Читать книгу "Рыжая помеха"

Гонка

На Чеботарева я за все время пребывания в этом городе не доезжал. Наверно, потому, что сезон начинается в апреле-мае, а я, как бы, сильно занят был эти месяца. И летом тоже. Не до гонок золотой и не золотой молодежи, короче.

Но в других городах, да даже и в моем родном, приходилось бывать на таких мероприятиях. И на самом деле, ничего не меняется. Только география.

Здесь, например, молодежь полюбила развлекаться ревом моторов прямо у набережной реки. Длинной такой, ровной. Днем тут лазили отдыхающие, спускались вниз к пляжу, бегали дети. И проезд был закрыт.

А вот ближе к вечеру убирался шлагбаум, и наезжали крутые ребятки на разномастных тачках.

Я так думаю, пошла эта фигня с «Форсажа» с Дизелем, раньше было попроще. Ну встретились. Погонялись, разъехались. А тут прям масштаб. Уже когда я гонял, был масштаб, и разрисованные тачки, и девки в группах поддержек, и все прочие атрибуты голливудского дерьма.

А сейчас так вообще.

Кстати, когда сидел, гоняли нас на киношку веселую, русскую, про стритрейсеров. Неумелый копипаст «Форсажа». Вот я там поржал, конечно… Особенно над пафосными рожами и диалогами, по которым сразу становилось ясно, что сценаристы матчасть проебали.

Короче говоря, не ждал я ничего особенного от тусовки местной, и правильно делал. Ничем она меня не обрадовала.

Байкеров маловато, да и те на не пойми каком хламе. Моя красная малышка среди них, как принцесса среди грязи. Зацениваю обстановку, кривлюсь и понимаю, что погонять сегодня не получится всласть.

Ну, не больно-то и хотелось.

Не за тем приехал.

Аккуратно поправляю ворот куртки.

– Первый-первый, я второй, как слышно? Прием.

– Заткнись уже, щенок ты бездумный, – ворчит мне в ухо Васильич, а я скалюсь весело. Так прикольно его позлить.

– А че такое? – удивляюсь вполне естественно,  –  я в кино видал.

– Кино тебе, игрульки все… Вернись только без данных, я тебе кино покажу, работай, щенок.

Васильич отключается, я пожимаю плечами. Нервные все какие. Нечего было самому лезть, раз такой несдержанный. Меня мог и Котов повести, у нас с ним полное взаимопонимание. Любовь даже.

А тут… Ни поболтать, ни развлечься… Котов мог еще на волну гайцов переключить, и мы бы их диалогами развлеклись. В прошлый раз, когда вместе в машине слежения сидели, он так и сделал. Вот мы поржали.

Оглядываюсь, оцениваю обстановку. Вокруг меня народ толкается, тачки стоят, парни и девчонки группами у каждой машины, смеются, музыка орет. Уже темно, на том берегу реки зажглись огни, а напротив набережной высвечивает пятачок с тачками здоровенный жилой дом.

Я прикидываю, насколько жители его рады ежевечернему шуму, и насколько вообще реально тут устроить гонки, до приезда полиции, по крайней мере.

– Эй, Максик!

Ну конечно, бабы меня в любой толпе видят сразу.

Скалюсь, подхватываю девчонку под попку, подсаживаю на себя. Первый раз ее вижу, но никто по рукам не бьет, по роже не отоваривает. Значит, можно. Вот есть же нормальные девки! Сговорчивые, веселые, а не то, что эта… Помеха рыжая.

Как назло, в толпе замечаю рыжий всполох.

Черт… А ее-то сюда за каким хером принесло?

Понимая, что Светочка опять основательно может меня выбить из рабочего ритма, мужественно стараюсь отвернуться.

Ага, бляха муха! Как бы не так! Глазные яблоки не хотят вообще подчиняться! Как магнитом тянет в сторону рыжей засранки! Она в красном прикиде, в кожаных штанишках и куртке, словно фонарь, отовсюду видна!

