Читать книгу "Рыжая помеха"
Когда работа совмещается с личной жизнью
– Крас, если твои хозяева…
– Партнеры, – обиженно перебивает меня придурок, и я усмехаюсь… Ага. Партнеры. Бизнесмен херов. Покоритель крафтовых барбершопов.
– Если твои хозяева не заинтересованы, – продолжаю , словно и не слышал поправки, – в развитии бизнеса, то ведь я не гордый. Найду , кому предложить.
– Да нет! Они заинтересованы! Но сам понимаешь, встречаться…
– Рожей не вышел? А какого хера тогда в самом начале была растанцовка с Вороном? Так сильно хотелось по печени словить?
– Нет… – он отворачивается, уныло шморгнув расквашенным мною вчера буквально носом, – там… Он… Не знал.
– Чего??? – мне сейчас дико хочется дотронуться до уха, проверить, на месте ли наушник, слышит ли этот бред Васильич, – это как так?
– Ну… Я думал… Я же сам тут всем управляю, думал, все решить самостоятельно…
Я молчу, охуевая от полученной информации. Неужели, Васильич был прав? Неужели, тут все так просто?
Есть компашка золотых придурков, нихрена не знающих жизни за пределами модных кафе и универа.
Они насмотрелись «Во все тяжкие» и решили почувствовать себя крутыми.
Нашли тех, кто сможет варить синтетику… Бляха, я не удивлюсь, если прикупили трейлер! Чтоб все , как в фильме!
Сука, какие дегенераты!
А тот, кто всем теперь управляет… Похоже, он всем управляет не так давно. Свежий бизнес, очень свежий…
И придурки вообще не пуганные. На стрелке с Вороном обосрались, поняли, что не потянут… И рванули к родителям! К родителю. К папочке под бочок. А папочка, не будь дурак, и приголубил.
Ну а чего нет?
Бизнес новый, бабки хорошие… А если этот папочка имеет веселое прошлое, а я уверен, что, покопавшись, это веселое прошлое проклюнется, то запросто мог вписаться.
Меня показательно на нары, а заодно и посмотреть, кто по мне шустрить будет. Так ли Ворон крут, как хочет показаться.
И тут – опа! А Ворон-то и не стал по мне суетиться! А значит, что? А значит, можно его послать!
И меня, естественно, тоже!
Кто я такой? Да никто! Уверен, еще пару раз сынуле ряшку начищу – и опять попаду. Засланный казачок без нормальной поддержки.
Ситуация смешная.
Надо переходить ко второму варианту развития событий.
– Понятно… – презрительно сплевываю, показывая свое отношение к происходящему и к этому придурку в частности, – короче, у меня есть товар. Круче вашего. И есть варианты его раскидать. Не только здесь. Я этим у Ворона и занимаюсь – ищу варианты. Передай хозяину, что я готов работать с моим товаром и с вашим. Без Ворона.
– Э…Это как? – заикается Крас.
– Это так. Давай, Крас, не тупи. Вот образец, – аккуратно передаю ему маленький чек, Крас бледнеет, – не ссы, я ж не вы, подставы нет. Есть желание работать. Звонка жду сегодня в течение дня. Если нет, найду другие варианты.
Крас кивает, торопливо выходит из малоприметной нишы между двух окон, где мы разговаривали.
Я немного выжидаю и иду следом… И вдруг слышу тихий, словно задушенный всхлип. Совсем рядом. В соседней нише.
В универе идет пара, здесь, на третьем этаже, никого не должно быть постороннего. Но кто-то есть. И этот кто-то явно что-то слышал.
С нехорошим предчувствием заворачиваю за угол… И застываю в полном офигении.
В соседней нише, вжавшись в стену, стоит Света. Стоит и смотрит на меня огромными своими зелеными глазами, полными слез.
Я настолько в шоке от неожиданности, что стою, как дурак, слова сказать не могу. Пялюсь только на нее, в голове пусто, как в курятнике после посещения парочки лис. Только перья летают…
Судя по глазам, Света все слышала.
И явно сейчас думает обо мне плохо!
