Читать книгу "Небо Сталинграда. Смертельная рана люфтваффе"

09.09.1942 г

Командир 15-го иап (287-я иад, 8-я ВА, Сталинградский фронт) П.Т. Тарасов повел пять Ла‐5 на прикрытие наземных войск в районе Манина, Бекетовки, Ельшанки. Три самолета составляли ударную группу, два – прикрывающую.

В районе прикрытия Тарасов увидел два «фоккера», которые выходили из пикирования после бомбометания. Тарасов пошел в атаку сверху в лоб и открыл огонь по ведущему. «Фоккер» загорелся и упал в районе Ельшанки.

Не слишком качественный, но уникальный снимок, сделанный во время войсковых испытаний Ла-5 в 15-м иап 287-й иад. Командир полка Журавлев поздравляет П.Т. Тарасова с 11-м сбитым самолетом. Верхняя Ахтуба, сентябрь 1942 г.

Второго атаковал А.Е. Васин. Ударил сверху сзади с дистанции 75–100 метров. «Фоккер» упал юго-восточнее Бекетовки. Прикрывающая группа связала боем два Bf.109, которые безуспешно пытались атаковать ударную группу. Летчик Семенцов сбил один Bf.109. Все самолеты возвратились на базу.

1. Ситковский А.Н. В небе «Соколы»: документальная повесть / Лит. запись А.Е. Чернаткиной. – Махачкала: Даг. кн. изд-во, 1990.

2. Быков М.Ю. Победы сталинских соколов. Список всех известных побед майора П.Т. Тарасова. – М.: Яуза; Эксмо, 2008.

10.09.1942 г

В ночь на 11 сентября почти все корабли улетели на боевое задание. При вылете самолетов были приняты все необходимые меры по светомаскировке. Еле светились стартовые огоньки фонарей «летучая мышь», прикрытых сверху специальными колпачками; их можно было увидеть только под острым углом, из пилотской кабины рулящего по земле или взлетающего самолета. Но сразу же после того, как сел последний самолет, противник обрушил на нас бомбы.

Правда, ложному аэродрому в эту ночь досталось больше. С полуночи до рассвета вражеские бомбардировщики бомбили его четыре раза.

Но и с действующего аэродрома в эту ночь нам больше взлететь не удалось – вражеские самолеты блокировали нас до утра. К счастью, от бомбардировки никто из людей не пострадал, остались невредимыми и наши самолеты. Убито было только несколько десятков колхозных коров, пасшихся вблизи аэродромов.

Больше всех довольны были интенданты: без забот и хлопот они могли обеспечить столовую свежим мясом.

Несколько дней гитлеровцы нас не беспокоили. Но в середине сентября, когда только наступили вечерние сумерки и мы готовились к вылету, послышался нарастающий гул моторов немецких бомбардировщиков. Мы прекратили всякое движение на аэродроме, весь личный состав укрылся в вырытых щелях и окопах. К сожалению, бойцы стартового наряда не успели погасить взлетно-посадочные огни. Над нами противно завыли падающие бомбы. Пять бомб упали вблизи стартовых огней, пятнадцать разорвались вокруг аэродрома. Фашистские летчики настолько осмелели, что начали снижаться и обстреливать нас из бортовых пулеметов… Вылететь на боевое задание в эту ночь нам не удалось. Утешало только то, что и в этот раз личный состав и материальная часть не пострадали.

Бомбардировщик He 111 в сумерках в поисках русского аэродрома (Из кинофотоматериалов Федерального архива Германии, нем. Bundesarchiv)

Несколько ночей противник не появлялся над нашим аэродромом, боевая работа проводилась в спокойной обстановке, все самолеты совершали за ночь по два вылета и успешно бомбили врага на железнодорожных станциях Суровикино и Котельниково.

Богданов Н.Г. В небе – гвардейский Гатчинский. – Л.: Лениздат, 1980.

