Текст книги "Ханна Грин и ее невыносимо обыденное существование"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hanna-grin-i-ee-nevynosimo-obydennoe-suschestvovanie-179362.jpg)
Автор книги: Майкл Маршалл
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 12
Дедушка распахнул пассажирскую дверцу машины. Старик в черном наклонился и заглянул внутрь. Ханна с удивлением поняла, что он рассматривает старый кожаный чемодан, который мешал ей вытянуть ноги, когда они ехали из аэропорта.
– Проверь, – сказал старик.
– Я проверял, – возразил дедушка. – Вчера. Как обычно. Говорю же, все в полном порядке.
– Я должен увидеть сам. Нужна не обычная ежедневная проверка, а тщательная инспекция. Приступай.
– Это надо делать в закрытом помещении.
– Отнеси в дом.
– В одиночку мне не дотащить. Поэтому я храню его в машине.
Дьявол посмотрел на Ханну.
– Нет, – твердо сказал дедушка. – Она еще ребенок. Так что давай помоги мне.
Дьявол задумчиво уставился на гриб, который стоял поодаль в темноте, жутковато посинев от холода.
– Ну конечно, – хмыкнул дедушка. – Невезучник поможет.
Дьявол раскрыл было рот, но, очевидно, понял дедушкин намек, раздраженно вздохнул и закатал рукава.
Спустя четверть часа, задыхаясь и явно не стесняясь в выражениях, чемодан втащили в дом и опустили на пол. Дьявол уселся в большое кресло. Ханне и бесу велели устроиться на диване.
– Не буду сидеть рядом с грибом, – заявила Ханна. – Он противный.
– Я не гриб, – пробормотал Ветроцап, стуча зубами. – Я бес.
– Ты гриб.
– А вот и нет.
– А похож на самый настоящий гриб.
– Он просто так выглядит. – Дедушка, морщась от боли, встал на колени рядом с чемоданом и разложил на ковре набор замысловатых инструментов. – Странно, что ты его видишь. Наверное, потому, что у детей еще не застывшее восприятие. Человеческий разум облекает беса в ту форму, которую способен распознать. Другие бесы выглядят как корявые деревья, прогнившие тыквы или ожившие пальто.
– А этот выглядит как гриб. Я не люблю грибы.
– А я детей не особо люблю. – Гриб шмыгнул носом. – Ну, пока не проголодаюсь.
– Так, молчок! – рявкнул Дьявол. – Дайте Инженеру сосредоточиться.
– Дедушка, а почему он тебя так называет?
Дедушка взял отвертку с длинным тонким стержнем и начал откручивать винтики по краю чемодана. Винтиков было много. Они были очень маленькие.
Не отвечая на вопрос Ханны, дедушка продолжил свой странный рассказ:
– В конце концов Эрик Грюн покинул ферму. Он ушел в город и жил как придется. Помогал торговцам на рынке, подметал улицы, зарабатывал гроши. А однажды, возвращаясь из храма, куда всегда ходил слушать того самого органиста, Эрик заметил мастерскую часовщика и застыл у витрины, разглядывая сложные часовые механизмы. Его ошеломила мысль о том, что затейливое хитросплетение осязаемых металлических частей, слаженно работающих вместе, воплощает в себе нечто неосязаемое и абстрактное – время.
Дедушка открутил все винтики снаружи, осторожно снял обтянутую кожей деревянную крышку с чемодана и отложил в сторону. Под крышкой оказалась еще одна деревянная панель, тоже усаженная множеством винтиков. Дедушка выбрал другую отвертку и снова приступил к работе.
– Эрик вошел в мастерскую и напросился к часовщику в ученики, – продолжил он.
– Дедушка, если Эрик – это ты, то почему ты рассказываешь так, будто о ком-то другом?
Дедушка рассмеялся:
– Ну, иногда и правда кажется, будто ты – кто-то другой. Эрик, то есть я, трудился не покладая рук и вскоре выучился всему, что знал часовой мастер. Спустя пять лет я открыл свое дело, создавал новые часовые механизмы и модели часов.
– Как стартап, – понимающе сказала Ханна, потому что часто слышала это слово от мамы, которая произносила его с неизменным одобрением, будто это самое интересное занятие на свете.
