Текст книги "Азъ есмь Софья. Сестра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/az-esm-sofya-sestra-108848.jpg)
Автор книги: Майкл Мэттьюс
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Галина Гончарова
Азъ есмь Софья. Сестра
Как страшно выбрать Путь, решить не так, как надо.
Победы для других – и беды для тебя.
Над пропастью в цветах, средь Рая или Ада.
Горюя и смеясь, страдая и любя,
Идя вперед всю жизнь, сквозь беды и подвохи,
Сквозь суету людей и многоцветье дел
Меняя, как расклад, проблемы и эпохи,
Возьмешь, что пожелал, поймешь, чего хотел,
Заплатишь по счетам. Часы пробили полночь,
И Смерть коснулась губ малиновки крылом.
Вердикт твоим делам пусть вынесут потомки.
А нам пора идти, в венце – и под крестом.
© Гончарова Г., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Пролог
Эта комната ничем не порадовала бы любителей мистики. Самый обычный зал. Разве что с большим камином. Ну так каким ему и быть в частном доме, принадлежащем хозяину с хорошим вкусом?
Резные дубовые панели, высокие потолки, тяжелые гардины, паркетный пол с подогревом, кресла – и люди в креслах. И пляшет, пляшет на поленьях огонь, как и много тысячелетий назад. Единственным, что не вписывалось в обстановку, был большой экран на стене – и проектор с мощным компьютером. Но и это не удивляло. Мало ли что понадобилось людям?
– Грядет эра Водолея. То есть – период перелома эпох.
Говорящий оглядел своих собеседников и остался чем-то недоволен. Хотя все слушали его со всем положенным вниманием.
С другой стороны, прописные истины все и так знают, вот если бы была поставлена проблема или предложен путь ее решения… Что ж! Сегодня им предстоит обсудить и первое и второе.
– Вы все прекрасно знаете, что мир находится в нестабильности. Эгрегор бурлит, ноосфера отвечает чему угодно, только не своему определению, наши аналитики посчитали, что в такой обстановке мы перелом не пройдем.
Вот теперь внимание сосредоточилось на мужчине. Всего собравшихся тут было двенадцать, с ним – тринадцать. Все – средних лет, за исключением двух молодых людей. А впрочем, молодых ли? Взгляды и улыбки юности не подделаешь в зрелости. Возраст выдают глаза, а точнее, выглядывающая сквозь них душа. И судя по взглядам, эти двое были не самыми молодыми из присутствующих.
– Шон, ты собрал нас, чтобы обсудить проблему, о которой всем известно?
Стильная худощавая брюнетка с зелеными глазами обвела собрание взглядом голодной пантеры. Погладила ворона на плече.
– Да, Пелагея. Именно об этом. Достаточно одного толчка, чтобы имеющаяся система опрокинулась, заливая мир потоками крови. И не думай, что тебе удастся отсидеться в углу. Ты погибнешь вместе со всеми, просто не в силах жить без подпитки эгрегора.
Женщина передернула плечами, но спорить не стала.
– Ты хочешь что-то предложить? – Мужчина азиатского вида смотрел серьезно и спокойно.
– Да, Миягино-сан. Именно за этим я и собрал наш Совет. Вы позволите краткий экскурс в историю?
Собрание молчало. Попробовали бы они не позволить…
Мужчина прищелкнул пальцами. В воздухе возникла и развернулась длинная схема, больше всего напоминающая дерево, которому не давали расти прямо, и теперь оно причудливо кривилось в разные стороны.
– Итак, схема развития нашего мира в последнюю эру. Первое нарушение гармоничного развития – падение Римской империи. Примерно четырехсотые годы нашей эры. Если бы Рим не пал под натиском Аттилы, мы бы имели другую картину развития. Вторая веха – крещение Руси огнем и мечом. Третья веха – падение Византийской империи. Четвертая веха – дом Романовых.
– Россия? – уточнила Пелагея.
– Абсолютно точно. Громадная по площади страна. Несмотря на все названия и переделки, империя, которая очень сильно влияет на ноосферу и вносит громадные возмущения.