11.09.1942 г.

Мы прибыли на аэродром Питомник в районе Сталинграда.

Аэродром представлял из себя большое поле в степи. Вокруг ни одного дерева, только в деревне Питомник была небольшая роща. До Сталинграда около 20 км. До линии фронта около 15. В дальнейшем линия фронта никогда не отодвигалась от Питомника более чем на 15 километров.

Георг Шентке из JG. 3 «UDET» и Виктор Бауэр из 9.Staffel JG. 3 «UDET». Фото было сделано механиком самолета Георга Шентке – Гельмутом Кроненбрюком. Сталинград. Аэродром Питомник. Осень 1942 г. (Фото из частного архива семьи Кроненбрюка)

Нас перебросили на аэродром в очень сокращенном составе. Так как мы не имели своего тыла, мы были прикреплены к тыловым подразделениям бомбардировочных эскадр, базирующихся на Питомнике. Это вносило путаницу, но были и приятные моменты. Так можно было получить питание несколько раз в различных частях.

По прибытии на аэродром весь личный состав нашей 9-й, а также 8-й эскадрильи был построен и начальство зачитало приказ о нашей миссии. Нам поставили такие задачи:

– Контроль воздушного пространства в районе Сталинграда.

– Защита наших частей с воздуха при штурме Сталинграда.

– Свободная охота в районах восточней Сталинграда.

Вечером 11 сентября в воздух поднялись наши истребители, боевая деятельность началась.

В Сталинграде идут тяжелые бои. Нашими частями занят центр города, и мы вышли к Волге. Пилоты нашей группы ежедневно летают в город. Русские летчики предпочитают лететь большими группами. Их налеты следуют волнами.

Из воспоминаний немецкого унтер-офицера Гельмута Кроненбрюка, механика по электрооборудованию девятой эскадрильи Ягдгешвадер 3 «Удет» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://stalingradrus.narod.ru/memo02.html

12.09.1942 г

Группа Ла‐5 из 15-го иап (287-я иад, 8-я ВА, Сталинградский фронт) под командованием капитана А.Е. Васина прикрывала советские войска близ Сталинграда. На высоте 2000 метров к линии фронта летел один Ju 88 с бомбовой нагрузкой. Зайдя со стороны солнца, Васин сбил его с первой атаки.

В следующем вылете Васин и его ведомый лейтенант А.А. Строна выполняли ту же задачу. Появилось несколько групп бомбардировщиков под прикрытием истребителей. Одного «юнкерса» сбил Васин, второго – Строна. Потеряв два самолета, бомбардировщики повернули обратно, а «мессершмитты» стали со всех сторон наседать на пару Ла‐5. Горючее было на исходе. Из-за непрерывных атак невозможно было выйти из боя. Кончились боеприпасы. Летчики, маневрируя, стали тянуть к своему аэродрому (Средняя Ахтуба), заставляя «мессершмитт» идти под огонь зенитных батарей, охранявших советский аэродром. Не добившись победы, немецкие летчики ушли. И снова вылет. Четверка Ла‐5 блокировала вражеский аэродром. Зашли со стороны солнца. Зенитные батареи открыли огонь. Советские истребители попарно кружили над аэродромом, маневрируя между разрывами снарядов. Вскоре показалось около полутора десятков Bf.109, взлетевших с других аэродромов. Анатолий Строна атаковал «мессершмитт» и поджег его. Через минуту второго сбил Б.С. Линник. Оба «мессершмитта» упали на границе аэродрома. Но силы были неравными. Во время одной из атак был сбит самолет Анатолия Строны. Он круто пошел вниз и скрылся в дыму пожаров. Ценой своей жизни он выполнил боевой приказ.

Летчики, получив боевое задание, выдвигаются к своим истребителям Ла-5. Осень 1942 г. (ЦАМО)

Ситковский А.Н. В небе «Соколы»: документальная повесть / Лит. запись А.Е. Чернаткиной. – Махачкала: Даг. кн. изд-во, 1990.

