Текст книги "Граница смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/granica-smerti-4601.jpg)
Автор книги: Мэл Одом
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
4
– Эй, Мик! – крикнул Ковальски из толпы, окружившей минивэн, все еще висевший на выдвинутых ножах полицейского бронетранспортера. – Я всегда считал, что ты на голову выше всех в нашем деле, но никогда не думал, что тебе захочется носить ее в руках.
Трэвен пожал плечами, никак не реагируя на мрачный юмор детектива, и перешел на другую сторону переулка, держа голову курьера за волосы.
Полицейские патрули Далласа окружили кольцом место схватки. Рядом с первым трупом, выпавшим из минивэна, лежали еще два. Четыре оставшихся в живых бандита стояли с поднятыми руками лицом к машине – им надевали наручники и зачитывали их права, как это предписывает делать при аресте закон. На припаркованных рядом патрульных автомобилях мигали синие маячки, поблизости остановились две пожарные машины. Вокруг собрались зеваки, прижимаясь к кольцу полицейских и пытаясь получше рассмотреть, что происходит. Автомобили прессы и телевидения расположились чуть в стороне. Выдвинутые консоли для съемочных камер и телескопические восьмидесятифутовые антенны сразу выделяли их среди остальных.
– Кто-нибудь из наших пострадал? – спросил Трэвен.
Ковальски отрицательно покачал головой:
– Альварец утверждает, что ударился коленом, когда врезался в машину наркомафии. Думаю, он надеется получить двухдневный отпуск по ранению. У него все еще продолжается медовый месяц – разумеется, когда ты не проводишь полуночные операции.
– Чеймберс?
– Никаких сведений.
Трэвен передал Ковальски голову курьера. Высокий детектив поднял ее вверх.
– Эй, Альварец, тебе не требуется еще одна голова? Альварец ответил непристойным жестом, продолжая обыскивать стоящего перед ним задержанного. Пистолет в руке полицейского, упирающийся дулом в шею бандита, даже не дрогнул.
Сверху на них обрушился поток воздуха, разметающий в стороны обрывки газет и прочий мусор. Спасательный вертолет пролетел над крышами домов, направляясь в сторону больницы Тонагавы: именно эта фирма обеспечивала медицинское страхование полицейских Далласа.
Ковальски опустил отрубленную голову в пластмассовую сумку, предназначенную для хранения вещественных доказательств, и завязал прочным узлом.
– Нужно, чтобы извлечением микрокристалла памяти занялся Зензо, – произнес Трэвен, подходя к минивэну. – Заполни бланк и пошли голову ему.
– Ясно.
– Если головы коснется кто-нибудь другой, я ему пальцы переломаю. Передай это техникам в лаборатории. – Трэвен взглянул на мешки, кокаин из которых просыпался на пол машины. Один из ножей полицейского бронетранспортера, глубоко вонзившийся в борт минивэна, причинил тут немалый ущерб. Заметив, что на него направлены камеры репортеров, Трэвен сунул руки в карманы плаща, не желая показывать кровь на руках. Впрочем, они уже все успели рассмотреть. Жаль, потому что его репутация не нуждалась в дополнительной рекламе.
– Что они везли?
– Кокаин, – ответил Ковальски. – Крупную партию. – Он лизнул палец и коснулся им желтовато-белого порошка. – Хочешь убедиться, как принято показывать в кинофильмах?
– И рискнуть загнуться, если эти клоуны смешали его со стрихнином? – Трэвен взглянул на своего помощника и улыбнулся. На этот раз улыбка была почти искренней. – Надеешься, что сможешь представить дело так, будто я принял слишком большую дозу наркотика?
– Случайное происшествие, – пошутил Ковальски. – Будет нетрудно отчитаться перед начальством.
– Вон там, в переулке, еще один труп, – показал Трэвен и пошел к четверке гангстеров, арестованных детективами.
– Я в этом и не сомневался.
– Там як. Пошли одного из патрульных притащить его сюда, пока охотники за человеческими органами не оставили от него одну одежду.
Ковальски свистнул, один из патрульных полицейских обернулся и подошел к нему.