– Да, наверное. Признания я добился не сразу, но лет через двадцать или тридцать стал самым лучшим часовым мастером в городе. Даже не в городе, а во всей стране. Все богачи заказывали у меня часы. Мои часы были даже у короля. Можно сказать, я прославился.
Ханна победно улыбнулась. Она всегда знала, что дедушка особенный, хотя мама с папой ничего такого не думали, а, наоборот, говорили о нем как о рассеянном вздорном старике, которому не сидится на месте. А вот тетя Зои им восхищалась. За это Ханна ее любила.
Тем временем дедушка откручивал винтик за винтиком.
– Моя жизнь наладилась, – сказал он. – Я женился, хотя детей у нас не было.
– Как это? У тебя же…
– Не перебивай, Ханна. Я хорошо одевался, вкусно ел и пил. Каждую неделю ходил в храм слушать новые чудесные сочинения органиста – до самой его смерти. Его музыка заставляла радоваться жизни, а подаренная им булавка была для меня самой большой драгоценностью на свете. Но потом… кое-что произошло.
– Что?
– Понимаешь, солнышко, самая унылая правда жизни состоит в том, что ко всему чудесному рано или поздно… привыкаешь. Чудо превращается в обыденность. То, что обыденно изначально, не имеет значения. Но когда то, что поначалу казалось совершенным, восхитительным и волшебным, становится обыденным, то кажется, будто тебя предали. И тогда с горечью разочаровываешься в жизни. Из-за этого люди начинают вести себя странно. Им вдруг отчаянно хочется все изменить, чтобы снова ощутить утраченный восторг, почувствовать себя живым, причастным к вечности. Они бросаются в погоню за сияющей мечтой, иногда даже оставляют своих… – Он покосился на Ханну, покачал головой. – В общем, дело в том, что я был лучшим часовых дел мастером на свете. Я разбогател, ни в чем не нуждался, но утратил интерес к жизни. Каждый день я приходил в мастерскую и изнывал от скуки. Мне было невыносимо тоскливо. Иногда я задумываюсь, было ли скучно Баху, хотя, конечно, мне до него очень и очень далеко. Как и всем остальным…
– Ты себя недооцениваешь, – заметил Дьявол с неожиданной теплотой в голосе.
Дедушка пожал плечами и открутил еще пять винтиков.
– Так, а теперь мне нужно сосредоточиться, – сказал он. – Подберите-ка под себя ноги, пожалуйста.
Он потянул деревянную панель, которая отошла под странным углом, открыв еще одну панель, потоньше, которая тоже сдвинулась, но не туда, куда можно было ожидать.
За ней последовала череда панелей, которые отъезжали в сторону, сдвигались и поворачивались до тех пор, пока из чемодана не выскользнул внутренний механизм, разделяясь на множество частей, вертящихся во все стороны.
Дедушка сосредоточенно склонился над чемоданом, будто музыкант над своим инструментом, а когда завершил работу, произошло что-то непонятное.
Извлеченное из чемодана устройство в разобранном (или собранном) виде оказалось огромным, как большой холодильник, – на целый фут выше дедушки, фута четыре шириной и столько же длиной.
Дедушка сдвинул последнюю панель, дверца качнулась вовнутрь, и теперь можно было окончательно рассмотреть сложный механизм.
В нем были колесики, шестеренки, какие-то вертушки и пружины. Тысячи и тысячи. Все они двигались бесшумно, но работали так слаженно, что словно бы издавали какой-то звук, будто пели.
– Что это? – спросила Ханна.
– Машина жертвоприношений, – ответил Дьявол.
