Читать книгу "Планета нервных. Как жить в мире процветающей паники"

Еще больше поводов для волнения помимо упомянутых в прошлой главе
(ведь поводов мало не бывает)

✓ Новости.

✓ Поезда метро. Когда я спускаюсь в метро, я представляю себе все, что может пойти не так. Поезд может застрять в тоннеле. Может возникнуть пожар. Может случиться террористическая атака. Меня может хватить сердечный приступ. Справедливости ради, нужно добавить, что однажды со мной приключился ужасный эпизод в подземке. Я вышел из поезда в парижском метро и попал в жгучую дымку слезоточивого газа. Наверху как раз происходили столкновения между членами профсоюзов и полицией; последняя применила слезоточивый газ близко от станции. Но тогда я этого не знал. Закрывая лицо шарфом, чтобы можно было дышать, я решил – это теракт. Это оказалось не так. Но мысль о теракте стала травматичной для меня. По словам Монтеня: «Кто боится страданий, тот уже страдает от боязни»[7]7
  Монтень М. Опыты: Полное издание в одном томе. М.: Альфа-книга, 2017.


[Закрыть].

✓ Самоубийство. Раньше у меня были суицидальные наклонности: в юности я почти бросился с обрыва; но с недавних пор тяга совершить самоубийство превратилась в страх совершить его.

✓ Разные проблемы со здоровьем. К примеру, внезапные серьезные повреждения сердца из-за панических атак (их вероятность смехотворно мала); развитие настолько безнадежной депрессии, что я больше не смогу двигаться и, словно после взгляда Медузы Горгоны, окаменею навсегда; рак; сердечно-сосудистые заболевания (у меня высокий уровень холестерина и наследственность); умру слишком молодым; умру слишком старым; бренность всего сущего в целом.

✓ Внешний вид. Фраза «Мужчинам все равно, как они выглядят» – устаревший миф. Меня всегда волновал мой внешний вид. Раньше я регулярно покупал журнал Men’s Health и добросовестно тренировался, чтобы выглядеть как модель с обложки. Меня всегда волновали мои волосы – их густота и возможное выпадение. Также меня волновали родинки на лице. Я подолгу смотрел на себя в зеркало, словно ждал, что отражение изменится. Я все еще волнуюсь из-за морщин на лице, но уже не так сильно. Горькая ирония состоит в том, что самое действенное средство от боязни старения – это, собственно, само старение.

✓ Вина́. Порой меня накрывала вина за то, что я недостаточно идеальный сын или муж, или гражданин, или человеческий организм. Я чувствовал вину, когда работал слишком много и пренебрегал семьей, и наоборот, когда работал не в полную силу. Впрочем, у вины не всегда есть причина. Иногда вина просто есть.

✓ Неполноценнность. Я волнуюсь о том, что мне чего-то не хватает, и о том, как я могу это восполнить. Мне кажется, внутри меня есть что-то вроде ледяной черной дыры, и в разные периоды жизни я пытался заполнить ее, чем ни попадя – алкоголем, вечеринками, твитами, лекарствами по рецепту, легкими наркотиками, спортом, едой, работой, популярностью, путешествиями, тратой денег, зарабатыванием денег, изданием своих книг, – но это, конечно, не сработало. Все, брошенное мною в эту пустоту, делало ее только бездоннее.

✓ Ядерное оружие. Если по телевизору показывают новости о ядерном оружии – а это случается все чаще и чаще в наши дни, – мне кажется, что из каждого окна я вижу ядерные грибы. Слова бывшего генерала армии США Омара Нельсона Брэдли сегодня отзываются жутковатым эхо: «Наш мир – это мир ядерных гигантов и нравственной инфантильности. Мы больше знаем о том, как убивать, чем о том, как жить».

✓ Роботы. Здесь, конечно, есть доля шутки, но лишь доля. Наше роботизированное будущее – вполне оправданный повод для беспокойства. Я бойкотирую кассы самообслуживания; таким образом я выражаю протест против роботов в защиту людей. Но есть и обратная сторона: мысли о роботах порой помогают мне ценить волнительную тайну жизни.