Трэвен не узнал одного из арестованных, закованного в наручники. Совсем молодой парень, по-видимому, это его первое крупное дело. Двое других – мелкие преступники, работавшие на Донни Куортерса. А вот Билли Кревич принадлежал к совсем другой категории. Трэвен остановился перед ним и улыбнулся:
– Как же так, Билли? А я надеялся, что больше не увижу тебя в подобной ситуации – ведь ты неглупый парень.
– Пошел ты, Трэвен. – Кревич был худым и высоким. Бледная кожа и постоянно дергающееся лицо не оставляли сомнений в том, что ему уже не удастся отказаться от белого порошка, держащего его в своей власти.
– Донни это очень не понравится, – равнодушно заметил Трэвен. – Он не любит неудачников, неспособных провести даже такую простую операцию, очень не любит. Как ты думаешь, что он сделает с тобой, когда узнает о случившемся?
Глаза Кревича были тусклыми и безжизненными.
– Ты умрешь, Трэвен, умрешь медленной и мучительной смертью. Ты всего лишь коп, парень, и твоему везению вот-вот придет конец. Скоро они уложат твою голову в одну из таких сумок. Ты не понимаешь, с кем связался.
– А ты просвети меня.
Кревич засмеялся. Это был хриплый, лающий смех, и в нем ощущалось приближающееся безумие.
– Только не я, парень. Надеюсь посмотреть из партера, как ты будешь умирать. – Он подергал скованными руками, стоя у борта разбитого минивэна.
Не сказав ни слова в ответ, Трэвен схватил Кревича за рубашку и оттащил за машину, где камеры репортеров не могли их увидеть. Короткий удар в живот заставил Кревича согнуться в мучительной судороге. И тут же Трэвен схватил его за шею и ткнул лицом в кучу рассыпанного кокаина.
Кревич в ужасе застонал и попытался вырваться.
– Теперь ты хочешь рассказать мне что-нибудь, Билли? – спросил Трэвен, крепко держа его за волосы.
– Ты не имеешь права так поступать, Трэвен. Ты нарушаешь закон.
Ковальски подошел, присел на корточки, и его широкое лицо оказалось на одном уровне с лицом Кревича.
– Брось, Билли, все знают, что ты любишь засовывать это дерьмо в нос лопатой. Мик просто оказывает тебе услугу.
Наркоман предпринял новую попытку вырваться, но всего лишь рассыпал кучу белого порошка.
– Подумай о моем предложении, Билли, – тихо и настойчиво произнес Трэвен. – Если я еще раз суну тебя лицом в кокаин и подержу некоторое время, рано или поздно тебе придется сделать вдох. А поскольку все знают, что ты – наркоман, смерть от передозировки никого не удивит.
– Несчастный случай, – подтвердил Ковальски с радостной улыбкой. – Ты не беспокойся, я приму меры, чтобы твое имя на кладбище написали без ошибок. Может быть, даже сообщу твоей матери – если, конечно, нам удастся отыскать ее сутенера.
– В это дело вложена куча денег, – сказал Трэвен, снова тыкая Кревича лицом в кокаин. – Я повсюду встречаю яков, стремящихся продать в этом районе города товар, принадлежащий, по-видимому, Донни Куортерсу. Поймал курьера, который нес в голове столько компьютерных программ, что яки попытались унести ее с собой, невзирая на риск. Так ты хочешь что-нибудь рассказать мне, Билли? – Он поднял голову Кревича, прислушиваясь к хрипу, доносящемуся из тощей груди.
– Не могу, – задыхаясь, прохрипел Кревич. – Мне сделана операция – нейронная вставка. Не могу ничего тебе рассказать.
Трэвен поднял длинные волосы, спадающие на спину Кревича, и увидел на шее розовый шрам.
– Кто это сделал?
– Не могу сказать. Запрет нейронной вставки. Ковальски злорадно улыбнулся.
– Тяжелая у тебя жизнь, Билли. Как ты считаешь, Мик? Может быть, следует заняться им вплотную и допрашивать до тех пор, пока у него не сгорит мозг?
Лицо Кревича под слоем белой кокаиновой пыли побледнело.
– Вы не осмелитесь. У меня права гражданина США.