– Максик, а ты сегодня гоняешь? – мурлыкает мне в ухо девчонка, – я буду за тебя болеть…

– Не решил пока, малыш, –  рассеянно отвечаю я ей, машинально лапая тугую жопку с кожаных штанах.

– Эй, Макс! – а вот и фигуранты. Причем, всей веселою толпой. То есть, Гошик и Фарид в сопровождении Краса. И моей рыжей помехи. Да черт! Ну вот как тут работать? Тут же убивать хочется только!

Машинально притискиваю к себе ближе пискнувшую от неожиданности девчонку, улыбаюсь.

Светочка стоит, показательно ухватившись за руку Краса, на меня смотрит холодно и надменно. Естественно, я не дурак, и вижу, как она взгляд задерживает на моей лапе, мнущей кожаную жопку, но только кривится брезгливо.

Ай, какие мы принцессы!

Ну и ладно!

Пока здороваемся и перебрасываемся ничего не значащими фразами, первые машины уже стартуют.

Немного в стороне, выстроившись колонной по двое, они рвут дистанцию, как я понимаю, совсем незначительную.

Потом , скорее всего, будут еще старты, уже среди выигравших первые гонки. И потом еще и еще. Нихера интересного.

Шумно, моторы ревут, музыка орет, ребята кричат, девчонки визжат. Очень весело и адреналиново, но… Старый я стал, что ли, для этого дерьма?

Или напряг большой, потому что на работе, и надо мне Краса вывести на разговор про поставщиков.

Или рука нежная Светочкина на Красовом плече отвлекает?

Причем, настолько, что я не улавливаю момент, когда липнущая ко мне девчонка сваливает смотреть гонки.

– Чего не гоняешь? – лениво интересуется Крас, прикуривая и делая вид, что мы – друзья-приятели, и вообще ничего особенного не произошло.

В принципе, так оно и есть. Ну подрались, потом помирились. Все норм.

– А с кем?

Я оглядываю присутствующих, усмехаюсь. Реально нет конкурентов моей девочке красивой.

– Ну да, ты тут всех сделаешь за счет мощности. А вот если б на тачке…

– Да и на тачке тоже.

– Азотом балуешься?

– Только в крайних случаях. Здесь не понадобится даже.

– А чего у тебя за тачка? – тут же интересуется Фарид, – субарик?

– Нет, – я смотрю на него снисходительно, – на субарике любой дебил сможет. У меня приора с фаршем.

– Ого! А пригони мотор глянуть? – тут же подхватывает Гошик.

– А ты сечешь?

– Секу! У меня у отца сеть мастерских.

О как… Если б не свернул Максик с ровной дорожки в дебри законников, то конкурентами могли бы быть…

Гошика зовут куда-то, он уходит, следом за ним топает Фарид.

Мы остаемся, перебрасываясь ничего не значащими фразами, а затем Крас тихо шепчет что-то на ушко Светочке и та, нахмурившись, топает гордо прочь, преувеличенно активно виляя попкой.

Я не могу проконтролировать себя, пялюсь.

Крас перехватывает мой взгляд, щерится.

– Запала, смотрю, моя девочка…

– Ну ничего так, – не считаю нужным скрывать очевидные вещи, смешно как-то, учитывая наш поцелуй на глазах у всех, и последующую драку.

– Забудь, – Крас становится серьезным, – не твой формат.

– Твой?

– Мой. Она любит мой член и мой допинг.

– Допинг? – в голове становится пусто, как в барабане.

Только слова бьют Красовские: член… Бум! Любит… Бум! Допинг… Бум!!!

Спокойно, Макс, спокойно.

Ты на связи, ты не можешь прямо сейчас втоптать скота в асфальт. Попозже. Когда снимешь приблуды Васильича с себя.

– Да… Поговорим? Парни сказали, у тебя что-то есть. Что? Под кем ты?

– Под Вороновскими.

– О как… А они-то тут с какого перепуга? – Крас удивлен, – они же по окраине шустрят?

– А ты с кем?