Пять причин быть счастливым потому, что вы человек, а не робот

1. Уильям Шекспир не был роботом. И Эмили Дикинсон не была. Роботами не были ни Аристотель, ни Евклид, ни Пикассо, ни Мэри Шелли (хотя она писала как раз о роботах). Все, кого вы любили и кем дорожили, не были роботами. Мы создания, способные восхищать друг друга. Мы люди.

2. Мы непостижимы. Мы не знаем, зачем мы здесь. Нам нужно создавать смысл своего бытия. Робот создан для выполнения определенных задач. Тысячи поколений людей жили на земле, но мы до сих пор в поиске ответов на свои вопросы. Наша тайна зачаровывает.

3. Наши не такие далекие предки писали стихи, храбро сражались на войне, влюблялись, танцевали и с тоской наблюдали закаты. А предками будущих роботов с искусственным интеллектом будут кассы самообслуживания и неисправный пылесос.

4. В этом списке только четыре пункта. Для того, чтобы запутать роботов. В общем, я поспрашивал своих друзей в Сети, почему люди лучше роботов, и в числе их ответов было вот что: самоирония, любовь, мягкая кожа и оргазмы, умение удивляться, эмпатия. Возможно, в один прекрасный день роботы смогут развить в себе все это, но сегодня нам с вами стоит помнить о том, что мы весьма особенные.

Где кончается тревога и начинаются новости?

Описанное мною паникерство иррационально, но оно имеет огромное влияние на нас. Об этом знают не только те, кто страдает от приступов тревоги. Об этом знают:

– рекламщики;

– продавцы страховок;

– политики;

– редакторы новостей;

– политические агитаторы;

– террористы.

На самом деле, продается не секс. Продается страх.

В наше время нам совершенно не нужно представлять жуткие катастрофы. Мы можем их увидеть. В прямом смысле. Камера на телефоне сделала всех нас тележурналистами. Когда случается что-то ужасное – теракт, лесной пожар, цунами, – люди всегда тут как тут, чтобы снять это.

Сейчас у нас больше поводов для ночных кошмаров. Мы не получаем информацию из одного достоверного источника – газеты или новостного репортажа, как прежде. Сейчас мы получаем ее из новостных сайтов, социальных сетей и электронной почты. Кроме того, телевизионные новости стали иными. Сегодня экстренные новости непрерывны. Чем ужаснее новости, тем выше рейтинг.

Это не означает, что все журналисты охотятся за плохими новостями. Хотя, судя по тому, как некоторые из них подают новости, очень даже охотятся. Но даже лучшие новостные компании гонятся за рейтингами; с течением времени они разобрались в том, какие приемы работают, а какие – нет, и борьба за внимание аудитории стала еще острее; именно поэтому можно провести параллель между новостями и тревожным расстройством. Разделенные экраны, комментаторы и бесконечные всплывающие баннеры – это визуальный образ того, как чувствуется тревожность. Все эти споры на повышенных тонах, шум, скандальные драмы. Напряжение от просмотра новостей может появиться даже тогда, когда день не богат событиями. Ведь на самом деле сейчас не существует такого понятия, как «день, не богатый событиями».

Когда случается что-то по-настоящему страшное, никому не помогают бесконечные трансляции в аккаунтах очевидцев, видео-хроники произошедшего и пустые рассуждения. Это шумиха, которая не несет никакой информации. Если вам кажется, что новости ухудшают ваше душевное состояние, вам нужно ВЫКЛЮЧИТЬ их. Не позволяйте страху завладеть вами. Человек, парализованный и ослабленный непрерывным потоком новостей, вряд ли сделает что-нибудь хорошее.

Новости строятся по тому же принципу, что и чувство страха: концентрация на худшем развитии событий, паранойя, бесконечный поток информации на одни и те же волнующие темы. Так что сложно сказать, где в наши дни кончается тревожное расстройство и начинаются новости.

Именно поэтому нужно запомнить следующее:

✓ нет ничего постыдного в том, чтобы не смотреть новости;

✓ нет ничего постыдного в том, чтобы не выходить в Twitter;

✓ нет ничего постыдного в том, чтобы отключиться от Сети.

2
Общая картина

«Почти никто не знает, например, что наши самые сокровенные мысли и эмоции в действительности не являются нашими собственными. Ведь мы мыслим с помощью языка и образов, которые мы не изобрели сами, а получили в процессе воспитания в обществе».

