Читать книгу "Моя. Я так решил"

Глава 14

– А кто она, говоришь? – Егерь задумчиво пьет из бутылки чистую воду и щурится на темноту Вижьи.

У нас, с высотки «Шератона», вид охренительный по своей постапокалиптичности. Под стать моему настроению. Темно, пусто, страшно… Словно там, внизу, огромный спрут раскинулся, ощетинился разнокалиберными крышами и недостроем, и только кое-где вспыхивают огни домов.

– Танцовщица, – в который раз отвечаю я. Уныло прикуриваю. Смотрю на полупустую бутылку местного пойла, прихваченную из замечательного, но уже почившего «Золотого Эдема». Там приятели Родриго с размахом погуляли, конечно… Не удивлюсь, если завтра все это дерьмо экскаваторами сроют.

Отчего-то припоминается последний кадр того самого фильмеца, откуда дизайнеры «Эдема» передрали идею и интерьеры. Там, помнится, древняя пирамида была, которая корнями уходила в землю… И десятки уровней. Очень сильно надеюсь, что тут не так. Ну, или если так, то опять же очень сильно надеюсь, что приятели Родриго до всех уровней доберутся…

– Ничего она так… Потанцевала… – в очередной раз подначивает Егерь. Ему смех, веселье, блять… А мне? Мне как быть?

Нет, психика у меня железная. Кто в русской армии служил, тот в цирке не смеется и от вида крови в обморок не падает… Но все равно, комнату, уделанную кровищей, и три булькающих трупа на полу забуду не скоро. Егерь вот там не был, и хорошо. У него нервы не железные. Да и в армии не служил. И в горячих точках не приходилось червей из ран добывать… Так что, хорошо, да. Приедет к Масе с целыми нервными клетками.

А кто мои похеренные посчитает? Я же чуть не поседел там, пока лихорадочно шарил взглядом, выискивая среди моря кровищи то, что ни в коем случае не желал бы увидеть! Ту.

И выдохнул с облегчением, убедившись, что нет ее там. Ни ее, ни еще одной, сильно похожей на нее девчонки.

Может… Может, успели свалить до того, как здесь всех на тот свет отправили? Родриго считает, что конкуренты постарались. Типа, работали ножом, быстро и жестко. Типа, так в каких-то у них кругах делают.

Возможно.

Я не мент, не коп, и допуска специального к этой теме не имею. Да и профессиональным криминальным журналистом не могу себя назвать, чтоб вот так, сходу, опознать, сколько человек убито, и сколько убивало… И чем.

Просто море кровищи запомнилось, да жуткие хрипы из развороченного горла одного из бедолаг.

Прямо в ступор впал. Хватило ума дальше не соваться, а выйти и тихонько разломить тревожную бусину, которую мне выдал один из усатых блюстителей порядка. Это была, типа, экстренная связь на самый крайний. Ну что тут сказать, мне кажется, что с определением самого крайнего я нихера не ошибся.

Пока дожидался группу быстрого реагирования, следя, чтоб никто лишний не зашел на место преступления, пока отвечал на вопросы многочисленных копов, пока разговаривал с Родриго насчет девчонок-славянок, которых Егерь придержал за нашим столом и не дал никуда увести шустрым официантам, не иначе, жопами почуявшим жаренное, время и прошло.

Уйти никуда было невозможно, искать Эвиту и ее мелкую копию тоже не представлялось возможным…

Как меня это бесило – кто бы знал.

Наш крестовый поход, который один из древних наших князей обозначал «Иду на вы», завершился пшиком.

Ну, как пшиком?

Соотечественниц, вон, спасли. Не только тех, что за нашим столиком приземлились, но еще и тех, что уже по випам разобрали.

Всех нелегалок обнаружили. Кроме тех двоих, про которых говорила Аленка.

Те блондинки пропали, как сквозь землю провалились.

И самое жуткое, то, что их вполне могли забрать те, кто прикончил троих владельцев клуба «Золотой Эдем».

Мне реально становится плохо, когда такую мысль допускаю.