– А другие у нас, значит, в углу тихо сидят и ничего не делают? Англия и Франция? Китай? Япония? Я уж молчу про Америку, в которой вырезали чертову прорву индейцев, что, несомненно, послужило общему благу и стабильности…
Пелагея даже возмущалась красиво, по-кошачьи, но на собравшихся это не произвело никакого впечатления. Видели уже, и не раз видели…
– Я могу предоставить расчеты, из которых следует, что камнем преткновения в настоящий момент является Россия. Или Русь, как вам будет более удобно ее называть. – Глава собрания смотрел холодно и жестко.
– И что вы предлагаете? – поинтересовался еще один из мужчин, блондин скандинавского типа.
– Если ничего не предпринимать, то нас ждет третья мировая война. Это все понимают?
Понимали. И даже очень хорошо. Принцип «тело есть отражение духа, влияющее на дух» был хорошо им знаком. Любые исторические процессы, происходящие на земле, отражались на ноосфере, любые процессы, происходящие в ноосфере, вызывали на земле катаклизмы – от природных до общечеловеческих.
– Но ведь Россия не виновата! – топнула ножкой Пелагея.
– Не виновата, – согласился с ней мужчина. – Просто сейчас на ней сходятся все узлы. Это не хорошо или плохо, это – просто жизнь. Так получилось.
– И что ты предлагаешь?
– Разумеется, исправлять ситуацию. То, что должны были сделать наши предшественники, которые решили жить по принципу «после нас хоть потоп», – резко ответил Шон. – Если бы они не пустили все на самотек еще сто лет назад, если бы вместо Николая на трон взошел Георгий…
Вторая из присутствующих на собрании женщин, огненно-рыжая молодая девушка вскинула тонкую черную бровь.
– Шон, мы понимаем, что в мире произошли значительные отклонения, но ты не забыл, кто мы? Мы – просто круг тринадцати! Мы не сможем серьезно повлиять на происходящее. Настолько серьезно, как тебе надо.
– Джиневра, ты ведь знакома с законом кругов и умножения зла, – резко ответил мужчина. – Или уже забыла историю? У нас перед глазами самый простой пример – династия Романовых. Все ужасаются из-за следствия, но почему-то никто не вспоминает о причинах. Хотя проследить законы воздаяния просто. Повешенный по приказу Михаила сын Марины Мнишек – и вот, триста лет спустя, уничтоженные потомки Романовых.
– Ну, Романовых там было… маловато, – нагло усмехнулась Пелагея.
Шон обжег ее таким взглядом, что ворон едва не упал с плеча ведьмы. О, этот мужчина по праву был главой Совета.
– Мне ли рассказывать тебе о семейных долгах? Приняв на себя имя Романовых, эти люди приняли и долги Романовых.
С этим спорить никто не стал.
– Не будем говорить об истории, – вмешался Миягино-сан. – Шон, ты предоставишь нам все расчеты после собрания?
– Разумеется. В любой момент времени и по первому требованию. Клянусь силой, я не преувеличиваю опасность и не пытаюсь получить что-либо для себя.
По комнате пронесся невидимый холодный ветерок. Мужчины и женщины переглянулись. В их среде такие клятвы давались крайне редко и означали, что в случае обмана мужчина готов стать обыкновенным человеком. Эгрегор не прощает тех, кто обманывает его именем, и отлучает от себя, словно перерезая пуповину. А без питательной силы маг – это всего лишь обычный человек, часто весьма преклонного возраста. И жизнь его длится весьма недолго.
Первым нарушил молчание смуглый мужчина, при взгляде на которого приходило только одно определение – «индийский йог». Характерные черты лица, смуглая кожа, белые одежды…
– Шон, ты собрал нас, чтобы обсудить проблему или предложить путь ее решения?
Мужчина усмехнулся. В уголках губ легла горькая складка.
– Я хочу предложить путь решения. Мы ограничены во времени, поэтому давайте решим так. Я изложу сейчас, чего я добиваюсь и как мы должны действовать, а потом прошу всех взять перерыв на месяц. Этого времени хватит, чтобы ознакомиться с моими выкладками, подумать, ну, и если все решатся – начать подготовку к осуществлению моего плана.
– Начать подготовку – до нашего решения?
