Текст книги "Миссия «Амброзиталька». роман-пародия"

Уважаемые особы закричали ура, а особи нетрадиционной ориентации под шумок стали складывать еду и бутылки со столов в сумки…

Керг вышел из звездолёта и огляделся. «А что тут разведаешь в такую глухую ночь», – подумал он и улёгся спать.

Ранним утром Владимир Ильич решил чинить микролептонный синтезатор.

– Слышь, болван, – спросил он Нечто, – ты можешь пришпандорить этот блок точности на место?

Нечто покачал головой.

– Так, – с досадой сказал Владимир Ильич, – с Красавицы толку тоже нет, придётся самому.

И Владимир Ильич принялся за работу. Он лез в синтезатор разными отвёртками, пассатижами, гаечными ключами на семнадцать и девятнадцать, стучал по синтезатору кулаком, матерился и плевался, но блок точности никак не хотел становиться на место.

– Эй, болван, – позвал Владимир Ильич Нечто.

Когда тот подошёл, Владимир Ильич взял его и как молотком забил блок точности в нужный разъём.

– Вот теперь порядок, – удовлетворённо уселся в кресло Владимир Ильич. – Слышь, агрегат, ты как себя чувствуешь? – спросил он синтезатор.

– Готов к труду и обороне, – ответил тот.

Владимир Ильич замахал руками.

– Не надо нам никакой обороны. Сейчас Керг вернётся, и полетим. Может, автор уже пришёл и придумал что-нибудь.

А тем временем Керг уже вышел на просёлочную дорогу. Вдруг он услышал шелест в кустах и боязливо спрятался за ближайшее дерево. Из кустов показался Во-блин. Керг принял форму Во-блина и пошёл ему навстречу. Во-блин увидал Керга, указал на него пальцем и радостно воскликнул – во, блин! Керг сделал тоже самое. Во-блин рассмеялся от души, заразительно, как может смяться только человек, у которого чистая совесть. Керг не сдержался и засмеялся тоже. Они хохотали, показывали друг на друга пальцем, хватались за животы, топали ногами, катались по земле. Насмеявшись вдоволь аж проголодавшись, Во-блин сказал:

– Во, блин, хочу есть!

И тут же появилась еда. Во-блин с удовольствием уплетал её за обе щёки изредка поглядывая на Керга.

– А ты чего не заказываешь? – наконец спросил он.

Керг решил не рисковать.

– Я недавно ел, да и дела у меня.

И Керг поспешно скрылся в лесу. Спрятавшись в кустах, Керг громко сказал:

– Во, блин, хочу есть!

Но никакой еды не появилось.

– Во, блин, – удивился Керг. – Значит, у меня такой финт не получится, я ж не настоящий! Любопытная планетка. А жрать-то охота.

И Керг решил превратиться в птичку, чтоб разузнать поподробнее об этих Во-блинах.

Прилетев на солнечную полянку Керг увидел отдыхающую О-ладушку. «Во, блин», – подумал Керг. И тут на поляну вышел Во-блин. Он увидел О-ладушку и сказал:

– Во, блин, О-ладушка!

На что О-ладушка ответила:

– Во, блин, Во-блин!

Они заулыбались и принялись играть в ладушки.

– Ладушки, ладушки, – хлопали они в ладошки, – где были – у бабушки.

Наигравшись О-ладушка сказала:

– Во, блин, хочу есть!

Во-блин кивнул и сказал:

– Во, блин, она хочет есть!

И на полянке появилась вкуснющая еда. Наевшись, Во-блин и О-ладушка весело распрощались и пошли по своим делам

«Угу», – подумал Керг и превратился в О-ладушку, вышел на тропинку и беззаботно зашагал. Навстречу ему шёл Во-блин.

– Во, блин, Во-блин, – сказал Керг

– Во, блин, О-ладушка, – отозвался Во-блин.

Керг и Во-блин весело играли в ладушки а, наигравшись, Керг сказал:

– Во, блин, хочу есть!