13.09.1942 г

Летчик сержант И. Трофимов и штурман старшина С. Еркин (970-й нбап, 16-я ВА) получили приказ доставить пакет с документами командующему 62-й армией, обороняющей Сталинград.

Характеризуя обстановку в городе в этот день, В.И. Чуйков, в частности, вспоминал: «Несмотря на все усилия наших связистов, к 16 часам связь с войсками почти прекратилась… За весь день 13 сентября мне только один раз удалось поговорить с командующим фронтом».

Противник на центральном участке находился всего в десяти километрах от города, а севернее он уже выходил к Волге. Обстановка была критической. Очевидно, документы, которые везли связисты, должны были в какой-то мере компенсировать отсутствие связи у командующего армией. Приземлить самолет экипажу предстояло неподалеку от подножья Мамаева кургана на пятачке земли, исковерканной бомбами и снарядами. Самолеты противника почти не покидали небо Сталинграда. Был момент, когда немецкий пикировщик Ju 87 на выходе из пикирования проскочил на встречном курсе так близко от У‐2, что самолет подбросило вверх воздушным потоком.

К Мамаеву кургану экипаж подошел со стороны острова Зайцевский, вдоль речки Орловки. Там, у поселка СТЗ, имелась небольшая площадка, куда связисты и приземлили свой самолет. С помощью нескольких солдат они подтащили машину к разрушенному дому, чтобы хоть как-то замаскировать ее от шныряющих «мессеров». Вокруг творилось что-то невообразимое: беспрерывно рвались снаряды, горели городские кварталы, пыль от разрушенных зданий и дым пожаров покрывали все пространство и тянулись за Волгу, Мамаев курган, где был командный пункт Чуйкова, под огнем вражеской артиллерии и бомбами дымился, как вулкан.

Еркин позже рассказывал, что уже потерял надежду взлететь в этом кошмаре. Но Иван Трофимов не зря пользовался репутацией бесстрашного пилота. Он оторвал машину буквально в метрах от огромной воронки, развернулся над дымящимися развалинами и нырнул под откос к волжской воде.

Когда экипаж выскочил на траверз Латошинки, экспансивный Еркин едва не вывалился из кабины: по пыли и дыму, окутавшему развалины поселка, по многочисленным вспышкам артиллерийского огня, а главное, по танкам, уткнувшимся в берег, без труда можно было догадаться – немцы вышли к Волге.

– Сталинград отрезан! – закричал он Трофимову. – Танки с крестами на берегу!..

Иван кивнул головой. Что он мог сказать? Конечно, это была тяжелая картина – немецкие танки, вышедшие на берег великой русской реки.

Так или иначе, печальная новость на некоторое время отвлекла от дела, притупила осмотрительность. Из этого состояния их вывел пулеметный огонь. Первая очередь «мессера» полоснула по верхнему крылу. Вероятно, от радости видеть перед собой такую заманчивую цель, как У‐2, немец заторопился и промазал. Через несколько секунд он проскочил вперед и тут же стал разворачиваться для повторной атаки. Но Трофимов и Еркин, оправившись от мгновенного шока, уже могли сопротивляться – их машина неслась впритирку к земле. Немец не спеша выполнил разворот и снова бросился в атаку. А кругом выжженная степь, овраги, балки – как укрыться от неминуемой гибели?..

Выручил маневр, который экипаж продумал еще до вылета, помог опыт других летчиков. Позже они рассказывали нам, как все было. Штурман повернулся лицом к самолетному килю и стал следить за немцем. Как только тот устремлялся в атаку, он кричал летчику: «Давай!» Иван мгновенно вводил самолет в предельно крутой вираж – и таким образом они буквально в последний момент выскакивали из-под пулеметных очередей «мессершмитта».