– Да. Если понадобится, я сделаю все в одиночку. Хотя не знаю, чем мне придется за это заплатить.
Шон выглядел смертельно серьезным, и присутствующие тоже отбросили наносное. Склоки, ссоры, скандалы – разве это все так важно перед лицом вечности?
Некоторые представляют себе магов сборищем индивидуалистов, которые превыше всего ставят свои материальные блага. Что ж. На низшей ступени так и есть.
Но ни один человек, ставящий свои интересы впереди интересов мира, не перейдет на следующую ступень прямого контакта с эгрегором планеты и получения сил от мира. Просто сгорит, оставляя пустую полубезумную оболочку. Эти люди шагнуть сумели. И не просто шагнуть – удерживаться на этой ступени уже несколько десятков – а кое-кто даже сотен – лет. Поэтому хоть и ругался Совет Тринадцати, хоть и производили они своеобразное впечатление, но в критических ситуациях они собирались и действовали как единое целое. Более того – целое с планетой и ее ноосферой.
Шон обвел взглядом коллег и начал говорить.
– Я не зря сказал о критических или переломных точках…
2015 год
Софья Романовна Ромашкина еще раз перечитала лежащую перед ней на столе желтоватую невзрачную бумажку. Виски заломило, и она перевела взгляд на окно. За громадным стеклом синело небо, мягко скользили по нему, словно натирая его до блеска, белые облачка, внизу виднелись верхушки деревьев. Совсем еще юных – вон ту липку она сама сажала, когда въезжали в новый офис.
Она не увидит, как это деревце станет взрослым.
Женщина потерла лоб, стараясь отогнать даже призрак головной боли, и опять бросила взгляд на бумажку.
Той было совсем не место на роскошном столе из цельного дубового массива. Своим неряшливым желтовато-затрапезным видом она нарушала гармонию этого места.
В кабинете Софьи Романовны всегда царила чистота, темные панели из натурального дуба, блеск стекла и металла, классика и модерн смешивались в причудливых сочетаниях…
Так-то.
Тебе еще даже пятидесяти пяти нет. А жизнь уже кончена.
Выписка из истории болезни мрачно подтверждала это, лежа поверх миллионного контракта на постройку офисного здания.
Софья взяла ее двумя пальцами и спровадила в мусорное ведро. К черту!
Не желает она больше ни думать, ни помнить!
Хотя как тут забудешь?
Самым мерзким недостатком начальницы, по мнению всех работающих на фирме, была ее идеальная память. Она в жизни не пользовалась ежедневниками, но, не глядя в календарь, могла озвучить свое расписание на месяц вперед. Это неизменно повергало в ужас секретарш и заставляло их сомневаться в своей компетентности.
Пискнул селектор.
– Да?
– Софья Романовна, к вам Яблочкин, из бухгалтерии.
– Пусть войдет.
Появившегося на пороге молодого человека Софья Романовна встретила насмешливой улыбкой и своим фирменным взглядом голодной пираньи в климаксе.
Мужчина лет тридцати пяти заерзал, занервничал, совершенно по-детски вытер вспотевшие ладони о двухтысячедолларовые штаны и покраснел, понимая, что начальнице все это видно.
Наконец Софье надоела пауза, и она кивнула провинившемуся подчиненному на кресло.
– Садись, Алексей Батькович. В ногах правды нет, попробуем нащупать выше…
Мужчина рухнул в кресло. Признаки были весьма плохими. Всех, кто работал в фирме, Гарпия – так подчиненные ласково называли начальницу – помнила и в лицо, и по имени-отчеству. И если начинала вот так играть словами…
– А теперь расскажи мне, почему вовремя не были проплачены деньги за отделочные работы в здании у Ерохина?
Спустя двадцать минут Софья подписала приказ об увольнении, поморщилась…
Развелось блатной шушеры! Конечно, Яблочкин-старший будет недоволен, но утрется. Она и так из милости взяла сопляка на стажировку, терпела опоздания, хотя самой себе их никогда не позволяла, но чтобы загулять, прийти с похмелья и перепутать все документы… ей такие работники не нужны.
В мусор!
Из мусора нагло выглядывала противная бумажка грязновато-желтовато-серого цвета. И диагноз там был весьма неутешительный.