Отведя Кревича к остальным арестованным, Трэвен попытался понять, почему такому относительно мелкому торговцу наркотиками, как Донни Куортерс, вдруг удалось заручиться поддержкой якудзи. Наконец он пришел к выводу, что от постоянного недосыпа не способен ясно мыслить и потому ничего разумного не приходит ему в голову. Нейронные вставки у каждого из арестованных не позволят им обменять информацию, в которой нуждается полиция, на более мягкие приговоры и дать показания против Куортерса.и партнеров. Расследование на этом заглохнет, если только не появится что-то новое.
– И все-таки операция прошла успешно, – заметил Ковальски. – Ты здорово все организовал.
Трэвен, морщась, потер затылок, думая о нейронных вставках и отрубленной голове курьера.
– А вот Чеймберса едва не убили.
– Он сам себя едва не убил, и ты знаешь это. – Ковальски хлопнул его по плечу. – Мы не в силах решить полностью проблему борьбы с преступностью в городе. Для этого нам пришлось бы летать в плащах суперменов с большими красными буквами «S» на груди.
– Эй, сержант, – обратился к Трэвену патрульный полицейский, который приволок из переулка мертвого яка. – Там я наткнулся на парня, занимающегося извлечением человеческих органов из только что погибших людей. Он утверждает, что готов заплатить самую высокую цену за тела всех, у кого нет родственников, вот только сделать это нужно побыстрее, пока не наступило трупное окоченение.
– Передай ему, пусть запишется в очередь вместе с остальными, – проворчал Ковальски.
Сунув руки в карманы плаща и ежась от декабрьского холода – ледяной ветер прогнал из крови остатки адреналина, вызванного возбуждением во время проведения операции, – Трэвен, вспоминая смерть и разрушения, причиненные его действиями, решил, что они будут расценены как успешные.
– Давай заканчивать, и поехали отсюда к чертовой матери, – обратился он к Ковальски.
5
– Сколько лет ты служишь в полиции, Мик?
Трэвен смотрел на женщину, стоя на кухне и держа ложку над омлетом, жарящимся на сковородке. Он поднес руку к губам и слизнул приставший к большому пальцу кусочек маргарина, разглядывая Шерил, задавшую этот вопрос.
Шерил Бишоп – его любимая женщина, одна из тех немногих, кого он приглашал к себе домой вместо того, чтобы снять комнату в ближайшем мотеле. У нее коротко остриженные каштановые волосы, едва касающиеся плеч, нежные карие глаза, в которые он любил погружаться, когда они оставались наедине, и белые, чуть неровные зубы, придававшие Шерил вид молоденькой девушки, особенно когда она улыбалась. Маленькие твердые груди, плоский живот и ягодицы, так и просящиеся в ладони мужчины. Ему нравилось, как она одевалась: иногда появлялась в модном платье, а то приходила в синих джинсах и блузке. Сейчас на ней был только красный свитер, доходящий до середины голых ягодиц. Стряпая в кухне, Трэвен наслаждался этой картиной, наблюдая за Шерил, разгуливающей по гостиной.
– Неужели это так важно знать сегодня ночью?
– Сейчас уже не ночь, милый. На улице сияет утреннее солнце, и только твои шторы создают иллюзию ночи.
– Тогда пусть эта иллюзия сохранится подольше. – Трэвен выложил на тарелку готовый омлет, вылил на сковородку пару яиц, добавил ветчину, сыр, перец, лук и начал процесс заново.
– Так сколько лет?
– Семь. – Он сложил руки на груди, чувствуя легкий озноб. Возможно, это объяснялось тем, что на нем были одни лишь серые фланелевые шорты, но скорее причина заключалась в событиях предыдущей ночи. Воспоминание об отрубленной руке Чеймберса преследовало его всякий раз, когда Трэвен приходил в себя после страстной любви. Даже напряженная тренировка в гимнастическом зале перед тем, как пришла Шерил, не принесла ему желанного облегчения.
Шерил наклонилась над диваном, разглядывая черно-белую фотографию, сделанную во время учебы Трэвена в полицейской академии. Он с восхищением посмотрел на открывшееся зрелище женской плоти, затем поспешно перевернул омлет.