Хочется взвыть от досады и всандалить пару раз кулаком в стену. Ну вот что за непруха-то? Как так вообще происходит?
Откуда она тут нарисовалась?
Специально же выбрал место тихое!
И как мне теперь быть? Что говорить?
Света всхлипывает, а затем молча пытается шагнуть прочь, обойти меня!
Э, нет! Так не пойдет, конфетуля!
Ее движения выводят меня из ступора. Первое, что делаю, отключаю связь. Перед глазами злобный оскал Васильича, но вот похер на него сейчас.
Одновременно придерживаю Свету за локоть и возвращаю на место.
– Пусти! Пусти, я закричу! – шипит она злобно, мгновенно превращаясь и несчастной жертвы в ту, кем она, собственно, всегда и была – рыжеволосую стервочку, готовую кусаться и драться.
Такой она мне нравится гораздо больше.
Даже заводит. Хотя, меня она в любой ситуации заводит. И в любой позе.
Она открывает рот, реально кричать собирается, и я тут же реагирую, накрывая ее губы ладонью. Плотно.
Чуть наваливаюсь, чтоб не распускала руки, а то уже пытается опять по физиономии мне попасть.
– Светик, это вообще не то, что ты подумала, – хриплю банальщину, но другого ничего не остается.
Она мычит, сопит и выгибает бровь. Выглядит вполне язвительно. И понятно.
– Да, реально! Это… Это просто работа!
– Сука! – мычит она сквозь мою ладонь, – гад!
И плачет. Снова! А я не могу этого терпеть!
Наклоняюсь и начинаю целовать мокрые щеки, бормоча, что все не так, как она думает, вообще не так, что я не могу сейчас объяснить, но потом… Обязательно, обязательно все скажу, и она поймет, поймет…
Света мычит, пытается увернуться от моих губ, не желает, чтоб целовал, но я, как всегда рядом с ней, не могу остановиться.
Трогаю ее, тискаю свободной рукой за грудь, спускаюсь к шее, жадно облизывая вкусную кожу, тут же от моих прикосновений покрывающуюся мурашками, и все шепчу ей, шепчу уже что-то настолько невнятное, что и сам разобрать не могу.
Она больше не выворачивается, вздрагивает от моих прикосновений, постанывает в ладонь нежно так, жалобно… И плачет. Опять плачет! Ну вот как быть? Я же еле торможу сейчас, еле-еле!
Не надо плакать, Свет ты мой! Не надо!
Это я тоже бормочу, уже на коленях перед ней, лихорадочно расстегивая джинсы и сдирая их до щиколоток. Света стоит надо мной, бессильно опустив руки и плача. Смотрит на меня, покорно позволяет высвободить одну ногу сначала из туфли, а потом из штанины, позволяет уложить бедро на плечо…
А я дурею от ее вида, от кружевных трусиков на гладкой коже, уже забываю про то, чего хотел изначально. Потому что рядом со Светочкой, с моей рыжей проблемой, я всегда хочу только одного. Ее.
Света тихо всхлипывает и пытается уцепиться хоть за что-нибудь, когда я языком провожу прямо по кружеву, мягко прикусываю и легко отодвигаю мокрую ткань с пути.
– Нет… Нет… Ты с ума…
Она, кажется, только теперь понимает, что вообще происходит, до этого словно одурманенная была, не сопротивлялась.
Да и сейчас не сопротивляется. Смысла нет.
Только стонет тихо , неосознанно подается вперед, к моим губам навстречу, и всхлипывает растерянно.
А я кайфую. Наверно, даже больше, чем от обычного секса. Она на вкус нереальная, свежая и терпкая одновременно, с мягкой сладковатой ноткой. Настоящая конфетка. Такую в радость на языке катать.
Меня в этот момент не заботит, что нас могут увидеть, что моя гребанная легенда, гребанная работа… Похрен, вот реально похрен.
Моя Светочка-вкусная конфеточка дрожит все сильнее, вцепляется мне в шею, течет так сладко, что я , мне кажется, сейчас тоже кончу! Просто от ощущения ее удовольствия!
Она успевает закрыть себе рот ладошкой, чтоб слишком громким стоном не взбудоражить сонный третий этаж универа. Мелко трясется, выгибается… И… Опять плачет!
