Читать книгу "Моя. Я так решил"

Глава 36

– Привет, Эвита, – коротко здороваюсь я, еле удерживая себя от более личного, матерного привествия. Потом.

Бледная она что-то, да и поликлинника… Хотя, у гинеколога была, зачем? Зачем? Я уже знаю, зачем. Чувствую. И очень сильно надеюсь, что она никакой херни не придумала.

А то лишние заботы же прибавятся, помимо очевидных…

Смотрю на нее, отчетливо понимая, что, если это то, о чем думаю… То больше Эвита никуда одна не пойдет. От слова «абсолютно».

И мне глубоко посрать в этот момент на ее мнение.

И, кстати, на мотивы поведения – тоже.

Беременные бабы имеют право вести себя немного неадекватно.

– Что ты здесь?..

– А ты что… – перебиваю, делаю паузу, – здесь? Что это?

Забираю у нее из рук документы, бегло проглядываю и рожа сама собой разъезжается в довольной улыбке.

– Отдай! – она рвется за справками, но я уворачиваюсь, – ну же! Это – не твое дело! Уходи. Я разберусь без тебя, – Эвита тормозит, угрюмо смотрит своими чистыми, ангельскими глазами, и никогда не скажешь, какой дьяволенок скрывается за этими нежными озерами. Упертый дьяволенок.

– И с этим? – киваю на плоский живот, и Эва машинально прижимает руку к нему. А я сжимаю зубы, вспоминая точно такой же жест… Другой женщины. Маси. И свои мысли по этому поводу. Надо же, мечты сбываются… Причем, именно так, как тебе надо.

– И с этим.

Упрямая зараза. Я покажу тебе «разобраться». Много на себя берешь! Не унесешь!

Я – унесу. Все.

И тебя – тоже.

– Нет. – Стараюсь говорить ровно, размеренно, так, чтоб сразу дошло. Беременная же. – Ты – моя. Он, – киваю на живот, – мой. Решать буду я.

– Да с чего ты взял, что я – твоя? – шипит она растерянно и разъяренно, показывая свою истинную натуру.

И это мне нравится больше невинной ангельской внешности. Торкает сильнее. Так, что хочется прямо сейчас ее взять и… Наказать.

За мои утренние нервы и ее дикий выбрык. Но нельзя, надо сдерживаться.

Потому и отвечаю коротко:

– Моя. Я так решил.

– Господи… – Эвита закатывает глаза, поражаясь моему тугоумию, – какой же ты…

– Такой, как есть, – прерываю ее, – весь твой. И ты – моя. Сама же говорила. Врала? А? Эвита? Врала?

– Нет, – бормочет она, сдаваясь уже. И правильно. Не надо нам бороться, не надо, моя хорошая… Мой сладкий дьяволенок.

– Ну вот и хорошо, – киваю, – поехали.

– Куда?

– Как куда? Тут написано, что можно узи. Хочешь узи?

– Не знаю… – растерянно пожимает она плечами, – наверно…

– Ну вот и поехали. Сделаем узи. Потом поедим. Ты в курсе, что беременных женщин надо кормить?

– Борь… – Она тормозит, смотрит на меня взволнованно и виновато, – ты ничего не обязан, понимаешь? Вообще. Это все… – узкая ладонь ложится на впалый пока что живот, – это – моя проблема.

– Ты – моя проблема. С тех пор, как увидел тебя в Аргентине, – опять перебиваю я ее, – все, забудь про всякие глупости. Поехали.

Она кивает, послушно идет к такси.

– А как ты меня нашел? – задает по пути вопрос.

– Если бы ты знала, какие связи есть у простого журналюги… – отвечаю я неопределенно, усаживаю ее на заднее сиденье и командую водителю двигаться.

В душе – спокойствие и кайф.

Нашел. Поймал. Все. Мое.

Моя. Я так решил.

После узи, на котором я, по правде сказать, не плакал, как требовалось по канону, а тупо пялился на свелую точку на черном экране, никак не понимая, не соотнося то, что вижу, с реальностью, которая скоро настанет, мы отправляемся есть.

Я смотрю на свою Эвиту, с аппетитом уплетающую омлет с беконом, и думаю о том, какой я чертов везунчик. Это же надо – вот так, на другом краю света, найти свое. То, что с первого взгляда – мое. И, главное, в этот раз не упустить!

Но тут уж фиг. Я ученый. Не упущу.

Пока ехал, пока напрягал на нервяке всех, до кого мог дотянуться, всех, кому когда-то делал хорошо, помогал, спасал даже, а таких, на удивление, набралось достаточно, все думал, что опаздываю. Что моя Эвита сейчас может запросто наделать хуйни, которую я потом не разгребу.

И хуйня эта сто процентов будет связана с папашей Вотчинковым и его мелким утырком… Или ее придурастой драконяшей.

