Текст книги "Миссия «Амброзиталька». роман-пародия"

IV
Эротико-фантастическая мелодрама

– Эй, вы, прекратите, – сказал Владимир Ильич Красавице и Нечто, – неприлично всё же! Займитесь чем-нибудь полезным.

Нечто и Красавица вылезли из-под одеяла смущённые и счастливые.

– Владимир Ильич, командир, – сказала Красавица, часто дыша, – ну, можно ещё немножко, мы ж только начали…

– Тебе сказали, займись делом, – строго перебил её Керг, – не одни вы тут. Инструкции надо соблюдать! Вот так-то!

Красавица села вязать, Нечто надел очки и уставился в зачитанную до дыр лазерную газету, Керг обернулся котёнком и прыгнул Красавице на колени.

Нечто читал по складам, поэтому быстро утомился и задремал.

Слышалось мерное посапывание Нечто, тихий стук спиц в умелых руках Красавицы и мурчание Керга.

– О! Идиллия, – удовлетворился Владимир Ильич.

– Вот, – издатель блаженно прикрыл глаза, – теперь читателю мы, пожалуй, угодили.

– Ничего и не угодили, – возразил читатель, – ещё не совсем как в сериалах, нету цымуса… да и, вообще…

Автор сосредоточился.

Владимир Ильич поглядел на цветастую звуконепроницаемую занавеску. На него нахлынули ностальгические волны.

– Эхе-хех, – вслух сказал он, – вот на Земле, бывало, ещё на заре человечества тоже вот так вот было. Мирное существование, в уюте и покое, жили себе люди, плодились, думали о вечном…

Керг поднял голову.

– А чего это они плодились, это зачем?

– А для продолжения рода, голубчик, чтоб смысл в жизни был, – Владимир Ильич надолго задумался.

– А, в этом что-то есть, – нарушила тишину Красавица.

– Это в чём же, – поинтересовался Керг.

– А вот в том же, – уклончиво ответила Красавица и отложила спицы.

Когда все задремали, Красавица положила Керга на кровать и села к Владимиру Ильичу на колени.

– Владимир Ильич, командир, я уже давно хотела сказать…

Нечто поднял голову и поправил очки. Красавица порхнула на кровать и принялась за вязание. Крег недовольно пробурчал:

– Чего мечешься, не даёшь поспать. Слушай, вождь, – Керг принял свою обычную форму, – а вот люди размножаются, понятно как, а мы, керги, откуда берёмся?

Владимир Ильич внимательно поглядел на Керга

– Придётся открыть тебе тайну, бездельник, тебя вот этот агрегат синтезировал.

– Ух, ты! Так, значит он мой папа… и мама тоже, – обрадовался Крег. – Теперь у меня есть родители. Ура! А я на него кричу сдуру. Слушай, агрегат, ты на меня не обижайся, я ж не знал.

– Ну, ладно, ладно, – добродушно отозвался микролептонный синтезатор, – чего уж там…

– Вождь, а кто этот синтезатор придумал, – любопытствовал Керг.

Владимир Ильич отвернулся, чтоб скрыть набежавшую слезу.

– Да я, – махнул он рукой, – будь он неладен.

Красавица бросила вязать и включилась в разговор.

– А зачем?

– Эх, – сокрушённо покачал головой Владимир Ильич, – хотел людям счастья, чтоб всё у них было, чего ни пожелают, хотел жизнь облегчить…

– И что?.. – участливо спросила Красавица.

– А ничего, мощности на всех не хватило. Вот теперь только мы и пользуемся им.

Керг сидел на кровати, углубившись в сложнейшие расчёты.

– Постой, постой, – поднял он голову, – если меня сделал этот агрегат, а его сделал ты, вождь, значит… Дедушка! – радостно бросился Керг на шею Владимиру Ильичу. – Дедушка! Родной мой! – глаза Керга слезились.

Красавица тоже была готова расплакаться.

– Ну… Ну, будет, будет, – дрогнувшим голосом сказал Владимир Ильич. – Нечего сырость разводить, – он достал из внутреннего кармана комбинезона носовой платок и звучно высморкался. – Давайте без сантиментов. Мы ж на задании всё-таки.

Автор тупо уставился в одну точку и шмыгал носом, читатель откровенно плакал. Даже тёртый жизнью издатель был тронут.