И еще хуже, что сделать ничего не могу. Ничего. Эвита в очередной раз умудрилась наебать мне нервы и раствориться в этой жуткой стране. Тут явно аномальная зона, воронка, бляха муха, бермудская.

А еще есть у меня мыслишка, которую совсем не хочется думать… И которую вместо меня активно думает Егерь. Нисколько не заботясь о моих нервах, между прочим!

Которые нихера не канаты!

Я вспоминаю, как четко Эвита била ножом того толстяка. Прямо поставленное движение… И тут тоже, если припомнить, ножом сработано… Но! Трое мужиков! Трое! И она…

Перед глазами не уходит картина нашей встречи в Вижье, как ее выволакивают из камеры, пока меня по почкам отоваривают. Она кричит и бьется, словно птица в силках… Разве, если б она так могла, троих мужиков сразу… Разве она дала бы себя так увести?

Не сходится. Не бьется.

У меня опять нихрена не бьется по ней!

Да что за бред? Как так вообще?

Вижья перед нами вспыхивает огнями, которые больше напоминают блуждающие огоньки на болоте. За такими нельзя ходить, в трясину угодишь… Трясина тут. Везде, бляха муха, трясина. И я в ней тону…

Телефонный звонок прерывает мои упаднические размышления. Родриго.

– Амиго… Не спишь?

– Какое спать? Что?

– Короче говоря… Твоя девочка… Я говорил, что она совсем не простая девочка?

Я смотрю на Егеря, отчётливо шевелящего ушами в мою сторону. И пытаюсь понять, что несет Родриго, сейчас вымораживающий своей многословностью.

– Ну?

– Так вот… Она вообще чика дифифиль…

– Чего?

– Говорю, вообще непростая девочка… Ахиль… Шустрая.

– Нашли ее?

– Да…

– Где?

Я выхожу в комнату, начинаю торопливо собирать шмотье в карманы, уверенный, что сейчас надо будет ее выручать… Бабки нужны…

Егерь смотрит на меня, молча достает доллары.

– Я сейчас приеду!

– Не торопись, амиго… Она не в стране уже…

– Че-го???

Замираю, не веря просто словам Родриго. Это как не в стране? А где, мать вашу?

– Не знаю, амиго… Вылетела два часа назад… В направлении Бразилии… По другим документам, вместе с еще одной блондинкой, похоже, той самой, что мы вычислили… Очень-очень шустрая… Не успели среагировать, только потом по камерам отследили, и то, потому что ориентировка на младшую была…

Я молчу. Слов нет. Просто нет слов.

– Кто она по профессии, говоришь, амиго?

– Угу… – бубнит Егерь, – вот и мне интересно…

Глава 15

– Конь, только ты мог так охерительно скакнуть, – философски выдает Егерь, когда мы, уже заказав мне билет в Бразилию, а ему – в Канаду, тупо пялимся в потолок номера.

– Отъебись, – хамлю я, уже устав от его подколок. Ну в самом деле, сколько можно?

– Да я-то че? Я ниче… Ты с Масей сам потом говорить будешь… Советую придумать душещипательную историю. Она сейчас немного плаксивая, реагирует остро. Пожалеет тебя, слепого придурка. А мы с Котом поржем.

– Не сомневался даже…

– Слушай, а может, ну ее, а? – Егерь разворачивается ко мне, подпирает небритую рожу волосатым кулаком, смотрит серьезно, – она ведь дохренища проблемная… И явно не хочет, чтоб ты ее догнал…

– Мне плевать, – честно отвечаю я, даже не задумавшись. И внутри такое спокойствие, просто ледяное. Получается, все решил для себя, да? Прикольно осознавать себя маньяком. – Я ее найду.

– И чего тогда?

– И заберу себе.

Слова даются легко. Удивительно, насколько.

Со стороны Егеря невнятное бульканье, словно он моими откровениями давится. Но мне на него смотреть не интересно. Лучше в потолок.