– Ты был тогда такой симпатичный, – сказала она.
– Спасибо, но некоторые считают, что я и сейчас выгляжу неплохо. – Он положил на тарелку вторую порцию омлета, бросил сковородку в раковину, где уже лежали грязные тарелки, накопившиеся за прошлые дни, взял блюдце с тостами, пропитанными маслом, и ухитрился прихватить другой рукой водку и апельсиновый сок. – Выключить свет! – скомандовал Трэвен системе искусственного интеллекта. Свет погас. – Пора завтракать, – произнес он.
– Выглядит вкусно, – отозвалась Шерил, принимая у него тарелки и ставя их на кофейный столик в середине маленькой гостиной. Она взяла кусок поджаренного хлеба и переломила пополам. – Сейчас тебе двадцать восемь, значит, ты поступил в полицию, когда тебе был двадцать один год.
Трэвен опустился на пол рядом с ней, прижавшись спиной к мягкому дивану.
– А мне казалось, что детектив – я. Насколько я помню, ты работаешь официанткой и время от времени манекенщицей, в ожидании, когда твой талант обнаружат канадские кинокомпании.
– Это помогает мне глубже войти в образ. Вдруг мне предложат сыграть роль женщины-детектива? Тогда подобное предварительное ознакомление с поведением моей героини окажется весьма полезным.
– Лучше смотри детективные фильмы на видеостенке, – посоветовал Трэвен, разрезая омлет на маленькие кусочки. – Там все происходит в воображаемом, а не в реальном мире, где преступникам удается скрыться от правосудия.
– Извини, Мик, если я задела тебя за живое.
– Ничего. – Трэвен заметил, что его ответ прозвучал слишком резко. Он попытался скрыть замешательство, смешивая очередную порцию коктейлей. Если напряженная тренировка не принесла желаемого результата, если даже секс ничем не помог, то остается надеяться только на то, что алкоголь поможет избавиться от кошмаров.
– Я не хотела обидеть тебя, Мик. – Шерил стиснула его бедро. – А почему ты решил стать полицейским?
Трэвен поднял руки вверх, словно сдаваясь.
– Мы знакомы уже шесть или семь месяцев, и ты еще никогда не задавала мне таких вопросов.
– Раньше я просто не решалась спросить. – Она зацепила вилкой кусок омлета и сунула его в рот.
Это была еще одна причина, по которой Трэвен допустил Шерил в свою личную жизнь. «Следить за тем, как она ест, – одно удовольствие, – подумал он. – Немногие женщины едят с таким аппетитом».
– Просто мне показалось, что я смогу изменить мир, в котором мы живем.
– Чтобы добиться этого, ты мог бы заняться бизнесом или политикой, у тебя хватило бы способностей.
Трэвен отпил глоток коктейля.
– Мой интеллект недостаточен для обучения в колледже и последующей работы в этих сферах.
– Неправда. – Шерил указала вилкой в сторону переполненных книжных полок. – Я же вижу, что большинство книг предназначено для студентов, обучающихся на старших курсах колледжа, и почти все по психологии и политике.
– Ты, наверное, не поверишь, но эти книги уже были в квартире, когда я снял ее.
– Не поверю. Мне кажется, ты поступил в полицию потому, что предпочитаешь работать собственными руками. И любишь действовать. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Знаешь, Мик, тебя можно читать, словно книгу. Я заметила, что ты звонишь мне только после выполнения какого-то очередного трудного задания. Когда я прихожу к тебе, ты или только что вернулся из тренировочного зала, или заканчиваешь тренировку. Ты сжигаешь нервную энергию, преследуя кого-то или что-то, и после этого чувствуешь себя одиноким.
Трэвен молча продолжал есть, пытаясь скрыть испытываемые им чувства.
– Я права, детектив Трэвен?
Он решил ответить на ее откровенный вопрос.
– Права, даже слишком. – Он посмотрел на нее.
– Извини. – Шерил нежно коснулась его щеки. – Нелегко все время скрывать свои чувства. Ты мне нравишься. Не хочу, чтобы тебе причиняли боль. – В ее карих глазах сверкнули слезы. – Когда я узнала о том, что случилось вчера вечером, сразу решила: ты как-то связан с происшедшим. Затем пришла к тебе и увидела вот это. – Она провела рукой по повязке, закрывающей то место, где ему зашили рану.