– Во, блин, она хочет есть, – кивнул Во-блин.

И стало появлятся всё, что хотелось Кергу: мороженое, пирожные, ананасы, апельсины, яблоки, груши, виноград, авокадо, шоколад, бананы…

– И пить тоже, – выпалил Керг.

– И пить тоже, – эхом повторил Во-блин.

И появились всяческие пунши, ликёры, вина сухие, полусладкие и десертные, шампанское нескольких сортов и даже какая-то фигня, название которой и не выговоришь.

– Во, блин! – обрадовался Керг.

– Во, блин, – удивился Во-блин.

И начали Керг и Во-блин есть и пить на славу. Уж то они ели, уж то они пили, потом ещё да и ещё.

– Во, блин! – довольно прокряхтел Керг.

– Во, блин, – довольно повторил за ним Во-блин.

Съедено и выпито было изрядно, а потому инстинкты, дремавшие в глубинах подсознания, начали оформляться во вполне конкретные желания, и Во-блин, никогда не пивший до этого дня спиртного, посмотрел на О-ладушку-Керга новыми глазами.

– Во, блин, – вдруг взревел Во-блин и бросился на Керга.

Керг сопротивлялся недолго, его охватили совершенно неизведанные до селе чувства, он обвил руками шею Во-блина и нежно, страстно поцеловал его в губы. Во-блин издал томный стон, переходящий в крик восторга. Примерно вот так: у-у-у-а-а-а!!! Разразился гром среди ясного неба планеты Амброзиталька-БЛИН, потому что такое творилось на ней впервые за всю историю существования. И Во-блин овладел Кергом.

– А-а-а-а!!! – издал вопль удовлетворённый Во-блин, вскочил и куда-то умчался.

Керг лежал в траве, в сладкой истоме. «Какая чудесная планета, – думал он. – Какой он милый, забавный, и как было с ним приятно, – вспоминал Керг ласки Во-блина. – А, может, остаться здесь, гулять по лесу, играть в ладушки и нарожать маленьких Во-блинчиков?..»

Сладкие думы Керга прервал нарастающий гул. Керг прислушался. Гул перешёл в отчётливо слышимый топот. Керг приподнялся и увидел несущееся прямо на него целое стадо Во-блинов.

– Во, блин! – завопил Керг и рванул к звездолёту.

Автор пришёл домой, когда уже была ночь. Это была та самая июльская ночь, то самое время ночи, когда вдруг повсеместно наступает тишина, такая тишина, что слышно как шепчутся деревья.

– Слышишь меня? – едва слышно шелестит листьями одно дерево.

– Я слышу тебя, – ещё тише отвечает другое.

Ветвями они робко касаются друг друга, но, вспугнутые нечаянным вскриком ночной птицы, замирают. И становится слышно, как пульсирует сок в их стволах, как бьются их сердца, и даже звёзды, затаив дыхание, не мигая, глядят на землю, боясь потревожить проснувшуюся любовь.

Но автор ничего этого не видел и не слышал, он курил на балконе, погрузившись в себя. Перед его мысленным взором проплывали похотливые физиономии гостей, лукавые взгляды почитательницы, ему слышались комплименты, сказанные ей и её игривый смех. Автор ревновал, ревновал, как впервые влюбившийся школьник или студентик первого курса какого-нибудь гуманитарного факультета, начитавшийся французов.

Керг кубарем вкатился в звездолёт.

– Полундра! Взлетаем, а то нас щас всех изнасилуют! – орал он.

– Что такое? – заинтересованно спросила Красавица.

Нечто, удивившись, встал.

– Летим скорее! – орал Керг, поспешно закрывая дверь.

Владимир Ильич выглянул в уцелевший иллюминатор и увидел целое стадо Во-блинов, с выпученными глазами несущихся к звездолёту.

– Ого! Агрегат, взлетаем! – взревел он.