– Конь… – нерешительно и крайне серьезно спрашивает Егерь, – а может, тебе того? Полечиться? По-моему, ты прочно крышей съехал. Она же не вещь… И вообще… Зубастая очень. Я переживаю за тебя, Конище. Ты, конечно, тот еще геморрой в жопе, но родной. И Мася переживать будет, если тебя твоя амазонка прирежет, как этих троих…

– Да с чего ты взял, что это она?

Возражаю я больше для порядка. Потому что… Понятно, что Родриго мы ничего не рассказываем о своих подозрениях. Для него вообще две блондинистые чикиты – жертвы, в основном, хотя и крайне загадочные и шустрые. Он не особо воспринимает то, что такие тоже могут быть теми еще зверюшками дикими.

Но между нами с Егерем нет недопониманий. И сомнений, практически, нет. Я ему рассказал про свои наблюдения за Эвой, и выводы были сделаны правильные.

– Хватит, блин, – морщится Егерь, – меня больше тревожит твой настрой дикий. Как ты собираешься ее… Убеждать? Если найдешь, конечно?

– Разберусь.

Я говорю это уверенно, и, кстати, на редкость уверенно себя ощущаю. Эвита – моя. Моя с того самого вечера, когда взяла меня за руку и увела в спальню. Когда поцеловала. Моя.

Я это ощутил тогда, ощущаю и сейчас.

Она оказалась нереально сложной добычей, но нереально сильно заводит. А еще больше заводит то, что впервые в жизни я чувствую себя правым. До конца.

Это все – серьезно отдает маниакальностью, это тупо и больше подходит каким-нибудь дикарям, где за бабой ухаживают ударом дубинки по башке и утаскиванием ее в логово.

И, в принципе, не самый плохой вариант…

– Конь… – вздыхает Егерь, – она тебя просто прирежет, понимаешь ты это? Она – хрен знает кто. Никита блядская. Если она такое устраивает здесь, то прикинь, какой хвост за ней тянется на Родине? Задумайся на эту тему, Конь, очень тебя прошу. Вот вообще не шучу. Правда.

– Время, – киваю я на включившийся будильник в телефоне.

Мы подрываемся и, в последний раз окинув взглядом пустой номер, выкатываемся в коридор.

Я ощущаю азарт погони и кайф от того, что поймаю в итоге. В конце концов, по крайней мере, я поговорить с ней смогу. А она выслушает. У меня на нее вагонище компромата. Выслушает, коза шустрая.

Вылетаем мы из Эсейсы в Гуарульйос. Именно туда и вылетела Эвита со своей родственницей. Рядом с Гуарульйос город Сан Паулу. И в этом городе живет мужчина по фамилии… Правильно, Данте.

Так что теплая встреча и помощь нам обеспечены.

Родриго настаивал, если что. Я не настолько ненормальный, чтоб просить о помощи еще раз. И без того нам помогли так, что даже неловко.

Егерь говорит, что это, в принципе, здесь – обычное дело. Местные невероятно гостеприимные, особенно не отбросы из глухих маргинальных райончиков, а нормальные ребята, из провинции и центра. Не все, конечно, новое поколение растет уже другим, но вот люди сорока-пятидесяти лет и старше еще помнят традиции, уважают гостей и вообще очень бескорыстные люди.

И потому и Родриго помог. Хотя, в этом и его прямая выгода имелась, совсем он не простой человек. Но нам повезло. Мое умение заводить нужные контакты тут сработало на все сто.

Надеюсь, и дальше будет.

С Родриго мы прощаемся по телефону. У него как раз разбор полетов, и потому дикая занятость. Что не помешало дать нам контакты своего родственника в Сан Паулу. Я в ответ скинул ему все свои контакты и сердечно пригласил приезжать в Россию. Просто так. Посмотреть на русский снег.

В Эсейсе я прощаюсь еще и с Егерем, у которого закончился длинный уикэнд, и теперь срочно надо возвращаться в строй. Там жесткий контракт, никуда не денешься.

– Ты не вздумай пропадать, понял? – бубнит он, напряжённо глядя на меня, – если что – звони, сразу или я, или Кот приедем. Понял?

– Давай… Привет Масе и крестнику, – спешу я выпроводить его к самолету.

– Конь… – Егерь стоит, рассматривает меня внимательно, – держись, бля. Непростая баба.