Трэвену хотелось обнять ее, но он не решился. Стоит проявить излишние эмоции – и наступит конец играм и забавам, придется принимать решение. Ничто не пугало его больше этого. Даже яки. Он пошел на компромисс и взял руку Шерил.
– Не беспокойся. Со мной все в порядке.
– Да, я знаю. У тебя всегда все в порядке. – Она снова склонилась над тарелкой.
Завтрак они закончили молча. Трэвен выпил за едой еще пару коктейлей и почувствовал, как его охватывает приятная усталость – последствие алкоголя.
– Мне просто показалось, что тебе поможет, если я поговорю с тобой, – заметила Шерил, отодвигая тарелку.
– Вряд ли тебе понравится выслушивать рассказы о том, с чем мне приходится сталкиваться. Молодец, что предложила мне помощь, но будет лучше, если ты ничего не узнаешь про обратную сторону жизни. – Трэвен показал на видеостенку. – Когда видишь по телевизору драки, убийства, пулевые и ножевые раны, то знаешь, что все это выдумано, пострадавшие встанут и пойдут домой. Если я расскажу тебе, как все происходит на самом деле, насилие, грязь и жестокость могут коснуться и тебя. Нужно избегать такой жизни, поверь мне. – Он осушил стакан и поцеловал Шерил в кончик носа. – Честное слово, я благодарен тебе за помощь, но я научился решать свои проблемы сам и делаю это в течение длительного времени. – Он встал.
– Собираешься принять душ?
– Да. – Он улыбнулся, и теперь его улыбка была искренней. – Это тоже часть программы помощи?
– Между прочим, именно так. – На лице Шерил появилась ответная улыбка. – Оставь посуду на столе, я займусь ею. А потом приду и потру тебе спину.
– Согласен и на первое, и на второе, – кивнул Трэвен, передавая ей тарелки.
Шерил встала и поцеловала его. В горло Трэвена скользнуло ее дыхание, чуть пахнущее алкоголем.
Он пошел босиком по узкому коридору, ведущему к спальне, думая о том, почему раньше как-то не замечал, насколько загроможденной книгами, одеждой и спортивными принадлежностями кажется небольшая квартира с двумя спальными комнатами.
– Телевидение! – скомандовал он.
Искусственный интеллект квартиры послушно включил видеостенку спальни. Показывали программу утренних новостей. Снимая шорты и направляясь в ванную, Трэвен устной командой переключил каналы. На экране появился старый мультфильм про бекаса, убегающего от койота. Фигуры персонажей были больше, чем в жизни. Он наблюдал за приключениями бекаса, стоя под горячим душем и глядя в зеркало. Усталость от упражнений в гимнастическом зале, секса, пищи и алкогольная эйфория привели его в состояние, близкое к изнеможению.
И тут в зеркале появилось лицо Шерил. Она отодвинула дверцу душевого отделения и посмотрела на Трэвена, скрестив руки на груди. По ее щекам текли слезы.
– Боже мой, это только что было в программе новостей. Ты – с отрубленной головой в руках, мертвые тела вокруг и все остальное. Я чувствую себя такой виноватой. Ведь я ничего не знала, иначе не заговорила бы об этом.
Трэвен обнял ее и втащил под исцеляющую струю душа прямо в свитере.
– Знаю, – прошептал он, прижав губы к уху Шерил.
Она дрожала всем телом, прижимаясь к нему и всхлипывая.
Трэвен поднял ее лицо к своему и убрал мокрые пряди волос.
– Все в порядке, успокойся. – Он целовал ее до тех пор, пока дрожь не прекратилась и переполнявший девушку страх не превратился совсем в другое чувство.
– У двери кто-то стоит, – объявил механический голос системы искусственного интеллекта.
Трэвен вытащил из-под подушки пистолет и встал с кровати, не разбудив Шерил.