Опухоль головного мозга с множественными метастазами.
Неоперабельная.
Три-четыре месяца, максимум полгода жизни.
Обидно…
Три месяца спустя
Женщина приподнялась на локтях, окинула взглядом палату… да, несомненно, это была палата, только больничным заведениям присущ этот неприятный запах – смесь хлорки, крови и человеческих страданий.
Она лежала на кровати, застеленной достаточно чистым бельем, в окно било солнце… Софья поморщилась.
– Где я?
Голос был отвратительно слабым и неуверенным, но говорить жестче не получалось – мешала пересохшая гортань и запекшиеся губы.
– Вы очнулись?
С кровати рядом поднялась женщина.
– Подождите минуту, я позову медсестру…
Софья честно пролежала целых три минуты, показавшиеся ей вечностью, но дольше медсестричка ждать себя не заставила. Девочка лет двадцати напоила Софью из специальной поилки с носиком, сообщила, что врач ушел пообедать, и объяснила ситуацию.
Софья находилась в самой обычной бюджетной клинике. В травматологии.
Она ехала по делам, вероятно, потеряла сознание за рулем и удачно вписалась в столб.
Удачно?
Да, это слово здесь наиболее уместно.
Никто не пострадал, включая и саму Софью. Машина, конечно, вдребезги, но «Мерседес» – марка надежная. Вытянула. Софья же получила еще и подушкой безопасности по голове, скорее всего у нее сотрясение мозга…
– Это когда мозги есть, – хмуро проворчала Софья.
Действительно, дохрабрился индюк до супа. Что бы ей стоило взять машину с водителем? Десяток барбосов в гараже фирмы груши кое-чем околачивает, а она вот… Ну нравилось, нравилось Софье самой водить машину, чувствовать силу и мощь покорного ей зверя.
У ее машин были имена, были свои характеры, судьбы, свой пол и возраст…
– Машина невосстановима?
– Простите, я не знаю.
Бедный «макс». «Мерседес» звали именно «максом». И кто сказал что машина – это мертвый набор деталей? Сами вы… три дня не умывались!
Вот так вот, если бы не сила характера, не было бы у нее «макса». Если бы не нежелание признавать болезнь, то есть тот же характер, был бы он жив-здоров. А теперь чинить… хотя КАСКО все покроет, куда они денутся. Юристы у нее тоже есть, и не из последних.
– Ладно. Скоро прибудет врач?
– Я скажу ему, чтобы он пришел, как только…
– А пока – где мой телефон?
– Не знаю. Наверное, в хранилище…
– Извольте найти его и принести мне.
Софья распоряжалась как дышала. И на медсестричку это тоже подействовало, девочка пискнула нечто согласное и помчалась искать телефон. Софья постановила про себя, что надо бы отблагодарить малышку – и посмотрела в потолок.
Руки-ноги на месте, голова болит, мысли путаются… сотрясение мозга?
Вполне вероятно. Чем это может ей грозить?
Активизацией болезни – тоже несложно догадаться. Не факт, нет. Но опухоли штука такая, не изученная до конца, как бы там ни пыжились медики.
За последние три месяца Софья успела пройти обследования еще в двух местах за рубежом, получить консультации у нескольких онкологов и невропатологов и прийти к печальному выводу.
Лечить ее могут. А вылечить – нет.
Можно колоть ей всякую пакость, облучать гамма– и прочими лучами и даже молиться над ее тушкой. Результат будет один и весьма печальный – смерть.
Если лечить – через год, если не лечить, то через шесть-восемь месяцев.
Стоят ли четыре месяца жизни того, чтобы ради них страдать, мучиться, терпеть врачей и превращать себя в инвалида?
Сложно сказать. Но Софья начала пить таблетки в той мере, которая не мешала ей вести активный образ жизни. Больше медицина ей дать ничего не могла.
Нет, предлагали-то много всего. Традиционные и нетрадиционные методы лечения, молитвы, заговоры, пляски с бубном, новейшие исследовательские разработки, стволовые клетки…
Предлагались различные варианты, вплоть до святого старца-отшельника и мага – потомственного хилера откуда-то с Гавайев… На Софью это впечатления не произвело.