– Да понял уже. Давай…

Егерь уходит к своему терминалу, а я, встряхнувшись, налегке топаю к своему.

Очень надеюсь, что Эвиту задержали в Гуарульйосе, прямо у трапа самолета… Пока данных об этом нет, но Родриго передал и ориентировку через таможню, и еще по своим связям напряг людей. И, естественно, я договорюсь с бразильцами… Обязательно договорюсь. Если что, подключу посольство… В любом случае, Эвиту надо расколдовывать. Непонятно, как она сумела свалить, как вообще попала в Аргентину, Родриго так и не нашел концов, но она – наша, российская подданная. И все, что она делала – явно самооборона… Короче, решим.

Если придется, обращусь к людям. Серьезным людям. Ну так и я не прост, говорю же, связи имеются. И умение налаживать нужные контакты – на высоте. В прошлый раз удалось прекратить травлю Маси за неделю всего. Те, кто в курсе, понимают, чего это на самом деле стоило. Да и виза в Канаду за такой короткий срок не делается. Не всегда делается… Так что… Разберемся.

В самолете расслабляюсь, прикидывая, как построю разговор с Эвой.

Сначала выясню все обстоятельства, конечно. Чтоб без белых пятен… А потом… Потом…

Через час, выслушивая родственника Родриго, молодого парня с фамилией Данте, я вспоминаю эту свою уверенность и планы свои смешные… И думаю, какой же я все-таки наивный дурак.

Эвита с сестрой покинули страну через пятнадцать минут после прилета и прохождения таможни.

Буквально пересели с одного самолета на другой.

Они зашли в самолет по одним документам и посадочным талонам, а вышли – по другим. И, успешно миновав таможню, смешались с толпой.

По этим же документам они сели в самолет, летящий… В Россию.

Мне остается только выматериться.

Моя танцовщица оказалась практически неуловимой.

Во всей этой ситуации радует только то, что, в итоге, она едет домой.

И там мы обязательно встретимся. Обязательно.

Наивный дурак, да…

Глава 16

Родные березки встречают не особо ласково. Прямо от терминала меня пакуют погранцы, с чего-то решившие, что моя похмельная рожа – главный признак террориста.

Ни удостоверение, ни попытка вспомнить свои права вообще никак не помогают.

В итоге, выползаю из аэропорта настолько помятый и измученный, каким даже в Аргентине не был после того, как меня неведомой херней опоили в Вижье.

Ну здравствуй, родная земля… Ласковая ты, пиздец просто.

Из аэропорта, плевав на все, беру такси и еду к себе в Домодедово. Ценник конский, а онлайн-банки у меня заблокированы пока что, чтоб разблокировать, надо лично тащиться в банк, потому трачу нал.

В машине засыпаю, ощущая себя дико выжатым.

Отлично отдохнул, да. Отвлекся, развлекся… Феерически.

Чуть не убили, проебал очень важную для меня женщину, остался без бабла.

Во всей этой ситуации был только один плюс, который сначала казался жирным, а вот сейчас как-то уже и не особо греет.

Я, похоже, полностью отпустил Масю.

По крайней мере, меня не кроет дикой яростью и неконтролируемой ревностью при мысли, что она счастлива не со мной. Не хочется опять нажираться и забываться, и вообще… Спокойно думаю про то, что, когда все здесь решу и разберусь полностью, можно будет сгонять в Канаду к ребятам. В конце концов, у меня там родня. Мелкий, голопузый крестник. Должен же его кто-то воспитать правильным парнем?

Но это все в далекой перспективе, смутно пока.

А на первый план выходит другая задача: найти Эвиту. Моего белокурого ангелочка с дьявольскими огнями в глазах. И плотно поинтересоваться, а какого, собственно, хера?

Да, это – задача номер раз.

И я ее решу.

Вот только чуть-чуть выдохну и физиономию в порядок приведу. А то у меня от аргентинского гостеприимства улыбка слегка щербатая.

Домой приезжаю через два часа, заползаю на свой пятый, без сил валюсь на кровать, едва успев стащить обувь.