– Дисплей, – произнес он, надевая серые шорты и глядя на экран, занимавший верхний правый угол видеостенки в спальне. Он чувствовал себя как в тумане из-за недостатка сна и выпитого алкоголя. Подключил микрокристалл связи, вживленный в голову, к центральному банку «Дата Мэйн» – 1.33 дня. В то же мгновение засветился дисплей безопасности. Трэвен тут же узнал одного из пришедших, но взял с собой СИГ/Зауэр, направляясь в гостиную.
– У двери кто-то стоит, – повторил механический голос.
– Слышу, – проворчал Трэвен, пересекая комнату. Он сунул пистолет под подушку дивана, затем нажал на панель безопасности, и входная дверь скользнула в сторону. Провел руками по волосам, пытаясь настроиться на неожиданную встречу.
– Добрый день, сын, – прогремел бодрый бас Крейга Трэвена, вошедшего в квартиру. Как всегда, на нем был модный костюм, на этот раз темно-бордового цвета в серую полоску. Его темные волосы с выделяющимися седыми прядями выглядели так, словно он только что вышел из салона красоты, а белые зубы сверкали в привычной улыбке.
Юношу, последовавшего за ним, Трэвен не знал. Он был одет в кожаную куртку и джинсы; волосы, связанные на затылке, опускались ниже плеч, и вообще он больше походил на панка, чем на парня, проявляющего интерес к школе. И все-таки, оценив его возраст, Трэвен решил, что ему еще следовало учиться. В мочках обоих ушей поблескивали серебряные серьги, отбрасывая блики сияющего солнца, ворвавшегося в квартиру вместе с гостями.
Трэвен сделал жест в сторону дивана и кресла.
– Садитесь. – Затем пошел в кухню. – Кофе?
– Нет, спасибо, Микки, я ненадолго. – Отец сдвинул рукав пиджака и посмотрел на дорогие японские часы «Нико».
– А я с удовольствием выпил бы кофе, – заметил юноша.
Засыпая кофе в кофейник, Трэвен рассматривал спутника отца. Увидев, что на лице юноши уже начала появляться редкая растительность, он изменил первоначальное мнение и решил, что парню лет пятнадцать или шестнадцать, затем по профессиональной привычке попытался сравнить его лицо с фотографиями уличных наркоманов, хранящимися у него в отделе. Горячая вода просочилась через фильтр, и аромат кофе наполнил кухню.
Крейг Трэвен подозрительно посмотрел на кресло, машинально коснулся пальцем носа и остался стоять.
Трэвен достал пару чашек из серванта, сполоснул их в раковине и налил кофе.
– Тебе какой?
– Без молока. – Юноша сидел на краю дивана, опершись руками о колени, готовый к мгновенным действиям. Трэвен понял: это поза человека, привыкшего к улице.
Сев на другой край дивана, чтобы не сводить взгляда с отца, он передал парню чашку кофе. Крейг Трэвен был бизнесменом, а у бизнесменов всегда мало времени.
– Ты не возражаешь, если я буду смотреть телевизор, пока мы разговариваем? – спросил отец.
– Нет, конечно.
Крейг Трэвен повернулся к видеостенке, держа руки в карманах – верный признак волнения. Громко подав команду, он включил телевизор, затем выбрал канал и отрегулировал громкость.
– Сейчас должны идти два рекламных клипа, Микки, – хочу убедиться, что все сделано хорошо. – На огромном, во всю стену, экране появилось красочное изображение. – Тебе надо бы провести регулировку. Картинка будет более четкой.
Юноша протянул руку Трэвену:
– Меня зовут Дэнни.
– А меня – Мик. – Трэвен пожал протянутую руку.
– Извини. Мне следовало бы познакомить вас самому, – произнес Крейг Трэвен, глядя на экран. – Микки, познакомься со своим братом.
Трэвен посмотрел на парня, стараясь не казаться слишком удивленным.
Юноша улыбнулся какой-то невеселой улыбкой.
– Я тоже не рассчитывал на дружескую беседу, приятель.
– Перестань, Дэнни. – На мгновение маска благодушия соскользнула с лица Крейга Трэвена. – Я прошу тебя об услуге, Микки.
Трэвен молча ждал, следуя привычке, приобретенной за много лет службы, – это помогало ему сохранять спокойствие и во время редких визитов отца не бередило старые раны и не наносило новых.