Чего уж там, жизнь была прожита хорошая. Хотя умирать все равно не хотелось. Еще столько сил, столько жизни, столько сделать можно… а придется уйти.
Жаль…
Компанию жаль, хотя тут она уже позаботилась. Пакет документов подготовлен, с ее стороны все подписи проставлены – фирма отойдет в хорошие руки одного из ее соперников.
Софья усмехнулась, вспомнив, как она появилась на пороге кабинета Орлова. Она терпеть не могла этого сноба, который возводил свой род чуть ли не к князьям Орловым и, по слухам, не сильно лгал, но признавала его достоинства.
Ей бы да лет на тридцать поменьше – точно б его не упустила.
Орлов, в определенных кругах прозванный Князем, не был особенно красив, но порода в нем была, несомненно. Светлые волосы, черные брови, темно-карие глаза, орлиный нос и тяжелый подбородок. Такие лица часто глядят со старинных портретов.
– Максим Венедиктович, день добрый.
– Софья Романовна, рад вас видеть.
Не рад. И Софья это отлично знала. Она у него пару дней назад увела миллионный контракт, просто чтобы победить, чтобы доказать, что она это может. Но воспитание – страшная штука, оно не позволит вышвырнуть в окошко пожилую даму, даже если очень хочется. Вот киллеру проплатить… хотя это уже не нужно, ничего не нужно.
– Максим, давайте без церемоний, – Софья тяжело опустилась в кресло. – Я старше вас почти вдвое.
– Вы мне льстите, – усмехнулся Орлов.
Женщина передернула плечами. Ей – под шестьдесят, ему – за тридцать, нелепо кокетничать…
– Я пришла к вам с предложением, от которого вы не сможете отказаться.
– Вот как?
– Я предлагаю вам слияние наших компаний.
– Простите, Софья Романовна, от этого предложения я отказаться…
– Не сможете, – спокойно оборвала его Софья. – У меня неоперабельная опухоль мозга. И жить мне осталось недолго. Поэтому я здесь, вместо того, чтобы разорить вас и сожрать.
Максим сидел молча несколько минут. Потом поднял на Софью глубокие темные глаза.
– Не могу сказать, что мне жаль. Я вам сочувствую, да…
– Но я попортила вам слишком много крови, знаю. Это сейчас ненужная лирика. Скоро меня не станет, но моя компания, в которую мы с Владимиром вложили все, из-за которой он жизнью поплатился… я не хочу, чтобы она погибла вместе со мной.
Максим опустил ресницы.
– Ваши условия?
Условия были идеально просты. Софья продавала свою компанию Максиму за крупную сумму денег. Но поскольку компания стоила гораздо дороже, за ней оставались десять процентов акций, которые переходили к ее наследникам. И им же выплачивались определенные суммы на жизнь из дивидендов с компании. Софья осознавала, что просто дарит семьдесят процентов своего дела, но…
– Это слишком щедро.
– Знаю. Вас это тревожит? Умирающий человек может себе позволить тратить деньги.
– Не хочу грабить вашего сына.
– Он не имеет к компании никакого отношения. Выгоните вы его после совершения сделки или оставите, не играет никакой роли. Я не доверила бы ему и хомячка, не то что строительную фирму. Впрочем, вы можете дать мне еще одно обещание – и сдержать его.
– Какое же?
– Когда у меня появятся внуки – вы присмотрите за ними. Если там будет кто-то достойный… помогите ему или ей реализоваться на первых порах. Этого будет достаточно…
Сквозь воспоминания пробился посторонний звук. Софья повернула голову, глядя на соседку.
– Да?
– Может быть, вам помочь… с судном?
– Вы сами едва на ногах держитесь, – оценила Софья состояние подруги по несчастью.
Женщина улыбнулась.
– Да, я тоже та еще растяпа. Небезызвестный Семен Семенович Горбунков рядом со мной – образец ловкости. Представляете, шла домой мимо стройки – и получила по голове кирпичом.
– Хорошо, что вы живы остались.
– Да, могла умереть. Но ничего страшного, простое сотрясение мозга. – В голубых кукольных глазах плеснулась боль – странно. – Пару дней полежу – и домой выпишут.
Софья опустила ресницы.