Так я не выматывался со времен бурной юности, наверно, когда один молодой, но считающий себя охереть каким умным и удачливым засранцем, журналист, сам вызвался в командировку в дружелюбную южную страну… Он был полон амбиций и дико удивлялся, а какого это хера никто из более опытных коллег не захотел урвать себе кусочек славы?

Ну что сказать… Слава как-то тоже не попалась на пути молодого и, как выяснилось позже, на редкость тупого мальчика. Зато – приключений… Вагонище. Но чего об этом?

Главное, что из нахального засранца вылупился вполне себе спокойный мужчина, сумевший весь свой нехилый опыт обернуть себе во благо. В основном, конечно же.

Оброс связями, работами, друзьями… Закрутился, заигрался, желая хапнуть побольше впечатлений. Жизни.

Когда по краю проходишь, оно потом так остро ощущается…

Насчет связей, кстати… Пожалуй, уже знаю, кого дерну в первую очередь… Не по хардкору чтоб…

С этими мыслями я и засыпаю.

И снится мне тропическая зелень Аргентины, голубое до пронзительного небо, море, которого я так и не увидел… И женщина, высокая, хрупкая, тонкая… У нее пухлые, зацелованные мной губы и сине-голубые глаза цвета моря.

Она улыбается, моя женщина, и тянет ко мне тонкие пальцы, вплетает их в волосы, смотрит в лицо.

И взгляд у нее неожиданно серьезный. А в глубине глаз цвета моря – печаль и ожидание неизбежного расставания…

Во сне я не собираюсь ее отпускать! Держу, с удовольствием ощущая белую нежную кожу под ладонями, тяну на себя, опрокидывая нас на светлый песок, пачкаясь в нем и смеясь от этого.

Солнце тропической Аргентины обливает своими лучами, и светлые волосы моей женщины пушатся нимбом.

– Я тебя люблю, – неожиданно легко произношу я слова, которые никогда никому не говорил, – люблю, дурочка. Почему ты убежала?

– Сам дурак, – смеется она, а в глазах – печаль. И понимание, что скоро будет финал всему. Мне хочется стереть из ее глаз это все, а потому не даю договорить, тяну на себя и целую.

Губы Эвиты на вкус соленые, как море, и сладкие, как нектар тропических цветов…

И почему-то верится, что это все будет наяву. Стоит лишь чуть-чуть поднапрячься…

* * *

– Буров, выколупывайся уже из своей берлоги! Хоть воздуха свежего хлебнешь, – я смотрю на себя в зеркало, прикидывая, нормально ли так ходить по улице, с синяками на всю рожу, или нет? Есть вероятность, что загребут в первый же встреченный патруль, слишком рожа страшная. Уголовная какая-то. Отдохнул, блять… Буров что-то злобное бормочет в трубку, но я настырный, как конский клещ, и он это знает. Если уж звоню и вытаскиваю наружу, то вытащится, никуда не денется, – давай, возле метро жду, там помнишь, пельменная? Да плевать мне, что ты пельмени не жрешь! Думаешь, я тебя кормить буду? Размечтался. Все, жду.

Отрубаюсь, не слушая прощального горестного вопля, скалюсь проверочно в зеркало, думая, бриться, или уже все, можно не мучиться, улучшая показатели.

Решаю, что душа вполне хватит.

Через полчаса уже сижу за столом в невзрачной пельменной и, в ожидании Бурова, наворачиваю огромную тарелищу вареников с картошкой и грибами. Они тут – самые лучшие в столице, это проверено миллион раз.

Ну и заодно мысленно выстраиваю в башке структуру разговора. Придется попрыгать, бляха муха.

Буров – личность мерзкая, даже на мой не особо притязательный вкус. Бывший опер, он после одного дела как-то жестко свихнулся и двинулся на почве писательства. Проще говоря, бросил свою работу и заделался писателем криминальных романов с фантастическим уклоном. Или фантастических романов с криминальным уклоном… Не знаю, я его бредни не читал, может, потому и психику имею нормальную до сих пор. Хотя, одному белокурому ангелочку практически удалось мне ее нехило так шатнуть.