– Слушай, старина, – издатель положил руку автору на плечо, – ну зачем ты так, посмотри, как читатель расстроился…

– Ничего, ничего, – всхлипывал читатель, – это слёзы очищения, спасибо, друг, – пожал он руку автору.

– А я кто? – вопрошающе глядела на Владимира Ильича Красавица.

Владимир Ильич ответил не сразу.

– А ты… Ты до реинкарнации была моей женой. Ох, и стервоза!

Нечто напрягся.

Владимир Ильич поднялся.

– А ты, болван, что есть то и есть, и всегда этим останешься. Всё, хватит об этом.

Читатель утёр слёзы.

– А вот теперь надо что-нибудь весёлое, правильно я говорю, издатель?

– Ну, конечно, конечно, – закивал издатель, – слушай, старина, давай повеселее, а то как-то грустно получается, давай, придумай что-нибудь.

Владимир Ильич прошёлся по кают-компании.

– Что-то невесело у нас как-то, и эти умники, я имею в виду творцов, что-то пригорюнились. Эх, у нас эротико-фантастические дела творятся, а тут слюни, нюни и прочая белиберда. Слышь, автор, ты давай бросай эту дребедень, займись делом.

Расстроенный автор решил позвонить другу и спросить совета. Тот не ответил на звонок.

– Да, – сказал автор, – подсказок больше нет, придётся самому выкручиваться, – и пошёл на балкон курить.

– Вождь, – ободрился Керг, – а что ты говорил насчёт цыган и всего такого прочего?

Владимир Ильич почесал затылок.

– А что я говорил?

– Ну, мол, хорошо бы сейчас цыган послушать… шашлычков, коньячку… – Керг облизнулся.

– Да? Что-то я не припомню. Ну, да это неважно. Мысль всё равно неплохая. Тем более эти хлюпики, я имею в виду автора и иже с ним, ничего весёлого ещё не придумали. Давай, агрегат, – Владимир Ильич постучал пальцем по микролептонному синтезатору, – подыщи-ка нам планетку подходящую, только без выкрутасов чтоб. Пора отметить восстановление наших родственных связей.

– Ближайшая подходящая планета – Амброзиталька-МЭЖО, – проговорил микролептонный синтезатор, – населена особями мужского и женского пола, детьми. Цивилизация находится в стадии развития. Каждый обслуживает себя сам. Преобладает ручной труд. Пользование благами коллективное: каждому по труду, от каждого по способностям. Государств нет, правителей нет, войн нет, науки нет, искусств нет…

– Опять заладил – того нет, этого нет. Хватит. – Владимир Ильич на мгновенье задумался. – Это нам подходит. Будем высаживаться.

– А какой транспарант написать, – спросил у Владимира Ильича Керг.

– Пиши: «Искусство принадлежит народу!» – ответил тот.

– Так у них же нет искусств, – удивился Керг.

– Будут, – уверенно ответил Владимир Ильич.

Керг взял Нечто и написал чёрной тушью транспарант.

– Вождь, спросил он Владимира Ильича, – а какое из искусств для нас является важнейшим.

– Кино, – отрезал тот. – Слышь, читатель, – крикнул Владимир Ильич, – ты любишь кино?

– Ну, конечно же, – радостно ответил читатель, – особенно цветное, а читать я не люблю, утомляет.

Керг подумал, достал из-за пазухи баночки с цветной тушью и раскрасил транспарант.

– Вот, – удовлетворённо улыбнулся он, – теперь и у нас цветное!

– Так, всё готово. Высаживаемся, – скомандовал Владимир Ильич.

Если бы к Амброзитальке-МЭЖО были применимы земные понятия, то можно было бы сказать так.

Стоял тёплый августовский вечер. Воздух был настоян на аромате спеющих яблок, парного молока, навоза и ещё абы чего. Спокойное безоблачное небо Амброзитальки-МЭЖО потревожил космический корабль особого назначения, который плавно приамброзиталился на краю леса возле гигантского амброзиталькского дуба. Из открывшейся двери звездолёта высунулся разноцветный транспарант – «Искусство принадлежит народу!», за ним вышли Владимир Ильич, Керг, Красавица и Нечто. Никто из аборигенов не обратил никакого внимания на пришельцев. Все были заняты своими делами.

– Уважаемы аборигены и аборигенши, – торжественно начал Владимир Ильич, – земляне рады приветствовать вас на вашей замечательной планете!