Я встаю с колен, прижимаюсь к ней, жадно целую в губы, делясь ее вкусом.
– Не плачь, Конфетка, попробуй, какая ты вкусная…
– Что ты творишь, Господи… – шепчет она, – как мне жить теперь? С этим всем?
– Счастливо. Со мной.
– С тобой? – она горько усмехается, – я не смогу, Макс. Ты – преступник, ты продаешь наркотики. Я сама слышала, только что. Зачем я пошла сюда, Господи, – шепчет она, уткнувшись в мою шею, – зачем? Не хотела же. С квартиры съехала, телефон сменила… И все равно… Увидела тебя и пошла… А ты тут с этим…
– Свет, я не могу тебе пока ничего сказать, – убедительно говорю я, – но скоро все закончится, и ты поймешь…
Но Света, кажется, меня и не слышит совсем, все шепчет и шепчет, дыша мне в шею горячо:
– И ведь не могу ничего с собой сделать… Ведь, как дура, просто как дура… Стоит посмотреть на тебя, и все… Не соображаю ничего совершенно…
Мне этот шепот ее – как маслом по хлебушку… Ка-а-айф…
Стервочка моя, Светочка… Не можешь, значит?
Я тоже.
Тоже не могу.
Надо нам это все как-то решать.
Но сначала…
Сначала работа.
Свобода… Да правда, что ли?
– Хорошо, а как ты планируешь разбираться с Вороном? – Красцов вальяжно откидывается на спинку кресла, разглядывает меня настолько странным взглядом, что… Бляха, мне реально не по себе. Так обычно на баб смотрят. Да и то…
– Мое дело, – коротко отвечаю, зеркаля его позу. И прямо отвечая на изучающий взгляд.
– Нет, друг мой, если мы начнем работать, то это будет мое дело, – цедит Красцов, – мне надо понимать, насколько твои… вопросы с Вороном решаемы. А то, мало ли, вдруг вы друзья большие… Или… любовники…
Че-го? Он ебнулся, что ли? Какие, нахер, любовники?
Лицо я держу из последних сил, чтоб вы понимали.
Именно в этот момент приходит осознание, почему этот толстый мужик так на меня пялится. И уже больше получаса со мной беседует. Материалов, кстати, вполне хватит, чтоб не только его, но весь региональный комитет «ОР» привлечь, я уж постарался, поболтал по душам.
И, походу, перестарался…
Последний раз такое мерзкое ощущение было у меня в зоне, в первые дни, когда приходилось очень жестко следить за целостностью собственной жопы.
Никогда не думал, что на воле, спустя столько лет…
Резко хочется все кинуть и свалить, но я продолжаю скалиться и делать вид, что нихера не понимаю. Или, наоборот, все понимаю.
– Стал бы я тут сидеть с вами, – усмехаюсь нагло, и глаза Красцова на мгновение вспыхивают и опять гаснут, как болотные огни в трясине, – Ворон уже не имеет такой власти, девяностые прошли, а он и не в курсе… По понятиям разойдемся.
– Ты можешь по понятиям?
– Я по-всякому могу.
– Хорошо. – Красцов отпивает из пузатого бокала какую-то жутко вонючую коллекционную дрянь, которую пытался вначале мне настойчиво пихнуть, но я отбазарился рулем.
Затем наклоняется ко мне, подсаживается ближе вместе с мягким плетеным креслицем. Мы сидим не веранде какого-то загородного дома, подозреваю, что не его, но уточнять не стремлюсь. Не важно.
– Хочу тебе кое в чем признаться, Максим…
О как! Интересно! Я киваю с равнодушной мордой.
– Я наводил о тебе справки… Знаю о сроке. И о том, что на тебя охотился Росянский…
– Не в курсе, кто это, – отвечаю, опять же, не дрогнув лицом. Ну а чего дрожать-то? Понятное дело, что про мою биографию он знает. И про то, что меня с сестрой искал прокурор Росянский после того, как я с его сыночком, гнидой маньячной, разобрался, тоже. Но вот внутреннюю кухню не должен просечь.