– Мы с вами товарищи по несчастью. Как вас зовут?
– Софья Петровна. Романова. Можно Сонечка.
– Софья Романовна. Ромашкина.
– Значит, еще и тезки.
– Вот… – Вернувшаяся медсестричка протягивала Софье сумочку. Женщина взяла ее и едва не застонала от боли. Приподнять голову и то было непосильно. Все же вытащить телефон из сумки ей удалось. И даже пятьдесят долларов из отдельного кармашка.
– Возьмите. Это вам за помощь.
Девочка попыталась отнекиваться, но Софья и не таких строила. И пока медсестричка решала, куда деть привалившее богатство, набрала номер.
– Максим, здравствуйте. Не могли бы вы ввести в действие наш план чуть пораньше? Я сейчас лежу с сотрясением мозга… где?
– Вторая травматология…
– Во второй травматологии и не смогу позаботиться о фирме. Хотелось бы, чтобы вы пораньше взяли бразды правления в свои руки…
– Хорошо, – отозвались в трубке.
Орлов отключился. Софья вздохнула. Сначала дождемся врача, потом будем звонить родным.
* * *
Врач, мягко говоря, не обрадовал. Сотрясение мозга было в наличии. И хорошо бы даме полежать недельку, можно и у них. Мы, конечно, понимаем, что у нас не такие хорошие условия, как в частных клиниках, но недаром же говорят: «полы паркетные, врачи анкетные». А врачи у нас действительно хорошие.
И вам, с вашей болезнью – ну да, рентген вам ведь делали, и томограмму, и ЭЭГ, так что мы все видели, – лучше полежать. Хотя бы пару дней и спокойно.
Компьютер?
Документы?!
Простите, вы можете хоть всю больницу купить и меня уволить к чертовой бабушке, но – нельзя! Пару дней, так точно!
Софья подумала – и согласилась полежать. Сотрясение мозга штука такая. Комп нельзя, телевизор нельзя, сотовый и тот бы отобрали, но не рискнули жизнью. А лежать дома и думать о своей безнадежности?
Лучше уж здесь. Тут и медсестричек погонять можно, и с соседкой посплетничать… здесь она не останется одна.
* * *
Софья Петровна, она же Соня или Сонечка для семьи, друзей и коллег, с интересом изучала соседку. Любопытная личность, определенно.
Уже под шестьдесят, но выглядит лет на десять моложе, истинный возраст выдает кожа на руках и на шее. Подтяжками и пластикой эта дама явно пренебрегает, хотя могла бы себе позволить и не такое. Одна сумочка чего стоит!
Пару тысяч долларов, несомненно. Телефон из последних моделей, в котором даже спутниковая связь наверняка есть. А еще такие вещи, заметные каждой женщине, как стрижка, маникюр, педикюр… ухоженность и холеность. Чувствуется, что эта женщина может позволить себе многое – и позволяет.
И в то же время…
Был в соседке какой-то заметный, ясно видимый надлом. Хотя ей ли кидаться камнями…
Сонечка уже совсем было собралась заговорить с новенькой, когда дверь распахнулась и в палату вошли…
Это была своеобразная процессия из трех человек.
Впереди шел симпатичный мужчина лет тридцати, весьма похожий на пострадавшую… Мать? Возможно. Светло-русые волосы пыльного оттенка, серые глаза, выразительное лицо, но скользит в нем, как медуза под поверхностью воды, какая-то внутренняя вялость, безынициативность. И как радужный взблеск из-под поверхности проскальзывает в безвольном подбородке, в изгибе губ…
Стройная фигура уже начинает чуть оплывать в районе талии и бедер, но дорогая одежда удачно маскирует этот недостаток. А деньги на счету замаскируют его еще качественнее.
За ним шла дама из разряда «дам, как не дам?». Эту можно было классифицировать без всякой неопределенности. Платье-«презерватив» красного цвета, щедро осветленные волосы, на которые не пожалели перекиси, полкило краски на лице, дорогие и довольно безвкусные украшения на всех доступных местах и даже маленькая татуировка на щиколотке. Изображавшая амурчика, пробивающего стрелой сердце цвета артериальной крови.