Аборигены и аборигенши бросили свои дела и недоверчиво поглядели в сторону транспаранта.

– Что-то они не очень-то приветливые, – обернулся Владимир Ильич к Кергу, – ну-ка, модифицируйся в местного и скажи на ихнем наречии, что мы им не помешаем, а так, отдохнём чуток.

– Братва, спокуха! – начал Керг по амброзиталькски. – Мы малеха погужуемся тут, а вы пока поработайте. Ежли чё-то конкретно надо, подваливай к нам, пособим без понтов. Ништяк?

– Ништяк, – ответили амброзиталькцы, но всё же остались стоять на месте, им было уже не до работы.

Владимир Ильич подошёл к дубу.

– О, какой могучий, – потрогал он кору, – наверное, лет пятьсот будет, а то и поболе! Крепкое дерево, сильное! – Владимир Ильич обошёл дуб кругом. – Всем экипажем не обхватишь.

И тут Владимир Ильич резко прогнулся назад и со всей дури врезал лбом по дубу. Дуб переломился и повалился на плодородную почву Амброзитальки-МЭЖО. Амброзиталькцы охнули и попятились назад.

– Тьфу ты! – сплюнул Владимир Ильич. – Переборщил малость. Ну, да ладно, хай знают наших! Керг, тащи агрегат сюда, – приказал Владимир Ильич.

– Ты что, вождь, его по инструкции нельзя выносить из корабля, – замахал руками Керг, – как бы чего не вышло.

– Я эти инструкции писал, я их и буду нарушать! Давай, бездельник, дуй за агрегатом, – Владимир Ильич нагнул голову и пошёл на Керга.

– Не надо! – в ужасе закричали амброзиталькцы.

Керг мигом притащил микролептонный синтезатор.

Нечто гордо выпрямился и победно поглядел на аборигенов.

– Владимир Ильич, командир, что-то кушать хочется, – закапризничала Красавица.

– Щас сделаем, – Владимир Ильич пнул ногой микролептонный синтезатор. – Ну, агрегат, давай трудись!

На поляне у поваленного Владимиром Ильичом дуба появились плетёные из лозы кресла и стол, уставленный едой.

А вот о том, что было на столе надо бы рассказать подробнее. А на столе было вот что: молочный поросёнок, фаршированный отборной гречкой, зажаренный гусь, тушёная капустка, осетровый балык, домашняя колбаса, утка с яблоками, карп жареный, стерляжья уха, молодая отварная картошка, заправленная настоящим сливочным маслом, посыпанная укропчиком и зелёным лучком, здоровенный, искусно прокопченный окорок, малосольные огурчики, горой лежали свежие помидоры, яблоки, груши, виноград, огромный астраханский арбуз, душистые дыни, в стеклянных штофах стояла водка анисовая, с тмином, перцовая, настоянная на зверобое, и даже с анальгином, чтоб утром не болела голова, наливка терновая, сливовая, малиновая и бог знает из чего, крынка с ледяным хлебным квасом и ещё что-то такое, что разглядеть за всем этим обилием было невозможно.

Издатель с читателем переглянулись.

– А не плохо бы и закусить, – намекнул читатель, – время-то обеденное.

– Да, пожалуй, – полез в карман за портмоне издатель, – только автора звать не будем, не заработал ещё. Пусть посочиняет пока.

Амброзиталькцы стояли, выпучив глаза.

– Всё путём, – Керг успокаивающе поднял руки, – всё ништяк, братва. Мы щас, в натуре, похаваем малеха и попрём дальше. Мы чисто как бы отдохнём. Нам же по любому миссию выполнить надо, мы ж с понятиями, закон уважаем.

– Да ты, фуцман, не баклань, – ответили амброзиталькцы, – мы тоже с понятиями, мы полыбимся на вас и всё. Не боись, не тронем.

– Вождь, обстановка нормализована, – доложил Керг.

– Что ж, приступим, – потёр руки Владимир Ильич.

Он налил всем по стакану водки и в три глотка осушил свой стакан, запил прямо из крынки квасом и зажмурился.

– Бр-р, ледяной, – выдохнул Владимир Ильич, отломил здоровенный кусок поросёнка и вцепился в него зубами.

Пир достиг апогея. Владимир Ильич откинулся на спинку кресла и затянул:

– Эх-ма! Скатерть белая…

– Залита вином… – подхватила Красавица.