План в голове выработался четкий.

Сначала решить с драконяшей, чтоб под ногами не путалась. В детский лагерь ее, что ли, отправить? Или, наоборот, в армию? Там мужиков полным полно, будем вышибать клин клином…

– Все нормально с ней, – голос Бура по телефону звучал на редкость странно. Так… Настораживающе решительно. – Она тут останется.

– Бур, ты охерел? – это не он охерел, это, блять, я охерел, слушая такое заявление, – как это останется? Она же… Не рабыня… Не вещь… Она живая там вообще? – испугался я окончательно, машинально прикидывая, что буду говорить Эвите, если Бур на нервяке пришиб-таки тупую драконяшу.

– Живее всех, блять, – коротко ответил Бур, – у нас тут… Небольшая война случилась… Но уже все нормально.

– Какая, блять, война? – не сдерживаясь, заорал я, и уши водителя такси тревожно вздрогнули.

– Обычная. Друзья ее приезжали… – спокойно пояснил Бур и, судя по звукам, прикурил, позер херов, – выпендривались… А я как раз с похмелья был… Ну и… Пережал немного…

– Жертв много? – на полном серьезе спросил я, зная, что Бур и не с похмелья тот еще ангел, а уж если пил накануне…

– Имеются… Но все живые. Самое главное, есть запись. И признание на камеру. Отправлено уже всем заинтересованным лицам. Так что, можешь насчет мелкой не волноваться, к ней ни у кого никаких вопросов больше не будет.

– Ого, – оценил я результативность приятеля. Видно, реально достали его. – Тогда тем более… Нахер она тебе нужна? Давай заберу.

– Нет. – Неожиданно жестко заявил Бур, – пусть тут… Побудет. Со мной.

– Ого. – Еще больше впечатлился я, осознавая ситуацию и теряясь даже. И слова теряя, что для меня вообще дико странная вещь. – А… Она сама как? Хочет? Остаться?

– Да кто ее спросит, блять…

– Бур… Это, так-то, свояченица моя будущая…

– Ну вот и радуйся, она попала в надежные руки.

– Бур, блять!

– Отъебись. Считай, что я тебе долг простил.

– Бур!!!

– Все, привет невесте.

Перезванивать сымсла не было, я пару минут тупо попялился на темный экран смартфона, прикидывая, чем мне это все может грозить… А затем малодушно решил отодвинуть проблему на второй план.

Мне главное сейчас Эвиту найти.

А ее мелкая, так попавшая драконяша сама, наверняка, виновата. Если уж умудрилась Бура на эмоции вывести, то туда ей и дорога. Все.

Эву мне нашли ребята из пятого отдела, легко отследив ее в системе госуслуг.

Ну а дальше – дело техники.

И вот теперь, глядя на мою беременную невесту, пусть она пока и не в курсе, что уже поменяла статус, я прикидываю, кому первому звонить. Нет, конечно, можно набрать бабла и отдать Вотчинкову… Но где гарантия, что его придурок отстанет от Эвы?

Начнет прорываться, она будет нервничать, беременная… Мне придется вдвойне трудиться, урезонивая его. А если не рассчитаю удар и навсегда урезоню? Зона? Нет уж.

Надо по-другому.

Надо, чтоб эта гребанная семейка вообще про Эву забыла. Так… Кто там у меня хорошо решает вопросы генеральной уборки?

Телефон звонит как раз в моменте моих кровожадных развлечений. Начальство игнорировать нельзя, оно деньги платит.

– Боря, ты пропал куда? – миролюбиво журчит Михалыч в трубку, – заедь ко мне, дело имеется…

– А по телефону?

– Заедь.

Интересный тон… Соглашаюсь, дожидаюсь, пока Эва насытится, и вместе с ней еду в редакцию.

– Посиди тут, хорошо? – настойчиво усаживаю ее на диван в приемной главного, наклоняюсь, шепчу предупредительно, – и не вздумай смыться. Найду. И попку надеру… Хотя… – тут прикусываю мягкую розовую мочку, – можешь попробовать…

– Не побегу. – Кивает она, – Вале позвоню.

– Ты с ней уже разговаривала? – настораживаюсь я, прикидывая, что будет, если прямо сейчас драконяша решит пожаловаться сестре на самоуправство и грубость Бура…

– Да, еще с утра, – кивает Эва, – все нормально, ей там нравится, даже возвращаться не хочет…

– Ну… Хорошо… – неожиданный поворот… И кто кого там в плену держит? Попал, похоже, Бур.

Размышляя о странных вывертах судьбы, захожу к Михалычу.

Тот привественно сопит, кивает мне на стул, а затем передает через стол документы.

– Это – копии, но оригиналы тоже есть, не сомневайся. И записи есть, видео в том числе.