Третьим шел светловолосый мужчина лет сорока. И вот о нем Софья могла сказать, что это действительно мужчина. Можно даже с большой буквы.
Такие не будут сажать даму поперек чумазой лошади и увозить в светлое будущее с тараканами и крысами в фамильной халупе. Такие сначала обеспечат всем необходимым своих родных, а потом уже… нет, потом они тоже не отправятся геройствовать. Ибо незачем. Им и в обычной жизни подвигов хватает. И не они за принцессами ездят, а принцессы за ними, еще и бога благодарят потом за таких спутников жизни.
Софья Романовна тоже приоткрыла глаза. И Софья Петровна едва не присвистнула самым вульгарным и простонародным образом.
Чтобы вот так преображаться в один миг?
Это уметь нужно…
Только что женщина на кровати была разбитой и сломленной, усталой и измученной головной болью, она просто разваливалась на части, не в силах взять себя в руки. Сейчас же перед вошедшими предстала железная леди, рядом с которой даже Маргарет Тэтчер выглядела бы бледновато – благо обе выковали себя самостоятельно и силой духа не уступали иным мужчинам.
В карих глазах блеснула сталь, улыбка стала откровенно ехидной.
– Сынок! Максим. Рада вас видеть, мальчики.
Девица была проигнорирована с истинно королевской непринужденностью. Софья Петровна даже позавидовала. Ей так никогда не удавалось.
– Мама…
Блондин постарался улыбнуться, но удалось ему это из рук вон плохо.
– Да, это, безусловно, я. И я пока жива.
– Никто в этом и не сомневался. – Второй блондин сделал шаг к кровати, подхватил руку лежащей и запечатлел на широкой, явно рабоче-крестьянской кисти изысканный поцелуй. Действительно поцеловал, а не притворился. – Я всегда был уверен, что вас так просто не убить.
– Вы не пытались, Максим.
Орлов, а это был именно он, усмехнулся в ответ на попытку пошутить.
– Вы так в этом уверены, Софья?
– Было бы уверено УВД, – усмехнулась женщина.
– Мам, мы тебя отсюда забираем…
Софья даже и не подумала сменить позу. Но столько льда проскользнуло в голосе…
– Мы?!
– Мы с Мариной…
– И куда же вы меня забираете?
– Д-домой…
– Надо полагать, ко мне? Нет уж, сынок, – слова звучали откровенно издевательски. – Уволь меня от общения с твоей… обожэ.
Девица вспыхнула.
– Софья Романовна, я понимаю, что вам не нравлюсь, но ради Вадюши вы могли бы дать мне шанс.
– Любезнейшая, – Софья цедила слова с неприкрытой насмешкой, – я принадлежу к другому полу, отличаюсь натуральной ориентацией и в ваших услугах не нуждаюсь.
Девица топнула ногой. Лицо ее, что было заметно даже под слоем макияжа, постепенно сравнивалось цветом с платьем.
– Софья Романовна, вы можете издеваться сколько угодно, но…
– Сударыня, насколько я помню, вы пришли в мою компанию как специалист по связям с общественностью. Связывались вы с общественностью часто, работали с огоньком и энтузиазмом, причем как вне, так и внутри компании, защитных средств не использовали, а в результате моя компания была вынуждена оплатить порядка восьми счетов из клиники, где лечились пострадавшие сотрудники. Я уж молчу про их жен. Вы хотите сказать, что если я дам вам шанс – вы будете осторожнее? Или перейдете на оральный секс?
Девица стала вовсе уж красной и вылетела вон, оглушительно хлопнув дверью. Наверное, только Соня заметила, как тень пробежала по лицу Софьи Романовны. Шум был мучителен для женщины.
– Мама! – страдальчески возопил Вадюша. – Я понимаю, что ты не любишь Марину…
– Вадим, – оборвала его женщина. – С собранной информацией о твоей псевдодевушке ты можешь ознакомиться в СБ компании. А сейчас покинь меня, будь любезен. Максим, вы останетесь ненадолго?
– Как прикажете, Софья Романовна.
Вадим, пыхтя, как подходящий к станции паровоз, вылетел вслед за своей дамой.
– Униженные и оскорбленные, – усмехнулся Максим.