– Все цыгане спя… – Керг запнулся. – Слушай, вождь, а где же цыгане?

– Хм! – замолчал Владимир Ильич, потом крикнул микролептонному синтезатору. – А ну, агрегат, давай по полной программе!

На поляне появились цыганки в чём мать родила, с розами и лентами в волосах.

– Чавелла! Ромалэ! – заголосили они.

– Стоп! – остановил их Владимир Ильич. – Так не пойдёт, дети смотрят. Ты, агрегат, приодел бы их что ли.

На цыганках появились цветастые юбки и ярких цветов кофты.

– Ромалэ! Чавелла! – заголосили цыганки и пустились в огневой цыганский пляс. Они ловко сучили ногами, трясли грудями, вертелись, как волчки, отчего юбки задирались повыше коленей, подымали руки кверху и тут же резко их опускали, даже падали на колени. – Ромалэ! Чавелла! Давай, давай! – голосили они.

Владимир Ильич и компания уже готовы были к ним присоединиться, но тут случилось непредвиденное. Трудно теперь сказать, кто первый из амброзиталькцев сказал – МОЁ! но каждый вдруг понял, что микролептонный синтезатор должен принадлежать только ему. Начался суровый бой. В этом бою и окрепло только что народившееся чувство собственности, которое является могучей силой, порождающей государства и присущие государствам общественные болезни.

Владимир Ильич схватил синтезатор под мышку и первым бросился к звездолёту.

– Слышь, автор, – кричал он на ходу, – ты что, недоумок, заснул что ли. Не видишь, что творится? Опять выпить спокойно не дали. Ты прекращай эти штучки!..

Дверь звездолёта захлопнулась, и вся команда благополучно взлетела. Через некоторое время космический корабль особого назначения спокойно бороздил открытый космос.

Владимир Ильич задумчиво сидел в кресле.

– А инструкции всё же надо соблюдать, – изрёк он. – Слышь, Керг, на вот, – Владимир Ильич достал из внутреннего кармана комбинезона гвозди, – прибей-ка ты этот агрегат к полу, чтоб никуда не делся.

Керг полез за пазуху, долго что-то искал.

– Молотка нет, – развёл он руками.

– А ты вон этим, – кивнул Владимир Ильич на Нечто.

Керг взял Нечто и с ловкостью плотника второго разряда приколотил микролептонный синтезатор к полу.

– Ты погляди, какой крепкий, – Керг бросил Нечто на пол.

Красавица с восхищением смотрела на своего любимца

– Он такой сильный, такой сильный, – залепетала она. – Им не только гвозди можно забивать!

Владимир Ильич задумался.

– Керг, – сказал он после некоторой паузы, – а принеси-ка секретный чемоданчик.

Керг принёс чемоданчик, Владимир Ильич его открыл.

– Хм, пусто! – захлопнул чемоданчик Владимир Ильич. – Эй, писака, – крикнул он автору, – ты что, так и будешь на балконе прохлаждаться, а мы тут болтайся по вселенной! Ты, недоумок, придумай что-нибудь. И, вообще, нам домой пора, надо пожить осёдло, а то летаем да летаем. Выпить спокойно нельзя.

Автор вернулся с балкона.

– Слышь, агрегат, – Владимир Ильич постучал по микролептонному синтезатору, – давай поворачивай оглобли, домой летим.

– Миссия ещё не выполнена, – сказал автор и уселся за компьютер.

– Чихал я на твою миссию, хочу комфорта. Надоело, – возмущался Владимир Ильич.

– Старина, – издатель подошёл к автору, – а, может, действительно пусть малость отдохнут. Пусть поживут, так сказать, стационарно. Чтоб дом у них был, быт налаженный, чтоб всё как у людей. Да и в роман неплохо бы ввести описание интерьера, природы. Вот, помнится, один классик на двадцати с лишним страницах комнату описывал. Описал как следует. Вот попробуй переплюнь его теперь. А потом, такое читательницы любят, любят они, чтоб красиво было, изящно.

В дверь постучали.

– О, это читатель вернулся с закуской. Ты, старина, пока работай, а я пойду открою.

Издатель пошёл открывать дверь.

V
Эротико-фантастический антиблокбастер

– О! Какое прелестное создание. Какой неожиданный визит! Милая, девушка, кто вы? Позвольте вашу руку!.. – закудахтал издатель. – Мадам, вы нас извините, у нас тут беспорядок, сами понимаете, творческий. Автор работает, а мы тут с читателем немного накурили, – издатель руками отгонял табачный дым, – и на столе не прибрано, мы с читателем закусывали, правда же, читатель.