Алан Уотс «Культура и контркультура: Исправленные транскрипты»

Жизнь движется довольно быстро

Разумеется, с точки зрения вселенной, вся история человечества – это мгновение.

Мы здесь совсем недолго. Возраст нашей планеты составляет примерно 4,6 миллиарда лет. Наш особый, удивительный и весьма проблематичный вид – Homo sapiens – живет на планете 200 000 лет. И лишь 50 000 лет назад скорость происходящего увеличилась. Мы начали носить одежду из шкур животных, стали хоронить умерших, усовершенствовали способы охоты.

Самое древнее из известных нам наскальных изображений сделано в Индонезии, вероятно, 40 000 лет назад. По меркам мира это было совсем недавно. Искусство, впрочем, старше сельского хозяйства. Последнее, по сути, зародилось вчера.

Фермы появились 10 000 лет назад. А письменность, по имеющимся данным, – всего 5000 лет назад.

Возраст цивилизации, зародившейся в Месопотамии (примерно там, где сейчас Ирак и Сирия), составляет менее 4000 лет. С появлением цивилизации события стали развиваться очень быстро, и настало время пристегнуть ремни. Деньги. Первый алфавит. Первая система записи нот. Пирамиды. Буддизм, индуизм, христианство, ислам и сикхизм. Философия Сократа. Концепция демократии. Стекло. Мечи. Военные суда. Каналы. Дороги. Мосты. Школы. Туалетная бумага. Часы. Компасы. Бомбы. Очки. Шахты. Оружие. Более современное оружие. Газеты. Телескопы. Первое пианино. Швейные машины. Морфин. Холодильники. Трансатлантический телеграфный кабель. Многоразовые батарейки. Телефоны. Машины. Самолеты. Шариковые ручки. Джаз. Телевикторины. Кока-кола. Полиэстер. Термоядерное оружие. Ракеты на Луну. Персональные компьютеры. Видеоигры. Чертова электронная почта. Всемирная паутина. Нанотехнологии.

Вжих.

Все эти изменения – даже за последние четыре миллиона лет – это вовсе не красивая прямая линия, идущая вверх на графике. Скорее, это кривая, словно трасса с крутыми виражами, которой испугался бы даже профессиональный скейтбордист. Процесс изменения может быть постоянным, а темп – нет.

Как оставаться человеком в переменчивом мире?

Терапевты, проанализировав триггеры психических расстройств, признали самым значимым из них радикальные перемены в жизни. Часто переменам сопутствует страх. Переезд, потеря работы, женитьба или замужество, уменьшение или увеличение дохода, смерть близких, проблемы со здоровьем, сорокалетие – да что угодно. Иногда эти перемены кажутся хорошими со стороны – рождение ребенка, продвижение по службе. Дело не в качестве. Именно масштаб перемен может стать потрясением для системы.

А что если речь идет не о личных переменах?

Что если перемены касаются всех?

Что происходит, когда все общество – или вся человеческая популяция – претерпевает серьезные изменения?

Что тогда?

Эти вопросы, разумеется, содержат в себе предположение о том, что мир меняется. Так как же он меняется?

Самыми очевидными и ощутимыми можно назвать технологические изменения. Кроме них, конечно, есть и другие перемены – социальные, политические, экономические, экологические, – однако технологии имеют отношение ко всем перечисленным изменениям и лежат в их основе, поэтому мы начнем именно с них.

Безусловно, человечество формировалось за счет технологий. Они стали фундаментом для многого.

Слово «технология», по большому счету, означает инструмент или прием. Инструментами могут оказаться язык, огниво или сухие щепки для разведения костра. Многие антропологи говорят о том, что технологический прогресс – самое важное условие для развития общества.

Человек научился добывать огонь, изобрел колесо, плуг и печатный станок – все эти изобретения были важны не только сами по себе, но и с точки зрения их вклада в развитие общества в целом.

В девятнадцатом веке американский антрополог Льюис Генри Морган заявил, что технологические изобретения могут привести человечество в новую эру. Он выделил три этапа социальной эволюции – первобытность, варварство и цивилизация; переход от одного к другому происходил за счет технологического прорыва. Я думаю, что сейчас эта теория выглядит сомнительно, ведь скачок от дикаря к цивилизованному человеку кажется довольно неправдоподобным.