– Я? Я сам по себе. Это моя территория. И я не собираюсь на нее никого пускать.

– А тебе есть, кого подтянуть?

– Есть.

– Тогда подтягивай, братишка, – смеюсь я, – подтягивай. Ворон хочет это место себе.

– Перетопчется.

– А ты смелый, я смотрю? Передай своим хозяевам, что Ворон готов говорить по разделу территории. И быстрее.

– Слушай, ну сейчас не девяностые, чтоб стрелы забивать, у меня занятые партнеры.

А чего это мы заднюю сдаем? Неужели про крышу пиздеж? Интересно…

– Ну тогда тем более, чего время тратить? Завтра жду ответа по месту и времени встречи.

Крас выглядит слегка неуверенным, но возразить ничего не может.

– А теперь топай к своей рыжей. А что, кстати, за допинг? Она сидит на чем-то?

– Только со мной, – возвращает прежний покровительственный тон Крас, – никогда не пробовал секс под этим делом?

– Нет, предпочитаю чистые реакции.

– А вот это зря, – смеется Крас, и мне в этот момент дико хочется уебать ему с ноги по глумливой сальной роже.

Но! Васильич на связи. И нельзя запороть все. Нельзя просто.

Коротко киваю ему и ухожу в сторону.

По пути меня пытаются отловить знакомые откуда-то девчонки, кто-то подставляет ладонь, я бью, скалюсь, что-то отвечаю… А сам ищу в толпе рыжую макушку. Вот вообще не знаю,  что буду говорить, о чем спрашивать, но… Но оставить просто так слова Краса, без реакции, не способен.

Раздирают противоречия. С одной стороны: ну не верю я в то, что Светочка-конфеточка, Светочка -принцесска и папина дочка может вот так, под кайфом… Что она вообще употреблять что-то может!

А с другой стороны… Бля, ну она же здесь! С этим скотом! И рука ее у него на плече вполне однозначно смотрелась.

Мне хочется посмотреть ей в глаза и спросить… Что спросить?

Не знаю. Вот увижу – и спрошу.

Гонки готовятся уже ко второму кругу, все вокруг возбуждены    и чуть ли не под ноги бросаются.

А я бешусь.

– Так, Макс,   можешь быть свободен. И даже можешь погонять, если тебе в жопе припекает, – раздается в наушнике голос Васильича, о котором я, честно сказать, позабыл уже. – Завтра жду информацию по встрече. Не проеби ничего.

– Ага, пока,   Васильич, – на автомате отвечаю я, щелкая по наушнику.

Надо будет перед разговором со Светой вырвать передатчик, а то мало ли, вдруг он и в выключенном состоянии берет?

Рыжую макушку вижу в стороне, девчонка садится в такси. Одна. Ах ты ж!

Бегу назад, торопливо завожу байк.

Это хорошо, что я номер такси запомнил, сейчас шустренько догоню, прослежу.

И чего это мы одни свалили с тусовки, Светуль?

Не понравилось что-то?

Главное, перехватить ее на пути к родительскому дому, она, вроде, с ними живет… Или нет?

Такси сворачивает к многоэтажкам, я торможу чуть поодаль, так, чтоб не светиться раньше времени.

И торопливо топаю следом за худенькой фигуркой в красных кожаных брючках, направляющейся к подъезду.

Успеваю к закрывающейся двери.

Ты к подруге? Или к парню? Или куда, блять?

Смотрю, как лифт отщелкивает этажи, и бегу параллельно по лестнице, прислушиваясь, где остановится. Третий.

Выходит, стоит у дверей, возится с ключами.

Значит, не в гости.

Интересно.

А к кому, Светуля?

Расскажешь?

Выхожу из тени, бесшумно и мягко двигаясь.

Сейчас все расскажет рыжулька.

Разговор с рыжулькой

– Охххх…уеть… – хриплю, машинально ставя блок и пытаясь раздышаться. А все почему? А все потому, что дурак самонадеянный.

Решил, что можно просто так подойти к дочери генерала ФСБ со спины и остаться целым.