Читатель согласно кивал

– Но это ничего, автор сейчас всё приберёт. Автор, Автор, – позвал автора издатель, – у нас гостья! А всё же кто вы, прелестная незнакомка?

– Я почитательница, – ответила гостья.

– Мадам, как это разумно, как это любезно с вашей стороны, почитать наше издательство. Наша генеральная линия, наш девиз, можно сказать, наше кредо… – издатель явно путался, – в общем, я счастлив, что такая красивая, такая умная… что вы с вашим высокоорганизованным вкусом читаете наши издания…

– Вы меня не совсем правильно поняли, – смутилась почитательница, – я почитаю талант автора, и всего лишь хотела взять автограф. Вот он, – почитательница улыбнулась читателю, – меня и привёл.

– Да?! – брови издателя поползли вверх, – ну, тем не менее, вы проходите, проходите. Сейчас автор всё приберёт, и мы сможем спокойно, так сказать, в приватной обстановке, пообщаться.

Автор принялся за уборку, проветривание и мытьё посуды.

– Агрегат, – скомандовал Владимир Ильич, – домой!

– Не могу, – грустно ответил микролептонный синтезатор.

– Это ещё почему! – Владимир Ильич нагнул голову и пошёл на синтезатор.

– Мы попали в магнитную ловушку.

– А откуда она взялась, – забеспокоился Керг.

– По всей видимости, создана высокоразвитой цивилизацией планеты Амброзиталька-КУЗЮ.

– А нельзя ли эту планету просканировать? – испуганно спросила Красавица.

– Нет, – ответил упавшим голосом синтезатор, – планета защищена микролептонным полем, поэтому я и не заметил её.

– Слышь, писака, – заорал Владимир Ильич, – ты что опять удумал?

Но автор был поглощён наведением порядка. Ему было стыдно, что на кухне капает вода из крана, что у него нет пылесоса, что веник уже давно пора выбросить, что старый стол, покрытый щербатым пластиком, никак не хочет стоять ровно, что тарелки, вилки, стаканы были из разных сервизов, ему было стыдно за то, что он – автор…

Почитательница восхищённо смотрела на автора и, казалось, не замечала обшарпанных полов, выцветших обоев, пыльных окон, не стираных штор, что все стулья разные, что диван в нескольких местах прокурен.

Сконфуженный автор нечаянно глянул на почитательницу, и читатель с издателем явно увидели искру, промелькнувшую между автором и почитательницей. Автор зарделся, как аленький цветочек, почитательница слегка побледнела.

– Эй ты, недоумок, – всполошился Владимир Ильич, – мы тут погибаем, а ты в любовь играешься! Кончай это безобразие. Давай работай!

– Ну, вот, теперь всё готово, – издатель изящным жестом пригласил почитательницу.

Читатель выставил на стол бутылку водки, банку маслин, положил на тарелку колбасу, лимон. Автор порезал хлеб. После первой порции беседа разгорелась основательно.

– Наше издательство призвано, так сказать, нести искусство в массы, я бы сказал, облагораживать читателя. Верно я говорю, читатель, – разглагольствовал издатель, наливая по второй.

– Да-да, согласно, – кивал тот.

Почитательница и автор были безучастны. Искра, проскочившая между ними, разожгла пламя.

– Да вы что тягомудину развели, – вознегодовал Владимир Ильич. Мы в мышеловке, то бишь, в капкане, тьфу, елки-палки, в магнитной ловушке. Не ровён час, нас перебьют тут, как мух, а они шуры-муры…

– А кто это там кричит? – удивилась почитательница и подошла к компьютеру. – Ой, какие забавные. А кто это?

Увидев почитательницу, Нечто напрягся.

– Владимир Ильич, командир, а что она тут делает… – ревниво затараторили Красавица.

Нечто сник.

– А ты, прелестница, – погрозил почитательнице Владимир Ильич, – не лезь не в своё дело. И нечего фамильярничать. Мы на службе. Субординацию надо соблюдать. Нам миссию выполнять надо, а ты автора увлекаешь! Эй, недоумок, – позвал Владимир Ильич автора, – иди работай!

– Ого, какой он грозный! И зачем же вы пишите такое? – спросила почитательница автора.