Микролептонный синтезатор с перепугу врубил повышенную космическую скорость, и космический корабль особого назначения взмыл в ясное небо Амброзитальки-БЛИН.

Владимир Ильич нервно выхаживал по кают-компании.

– А ну, бездельник, признавайся, что ты там натворил! – повернулся он к Кергу.

Керг зарделся, как юная девица после первого поцелуя.

– Да… вроде ничего особого и не было, – Керг опустил глаза и начал что-то рисовать ногой на полу кают-компании.

– Как это ничего? – встряла в не очень-то мирную беседу Красавица. – А чего ж они за тобой гнались?

– Да! Почему они за тобой гнались, а? Признавайся, бездельник! – Владимир Ильич схватил ремень, зажал голову Керга между колен и с оттяжкой хлестнул Керга по мягкому месту. – Говори, паразит!

– Вай, больно – взвизгнул Керг.

– А шкодить тебе не больно! – ремень ещё раз со свистом припечатался к заднице Керга.

– Дедушка, я ж не хотел, так получилось. Не надо меня бить. Я больше не буду, – захныкал Керг.

При слове дедушка, сердце Владимира Ильича дрогнуло.

– Ладно, что нюни распустил, давай уж рассказывай, – опустил ремень Владимир Ильич.

– Ну… Как бы это сказать… В общем… – мялся Керг.

– Керг имел половую близость с Во-блином, – бесстрастно отчеканил микролептонный синтезатор. – И теперь…

– Что?! – в один голос закричали Красавица и Владимир Ильич.

В их крике потонул голос микролептонного синтезатора. А синтезатор хотел сказать, что Во-блины, познав все прелести половой жизни, начали создавать семьи, что впоследствии приведёт к образованию государств со всеми вытекающими отсюда государственными последствиями.

– Но я же любил его, – разрыдался Керг. – Я не знаю, как это получилось.

– Эй, автор, ты что, недоумок, совсем опупел! Ты погляди, что творится! – стукнул кулаком по синтезатору Владимир Ильич.

– А меня за что? – обиделся синтезатор.

– Заткнись, агрегат, не до тебя сейчас, – Владимир Ильич со всей дури пнул синтезатор ногой. – Автор, ты будешь работать или нет? А то у нас уже не звездолёт, а публичный дом на колёсах, тьфу, на фотонной тяге, получается!

– Владимир Ильич, командир, – запричитала Красавица, – не надо ругаться. Такое со всяким случается. Ничего страшного, просто Керг стал взрослее, а криком дело не поправить. Не плачь, Кергуша, – Красавица отёрла слёзы со щёк Керга, – всё образуется, у тебя ещё не одна любовь в жизни будет.

Керг заулыбался.

– Ну, вот и хорошо, вот и замечательно. Ты же не будешь больше плакать, – гладила Керга по голове Красавица.

– Нет, – сморкался в носовой платок Керг.

– Эх, да что же это такое? Это ж извращение какое-то! – Владимир Ильич, успокоившись, сел в кресло. – Слышь, извращенец, ты б рассказал, как это было.

Керг поведал свою историю, стараясь не вдаваться в пикантные подробности.

– Ишь ты, – поразился Владимир Ильич, – перевоплощенец-извращенец, довыделывался. Ха-ха! Девственности его лишили! Ох, шас со смеху помру!

– А ты расскажи, расскажи, как это было, тебе было приятно? придвинулась поближе к Кергу Красавица.

И они начали шептаться, изредка прыская от смеха.

– Эй ты, недоумок, – кричал автору Владимир Ильич, – видишь до чего ты довёл своих героев. Это всё из-за тебя. Бросил нас… И за борт её бросает в набежавшую волну, – запел старинную песню Владимир Ильич.