То есть, причинно-следственную связь. Если только не общался близко с Росянским, и тот ему не рассказал прекрасную историю, в которой замешаны я, моя сестренка и дочка генерала ФСБ. Ну и сынок прокурора, само собой.
– Неужели? А почему он тебя искал по всей области этой зимой?
– Кто?
– Росянский.
– Да я в душе не ебу, кто это, господин депутат! – я наглею, грублю, короче, веду себя по-быдляцки. Но вот есть ощущение, что на понт меня берет Красцов, иначе бы все давно выложил.
– Грубый какой мальчик, – смеется депутат, опять откидываясь на спинку кресла и отпивая свою вонючую дрянь. – Далеко пойдешь… Если будешь умнее.
– Пока не жаловался, – скалюсь я довольно. Чувствую, еще один рубеж преодолен. Неплохо.
– Так, хорошо… – Красцов становится серьезным, – по твоей схеме я все понял, неплохо, товар твой тоже хорош, если будет возможность его делать в моей лаборатории…
– Оборудование надо глянуть…
– Да, глянешь.
– И , если все же будут сложности с уходом от Ворона… Я могу помочь. У меня есть для этого все возможности.
– Че, лапа в прокуратуре? – усмехаюсь я.
– Связи, мальчик, в наше время решают все.
Черт… Не смогу раскрутить его на имя человека в прокуратуре… Васильич будет недоволен…
– Жду от тебя информации по возможности выпуска вашего препарата на нашей платформе, и потом уже будем набрасывать по срокам все.
– Понял.
– Поверь, ты не пожалеешь, что решил работать со мной. Мне нужен вот такой… Серьезный мальчик. Мой Витя… Он все-таки еще маленький. А в тебе прямо чувствуется правильный подход к делу… В тюрьме сложно пришлось?
Перемена темы немного напрягает. Это с чего бы интерес?
– Как и всем, – коротко отвечаю.
– Ну… У тебя есть кое-что, что могло смягчить срок пребывания… Сделать его проще…
– Это вы о чем?
Черт… Неужели узнал про мои драки на зоне? Так я , наоборот, от звонка до звонка, потому что в карцере половину срока…
– Ты – красивый парень… Это во многих ситуациях плюс…
А-а-а, бля!
Все же не просто так он на меня пялится все это время! Шары подкатывает, сука!
– Не плюс, господин депутат, – усмехаюсь злобно, смотрю тоже злобно. Ну не могу ничего с собой поделать. Противный толстый урод, который думает, что он – пуп Земли. Ненавижу таких!
– Ну, по всякому может быть… Ладно, дела завершили… В баньку?
Ага, разбежался, бля.
– Нет, у меня еще дела.
– Ну ладно, будь осторожен на дороге, мальчик…
Торопливо сбегаю с крыльца, прыгаю на дукати, газую.
Противно так все, словно говна нажрался. Нет, не хочу я с такими тварями пересекаться, вообще не хочу. Потом хер отмоешься.
Выворачиваю в город, торможу у какой-то придорожной забегаловки, где обычно дальнобои тусят.
Щелкаю наушником.
– Первый-первый, я второй!
– Наглый ты все-таки щенок, – скрипит Васильич, – сколько раз говорил тебе, не ерничай.
– Все норм? Записалось?
– Да. Теперь только в лабораторию скатаешься, на всякий случай. И будем брать всех сразу.
– Ага.
– Пока свободен.
– Понял.
– Про разговор наш помни.
– Помню.
Беру себе пива, сажусь в угол замызганной кафешки, блаженно выпиваю сразу половину. Ка-а-айф какой!
Надо еще пойти руки помыть, а то ощущение пакости на пальцах после того, как за руку с этим толстым уродом попрощался.
Ничего. Скоро финал. Скоро.
Светочка, моя сладкая конфеточка… Добраться бы до нее.
Но нельзя. Еще пару дней нельзя.
Мы с ней позавчера попрощались в универе после самого вкусного куни в моей жизни. Прикольно, делал Светику, а кайфанул сам нехило.