Упорный немец сделал уже четыре безуспешных захода. Его пулеметные очереди прошивали воздух то справа, то слева от У‐2. Но пятый заход оказался для экипажа роковым: из всей длинной очереди, выпущенной немцем, всего лишь одна пуля настигла экипаж. Она нашла свою цель – был ранен штурман. Трофимову ничего не оставалось, как приземлить машину в поле. Сделал он это, как всегда, мастерски. Но немец не уходил – ему нужно было поджечь машину и сделать снимок. Наши летчики отбежали от самолета, и тут длинная и, как оказалось, последняя очередь прошила неподвижный У‐2.

Трофимов перевязал рану штурмана. Подсчитали пробоины на самолете – сорок восемь! Не промахнулся все-таки немец.

– Как себя чувствуешь? Может, взлетим? – спросил Трофимов.

Кое-как он развернул машину вдоль балки, на краю которой они оказались, усадил окровавленного штурмана в кабину, взлетел и через полчаса был дома.

Пустовалов Б.М. Те триста рассветов… – М.: Воениздат, 1990.

Пилот самолета У-2 общается со штурманом через специальное переговорное устройство (ЦАМО)

14.09.1942 г

Молодой пилот 237-го иап (Сталинградский фронт) И.М. Чумбарев вылетел на Як‐1 из засады на перехват разведчика FW 189, который на высоте 1000–1200 м прошел над нашим аэродромом и скрылся в облаках.

С помощью радионаведения с земли Чумбарев вскоре заметил врага и стал с ним сближаться. В 150–200 м стрелок противника открыл по самолету Чумбарева огонь. Чумбарев зашел сзади в непростреливаемую зону, настиг вражеский самолет, снизу таранил и сбил его.

Чумбарев получил ранение в голову, но, несмотря на это, посадил свой самолет в расположении наших войск.

19.09.42 г. Чумбарев был принят в кандидаты партии и в этот же день сбил еще один немецкий самолет, за что был награжден орденом Красного Знамени и ему было присвоено звание лейтенанта.

Пруссаков Г.К. Военно-исторический очерк о боевом пути 16-й Воздушной армии (1942–1945) / Пруссаков Г.К., Васильев А.А., Иванов И.И., Лучкин Ф.С., Комаров Г.О. – М.: Воениздат, 1973.

15.09.1942 г

15 сентября над Сталинградом нашей эскадрильей сбиты шесть русских самолетов. Потерь с нашей стороны нет. Это хорошее начало. Так как у нас нехватка персонала, работаем дотемна. Многие самолеты возвращаются из полетов изрешеченные пулями и осколками. Работы у нас очень много. Мы ругаем командование за такую экономию персонала и транспортных средств.

Самолеты Bf.109G с дополнительными топливными баками совершают перелет в район Сталинграда. Осень 1942 г. (Из кинофотоматериалов Федерального архива Германии, нем. Bundesarchiv)

Фото 1–3. Обер-лейтенант, кавалер Рыцарского креста Георг Шентке из истребительной эскадры JG. 3 «Udet» осматривает сбитый им советский штурмовик Ил-2 (его 69-я победа).

Район Сталинграда. (Из кинофотоматериалов Федерального архива Германии, нем. Bundesarchiv)

Наши войска в Сталинграде наступают. Русских тесним к Волге. Все уверены, что еще неделя-другая – и Сталинград будет взят. Воздушные бои над городом тоже очень ожесточены.

Из воспоминаний немецкого унтер-офицера Гельмута Кроненбрюка, механика по электрооборудованию девятой эскадрильи Ягдгешвадер 3 «Удет» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://stalingradrus.narod.ru/memo02.html

16.09.1942 г

Русские Ил‐2 (16 самолетов) пытались провести штурмовку Питомника. Но эта группа была рассеяна нашими пилотами на подступах к аэродрому. За этот день 38 истребителей нашей группы сбили 11 русских самолетов (5 Ил‐2, 2 МиГ‐1, P‐40, И‐16, И‐153 «Чайка», Пе‐2).