Другие эксперты тоже выдвигали свои предположения.

В 1960-х русский астрофизик и охотник за пришельцами по имени Николай Кардашёв полагал, что измерять развитие лучше всего в единицах информации. В самом начале наши гены содержали незначительное количество информации. Далее возникли язык, письменность, книги и, наконец, – информационные технологии.

Современные социологи и антропологи согласны с тем, что мы живем в стремительно развивающемся постиндустриальном обществе, и перемены сегодня происходят быстрее, чем когда-либо.

Но насколько быстрее?

Согласно закону Мура – названного так в честь Джона Гордона Мура, сооснователя компании Intel, – мощность компьютеров удваивается каждые несколько лет. Эта геометрическая прогрессия и есть причина того, что производительность смартфона в вашем кармане намного больше той, которая была у громадных – с комнату величиной – компьютеров в 1960-х.

Однако такой высокий темп развития касается не только компьютеров. Он возникает в различных технологических сферах – от хранения информации до скорости Интернета. Все это говорит о том, что технологии не просто развиваются – увеличивается скорость их развития. Прогресс порождает прогресс.

Сегодня без особенного вмешательства человека компьютеры создают компьютеры. Из-за этого многие люди задумываются над понятием «сингулярность». Кто-то стремится к ней, кого-то посещают горячечные галлюцинации и ночные кошмары. Сингулярность – это момент, когда искусственный интеллект превзойдет самый острый человеческий ум. А затем – и здесь многое зависит от того, в какой пропорции в вас уживаются оптимизм и пессимизм, – либо мы объединимся, пойдем вперед вместе с этой «новой жизнью» и станем бессмертными счастливыми киборгами, либо наши думающие роботы, ноутбуки и тостеры завоюют нас, и тогда мы будем их питомцами, рабами или обедом из трех блюд.

Кто знает?

Но мы движемся именно в этом направлении. По мнению всемирно известного изобретателя и футуролога Рэя Курцвейла, сингулярность уже близко. Дабы подчеркнуть важность этой идеи, он написал бестселлер, который, как ни странно, называется «Сингулярность уже близко».

На заре века он заявил: «В XXI веке 100 лет прогресса будут ощущаться как 20 000 лет (по сегодняшним меркам)». Курцвейл не какой-то там обкуренный чудак, одуревший от научно-фантастических фильмов. Его предсказания имеют свойство сбываться. К примеру, в 1990 году он предсказал, что к 1998 году компьютер победит чемпиона мира по шахматам. Над ним смеялись. Но потом в 1997 году компьютер Deep Blue, разработанный IBM, выиграл партию у величайшего игрока мира Гарри Каспарова.

Просто подумайте о том, что произошло в первые двадцать лет этого века. Поразмыслите над тем, как быстро меняется то, что мы считаем нормальным.

Интернет овладевает нашими жизнями. Мы все больше привязаны к нашим умнеющим на глазах смартфонам. Машины секвенируют человеческий геном в огромных количествах.

Кассы самообслуживания сейчас – новая норма. Беспилотные машины от далекого пророчества стали совершенно реальным бизнесом, и таксисты боятся потерять работу.

Просто подумайте. В 2000 году никто не слыхивал о селфи. Google уже существовал, но никакого глагола «гуглить» не было. Не было ни YouTube, ни видеоблогов, ни Википедии, ни WhatsApp, ни Snapchat, ни Skype, ни Spotify, ни Siri, ни Facebook, ни биткойнов, ни гифок в Twitter, ни Netflix, ни iPad, ни «LoL», ни ICYMI[8]8
  Аббревиатура от английского выражения «In Case You Missed It».


[Закрыть], ни смеющегося до слез смайлика; почти ни у кого не было навигаторов, мы просто рассматривали фотографии в альбомах, а облака лишь плыли по небу, и из них шел дождь. Я пишу этот абзац и понимаю, как быстро он устареет. Как много будет нелепых упущений в этом списке через несколько лет, ведь так много брендов и изобретений, которые еще не появились. Как невероятно устаревают технологии за какие-то несколько лет. Вспомните факсы, старые мобильники, компакт-диски, подключение к Интернету через модем, видеокассеты Betamax и VHS, первые электронные книги, службу бесплатного хостинга GeoCities и поисковую систему AltaVista.