Не уверен, что мне удалось ее убедить хоть в чем-то, но по крайней мере, она согласилась подождать. До конца недели. И потом я должен ей рассказать все. Все, что имею право рассказывать.
Пью пиво, прикидываю , как бы технично все же подрулить сегодня к моей конфетке под бочок…
Ну… Какой-то предлог же можно придумать?
А то у меня, как вспомню про нее, член встает и не падает, зараза…
Нервничаю… А у меня и так работа не самая спокойная.
– Макс? Привет, брат!
Поднимаю голову, прикидывая, что у меня еще за родственничек нарисовался внезапно.
Надо мной стоит смутно знакомый высокий чувак, грязноватый и не особо трезвый.
– Я – Сеня! Помнишь? Мы в КПЗ вместе сидели!
Черт… Точно. Тот разговорчивый дурачок.
– А, да, привет.
– Слушай, круто, что тебя встретил, – непонятно чему радуется придурок, садясь напротив и заказывая еще по пиву. Мне и себе.
Я смотрю на него, гадая, чего еще от меня надо. Мы, в принципе, не цапались в КПЗ, я ему даже помог чуть-чуть, поговорил про законы в камере. Немного, просто жалко стало дурака… Да и скукота была смертная. А парень, как уже тогда стало понятно, не засланный казачок, потому говорить с ним можно было. Не сильно откровенничать, так… По верхам. А Сеня, похоже, проникся, вспоминал меня…
Мы сидим, болтаем о всякой херне, у Сени все больше и больше заплетается язык.
А я никак не могу решить, как мне поступить, сразу поехать к Светочке, потому что плевать я хотел на остережения Васильича, или все же подождать. Дать ей возможность выдохнуть чуть-чуть.
– Ну вот, понимаешь, такая тема! Все быстро, главное, можно делать, и в разных точках. Менты вообще не просекают… Неповоротливые…
В какой момент Сеня начинает нести этот бред, я даже не осознаю, просто на автомате уточняю:
– И чего, хорошо по бабкам?
– Да вообще норма! У меня чувак есть, он золото принимает прям по хорошей цене! И технику, но технику мы особо не берем, сотовые только, планшеты там, всякие…
Сто-о-оп… Это он мне про ограбления ювелирок и ломбардов толкует?
– И много вы уже взяли?
– Да нормально! А тут, прикинь, Васек, сучара, ногу сломал! И мы с Шепелявым вдвоем! А это мало, можно напороться… Время уходит, горячее время! Сейчас сработать и свалить на юг отдыхать! Самая тема, скажи?
– Ага…
– Разговор поддерживай, щенок, – раздаётся у меня в ухе голос Васильича, да настолько неожиданно, что я подпрыгиваю даже.
Бляха-муха!
Я же отрубил его!
Или нет?
– Не молчи, сопляк, – командует скрипучее начальство, а я злюсь и тоскливо дую пиво.
Ну вот какого хера? Я же к Светочке…
Ограбление по-русски. Продолжение пролога
– Держи, рыжая, держи… – хриплю я на ухо Светочке, обливаясь холодным потом от ужаса.
Ситуация настолько хуевая, насколько это вообще возможно.
Мы можем в любой момент словить пулю, потому что я вижу подъехавший фургончик ОМОНа, да и полицейские тоже все при стволах и настроении.
Шутка ли, поймать банду, на протяжении месяца громившую ювелирки и ломбарды по городу и области! Это же всем участникам звездопад на погоны будет!
Светик может не удержать ргдшку, и тогда у меня останется секунда, чтоб отшвырнуть ее в сторону. Сам не успею.
А еще Сеня, сучара, может понять, что рыжая меня знает… И просто положить нас обоих.
Это так, запасные варианты.
А основной – пуля снайпера.
Потому как не дойти нам до неприметной «Калины», моего личного плана «Б».
Светик мелко дрожит в моих руках, но пальчики гранату сжимают крепко. Молодец, дочь генерала!
Держи. Прорвемся.
Впереди Сеня с Шепелявым под мышкой, тот уже достаточно очухивается, чтоб переставлять ноги. Но мозги еще на полную не врубились, хотя, там врубаться-то нечему, по сути…
Я предусмотрительно прячусь за широкую жопу Шепелявого, прикидываю, где могут быть снайперы. Если они есть, конечно.