Знак «Пилот люфтваффе»

Из воспоминаний немецкого унтер-офицера Гельмута Кроненбрюка, механика по электрооборудованию девятой эскадрильи Ягдгешвадер 3 «Удет [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://stalingradrus.narod.ru/memo02.html

17.09.1942 г

Командира нашего полка вызвали в штаб фронта, он вернулся, собрал летчиков и сказал, что завтра, 18-го, начинается решающее наступление наших войск с задачей – разгромить немцев. Это было одно из наших неудавшихся наступлений. Нашей задачей было прикрытие войска в районе станции Котлубань, что в 15 километрах северо-западнее Сталинграда.

Первый вылет мы делали всем полком. Я был ведомым у командира полка Клещева. Мой брат не полетел, у него был неисправен самолет. Подошли к линии фронта. На земле шел бой, видны были взрывы, вспышки орудийных выстрелов, на востоке горел Сталинград. Дымка от пожаров поднималась на километр-два, и сквозь нее были видны блестящие полоски Волги и Дона. Все это я успел зафиксировать в те несколько минут, пока не начался бой. Только мы подошли, я увидел самолет «Фокке-Вульф‐189» – «раму». Клещев подвел меня к «раме» так, как будто предоставлял мне возможность ее сбить. Действительно, я вошел в атаку, взял ее в прицел и стрелял. Но, к сожалению, в обоих тех вылетах случалась неприятность, из-за которой я до сих пор переживаю иногда, а именно: оба моих пулемета отказали, стреляла только пушка. Но пушка имела небольшую скорострельность: 600 выстрелов в минуту, их было недостаточно. Я стрелял одной пушкой, строго по прицелу, как учили, по всем правилам, хотя это была первая в моей жизни стрельба по воздушной цели – такая была подготовка. Даже по конусу ни разу не стрелял до этого. Я стрелял меньше, мне кажется, чем со ста метров. Взял упреждение, потом его постепенно уменьшал. «Рама» полупереворотом ушла вниз, в пикирование. Я мог бы пойти за ней, но мне строго-настрого было запрещено покидать ведущего. А он остался вверху, пришлось остаться и мне. «Раму» внизу добила вторая наша группа, которая шла ниже. Попал ли я? Мне показалось, что я видел разрыв одного или двух снарядов.

Летчик С.А. Микоян. Сталинград. 1942 г.

Потом появилось несколько десятков бомбардировщиков «Хейнкель‐111». Мы стали по ним стрелять, тут дальность уже побольше была – метров 150–200. Меня удивило потом, что я очень спокойно стрелял. Никакого особого волнения не было. Целился, как учили.

Когда мы стреляли по немцам, то видели, как с них сыплются бомбы. Они всегда, когда их обстреливали, беспорядочно бросали бомбы и разворачивались, чтобы уходить. В этом бою наш полк сбил восемь самолетов. Какая там моя доля, я не знаю. У меня ничего не записано, конечно. Но я стрелял по ним довольно прицельно. Опять же у меня была одна пушка, два пулемета не работало. Потом появились истребители. Наши все вошли в вираж, закрутились. И вот тут началось нечто совершенно непонятное. Я только старался держаться ведущего, как мне было приказано. Оглядываюсь назад. Вижу, что сзади тоже свой. У нас были покрашены красной краской носы. Вдруг вижу: «мессершмитт» выскочил из-под меня. Он, видимо, меня атаковал. Я, правда, не видел ни очереди, ничего. Но выскочил он из-под меня близко: ниже меня метров на 50, не больше. Потом мы вышли из боя. Четверками пошли домой в дымке.