Автор не слышал Владимира Ильича. Он сидел на кухне, пил уже третью чашку кофе и курил пятую сигарету. «Как она могла? – как птица в клетке билась единственная мысль в мозгу автора. – Как она могла». Автор тяжко вздыхал, пытаясь отвлечься, разглядывал ногти на правой руке, теребил мочку левого уха, тряс головой, ерошил волосы. «Как она могла, – стучало в его висках. – Как она могла». Автор погасил сигарету, но тут же её закурил, намочил руку и приложил её ко лбу.

– Эх, как она могла, – вслух сказал он, встал и прислонился лбом к холодному стеклу окна.

Светало. Уже серым стало небо, спрятались звёзды, уже закачались верхушки деревьев под первыми лёгкими порывами утреннего ветерка, ещё немного и блеснут на востоке первые лучи солнца, и запоют на все голоса птицы, встречая новый день. «Как она могла», – всё повторял про себя автор и вспоминал её первый поцелуй, её жадные губы и ласковые руки…

В дверь постучали. Автор насторожился. «Показалось», – решил он. Робкий стук повторился.

– Хм, – удивился автор и пошёл открывать.

На пороге стояла почитательница.

– Прости, – в её глазах стояли слёзы, – прости, я хотела тебя разыграть.

Сглотнув ком в горле, он обнял её и тут же забыл о своих мучениях. И они засмеялись.

– Как всё это глупо, – шептала она.

– А я поверил, – целовал её лицо автор.

Они прошли в комнату, и видавший виды диван, кряхтя, прогнулся под тяжестью двух жаждущих друг друга тел.

– Тьфу ты! – задёрнул звуконепроницаемую штору Владимир Ильич. – Совсем этот недоумок спятил. Нам же миссию выполнять надо, экипаж деморализован, а он вон чё, забавляется… – Владимир Ильич покачал головой – Эх, молодость.

VII
Эротико-фантиастическая антикомедия положений

В дверь постучали, и в прихожей послышался голос издателя.

– Ну, старина, опять двери не закрываешь.

В комнату ввалились читатель и издатель.

– Хо! Да ты не один, – издатель щёлкнул пальцами. – У нас гости. А я думал он работает.

Почитательница до подбородка натянула одеяло, автор поспешно встал и накинул старенький банный халат.

– Так, пойдём-ка мы на кухню, – потащил за рукав читателя издатель, – не будем мешать даме приводить себя в порядок.

Читатель после вчерашнего чувствовал себя не лучшим образом. Пока автор варил кофе, читатель выпил две кружки холодной воды, раза три пытался закурить, кашлял, сморкался, тряс головой и говорил – фух. Издатель в это время листал ежедневник и делал пометки своей любимой авторучкой.

В кухню вошла почитательница, она уже умылась и оделась.

– Давайте пройдём в комнату, здесь нам будет тесно, – пригласила она честную компанию.

Сочтя это предложение разумным, все прошли в комнату и расположились кто где. Автор и почитательница на диване, читатель на стуле, издатель на табуретке. От горячего кофе в мозгу читателя слегка прояснилось.

– А покрепче ничего нет? – спросил он.

– Покрепче ещё нельзя, – отрезал издатель, – сегодня у нас встреча на радио.

– Какое ещё радио? – удивился автор.

– Самое обычное центральное радио, – постучал по еженедельнику пальцем издатель. – Круглый стол. Будем говорить о твоём романе.

– А?.. – хотела спросить почитательница.

– Да-да. Идём все вместе. Форма одежды свободная. Это ж радио, всё равно ни шута не видно, – сострил издатель.

Керг явно капризничал. Его мутило, бросало в дрожь, то ему хотелось огурчика солёненького, то селёдочки, то чего-нибудь кисленького, то шоколадку, то леденцов, то котлетку. Владимир Ильич психовал.

– Да заткнись ты, бездельник, – кричал он на Керга.

– Надоело летать, домой хочу, – канючил Керг.

Нечто загадочно улыбался, а Красавица глядела на Керга с подозрением.

– Я знаю, в чём дело, – наконец выпалила она. – Керг в положении.