– Вперед, с рыжей! – командует Сеня перед дверью, – рвем к машине!
Ну да, правильно, а куда ж еще…
Я скриплю зубами, крепче сжимаю Светика, но так, чтоб меня особо из-за нее не было видно. Стремно прятаться за свою женщину, но еще более стремно тупо получить пулю от своих. В ОМОНе ребята резкие, разбираться особо не будут.
Светик тихо всхлипывает, но не плачет. Собирается. Умница моя.
Но как все херово-то, а? Херово!
Надо было не думать, а просто укладывать Сеню и Шепелявого на пол еще в самом начале. Когда стало понятно, что все пошло не по плану.
Все пошло не по плану практически сразу.
Во-первых, мы должны были брать сегодня не ювелирку, а ломбард.
Решение поменять объект было принято в последний момент, и я тупо не успел предупредить Васильича.
Сеня, который по трезвянке оказался нереально мнительным придурком, все перепроверяющим по пятьдесят раз, заставил оставить гаджеты на хате, и наушник, изображающий из себя айпадс, мне тоже пришлось снять.
Ювелирка эта тоже стояла у нас в разработке, вернее, в разработке Сени, но как следующий объект. И я даже поучаствовал в планировании, насчет «Калины» внес предложение.
А сегодня мы должны были брать ломбард. И там нас ждал душевный прием.
По идее, все бы прошло без сучка-задоринки, если б не Сеня и его маньяческая паранойя.
Как он вообще умудрился тогда нажраться в придорожной забегаловке и проболтаться мне про ограбления, до сих пор не понимаю.
Моя блядская удача, не иначе.
Вообще я удачливый парень, да.
Вместо того, чтоб прямиком переть к Светочке, заехал снять стресс за кружкой пива.
Вместо того, чтоб, после выполнения тупого задания по основному, так сказать профилю, свалить сначала в отпуск, а потом на новую, обещанную мне должность, попал прямиком на следующее внедрение.
Причем, не от наркоконтроля, а от розыска. То есть, мой начальник теперь – любимый родственничек, Гордей Волгин. Хорошо, хоть временно.
Как я от счастья такого в своем уме остался – хрен его знает.
Но тут, в принципе, я Васильича понимаю.
Тема возникла случайно, но так интересно! Как отказаться, проигнорить? Никак. Тем более, что свою-то жопу под пули подставлять не требуется, Максик имеется для подобной работы.
Я, на самом деле, тоже все понял, заценил.
И не стал отказываться.
Тем более, что работенки по депутату и его компании мне оставалось всего-ничего. Ни в каких захватах я не участвую, естественно, разделение труда тут у нас. Навел на лабу, добыл доказуху – и все. Гуляй, Максик.
Верней, не гуляй, а смело подставляй голову под следующую удавку.
Надо ли говорить, что к Светочке я не успел попасть ни в тот день, когда Сеню встретил, ни на следующий, когда в лабораторию Красцова ездил и там все душевно на скрытую камеру заснял.
И потом, на следующий день, когда все интернет-площадки города вопили об аресте депутата, его сына и еще кое-кого по обвинению в изготовлении с целью сбыта, я даже насладиться этим всем не мог.
Общался с Сеней на хате, выяснял особенности новой работенки.
Непонятно, почему Сеня так в меня поверил, хотя, в принципе, я умею людям нравиться, не без этого… К тому же общее сидение на нарах сближает.
А Сеня до того случая и не сидел никогда, даже приводов в полицию не имел. Его приятель, Шепелявый, не выговаривающий половины звуков дебил, тоже, что характерно, не привлекался. Последний член их ОПГ, Вася, сломавший ногу и тем самым мощно подставивший друзей, у которых все было распланировано аж до Нового года, сидел один раз по какой-то стремной статье.
Короче говоря, слушал я их и удивлялся, каким образом эти трое дегенератов умудрялись до сих пор выйти сухими из воды. Не иначе, и в самом деле, дуракам и больным везет.
Вот и им свозило больше месяца.