Первый вылет у нас прошел в тот день без потерь. Второй вылет был точно такой же. Вернувшись с первого вылета, только заправились и сразу полетели. И точно так же, когда появились истребители, мы встали в оборонительный круг. Я Клещева потерял, потому что он сделал резкий маневр, а я пристроился к кому-то другому. Клещев вышел вперед и стал качать крыльями, собирая всех, чтобы они вышли из виража. И вроде вышли из виража, еще походили как-то. Вообще, как говорят все летчики, в первых боях невозможно все увидеть, разобраться во всем происходящем. Я кое-что видел, но, конечно, не все. Видел «мессершмитты», своих видел, но что за хвостом творилось, я не очень видел. Только видел, что один свой идет. А может быть, там еще кто-то шел, этого я уже не видел. Когда мы вернулись после второго вылета, все уже в напряжении таком были. Что уж говорить обо мне, впервые попавшем в серьезный бой. Помню – во рту появился необычный горький вкус. Вот как было от переживаний, хотя тоже без потерь вылет прошел.

Драбкин А. Я дрался на истребителе. Принявшие первый удар. 1941–1942. Воспоминания Микояна С.А. – М.: Яуза; Эксмо, 2006.

18.09.1942 г

Время подпирало. Мы взлетели и взяли курс на Сталинград. Конечно, самолетом надо управлять, но меньше всего меня волновало тогда пилотирование.

Почти целиком мое внимание было поглощено планом Сталинграда и кружком, обведенным красным карандашом.

Мне казалось, что до подхода к городу я достаточно серьезно успел освоить карту. Ко мне постепенно вернулись обычные спокойствие и уверенность. Я подтянул группу, как мог приободрил летчиков и пошел на цель от железнодорожной станции. Как, однако, мудры русские пословицы и поговорки! «Начинай плясать от печки». В Сталинграде именно такой печкой для нас явился городской вокзал. От него мы отыскали Саратовскую и Коммунистическую улицы. Но где танки?.. Снова забила тревога. Однако ненадолго. Танки обнаружили в тени домов, скорее, в тени того, что осталось от домов. Насчитали их больше десятка, точнее считать некогда было…

Все видимое мною на земле быстро и кратко передаю своим летчикам по радио. Перестраиваю боевой порядок. Место цели обозначаю взрывом бомбы. К нашему удовлетворению, истребителей противника в этом районе не было, а зенитная артиллерия, видимо, не успела за прорвавшимися танками – огонь вела издалека и неэффективно.

А мы последовательно – по одному из боевого порядка круг – пикировали и штурмовали танки, из пушек и пулеметов почти в упор обстреливали отходящих фашистов. Получился настоящий уличный бой штурмовиков. Позже так и говорили: «уличный бой штурмовиков».

И вот, вижу, задымился один танк, второй, третий… Нас подбодрили с земли: «Атакуете хорошо! Еще заход…» Кто-то крикнул по радио: «Отходят! Отходят!»

Действительно, уцелевшие танки, прикрываясь дымом пожаров, начали отходить. А мы продолжали их атаковать. Все летчики сделали по восемь заходов, израсходовали все бомбы, РБСы, большую часть пушечных снарядов. Боевую задачу мы выполнили блестяще и без потерь своих самолетов.

Ну а дальше события развивались следующим образом. Оказалось, что за нашей работой наблюдал командующий фронтом А.И. Еременко, командующий 8-й Воздушной армией Хрюкин и командование 62-й армии во главе с Чуйковым. Нам передали по радио благодарность за отличные боевые действия. По голосу я узнал, что это был наш командарм Хрюкин.

Самолеты Ил-2 над Сталинградом. Осень 1942 г. (РГАКФД)

В бою перемена настроения идет одновременно с изменениями динамики боя. Так было и тогда. На душе стало радостно. Признаться, я даже встревожился, как бы после такого успешного боя не расслабился кто по пути домой, не упустил бы пилотирования самолетом.

Пстыго И.И. На боевом курсе. – М.: Воениздат, 1989. – С. 74.