Глава 13
– Как-то раз, долгим тоскливым днем, я в одиночестве сидел в мастерской, – продолжил дедушка, ловко орудуя сначала одним крошечным инструментом, потом другим и третьим; он что-то подкручивал, ослаблял, подтягивал, закреплял и поправлял изнутри. – За несколько лет до того умерла моя жена, и мне совершенно не хотелось идти домой. Звякнул колокольчик над дверью. Я поднял голову и увидел седого старика с крупными бледными руками. Тогда я и сам был давно не молод. Я поздоровался, но он не ответил, а стал расхаживать по мастерской и все разглядывать. Наконец он подошел к моему верстаку и произнес: «Эрик Грюн». Тут уж я ничего не ответил, потому что прекрасно знал свое имя, которое вдобавок красовалось на вывеске. Я рассеянно перебирал что-то на верстаке и ждал, что же будет дальше. Седой старик вытащил из кармана многократно сложенный лист тонкой-претонкой бумаги и сказал: «У меня есть заказ». Я помотал головой, потому что больше не принимал заказов, только брал в ремонт свои же старые часы. В то время жизнь моя завершала петлю, словно бы дожидалась конца, – так птица, кружащая в небе, неуклонно приближается к земле, ища последнего пристанища. «Может быть, вы передумаете, – прошептал старик, – а может быть, эта задача вам уже не под силу». Разумеется, эти слова меня задели. Я был лучшим часовщиком, лучшим из лучших, и гордился своим мастерством даже после того, как оно мне прискучило. Я посмотрел на посетителя и хотел было резко возразить, но он протянул мне сложенный листок. Из любопытства я неохотно взял бумагу, развернул, потом еще и еще… Когда я закончил разворачивать лист и разложил его на полу, он занял не меньше десяти квадратных футов. На листе оказался чертеж, подробно и четко изображавший какое-то устройство из сотен тысяч частей. Это был не часовой механизм, а нечто гораздо сложнее. Я не мог даже предположить, для чего предназначен этот загадочный аппарат. «Что это?» – спросил я. «То, что вам предстоит собрать». Я надел очки и целый час изучал чертеж, а посетитель терпеливо сидел рядом на стуле. Наконец я снова помотал головой: «Такое устройство собрать невозможно». – «Ничего подобного, – сказал старик. – Один раз его уже собрали». Я не удержался и с завистью спросил: «Кто?» – «Имя мастера вам ничего не скажет. И он работал не в одиночку. Сборка заняла много времени. Мне пришлось предоставить ему… помощников». – «А зачем вам еще одно такое устройство?» – «Предыдущее износилось, как и те, что были до него. Отремонтировать аппарат не представляется возможным. Вдобавок, как видно из чертежа, в конструкцию внесены изменения и улучшения. У предыдущего мастера нет таких умений. А вот у вас, возможно, есть». Я снова уставился на чертеж. Не верилось, что один-единственный человек или даже целая команда лучших мастеров страны в состоянии изготовить бессчетное число деталей и собрать из них работающий механизм. Но мне ужасно захотелось решить эту головоломную задачу. Впервые за долгие годы во мне вспыхнул профессиональный интерес. Я чувствовал, что мой ум и мои руки справятся с устройством на чертеже и, возможно, последний раз в жизни я создам нечто ошеломительное. Я хорошо понимал, что работа потребует всех моих сил. Для того чтобы собрать это устройство, мне придется закрыть мастерскую и отказаться не только от заказов, но и от ремонта. «И что вы готовы заплатить за мое согласие?» – спросил я. «Ничего», – улыбнулся посетитель.
На этом дедушка прервал рассказ и минут пятнадцать обследовал различные части устройства. Иногда он просто заглядывал вовнутрь – там было пространство размером чуть больше старомодной телефонной будки, – а потом и вовсе вошел туда.
Ханна изумленно разглядывала странное устройство. Внутри оставалось место и для нее, но входить почему-то не хотелось. Ни капельки.
Через несколько минут дедушка вышел и посмотрел на Дьявола:
– Машина исправна.
– Да, я понял, – кивнул Дьявол. – Я давно к ней не приближался, но чувствую, что ее аура в полном порядке. – Он задумчиво откинулся на спинку кресла. – Так в чем же проблема?
Поразмыслив, дедушка ответил:
– В чем-то еще. В том месте… там, где устройство накапливает энергию, прежде чем направить ее тебе.
– А можно это отсюда проверить?
– Нет.
Ханна с огромным любопытством разглядывала неимоверно сложный механизм. Малюсенькие колесики и шестеренки из стали и серебра, а некоторые…
– Они что, из золота?
– Да.