– Вот-вот. Максим, вас не затруднит примерно за четыре дня организовать мне сиделку? Раньше я отсюда все равно не выйду, а потом дома мне нужен будет грамотный специалист.
– Одно ваше слово – и я перевезу вас в другую клинику…
Губы женщины тронула кривая улыбка.
– Максим, я не вижу принципиальной разницы между тем и этим. Что мне могут предоставить там, чего нет здесь? Паркетные полы? Кашу на мейсенском фарфоре? Отнюдь. Капельницы, уколы, обследования – везде одинаковы. Работать я все равно не смогу, а врачи, возможно, здесь и опытнее, чем в платных клиниках. По крайней мере, они сразу определили мою болезнь и не стали это скрывать.
– Как пожелаете. Но охрану я поставлю?
– Не стану вас отговаривать. Приятно видеть, что вы так печетесь о больной старухе…
– Будь я лет на пятнадцать постарше, Софья Романовна, мы бы еще поговорили о нашем возрасте, – прищурился мужчина.
Софья пожала плечами.
– Вы не возражаете, если я буду иногда звонить и интересоваться процессом смены власти в компании? Лежать бревном довольно скучно…
– Буду счастлив, – Орлов изобразил легкий полупоклон. – Разрешите откланяться?
– Кланяйтесь. И униженных с собой заберите.
Мужчина действительно изобразил легкий поклон – и улетучился из палаты. Две Софьи переглянулись.
– Может быть, позвать вам врача?
– Не стоит, – Софья Романовна коснулась рукой лба. – Вас не затруднит чуть-чуть со мной побеседовать? Нужно успокоиться…
– Хотите, я расскажу вам о своей семье?
– Буду очень признательна…
Соня коснулась руки соседки. Пульс действительно частил. И она заговорила.
Две Софьи оказались еще и почти ровесницами. Но к Сонечке жизнь была благосклонна. Родилась в этом городе, рано вышла замуж – лет в семнадцать – за парня старше ее на четыре года. Скоро они будут справлять сорокалетие брака. Хорошая крепкая семья, он – архитектор от бога, она – портниха, так что даже самые тяжелые годы пережили более-менее спокойно, не голодали и бутылки по помойкам не собирали. За длинным рублем тоже не рвались, просто были всем довольны – и получили свою награду. Домик за городом, роскошный сад на двенадцати сотках, четверо детей, уже шесть внуков – пятеро мальчишек и девочка… Одним словом, сплошное счастье. Единственный минус – Софья последнее время постоянно попадала в мелкие неприятности. А так… счастье оно и есть счастье.
Софья Романовна слушала, поддакивала и постепенно успокаивалась. А потом решила рассказать и о себе.
Ее судьба оказалась иной.
Девочка Софья родилась в деревне с лирическим названием Гадюкино-второе. Да, было и первое – две деревеньки рядом с болотом. И гадюк там было немерено.
Видимо, чему-то Софья у них научилась. Кусаться ядовитыми зубами, сбрасывать шкуру, проползать всюду, куда пожелает, и это немало помогло ей в жизни.
Шестнадцати лет от роду девочка уехала из родимого села поступать в университет. За спиной оставила выпивающего отца, безуспешно бьющуюся с огородом и хозяйством мать, двух братьев и сестру. И никогда о них не вспоминала. Да и те не искали родственницу. Уехала – так уехала, умерла – так умерла.
В городе она благополучно провалилась на выбранный факультет. Еще бы, конкурс на физмат был бешеный. До десяти человек на место. И деревенщине среди них места не было.
Впрочем, Софья не расстроилась. Отлично понимая, что возвращаться ей и некуда, и незачем, она начала искать работу и нашла ее. На стройке.
Каково это для женщины?
Адски и каторжно тяжело. Стройка – мужское дело и мужское место. Но Софья стиснула зубы. Неожиданно для нее самой, ей понравилось…
Не ворочать кирпичи и клеить обои, нет. Ей понравилось, как из чертежей на бумаге возникают дворцы. И на следующий год она уже подавала документы в архитектурно-строительный. С большим практическим знанием предмета.
Но и поступив, Софья не стала расслабляться. Она продолжала работать, училась, а вскоре и вышла замуж.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?