Светочка, чтоб ее, Конфеточка , как боеголовка с поврежденным блоком наведения. Не знаешь, когда упадет и с какой силой ебнет.

Меня вот точно в солнышко ебнула. Острым краем ключей.

Даже «привет» не успел сказать!

Только подошел! Со спины!

Она смотрит на дело рук своих расширенными испуганными глазами, а затем, пискнув, делает попытку спрятаться за крепкой дверью.

Но я успеваю раздышаться и перехватить ее. Поперек тела, одной рукой, только ножки в красных штанах взбрыкивают.

Другой рукой я перекрываю возможность кричать.

Прижимаю к себе всем тонким извивающимся телом.

Невольно втягиваю аромат волос. Кааайф.

– Рыжуля, это я, я это… – хриплю в ухо, надеясь, что узнает и прекратит выворачиваться из моих рук.

Она мычит, крутится, еще немного – и весь подъезд поднимет,  потому единственным нормальным вариантом мне кажется –  затащить ее в квартиру.

Тяжелая дверь отрезает нас от всего мира.

– Света, Света, это я, слышишь? Это я, успокойся, ну?

Тут до меня доходит, что надо бы имя назвать, а то вдруг не узнает? Обидненько, но лучше использовать все варианты.

– Макс! Это Макс!

Она замирает, тонкая и напряженная,   в моих лапах.

Уже не рвется, не буянит. Можно выпускать, значит. Мягко убираю ладонь от губ и с талии.

Света тут же отшатывается, ударяется спиной о стену коридора и опять замирает.

Смотрит на меня злыми , немного испуганными глазами.

– Ты охерел? – шипит тихо и возмущенно, – ты чего тут забыл?

– Тебя, – хмыкаю очевидную вещь. Ну вот явно я не просто так приперся, потому что мимо проходил.

– В смысле? Тебе чего надо?

Она вытирает губы тыльной стороной ладони, и мой взгляд намертво прикипает к ее рту. Сочному, без следа помады, чуть натертому моими грубыми пальцами.

Хочется еще прикоснуться. Натереть сильнее.

– Я… – черт… Ну вот что ей говорить? – Я хотел узнать, твой папаша в курсе твоих интересов?

– Каких? – она раскрывает рот удивленно, – Макс, ты в своем уме?

Вроде как искренне удивляется, не играет. Но я продолжаю.

– Которые у вас с Красом общие?

Я говорю ей это, осознанно понимая, что иду ва-банк, палюсь. Но, с другой стороны, при любом развитии ситуации я выигрываю. Если она принимает, то я это увижу. И сделаю все, чтоб прекратить.

Если нет… То Крас точно пойдет нахер. Чем не выигрыш?

Света выдыхает.

– Так. Я не знаю, чего тебе натрындел Крас, но он никакого отношения к моим интересам не имеет. И не будет иметь. Так же, как и ты.

О как.

– Тогда просвети меня насчет своих интересов? Чтоб я точно знал, к чему никогда не буду иметь отношения… А то мало ли, вдруг имею?

Ловлю себя на том, что голос мой становится ниже, завлекательней, и расстояние между нами совсем тесное. Практически нет его, расстояния.

– Облезешь, – презрительно отвечает Света,  – тебе ничего не светит.

– Да?

А зрачки-то расширены. От возбуждения, Светик?

Я давно заведен, ощущаю это, как приход, торкает по венам, несет со страшной силой. Она не имеет отношения к Красу, как я и знал, это гаденыш все придумал!

И теперь мне одновременно легче и сложнее. Потому что Светочка не имеет темных пятен на репутации.

И потому что я имею.

И мы с нею по-прежнему – две непересекающиеся параллельные.

– Ну ладно, – хриплю я, понимая, что надо валить. Потому что мне реально ничего не светит. И пока способен, конечно же. А то сорвусь, глупостей наделаю. Темный коридор и ее близость так и провоцируют.

Разворачиваюсь, берусь за ручку двери.