При этих словах Нечто вскочил, как будто его кольнули булавкой, Владимир Ильича прострелил радикулит, а Керг упал в обморок.

– Что?! – прохрипел Владимир Ильич.

– Все симптомы беременности на лицо. Мне это хорошо знакомо, – уверенно сказала Красавица.

– Воды, – еле слышно прошептал Владимир Ильич.

Красавица подала ему воды.

– Да нет, не мне, а этому извращенцу. Не ровён час, помрёт от счастья, – ёрничал Владимир Ильич, – кто тогда миссию выполнять будет?

Красавица брызнула на Керга водой, тот открыл глаза и, вспомнив что произошло, тут же зажмурился.

– Ох-ох! – стонал Владимир Ильич, и каждый его стон болью отдавался в пояснице. – Что ж ты, паразит, натворил. Теперь у нас не звездолёт, а бордель с яслями в придачу. Чтоб не отходя от рабочего места, так сказать, чтоб не терять трудодни. Ха-ха! – засмеялся Владимир Ильич но схватился за поясницу и умолк.

– Дети на борту не положены, запрещено инструкциями, – отчеканил микролептонный синтезатор.

– Что вы, что вы, – засуетилась Красавица, – дети это же цветы жизни, это же радость в семье, это же материнское счастье!

– А где ты тут видишь мать? – удивился Владимир Ильич. – Этот бездельник, этот извращенец что ли? Не хватало нам ещё одного керга или того хуже Во-блинчика. Я с ним нянчиться не буду.

– Владимир Ильич, командир, но это же ваш правнук! – Красавица с нажимом произнесла слово правнук.

– Хм, – хмыкнул Владимир Ильич, – и действительно… Тьфу ты, абы что получается, а тут ещё и радикулит прихватил.

Керг сидел, выпучив глаза, и ощупывал руками живот.

– Вождь, кажется и вправду мальчик, или как там… В общем самец! – радостно воскликнул он.

– Ура! – захлопала в ладоши Красавица. – Будем готовиться к родам. Нам понадобится голубенькая ленточка, голубенькая колясочка, распашоночки, пеленочки…

– Не к родам надо готовиться, а к аборту, – перебил её Владимир Ильич.

У Керга на лбу появилась испарина.

– Вождь, не надо, я боюсь, – запричитал он. – А вдруг чего-нибудь не так, разные случаи бывают.

– Ах ты, паразит, – Владимир Ильич с трудом поднялся с кресла, – может, тебе и няньку нанять, может, ты ещё и пособие по уходу за ребёнком потребуешь? Да я тебе щас!.. – Эй, агрегат, готовь инструмент, будем прерывать беременность!

Синтезатор замигал лампочками.

– Не получится. В связи с тем, что половая близость в полёте запрещена, у меня отсутствует соответствующая программа.

– Как это отсутствует, как это не можешь, так что ж нам теперь рожать что ли? – негодовал Владимир Ильич.

– Рожать запрещено, в связи с непредсказуемостью результата, – бесстрастно чеканил слова микролептонный синтезатор.

– Во дела! – снова опустился в кресло Владимир Ильич.

Во дела! – в один голос сказали Красавица и Керг.

Нечто упал.

– Эй, автор, слышь, недоумок, давай думай что-нибудь, – закричал Владимир Ильич.

Автор, читатель, почитательница, издатель и ведущий сидели в студии центрального радио. Беседа была в разгаре. Ведущий потел, стараясь задать вопрос покаверзнее.

– Вопрос автору, – ведущий сделал паузу. – Скажите, вы согласны с тем, что тенденции развития современной литературы определяются, скорее, экономическими и политическими соображениями, нежели потребностью собственно творчества. Я имею в виду, потребность самореализоваться, самовыразиться, если хотите.

Автор хотел было открыть рот, но его опередил издатель.