– Мать Дэнни скончалась два дня назад, – продолжал Крейг Трэвен, – и мне нужно пристроить его куда-то на несколько дней, пока не улажу домашние дела. Ты ведь познакомился с Бет раньше меня, Микки, и можешь понять ее чувства. За ней нужно ухаживать, оказывать знаки внимания. Бет – умная молодая женщина, приятная и сообразительная, внимательно относится к гостям и умеет вести себя с клиентами фирмы, но сейчас ей нужно дать свободно вздохнуть. Черт побери, да ведь у нас все еще медовый месяц! Если бы не срочный заказ от корпорации Нагамучи, меня вообще не было бы на территории Соединенных Штатов, когда произошло это печальное событие.
Мику даже в голову не пришло спросить отца, что в этом случае случилось бы с Дэнни. Такой вопрос только нарушил бы ход его мыслей.
Изображение исчезло с экрана, и тут же на видеостенке появилась реклама Нагамучи, громогласно заявляющая, что корпорация продает самое качественное программное обеспечение и лучшие в мире компьютеры как для офиса, так и для домашних нужд. Больше всего Мика заинтересовали обнаженные груди девушек, рекламирующих продукцию Нагамучи.
– Как ты считаешь? – беспокойно спросил Крейг Трэвен, потирая руки.
– Неплохо, – кивнул Мик, думая, что клип значительно больше подошел бы для рекламы порнофильмов.
– Неплохо? И это все? Всего лишь неплохо? – Крейг разочарованно потянул себя за верхнюю губу.-
Ну ладно, забудем об этом, Микки. Не следует смешивать два разных дела. Еще не хватало, чтобы ты начал советовать мне, как вести дела у меня на фирме, и рассказывал при этом о своих.
Трэвен допил кофе и сходил на кухню, чтобы снова наполнить чашку. Попутно принес кофейник и налил кофе Дэнни. На лице юноши появилось благодарное выражение, что казалось странным в такой обстановке. Обычно молодые парни на улице смотрели на Трэвена с такой злобой, что краска на стенах вздувалась пузырями.
– Как ты считаешь, – спросил Крейг Трэвен, – ты мог бы взять к себе Дэнни на несколько дней? Всего на несколько дней – а я улажу дела дома.
– Может быть, тебе хочется отправиться в другое место? – Трэвен посмотрел на парня.
– Нет, – ответил Дэнни. – Больше идти мне некуда.
Крейг Трэвен удовлетворенно хлопнул в ладоши:
– Отлично, тогда все решено. Я пришлю пару людей с его вещами. В случае чего звони мне. Все расходы, разумеется, я беру на себя.
Экран погас и тут же вспыхнул снова, демонстрируя новый рекламный клип, привлекший внимание старшего Трэвена.
На этот раз реклама была посвящена охранным системам «Сентри» корпорации Нагамучи, предназначенным для обеспечения безопасности квартир и подключенным к компьютерам нового поколения с искусственным интеллектом. На видеостенке появилась крадущаяся черная фигура ниндзя, пытающегося проникнуть в чужую квартиру. Бионическая обратная связь, действующая под током высокого напряжения, тут же включилась, сверкнули яркие искры, и ниндзя упал на пол вестибюля, где и остался неподвижно лежать.
Крейг Трэвен вопросительно поднял брови.
– Судебные инстанции все еще не приняли окончательного решения относительно допустимости смертельных электрических импульсов, применяемых в системах безопасности «Сентри», – заметил Мик.
– Это уже улажено.
– Надеюсь, – иначе твое рекламное агентство и проектировщиков «Сентри» ждут крупные неприятности. Насколько мне известно, финансовые дела у фирмы «Нагамучи Сентри лимитед» идут намного лучше, чем у агентства «Трэвен Эдвертайзинг».
Крейг Трэвен ткнул в его сторону указательным пальцем:
– Видишь? У тебя негативное мышление, Микки, крайне негативное. Это ты унаследовал от матери. – Он тяжело вздохнул. – Очень трудно убедить людей благожелательно смотреть на японские товары в стране с такой разоренной экономикой, как Соединенные Штаты.