Итак, вне зависимости от того, что вы или я думаем о сингулярности, нет сомнений в том, что: а) наша жизнь насквозь пронизана технологиями; и б) технологии развиваются с невероятной скоростью.

Точно так же как технологии всегда лежали в основе социальных перемен, головокружительный темп их развития запускает другие перемены. Мы движемся к разного рода сингулярностям. К разным точкам невозврата. Мы, вероятно, уже прошли некоторые из них, даже не заметив.

Изменения в мире, которые нельзя назвать удачными

Возможно, мир быстро развивается в некоторых сферах, но скорость перемен не способствует нашему спокойствию. Некоторые изменения, особенно те, которые спровоцированы технологиями, произошли куда быстрее остальных. Вот, например:

✓ Политика. Политическое разделение на левых и правых частично подпитывается нашими замкнутыми мирками и зонами боевых действий в социальных сетях, где давно нет места таким понятиям, как компромисс, общие точки соприкосновения и объективная истина; эти понятия считаются устаревшими. По мнению американского социолога Шерри Теркл, мы живем в мире, где «ожидаем большего от технологий, чем друг от друга». А ведь, чтобы быть собой, нужно быть открытыми перед людьми. В каком-то смысле эти изменения можно назвать хорошими. Вирусная природа Интернета сыграла свою положительную роль в распространении знаний о психическом здоровье. Однако есть и кое-что плохое. Растущее количество сфабрикованных новостей в социальных сетях, злобных политических ботов в Twitter и повсеместных нарушений конфиденциальности в Сети направило политику в странное и необратимое русло.

✓ Работа. Компьютеры и роботы захватывают рабочие места. Работодатели уменьшают количество выходных. Трудоустройство перестает быть ориентировано на человека, словно человек существует для работы, а не наоборот.

✓ Социальные медиа. Социальные сети быстро поглощают наши жизни. Мы листаем странички в Facebook, Twitter и Instagram, словно журналы наших жизней. Полезно ли это для нас? Все чаще мы сталкиваемся с нарушениями этики, к примеру, Cambridge Analitica незаконно составляет психологические портреты пользователей Facebook и использует эту информацию, чтобы влиять на результаты выборов. Кроме того, социальные сети – это источник психологического давления. Ведь мы вовлечены в постоянную гонку самопредставления: изображаем из себя кого-то, кем не являемся на самом деле. Да еще постоянно сравниваем себя с другими: они хорошо выглядят и делают что-то веселое, чего не делаем мы.

✓ Язык. Согласно исследованию Университетского колледжа Лондона, английский язык меняется так быстро, как никогда за свою историю. Сегодня сообщения стали распространенным коммуникативным средством, и обилие в них аббревиатур, акронимов, смайликов и гифок является наглядным примером того, как развитие технологий влияет на язык. Вспомните еще о том, как много веков назад развитие книгопечатания привело к стандартизации орфографии и грамматики языка. Выходит, дело не в том, что говорят люди, а в том – как они это делают. Миллионы людей в наше время чаще общаются по электронной переписке, чем вживую. Эта беспрецедентная трансформация произошла в рамках всего одного поколения. Не стоит думать, что это плохо, но над этим явно стоит поразмыслить.

✓ Окружающая среда. В этой сфере определенно есть перемены к худшему. По правде говоря, эти перемены просто ужасны. Изменения нашей планеты настолько серьезны, что некоторые ученые утверждают, будто мы – или наша планета – вступили в фундаментально новую фазу. На Международном геологическом конгрессе в 2016 году в Кейптауне ведущие ученые пришли к выводу о том, что подходит к концу эпоха голоцена (эта эпоха длится уже 12 000 лет; для нее характерен стабильный климат, не менявшийся со времен последнего ледникового периода) и человечество вступает в новую эпоху антропоцена – или «новую эру человека». Массовые выбросы углекислого газа, снижение уровня моря, загрязнение океанов, растущее производство пластика (по данным Всемирного экономического форума, с 1960-х годов оно увеличилось в 20 раз), вымирание животных видов, вырубка лесов, промышленное сельское хозяйство и рыболовство, урбанизация – все это означает, что мы достигли нового периода развития Земли. Попросту говоря, современная жизнь медленно убивает планету. Немудрено, что такое токсичное общество может нанести ущерб и нам.