В некоторых шестеренках посверкивали крошечные точки драгоценных камней, красные и зеленые. Ханна присмотрелась и поняла, что за видимыми деталями скрываются те, что помельче: сами шестеренки состоят из микроскопических шестеренок, а колесики – из миниатюрных колесиков, и все они крутятся и вертятся слаженно, в такт. А еще…
Она сунула голову внутрь устройства и увидела, что мельчайшие детальки собраны из тех, что были еще мельче. Почти не веря, что такое возможно, она достала айпод из кармана пижамы и выбрала функцию лупы. Оказалось, что самые маленькие части сложены из множества мелких частей, а те, в свою очередь, тоже многосоставные, и так далее, и так далее, слой за слоем, уменьшаясь до такой степени, что даже острое зрение не позволяло Ханне их разглядеть, хотя она знала, что они есть. Она их просто чувствовала. Но как все это возможно?
Неужели кто-нибудь, например тот же дедушка (а Ханна готова была поверить, что он умеет много чего особенного), может сделать такие мелкие детали, которых не разглядишь в лупу, а потом сложить их вместе, чтобы они точно подходили друг другу, и сцепить сотни тысяч крохотных зубцов, чтобы они двигались слаженно, ровно и совершенно бесшумно.
– Как это возможно? – спросила она. – Они что, уменьшаются и уменьшаются до бесконечности?
– Не надо их разглядывать, – сказал дедушка и прикрыл ладонями механизм устройства.
И тут перед мысленным взором Ханны мелькнуло то, что на самом деле происходило в загадочной машине. В какой-то момент все эти детали становились такими невообразимо маленькими, что как бы одновременно существовали раздельно, но совместно – обособленные и самостоятельные, однако сплавленные воедино, как миллион жителей города, как души всех людей на свете. Ханна не могла этого высказать, но знала, что смысла в этом быть не может.
Потому что это невозможно.
Она заметила, что из внутренней стенки устройства торчит булавка жухлого золота, а на верхушке булавки – драгоценный камешек. Темно-красный, как засохшая кровь. Он словно бы звал Ханну. Она медленно протянула к нему руку.
– Не трогай, – одернул ее дедушка. – Только этого тебе не хватало. Оставь в покое.
– А что это?
– На крайний случай, – ответил он.
Он вышел из устройства и начал его разбирать, производя какие-то сложные и непонятные действия, так что части накладывались друг на друга, с каждым поворотом становясь все меньше и меньше, и десять минут спустя весь механизм снова уместился в старый чемодан. Как будто целый автомобиль уложили в коробку из-под обуви. Дедушка приставил к чемодану первую панель и начал закручивать винтики.
Тем временем Дьявол – рассмотрев внутренности загадочного механизма, Ханна почти смирилась с мыслью о том, что это он и есть, – отошел в угол комнаты. Гриб слез с дивана и поковылял к нему. Они завели какой-то разговор, но так тихо, что Ханне не было слышно.
Дедушка привинтил первую панель и взялся за вторую. Ханна наблюдала за ним.
– Это ты все сделал?
Он кивнул.
– Но как?
– Долго и трудно.
– Но если ты сделал это для него и все это так трудно, то почему ты ничего от него не получил?
Дедушка замялся и неохотно произнес:
– Я этого не говорил.
– Говорил. Когда рассказывал свою историю. Он сказал, что ничего тебе не заплатит.
– Да, но это не означает, что я ничего от него не получил.
– Ну и что же ты получил?
Дедушка вздохнул и ответил – торопливо, чтобы поскорее с этим покончить:
– Он пришел ко мне в мастерскую в тысяча семьсот семьдесят девятом году.
– Ну и что? – недоуменно спросила Ханна.
Дедушка прикрутил последний винтик и сложил инструменты в старую кожаную сумку.
– Ты что, считать не умеешь? – спросил старик в черном костюме; он уже закончил разговор с грибом и теперь стоял совсем рядом, будто ему не терпелось уйти. – Это было почти двести пятьдесят лет тому назад.
Ханна уставилась на него:
– Что?
Старик в черном костюме повернулся к дедушке:
– Сколько времени вам надо на сборы?