Я ошалело пролистываю полноценное досье на Вотчинкова-младшего, которое очень даже остро цепляет и его папашу, оцениваю уровень доказухи… И вопросительно поднимаю взгляд на Михалыча.

– Веду год уже, – коротко говорит он, – был заказ… От конкурентов его папаши. Я сначала взял, решил сам, потому что больно уж дело тухлое… Но денежное. Ну и, перспективы оценить заодно… Оценил. Такое официально нельзя. По головке – там, – тут он поднимает палец наверх, – не погладят… Но если просто в сеть слить… Может быть много говна, которое и потопит… И папашу, и его, ублюдка… Правда, самому изданию с этого ничего не прилетит, а я, как ты знаешь, люблю быть в прибыли.

– И… Откуда вы…

– Слухами земля полнится… Ты, Боря, молодой, порывистый… Неосторожный. То девушку в людном месте лапаешь, приметную такую девушку. То от квартиры той же девушки каких-то бандитов отгоняешь… Я же должен знать, чем дышит мой лучший сотрудник?

– Нихера себе, – оцениваю я уровень компетентности руководства, – нихера… себе…

– Ну а ты как думал, мальчик? – удивляется Михалыч, – пресса – это четвертая власть. Сила и оружие в правильных руках… И, имея нужные связи, мозги и смелость… Можно много чего получить.

– Да… – соглашаюсь я, – но… Почему отдаешь? Или не отдаешь?

– Отдаю. Надеюсь, распорядишься правильно. Мне с этого, еще раз повторюсь, никакого прибытка, кроме геморроя. А геморроя у меня и своего полно. Забирай. Должен будешь.

– Само собой, Михалыч, само собой…

Встаю, сжимая в руке документы, Михалый весело бурчит вслед:

– На свадьбу приласить не забудь.

– Обязательно!

Выхожу, в панике упираюсь взглядом в пустой диван. Неужели свалила? Блять!!!

Но тут же расслабляюсь, слыша веселый голос Эвы из коридора. Она болтает с сестрой, но увидев меня, сворачивает разговор, прощается.

Ищу в ее лице признаки недовольства, которые непременно проявились бы, если б Валька ей пожаловалась на Бура.

Ничего такого.

Ну вот и ладно. Пусть сами разбираются, взрослые уже.

– Куда теперь? – улыбается Эва. И так светло становится у меня на душе, так радостно, что не сдерживаюсь, подхватываю ее на руки, кружу по коридору редакции.

– Домой, малыш. Домой. Нам еще к свадьбе готовится. И кроватку присматривать…

Эпилог

– Борюсик, я так рада, черт… – Мася выглядит охренительно с маленьким животиком, от нее реально сияние исходит, аж глазам больно. До слез. – Ну не плачь…

– Не-не! Плачь! – Кот наводит на меня экран телефона, – давай! Охерительный кадр!

– Да пошли вы… Придурки, – бормочу я расслабленно, даже не обижаясь. Сам не подарок, так откуда в моих друзьях взяться гуманизму? Даже в такой день троллят, скоты…

– Не обижайте Коня, – басит неподалеку Егерь, наставительные нотки в его голосе веселят. Опять же, до слез. – У него сегодня сложный день.

– Ох, Борюсь… – тут же начинает прочувствованно бормотать Мася, снова порываясь меня обнять и не реагируя на мешающего ей Кота, – я уж думала, что ты… Она такая красивая! Ты – такой красивый! Я – такая счастливая за вас…

– Ну все, теперь у нас две плачущих бабы… – смеется Егерь, а я, вырвавшись из объятий беременной и от того очень слезливой и эмоциональной Маси, ищу взглядом свою беременную и тоже эмоциональную невесту.

У нее живота пока не видно, особенно под таким пышным коротким платьем, больше похожим на сладкий ком сахарной ваты. Так и хочется начать облизывать.

Хорошая идея, кстати, пожалуй, именно этим я и займусь в первую очередь в брачную ночь…

Эва находится в обществе мелкой драконяши, которую, не иначе как чудом, выпустило из замка ее чудовище.

Сам Бур на мою роспись и небольшое торжество после не явиться не соизволил, что неудивительно.

Скорее всего, придурок сидит где-нибудь неподалеку и жестко пасет свою жертву, чтоб не свалила.

Хотя, судя по довольной мордяхе драконяши, никуда она от прирученного чудовища валить не собирается, и тут мне сложно сдержать вздох облегчения.

Валя, несмотря на милый, уступчивый, на самом деле, нрав и общую няшность – просто какой-то дебильный магнит для неприятностей.

Они находят ее везде.

То справедливость требуется восстановить в одной, отдельно взятой группе универа, где серьезное засилье мажоров и их шлюх. Все им в рот смотрят, а Валя – на чистой бесячей энергии в глаза говорит все, что про них думает. То где-нибудь обижают щенка, и именно в этот момент мимо идет Валя. То котенок на дереве, а Валя – внизу, тоже по чистой случайности, то пьяный на улице спит, Валя начинает помогать встать и выясняется, что это – не пьяный, а дед с инсультом… И это события только прошлой недели, блять!