– Не вижу оснований беспокоиться, – отозвался Дэнни с нескрываемым сарказмом. – Принимая во внимание то, как подкупают иммиграционную службу и насколько быстро размножаются японцы у нас в стране, скоро они составят большинство покупателей.
– Я не хочу больше спорить с тобой, Дэнни. Безрадостная улыбка скользнула по лицу юноши.
– Почему? Ведь при встречах мы только этим и занимаемся.
Крейг Трэвен покачал головой и пошел к выходу.
– Микки, если у тебя будет время, постарайся объяснить парню кое-что о жизни, а? Помоги ему понять, каков реальный мир вокруг нас. – Он остановился в дверях: – Если возникнут проблемы, звони, ладно?
– Ладно, – ответил Трэвен. Пневматическая дверь с шипением задвинулась.
– Похоже, мы с тобой не оправдываем ожиданий отца, – заметил Дэнни.
Трэвен усмехнулся. Он почувствовал какое-то теплое чувство по отношению к юноше, несмотря на странные обстоятельства их встречи.
– Ты уже завтракал?
– Нет. Отец забрал меня утром сразу после похорон. Он даже, когда ехал сюда, изменил расписание назначенных встреч.
Трэвен сложил посуду в автоматическую мойку и заглянул в холодильник. Дэнни сел за столик в углу кухни, очистив его от коробок, оставшихся от пиццы и пищи из китайского ресторана.
– Ты действительно познакомил отца с Бет? – спросил он.
Трэвен почувствовал боль в так и не зажившей ране.
– Все произошло не совсем так.
– Я и не сомневался. Бет – хитрая лиса, именно такие женщины привлекают отца.
– Ты тоже заметил это?
– Моя мать была его женой номер три. Ты, наверное, ее не помнишь. Я знаю, что ты находился в интернате в течение тех шести месяцев, что продолжалась их семейная жизнь.
Трэвен разложил на столе выбранные им продукты.
– Может быть. Я мало знаком с женами отца. После того как он развелся с моей матерью и она уехала из Далласа, я старался обходить его за милю, и он отвечал мне тем же. Он начал снова встречаться со мной примерно в то время, когда я поступил в колледж.
– Он приглашал тебя на работу в семейной фирме?
– Да. – Трэвен нашел чистую миску, разбил и вылил в нее яйца, добавил молоко и разболтал содержимое. – Отец хотел прибавить к названию агентства слова «и сын». Вывеска становится длиннее, да и у агентства появляется более почтенное, хорошо звучащее название.
Дэнни с интересом смотрел, как Трэвен готовит омлет.
– Хочешь, помогу чем-нибудь? Мне нравится работать руками.
Трэвен дал ему нож, разложил лук, сыр и ветчину.
– Ты действительно полицейский?
– Да.
– А блинная мука у тебя есть?
– На верхней полке, справа от тебя. Я редко пеку блины, потому что забываю вовремя их переворачивать.
– Тогда я займусь этим. Мама научила меня так печь блины, что они тают во рту. – У Дэнни сорвался голос, и он судорожно стиснул кулаки.
Трэвен отложил в сторону мешалку, не зная, что сказать юноше. Одно дело – говорить с родственником убитого, лежащего на тротуаре. В такой момент кровь у копа переполнена адреналином, он по-прежнему остается человеком, но окружающее словно изолировано от него. Но совсем по-другому чувствуешь себя, когда такая ситуация возникает у тебя на кухне при разговоре с братом, о существовании которого ты даже не подозревал.
– Ты в порядке?
– Сейчас буду. – Дэнни продолжал смешивать муку с молоком.
– Мик? – Голос Шерил был хриплым после сна. Она вошла в кухню потягиваясь, увидела Дэнни, быстро дернула вниз полы свитера и с испуганным визгом скрылась в спальне. – Черт бы тебя побрал, Мик Трэвен! Почему ты не предупредил, что у тебя гость?
– Твоя подруга? – спросил Дэнни.
– Хороший друг, – поправил его Трэвен. Дэнни понимающе кивнул:
– Мне кажется, что от ухода Бет ты только выиграл.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?