– Нет-нет, наше издательство ориентировано на массового читателя, верно я говорю, уважаемый, – читатель согласно кивнул. – Мы всегда стремились донести художественное слово в массы, я подчёркиваю, художественное слово! А политика и экономика, на мой взгляд, дело журналистов и публицистов. И мне думается, они в этом смыслят больше, чем политики и экономисты.

– Вы меня не совсем правильно поняли, – не унимался ведущий. – Я хотел сказать, что зачастую стимулом к творчеству в наше нелёгкое время являются политические и материальные соображения автора, а не творческая потребность как таковая.

Издатель поднял руку.

– Можно я отвечу на этот вопрос?

– Конечно, – согласился ведущий. – Хотя нашим радиослушателям, безусловно, будет интересно услышать и мнение автора.

– Так вот, – начал издатель. – Наше издательство, скажу без ложной скромности, одно из ведущих издательств страны, имеет достаточно возможностей, чтобы стимулировать именно творческую потребность автора. Мы работаем с учётом запросов читателя, наша продукция не залёживается на прилавках, а отсюда вывод – гонорар будет весомым и, как следствие, на сотрудничество с нами идут талантливые авторы, что естественно вызывает интерес читателя и спрос на нашу продукцию, а это в свою очередь…

– Понятно-понятно, – перебил издателя ведущий, – это в свою очередь даёт возможность платить высокие гонорары и привлекать новых талантливых авторов. Но у нас есть звонок.

Послышался старческий скрипучий голос.

– Меня зовут Наталья Петровна. Я очень люблю вашу передачу и всегда внимательно слушаю вас. У меня вопрос к автору. Скажите, а почему помидоры в этом году не уродили?

– А… Э… – развёл руками автор.

– Э… А… – развёл руками издатель.

– Любопытный вопрос, знаете ли, – оживился ведущий. – У меня на участке тоже все помидоры почернели. И чего я только не делал. И опрыскивал, и…

В студии вспыхнула красная лампочка. Обслуживающий персонал зашикал на ведущего.

– Ведущий сразу же сориентировался.

– Но мы отвлеклись от темы. У меня вопрос к очаровательной скромной незнакомке, сидящей напротив меня. Скажите, а вы кто?

– Я почитательница, – ничуть не смущаясь, ответила почитательница.

– То есть, – не понял ведущий.

– А я люблю автора.

– Кгм… Кхе-кхе – смутившись, закашлялся ведущий. – Ага, очень кстати. У нас есть звонок. Представьтесь, пожалуйста.

– Меня зовут Николай Иванович. Мне восемьдесят девять лет. Я слушаю вашу передачу регулярно. Она мне очень нравится. На протяжении всей своей жизни я занимался любимым делом, и теперь у меня очень много детей. Я хочу передать им привет. Передаю привет: Машеньке, Сашеньке, Сашеньке с Дальнего востока, Петеньке, Юлечке, Серёженьке, Бореньке, Володеньке, нет Володеньке не надо, это не мой, Андрейчику…

– А всё же, – ведущий остановил звонившего, – что вы хотели сказать? То есть, ваш вопрос, пожалуйста.

– А ещё у меня есть внуки…

Раздались короткие гудки.

– К сожалению, связь прервалась, – неподдельно расстроился ведущий. – Николай Иванович без сомнения интереснейшая личность, и мы обязательно пригласим его в нашу студию в одну из следующих передач. У меня вопрос к читателю. Скажите, как вы думаете, будущий роман нашего уважаемого автора будет интересен читателю?

– Я, как читатель, скажу. Мы читатели всегда с нетерпением ждём чего-нибудь свеженького, вкусненького, – читатель тряхнул головой и провёл языком по ссохшимся губам. – Хорошо бы холодненького…

– Наш читатель, – перебил читателя издатель, – как правило, особа интеллектуальная, я бы сказал высокоорганизованная и, конечно же, такому читателю не безразлична судьба нашей литературы, я имею в виду литературу, издаваемую нашим издательством…

– Да, – собрался с мыслями читатель. – Так вот, я вам скажу, литература это вам не хухры-мухры. Литература это ого-го, особенно поэзия. Хотя я, вообще-то, люблю кино.