Эту мелочь вообще нельзя одну никуда выпускать! Обязательно во что-то вопрется. Как до своих девятнадцати дожила при таком трафике – совершенно непонятно.

Так что я Буру не завидую, а где-то даже и жалею.

Но эгоистично радуюсь, что теперь мелкая драконяша – не Эвитина проблема. А значит – и не моя.

Я вообще в очередной раз подтвердил свою удачливость, скинув с плеч такие проблемы, которые многих бы просто раздавили.

Вотчинков и его полудурок нам больше не страшны, например.

Я просто отправил нарытые Михалычем данные на личный ящик папаши Вотчинкова, который Эвита подсказала, и уже через пятнадцать минут ехал с ним на встречу.

Страшно мне не было, а вот азарта и дурного адреналина – за глаза.

И спокойствие на фоне этого ледяное.

Я четко знал, что буду говорить, на какие точки нажимать.

Потому что свалившиеся мне на голову милостью Михалыча дкументы – это только половина вопроса. Стоит хоть немного слабину проявить, показать себя лохом, и все, пиздец котенку будет.

С такими зверями надо жестко. Чем серьезней и холодней ты выглядишь, тем больше шансов на успех.

Итог переговоров был положительным.

Эве простили все долги, а ее бывшего пообещали посадить на цепь. За это я передал все имеющиеся у меня данные, вместе с доказухой. И свалил.

Признаюсь, в момент, когда сваливал со встречи с этим старым крокодилом, булки поджимались. Потому что тут как раз самое тонкое место было. Самое опасное. Могли и не выпустить…

Но все прошло нормально.

Потом, отъехав на безопасное расстояние, я скинул Вотчинкову на тот же ящик еще данные. Самые вкусные факты, так сказать… Те, за котороые наше все мог его за яйца лично подвесить к антресолям. И жирно пометил в теме письма: гарантия.

Вотчинков перезвонил тут же.

– Так и знал, что будет шантаж, – сухо сказал он, – сколько?

– Нисколько, – тут же бодро отпарировал я, – это вам чисто для ознакомления. Это – моя гарантия на тот случай, если вы вдруг решите, что обиделись. Сами знаете, что будет, если мне, моей жене, моим друзьям и родным внезапно станет нехорошо. Я умею распоряжаться информацией…

– Да, я уже в этом убедился… Не хочешь работать на меня?

– Нет, спасибо, мне своего дерьма за глаза.

– Ну хорошо, мальчик… Мы поняли друг друга.

– Да.

После этого Вотчинковы пропали с моих и Эвитиных радаров.

Она не верила, тревожно оглядывалась каждый раз, выходя из квартиры, нервничала, попутно нервируя и меня.

И тогда я просто увез ее обратно в тот самый маленький домик, который был свидетелем нашего счастья. От греха, так сказать.

До свадьбы мы жили там, и я всеми силами убеждал свою невесту, что, если я сказал, что беру проблемы на себя и решаю их, то реально беру и решаю.

Немного обижало, что моя женщина не особенно уверена в моих силах и моей защите, но ее понять тоже можно.

Всю жизнь Эвита сама была щитом и мечом. И привыкла, что от мужиков, кроме пиздабольства, ждать нечего.

И теперь не верила, что все может быть по-другому.

Ничего, я смогу ее переубедить.

У меня впереди вагон времени.

– Вы точно в Аргентину? – спрашивает Валя, и по лицу ее скользит еле заметная тень. Да, для нее эта страна – синоним боли и ужаса.

А для нас с Эвой – райское место, полное воспоминаний…

Эвита виновато смотрит на сестру, и я тут же начинаю говорить:

– Да, Родриго уже ждет, – киваю, переключая на себя недовольство Вали, – там такая охренительная программа готовится, похоже, у него – вагонище родственников по всей стране…

– Все равно…

– Мелкая, не расстраивай мне жену.

– Ой, Лин… Прости… – Вале становится неудобно, глаза сразу на мокром месте, у Эвы – тоже, и мне только и остается, что обнять их обоих, утешая.

Валя хлюпает носом и выбегает из комнаты, а я придерживаю Эву, чтоб не рвалась следом. По-моему, сестренку сейчас найдется, кому утешить, Бур не вытерпит и явится.

А я обнимаю свое сладкое облако, мягко, ненавязчиво, но уверенно.

И, естественно, при этом не испытываю никакого напряга, только кайф. В конце концов, утешать плачущую женщину, про которую однажды решил, что она – твоя, безумно приятно.

А еще приятней осознавать, что процесс утешения может быть разным.

И долгим, очень долгим… На всю жизнь.