Нахера приходил?

Идиот.

Света смотрит на меня по-прежнему злобно и напряженно.

И, когда я уже поворачиваю ручку, открывая дверь, бросает презрительно:

– Что, так и уйдешь?

Ого. Нет, не так. ОГО-ГО!

Медленно, аккуратно, закрываю обратно дверь. Оставляя нас в замкнутом пространстве.

В голове… Нет ничего в моей пустой голове. Вернее, там чего-то паническое варится, типа: «Вали отсюда, идиот! Ее отец тебя сожрет! А если он не сожрет, то брат разорвет, а если родственники не смогут, то Васильич… Белые медведи… Полярные льды… Монголия… АААА, бля!!! Похер!»

Она стоит у стены, шага ко мне не делает. И смотрит злобно.

Но теперь я понимаю причину этой злости.

И понимаю, что… Не уйду. Пока так смотрит. Пока ждет.

Упираю руки по обе стороны от ее лица, как в пошлых фильмецах про любовь, наклоняюсь, втягиваю опять ее аромат… Ох… Ведет сразу. И невыносимо. Не смогу отказаться. Просто не смогу.

Если бы гнала, запрещала, не пускала… Тогда бы смог.

А она – разрешает.

Она – ждет.

И мало места нам, невозможно отстраниться, переключиться, как недавно в универе.

Невозможно.

– Генеральская дочка хочет поиграть? – хриплю я из последних сил, пытаясь вызвать в ней гнев. Чтоб остановила! Потому что сам я – нифига не смогу! Не смогу просто! Сдохну тут, у ее ног, как пес.

– Заткнись. Много болтаешь.

Она подается ко мне навстречу, ловит губами мои губы… И я пропадаю. Падаю в пропасть, ветер свистит в ушах, в голове – дурман ароматный, обволакивает, сводит с ума.

Ее губы на вкус – как мягкое, но крепкое спиртное, которое бьет в голову, отключая полностью обычное мое здравомыслие. Не выдерживаю, обхватываю ее, облапливаю, несдержанно тискаю сразу везде, словно не могу поверить, что вот оно, мое, мое! Все мое! В моей власти! Само!

Так не бывает просто, не в моем варианте!

Света отвечает не особо уверенно, но очень вдохновенно. Раскрывает рот. Позволяет мне не просто целовать, иметь ее языком так, как мне хочется, так, как я привык.

Так, как нельзя. С ней.

Она же… Это же не просто обычная девушка. Это… Блять, это звезда недосягаемая, с острыми колючими лучами. Ее невозможно удержать в руках, ее невозможно спрятать, покорить, приручить…

Тем не менее, это происходит.

И да, я знаю, что дальше будут только проблемы, будет море проблем у меня!

Но отказаться от нее – ни за что.

Опускаю руки, подхватываю под гладкие ягодицы, обтянутые красной кожей, легко подбрасываю вверх, устраивая у себя на поясе.

На секунду отрываюсь, смотрю в шальные зеленые глаза.

– Не пожалеешь, принцесса? Я нифига не нежный.

– Разговорчивый… – она усмехается, а затем сама подается мне навстречу. Обхватывает за шею, прижимается, трется грудью о футболку, кусает шею, – не для того сюда пришел, так ведь?

– Все так.

Я несу ее в комнату. Это квартира-студия, и пространство большое. А кровать, здоровенная, с толстым матрасом, стоит ровно посередине. Удобно.

Опрокидываю свою принцессу, становлюсь на кровати на коленях над ней, показательно медленно снимаю футболку. Небольшой стриптиз, рыжулька?

Света валится на спину, смотрит на меня, не отрываясь, и глаза у нее горят. Да, детка, я знаю. Да.

Наклоняюсь, коротко целую в губы, потом ниже, поддергиваю майку и стаскиваю через голову. Белья под майкой нет.

– А ты хулиганка? М? Для кого старалась?

– Для тебя. – Света вздрагивает от каждого моего прикосновения, но не закрывается, позволяет себя трогать так, как мне хочется, позволяет сжимать грудь, вытягивать соски.