– Ну, вот, – подытожил ведущий, – на этой весёлой, как говорится, ноте мы и кончим. С вами сегодня были: ведущий, автор, почитательница, издатель и читатель. До новых встреч, до новых книг. Ха-ха!

– Ну, что, старина, – издатель пожал руку автору, – всё прошло великолепно, радио на нашей стороне, как говорил известный персонаж известного романа: лёд тронулся…

– А я знаю этот роман, – обрадовался читатель возможности блеснуть эрудицией. – «Двенадцать стульев» называется. Там ещё Миронов играет. Какой актёр! Какой типаж!

– А теперь, – издатель не обратил никакого внимания на слова читателя, – неплохо бы отметить такое событие. – Никто, я думаю, не будет возражать?

Читатель согласно кивнул. Почитательница взяла за руку автора.

– Вот и отличненько. – Издатель вытянул руку вперёд. – Веди нас великий кормчий, так сказать, представитель авангарда современной литературы, в будущее, то есть я хотел сказать, к себе домой.

– В счёт гонорара? – спросил автор.

– В счёт твоего будущего гонорара! – с пафосом изрёк издатель.

– Ох, ах, – стонал Владимир Ильич, взбираясь на кровать. Радикулит проклятый, вишь как скрутил, сил никаких нету.

– Вождь, тебе массаж надо сделать, – посочувствовал ему Керг. – Я слыхал помогает.

– А и правда, – согласился Владимир Ильич. – Эй, болван, – крикнул он Нечто, – ты можешь массаж сделать?

Нечто подошёл и начал делать массаж.

– Ты повыше, повыше, что не знаешь, где спина находиться, – указывал ему Владимир Ильич.

– Вождь, так у него другая специализация, – заметил Керг.

– Ты, клуня беременная, помалкивай. Тебе уже эротический массаж сделали. Вон, брюхатый ходишь. Ха-ха-ха! – сдержанно засмеялся Владимир Ильич, боясь потревожить радикулит.

– Ну, что вы такое говорите, – подключилась к разговору Красавица, – Нечто замечательный массажист во всех отношениях, уж мне-то можете поверить, я в этом толк знаю!

– Во-во, осталось и тебе забрюхатеть, то бишь оказаться в положении. И буду я за вами нянькой ходить, – Владимир Ильич приподнялся. – А гляди-ка помогло?! Эх-ма, – пустился он вприсядку, – эх, барыня-барыня!..

Владимир Ильич выпрямился и гоголем прошёлся по кают-компании.

– Ну вот, теперь можно и работать. Молодец, эскалоп ты наш домашний, – поблагодарил он Нечто.

Нечто раздулся от важности.

– Не эскалоп, а Эскулап, поправил Владимира Ильича Керг, – это имя такое.

– Да что ты меня всё учишь, брюхатый бездельник. Ты б лучше книжки почитал, например, о гигиене половой жизни или о предохранении от беременности. – Владимир Ильич порылся в карманах комбинезона и достал мобильник. – Так ты, агрегат, говоришь программы нету соответствующей. А у меня вот что есть. Штука хоть и древняя, но может помочь, – Владимир Ильич набрал нужный номер.

– Чтобы попасть в межгалактический роуминг, на счету надо иметь достаточное количество условных единиц, – послышалось в трубке.

– Ишь ты, работает! – обрадовался Владимир Ильич. – А где ж я вам возьму достаточное количество этих самых у.е. разве что у автора занять, в счёт будущего гонорара?

– Вождь, а ты SOS нажми, – подсказал Керг

– Нет, ты погляди на него, опять подсказывает. Я вот щас возьму и вышибу из тебя дурь, как раз и читатель просил побольше мордобоя, – Владимир Ильич грозно пошёл на Керга.