На их счету было уже около десятка ограблений, все без жертв, хотя с побоями.
И найти их никак не могли.
Я так подозревал, что именно из-за них отец моего племянника пропадал на работе и не занимался воспитанием ребенка, скинув это дело на хрупкие плечи Люськи.
Ну, а потом уже и не подозревал, когда с Гором пересекся после возвращения с пристрелки.
И вот что хочу сказать, работать с ним оказалось не в пример приятнее, чем с Васильичем. По крайней мере, никто меня щенком не называл. Хотя и там , и там унижение…
В итоге, Васильич с Гором потолковали, и меня тупо передали на время выполнения задания Гору.
После этого стало понятно, что разговор со Светочкой откладывается на неопределённое время, а уж про секс я вообще молчу. Печально, да.
Хотя, то, что Краса взяли, папашу его взяли, а я пропал с радаров… Бля, для ее рыжей головы точно – перегрев. Теперь, когда появлюсь, лишний раз доказывай, что не дебил.
Но греет одно, после этого задания Васильич точно пообещал, что переведет на другой участок работы. Полностью гласный.
И погоны мне обещал! Не просто младшего, а старшего лейтенанта! Расту по служебной лестнице – куда там всяким каменным полканам!
Посмотрим лет через пять, у кого звезды на погонах толще будут!
В целом, я воодушевился, Светику не писал, потому что смысла не было. Пояснить ничего не смогу, а просто «Я люблю тебя» будет издевательством… Она тоже молчала. Меня это жуть как напрягало, но особо времени на напряг не было, потому что работа проклятая…
И вот надо же такому случиться, чтоб все гребанные звезды сошлись в одном месте!
Светик ты мой, семисветик, какого хера? Ну вот какого хера ты поперлась сюда???
Что мне делать теперь с этим всем?
На улице нас ожидаемо встречают стволы. Машинально прижимаю Светика к себе еще плотней, перебарывая инстинкт засунуть ее за спину. Нельзя, пристрелят сразу.
Сзади что-то орет Сеня, какую-то хрень про заложницу, машину и вертолет…
Сука, насмотрелся фильмов! Вертолет ему, придурку!
– Не могу… – неожиданно стонет Светик, – я не могу больше…
Я смотрю на ее пальчики тонкие, на то, как рпгшка трясется в них, и, пользуясь тем, что Сеня сзади и не видит, накрываю ее руку своей.
– Дай мне, рыжуль… Дай.
Дальше все происходит очень быстро.
Мы в тамбуре, между двумя дверями ювелирки.
Сеня с Шепелявым уже вышли из внутренних дверей и прячутся за нашими спинами. А я со Светиком – под прицелами.
Граната из ее ладони падает в мою, я тут же неуловимо подаю руку назад и швыряю ее под ноги подельникам.
Одновременно толкаю Светика вперед и чуть вбок, к растущим там густым кустам.
Сам валюсь следом, успев прикрыть внешнюю дверь.
Грохот раздается такой силы, что я глохну. И теряю ориентацию в пространстве.
Мысль только одна : «Свету не задело? Не задело?».
Лежу на ней, торопливо ощупываю, понимаю, что, похоже, контужена взрывом, как и я, но цела. Максимум, перепонки лопнули.
Вокруг нас вакханалия. Выстрелы… Или нет? Наверно, кричат, наверно, там есть еще жертвы… Но я не хотел, правда. Выхода не было другого!
Надеюсь, продавцы успели спрятаться за прилавками. Надеюсь, деда-охранника не посекло осколками.
Надеюсь, Светик сейчас придет в себя…
Светик приходит в себя как раз, когда мне заламывают руки.
Она становится на колени, смотрит, как меня вяжут, что-то кричит…
Я не слышу, в голове однообразный гул.
Ребята из ОМОНа работают привычно грубо. Руки выворачивают так, что простреливает до макушки болью.
Но я нахожу возможность встретиться глазами со Светочкой, которая рвется ко мне, а ее не пускают.
Ловлю ее взгляд… И подмигиваю.
Ничего, рыжая моя помеха. Все будет хорошо. Обязательно.