Буров начал выкладываться на одном из сайтов самиздата, и там неожиданно его бредятина поперла, да так, что бабки прежнюю работу, да с надбавками и льготами, вообще ни в какое сравнение не шли с тем, что он сейчас имеет.

Мы с ним периодически общаемся, но не сказать, что часто, хотя знаем друг друга страшно подумать, сколько лет. Росли вместе, в одном дворе. И дрались без конца. А потом вместе гуляли и дрались уже с соседними дворами. Все как у всех.

Сейчас вообще раз в полгода созваниваемся, потому что некогда, потому что у меня куча работы всегда, а у Бурова – очередной роман или очередной экзистенциальный кризис. Если по-русски, запой.

Правда, он отрицает свою зависимость и жестко бьет по роже, когда я над этим ржу, и даже иногда попадает, потому что кмс по боксу просто так не пропьешь, но факт остается фактом – придурок он полный и окончательный, конечно.

Но полезный, потому что связей больше, чем у меня, причем, таких, на всех уровнях. То есть, и на легальных, и на нелегальных.

Потому и дернул я его сегодня, едва проспался после перелета.

Буров появляется, уже когда я тарелку вареников практически приканчиваю.

Бухается напротив меня, смотрит на разукрашенную рожу, переводит взгляд на сбитые костяшки, кривится:

– Отдохнул, смотрю, душевно.

Я усмехаюсь:

– И тебе привет. Будешь чего-нибудь?

– Чего звал? – не ведется на прелюдию Буров, сразу приступая к основному акту.

– Надо выяснить про одного человека… – делаю паузу, – женщину. Девушку.

Буров еще больше кривит и без того кривую физиономию:

– Ты, Конь, вообще берега потерял со своим блядством. Какого хрена я буду тебе про твоих шлюх справки наводить? Сам не справляешься?

– Фильтруй, а? – миролюбиво отвечаю я, в принципе, вполне готовый к такой реакции. Буров любит, чтоб его поупрашивали. Попрыгали возле него. Ну, мне не западло. К тому же, должок за ним, придурком. Хотя это будет последним аргументом. – У меня проблема, ты можешь помочь.

– Да какие у тебя, хипстера сраного, могут быть проблемы? – откидывается на спинку стула Буров, выщелкивая сигарету из пачки, прикуривает, щурится на меня сквозь дым. А я ржу, до того у него сейчас рожа невыносимо ментовская. Прямо следак на допросе опасного преступника. Глеб Жеглов на выпасе, бля. – Очередная баба не повелась на твой язык и отказалась кататься на твоем самокате?

– Практически, – смиренно прогибаюсь я, – помоги данные получить, а?

– У меня нет времени, у меня работа. Я сюда пришел, только потому, что ты мне в прошлый раз немного помог…

– Вот, кстати, – разыгрываю я последнюю карту, – должок неплохо бы…

– Я тебя слушаю, вот и весь должок.

– Бур, не будь козлом.

– За козла ответишь.

– Бур. Мне надо. Очень. – Говорю с расстановкой, специально спокойно, тихо. И в глаза гляжу.

Буров замирает. Затягивается. Выдыхает. Вздыхает.

– Давай, че там…

– Вот, – протягиваю телефон с фото Эвиты, – пробей по своим каналам.

– А у тебя, смотрю, гугл отрубили, да? Поиск по картинке не работает?

– Бур, хватит, если б я мог справиться сам, то справился бы. Я думаю… Думаю, что она – из ваших. Или ваша подопечная.

– Интересные у тебя женщины, Конь, – рассеянно отвечает Буров, разглядывая Эвиту, – наши бабы – специфичные… Ладно, давай ее данные.

– Это все.

– Даже так? – он поднимает на меня взгляд, – а подробности будут?

– Если не будешь ржать.

– Обижаешь! Буду!

Вздыхаю со смирением.

Ладно. Уже то, что этот придурок заинтересовался, говорит о том, что поможет. И выяснит все, что возможно. Ради этого потерплю. Немного.

В принципе, не самый худший вариант…