– Да вот, – замялся автор…

Издатель и читатель были поглощены беседой.

– … литература должна образовывать массы, должна прививать вкус, чувство изящного, так сказать, – кипятился издатель, – и в то же время она должна быть интересной, я бы сказал, увлекательной и не обременительной для ума читателя, – правильно я говорю, уважаемый.

Читатель согласно кивал.

– На литературу, – продолжал издатель, – должен быть спрос. А спрос, как известно, порождает…

– Предложение, – вставил читатель.

– Нет, уважаемый, спрос порождает доход! А доход, – издатель прищурился, – доход это благополучие, это возможность жить по человечески. И когда у меня будет солидный доход, эта почитательница будет почитать меня, а не автора. Вот для этого и создана разветвлённая система оболванивания, тьфу, маркетинга…

Почитательница коснулась автора.

– А можно я посижу рядом с вами, я не буду мешать. Я почитаю что-нибудь.

– Конечно же, – обрадовался автор.

Почитательница присела на краешек дивана и начала читать стихи автора, изредка ласково поглядывая на него.

 
Известно,
счастье скоротечно.
Слова банальные к чему.
Я для тебя всего лишь встречный,
кто для меня ты – не пойму.
Неотвратимым наважденьем
ворвалась в жизнь мою,
и вот —
смотрю, как будто с наслажденьем,
я на бровей твоих разлет.
Как жаль,
но ласками остужены
и душам не найдя приют,
расходимся мы,
никому не нужные,
ты в свой,
я в свой
спешим уют.
Сто раз изжеванная тема —
ты не моя, и я не твой.
Как жаль…
опять любви поэма
закончилась пустой строкой.
 

Взгляды почитательницы стали ещё ласковее.

– По моему, пора готовится к встрече с аборигенами планеты Амброзиталька-КУЗЮ, – сказал Владимир Ильич.

– Какой транспарант писать? – оживился Керг.

– Напиши так, – подумав, сказал Владимир Ильич, – «Ударный труд Родине!»

Керг превратился в Тициана, взял Нечто и написал транспарант готическим шрифтом.

– Вот, – хлопнул в ладоши Керг, – то, что надо!

– Какой ты искусник, – погладила Красавица нечто. – Ой, Владимир Ильич, командир, меня, кажется, кто-то щупает! – воскликнула Красавица.

– И меня тоже, – поёжился Керг

Нечто напрягся.

– Да и мне что-то не по себе, – передёрнул плечами Владимир Ильич.

И тут посреди кают-компании возникла голограмма воина в пылевлагонепроницаемых противоударных доспехах.

– Это ещё кто такое? – удивился Владимир Ильич.

– Я кузюка! – гордо ответствовал воин.

– Ну, и что, – скривил рот Керг.

– В результате апробирования, установлено, что вы принадлежите к низшей касте зюков и будете отправлены на работы.

– Да я тебя, – пошёл на кузюку Владимир Ильич.

Но тут неведомая сила скрутила всех членов экипажа, и они в мгновенье ока очутились на рудниках планеты Амброзиталька-КУЗЮ.

– Во дела! – почесал затылок Владимир Ильич.

– Во дела! – почесал затылок автор.

Читатель с издателем увлечённо беседовали, почитательница увлечённо читала стихи автора. Спросить совета было не у кого.

– Слышь, недоумок, – закричал на автора Владимир Ильич, – ты что творишь! Нам миссию выполнять надо, а ты нас на рудники загнал.

– Да это не я, – оправдывался автор, – так получилось.

– Как это не ты? А кто вчера смотрел телевизор, – не унимался Владимир Ильич. – Там тоже такое было!

– Ты чего орёшь? – подошёл к Владимиру Ильичу кузюка. – Бери кайло и вкалывай, пока я тебе башку не снёс!

Всем членам экипажа выдали по кайлу.

– Вы должны вырабатывать норму каждый день, – сказал кузюка. – Норма определена индивидуально, согласно апробированию. Будете получать секс, питание, одежду и всё необходимое, согласно апробированию. За каждое нарушение норма удваивается.

– Владимир Ильич, командир, – захныкала Красавица, – придумайте что-нибудь. Я не хочу на них работать.

– Слышь, – спросил Владимир Ильич пожилого трудягу, – а что здесь, вообще-то, происходит?

Трудяга, не оставляя работу, начал рассказ.