Глава 14
Несколькими часами ранее, в пяти тысячах миль от штата Вашингтон, мама Ханны сидела в гостиничном вестибюле. За час до того она ужинала с человеком, с которым у нее были близкие отношения; он жил в Лондоне, и именно об этом человеке она думала за обедом в ресторанчике в Лос-Гатосе.
Иными словами, ради этого человека она бросила прежнюю жизнь.
Они ужинали недалеко от гостиницы, в уютном итальянском ресторане, где почти год назад их колени соприкоснулись во время деловой встречи, за обсуждением нынешней работы Кристен. Ресторанчик стал «их местом». И до сих пор им был. Но теперь ходить туда было необязательно. Теперь они могли пойти куда угодно и посещали разные рестораны и бары, но чаще всего все-таки приходили в «Белла маре», хотя Кристен уже перепробовала все блюда в меню как минимум по одному разу и, честно говоря, кормили тут так себе.
А раньше казалось, что очень вкусно.
Уже не имело значения, что теперь за ужин можно было расплачиваться кредитной карточкой – а не наличными, как раньше, чтобы не оставлять подозрительных следов в ежемесячных выписках по счету. Даже прощальный поцелуй на парковке у гостиницы, один из ритуалов в их пока еще недолгой вроде бы связи, больше не вызывал былого душевного трепета.
Знакомый ушел домой пораньше, потому что утром у него намечалась важная деловая встреча (после катаклизмов самоопределения жизнь очень быстро приходит в норму), и Кристен решила посидеть с айпадом в гостиничном баре, ответить на мейлы друзей и знакомых. Только у нее ничего не получилось. Несколько сообщений в личной папке «входящие» оставались без ответа вот уже несколько недель. С ней пытались связаться подруги, бывшие коллеги в Штатах и, конечно же, двоюродная сестра.
Кристен отгораживалась от этих мейлов, от их вопросов и обвинений, точно так же как отгораживалась от всего нового, раз за разом предлагая поужинать в «Белла маре». Как отгораживалась от мира за камином в гостиничном баре, да и в самой гостинице.
Она отгораживалась от чувства вины, глодавшего ее ежечасно. Супружеская измена сродни автомобильной аварии, когда въезжаешь в машину партнера. Неважно, быстро или медленно едешь, штрафные пункты записывают тебе, а вдобавок оказывается, что все неполадки, огрехи и прочие неприятности в отношениях, даже те, что случились много лет назад, – тоже твоя вина. К этому добавилось еще и чувство вины за недавний скомканный разговор с дочерью, но сейчас Кристен не могла об этом думать и тоже задвинула его куда подальше.
Однако же было и еще кое-что.
Первые пугающие намеки заключались в том, что человек, который весь вечер говорил с ней в основном о работе, может быть, и был острым инструментом, вспоровшим швы предыдущей истории, вот только он вряд ли был тем, кто помог бы Кристен создать какую-то новую, годную замену. Он был следствием, а не причиной. Кристен вконец извелась после долгих месяцев внутренней борьбы с собой – «если не сейчас, то когда?», – и у нее просто не оставалось сил для принятия окончательного решения – «если не это, то что же?».
Во всяком случае, не сегодня.
Подошла официантка – узнать, не нужно ли чего, и, к облегчению Кристен, сбила ее с мысли, прежде чем мысль успела сформироваться.
Она заказала горячий шоколад – в Лондоне было очень, очень холодно – и сделала еще одну попытку ответить на мейл Джилл, своей двоюродной сестры.
Вместо этого она задумалась о картине, которая висела в доме, где Кристен уже давно не была. В доме, который когда-то был ее домом, в Санта-Крузе.
Картина, неплохая акварель с изображением Биг-Сура, написанная художником из Кармеля, стоила всего триста долларов (вместе с багетом), и Стив купил ее полтора года назад. Эта значительная, но вполне приемлемая сумма не заслуживала той страстной отповеди, которой разразилась Кристен, узнав о покупке. Стив редко покупал что-то для себя. В сущности, он даже спросил разрешения у жены (ну, или дал ей понять о своих намерениях, чтобы адвокат противной стороны мог высказаться), и она не возразила.
