нужно быть дурой. Я – была. Вот и расплачиваюсь.

Но это мне расплачиваться, мне!

Не ему.

А он все лезет и лезет, все пытается на свои плечи бремя моих проблем переложить… Настойчивый такой, бешеный. Упрямый.

Честно, проявила слабость, дрогнула.

Позволила помочь с Валькой. Приняла его поддержку.

И, по правде говоря, даже не сомневаюсь, что, если узнает о беременности, то тоже спокойно примет это. И взвалит на себя ответственность еще и за эту мою глупость и недальновидность.

Нельзя. Хватит.

Решительно встаю, выхожу из поликлинники, прикидывая, что именно надо сделать в первую очередь.

Зная Бориса, можно понять, что один отсиживаться в лесном домике он не будет, приедет и примется меня искать опять. Неугомонный.

Значит, надо предупредить события. Надо забрать Вальку, хватит ей на чужих харчах прохлаждаться, и все же позвонить моему личному демону – папаше Игоря. Пусть подключает связи, спасает мою сестру. В конце концов, зря я его придурка, что ли, терплю?

А потом… Потом мне нужно потянуть время, чтоб придумать способ выйти из-под его влияния.

Это можно сделать. Есть кое-какие мысли.

Матвей, тот парнишка из внешней разведки, который помог с коридором для меня и сестры из Аргентины, намекал на возможное сотрудничество…

Если пойду работать в ту сферу, то никакой папаша Вотчинков меня не достанет. Кишка тонка.

Ребята из разведки прикрывают своих качественно. Попрошу помощи с сестрой, соглашусь на все, что они предложат. Конечно, работа опасная, неприятная. И не особо оплачиваемая, чего уж говорить…

Но зато возможность будет поменять и место жительтства, и, вероятно, имя.

Ощущаю внезапную дурноту, слабость даже.

Опять ты, Эвита, как зовет тебя почему-то один настойчивый парень, вляпываешься в дерьмо… Большое дерьмо. От одного мерзавца сразу к…

Но нет выбора. И выхода.

Инициативу Бориса выходом считать смешно.

Сейчас он помог, точечно. Но глобально… Он не сможет. Да и я не позволю вляпываться настолько глубоко.

Я, конечно, та еще тварь и дура, но все же границы есть какие-то…

Все решив для себя, поднимаю взгляд к голубому, но какому-то блеклому здесь, в Москве, небу, выдыхаю, ощущая легкое головокружение. Ребенок… Неизвестная переменная… Но еще есть время… Все решу. Главное, отшить Бориса. Жестко, а не как до этого…

Синеву неба заслоняет тень.

Опускаю взгляд и выдыхаю взволнованно.

Все же, похоже, недооцениваю я Бориса… Это хорошо? Нет?