От ее признания я замираю.

– Знала, что я там буду?

– Дааааа… Ох… Продолжай…

А это я уже губами добираюсь до груди, прикусываю аккуратно пока что соски, кайфуя от дрожи,  пробивающей ее тело каждый раз.

Кожа у моей рыжей помехи нежная такая, ароматная. Столько баб у меня было, но вот такой… Принцессы… Ни разу.

Кожаные штаны на удивление легко снимаются, как шкурка с колбаски стаскиваются, прикусываю сладкую плоть прямо через микроскопические трусики. И дааа… Там она тоже сладкая. И ароматная.

Света дрожит, вскрикивает, руки мечутся по кровати, волосы растрепаны. Красивая такая. Невозможно просто.

Сдираю с себя остатки одежды, вылавливаю презерватив из кармана.

Света приподнимается на локтях, смотрит на то, как я раскатываю латекс по члену. И глаза ее сейчас огромные. И напуганные. Усмехаюсь довольно. Детка, да, я не маленький. И все это для тебя.

Наклоняюсь, опять целую ее внизу, мягко раздвигаю языком складки, дурею от вкуса возбуждения. Она мокрая, очень даже. И это невероятно кайфовое ощущение, видеть, осязать, чувствовать, как сильно тебя хотят. И даже такая фарфоровая принцесса.

– Макс, я…

– Чшшш… – скольжу вверх, к губам, целую, торопливо и жадно. Что бы она ни решила сейчас сказать, пусть лучше промолчит. А то ляпнет, что передумала, что не хочет… И чего мне делать? Тормозить? Так я уже не смогу! Просто не смогу. А потому  просто предпринимаю меры для того, чтоб все лишние мысли у нее из головы выветрились.

Ну чего ты, принцесса? Я же тебе нравлюсь, ты сама меня позвала, сама остановила, не дала уйти… Давай не будем дурить? М?

Я этого всего не говорю, конечно, не дурак ведь. Я просто делаю все, чтоб она не могла возразить. Целую, глажу, шепчу про то, какая она красивая, какая она нежная, фарфоровая куколка, как я ее хочу-хочу-хочу…

Захожу быстро, одним плавным движением заполняя до упора.

А Света оказывается неожиданно узкой, настолько, что даже больно.

И ей тоже больно! Она вскрикивает, сжимается вокруг меня, запрокидывает голову. Я торможу. В полном охерении. Это че сейчас происходит? Это она… Это у нее… Первый раз, что ли?

Какого хера молчала???

– Света… – хриплю, в неверии вглядываясь в ее запрокинутое лицо, зажмуренные глаза с дорожками слез в уголках, – Свет… Какого хера…

И в этот момент она открывает глаза, смотрит на меня и шепчет:

– Не останавливайся.

– Свет…

– Не останавливайся, черт!

Я легко выхожу и вхожу опять. Она ахает в унисон с моим движением. Так неожиданно сладко, так мягко… Глаза ее еще полны боли, губы прикушены, но тело… тело принимает меня. Мои движения. Мою власть.

– Дурочка… – выдыхаю я ей в губы и двигаюсь, нежно и плавно, давая возможность привыкнуть ко мне, к моему размеру и темпу. Из головы практически моментально уходят панические мысли о том, что ей больно, что она – дура, что как я так попал. Все уходит. Остается древнее, как мир, движение, сладкое и мерное вначале, и ускоряющееся в финале. Света уже не зажимается, обхватывает меня ногами, смотрит, не отрываясь,   в лицо. В глазах ее совсем нет боли, только нетерпение, жажда получить удовольствие, как можно больше, как можно скорее.

У меня нет времени думать о том, что девственницы себя так обычно не ведут, у меня вообще опыта с девственницами нет! Может, и ведут. А, может, мне попалась какая-то неправильная девственница.

Горячая, отзывчивая и жадная.

Неправильная. Но такая, какую мне надо. Моя.