Почему же тогда она отнеслась к картине с таким пренебрежением: мол, какая разница, где ее повесить? Откуда взялось это равнодушие?
А потом, спустя несколько недель после приобретения картины, пока Стив укладывал спать Ханну, Кристен с бокалом сидела во дворе и разглядывала заднюю стену дома, в котором они прожили семь лет. И тут ее внезапно осенило, будто ответ на мучивший ее вопрос упал с ясного неба.
Биг-Сур многие годы был местом их мечты. Они ездили туда каждый год, на выходные. Вместе с Ханной бродили по горам, смотрели, как она играет на берегах быстрых ручьев и на продуваемых ветром пляжах. Биг-Сур укоренился в воображении и самой Ханны, и ее родителей.
Они часто говорили о Биг-Суре, и само собой подразумевалось, что, когда (не если) Стив напишет сценарий для популярного телесериала и заработает много денег, они купят ветхий домик на вершине лесистого утеса над безбрежным тихоокеанским простором. Отремонтируют новое жилище, но сохранят его старинную прелесть. Соорудят башню из местного камня, как сделал Робинсон Джефферс, и в ней Стив будет сочинять новые сценарии. А долгими вечерами будут разжигать камин и нежиться на мягких подушках у огня, завернувшись в домотканые одеяла, потягивая местное вино и размышляя о прекрасном. Только вот…
Кристен больше не мечтала о Биг-Суре.
И не потому, что мысль о домике была неприятна. Она больше не прельщала, хотя и не прискучила. Она просто не вызывала никаких эмоций. И это было очень странно. Как если бы с тоской смотреть из-за забора на опушку леса, представляя, как в один прекрасный день распахнешь калитку и по извилистой тропке отправишься в долгожданное путешествие, а потом обнаружить, что манящий пейзаж – всего лишь декорация, за которой ничего нет: ни тропы, ни путешествий, ни приключений.
А потом осознать, что тебе все равно. И не чувствовать горечи утраты. Просто пожать плечами и отвернуться.
Кристен видела, как муж сбегает по внутренней лестнице, как его голова мелькает за маленькими круглыми окошками в стене. Он вошел в кухню, налил себе бокал вина – местного, но не самого лучшего (в то время они экономили). Кристен знала, что он посидит там какое-то время, отвечая на мейлы, а потом выйдет к ней во двор.
Она разглядывала его лицо, такое знакомое, склоненное над лэптопом на кухонном столе, следила за привычными движениями. Она его давно знала, пятнадцать лет была за ним замужем, и только теперь поняла, что ей абсолютно все равно, выйдет он к ней или нет; это означало, что ключи к ее сердцу утратил не только Биг-Сур. Теперь ключи к ее сердцу хранила только она.
Она хранила их ревностно, понимая, что в один прекрасный день сядет в машину и уедет.
И этот день настал. Она уехала из дома. Далеко-далеко.
Но потом остановилась.
Звук женского голоса заставил Кристен вздрогнуть.
– Что?
– Ваша штука сейчас упадет, – сказала женщина.
Кристен увидела, что айпад вот-вот соскользнет у нее с коленей. Она сдвинула его поудобнее и улыбнулась незнакомке. Старухе было около восьмидесяти. Ее длинные седые волосы были распущены, и Кристен с тоской вздохнула – в Лондоне такого практически не увидишь, а вот дома…
– Спасибо, – сказала Кристен. – Я задумалась.
– Да, давно пора, – недружелюбно проворчала женщина и вышла из бара.
Чуть погодя Кристен увидела, как она под дождем идет прочь от гостиницы по темной улице.
Ночью, одиноко лежа в холодной постели, Кристен не могла заснуть и все раздумывала, что означают слова старухи.
Давно пора.
Она повернулась на бок, увидела на прикроватном столике телефон, терпеливо ждущий четверти седьмого утра, чтобы ее разбудить, потому что каждое утро она проводила час на беговой дорожке в гостиничном спортзале. А в Калифорнии еще вечер. «Может быть, позвонить Стиву, проверить, все ли в порядке?» – подумала она.
Но тут же отмела эту странную мысль.
С ним все в порядке.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?