– Дедушка, я больше не буду, – взмолился Керг. – да и потом, я ж беременный всё-таки, нехорошо будущую мать обижать.

– Владимир Ильич, командир, – заступилась за Керга Красавица. – Он больше не будет.

– Ну, гляди мне, бездельник, – успокоился Владимир Ильич. – Так, и где тут у нас ента кнопочка SOS? Ага, – Владимир Ильич нажал SOS.

– Служба спасения слушает, – прощебетал приятный голосок в трубке.

– Да у нас тут ЧП, в общем, роженица, тьфу ты, роженик на борту, – Владимир Ильич с трудом подбирал слова, – короче аборт одному члену экипажа сделать надо.

– Ближайшая планета Амброзиталька-БУКИ.

Последовали короткие гудки в трубке.

– Ну, буки так буки, – потёр руки Владимир Ильич. – Будем высаживаться. Так, бездельник, напиши-ка транспарант, – Владимир Ильич задумался.

– Вождь, так я ж беременный, как же мне на четвереньках ползать? – начал отказываться Керг.

– Вот ещё вошь беременная, никакого толку от тебя нет, – Владимир Ильич взял Нечто, – придётся самому.

На красном полотне Владимир Ильич корявыми буквами вывел: Привет участникам соревнования.

– А какое у нас соревнование? – спросила Красавица.

– Капиталистическое! – ответствовал Владимир Ильич. – Слышь, агрегат, давай посадку!

Микролептонный синтезатор помигал лампочками, и космический корабль особого назначения совершил мягкую посадку на планете Амброзиталька-БУКИ.

Когда рассеялись клубы пыли и дыма, из открывшейся двери звездолёта вышел Владимир Ильич, за ним боязливо вышла Красавица, держа в руках транспарант: Привет участникам соревнования! Из-за плеча Владимира Ильича выглядывал Нечто.

– Вождь, ну что там? – кричал Керг, не выходя из звездолёта.

Владимир Ильич огляделся.

– Планета как планета. В стадии становления, можно сказать. Вылезай бездельник, – лягнул дверь Владимир Ильич.

По направлению к звездолёту, указывая на него пальцами, двигалась толпа буков, так звали аборигенов планеты Амброзиталька-БУКИ. На буках были шкуры диких зверей, а в руках кости какого-то амброзитальксого слонопотама, которые буки с удовольствием обгладывали. Буки были ещё первобытными. Только-только научились добывать огонь, чему очень радовались и считали себя уже вполне цивилизованными.

– Ну и?.. – крикнули буки Владимиру Ильичу.

Владимир Ильич торжественно, как подобало случаю, начал:

– Уважаемые аборигены! Жители планеты Земля рады приветствовать вас на вашей замечательной, я бы сказал живописной, – сымпровизировал Владимир Ильич, – планете…

– Ну и?.. – перебили его буки.

– Мы к вам с дружественным визитом, – вставила своё слово Красавица.

– А ты помалкивай! – оборвали её буки.

– Так вот… – начал было снова Владимир Ильич.

– Ну и?.. – прервали его опять буки.

– Да что вы заладили одно и тоже – ну и, ну и! – рассердился Владимир Ильич.

– Подарки давай, – заорали в один голос буки.

– Слышь, Красавица, отдай им транспарант, – приказал Владимир Ильич.

– О! Хорошая вещь! – обрадовались буки. – Жаль, попачкана, но ничего отстираем. Ну и?..

Владимир Ильич решил брать быка за рога.

– У нас на борту беременный член…

– Да ну? – искренне удивились буки, глядя на Нечто.

Нечто съёжился под пристальными взглядами буков.

Как раз в момент посадки звездолёта в жилище автора вошла честная компания после круглого стола на радио. Почитательница и автор прошли на кухню и принялись готовить обед. Читатель открыл бутылку, отрезал дольку лимона, молча налил себе водки и выпил.

– Фух! – сказал он, бросил лимон в рот и зажмурясь зачмокал.

– Уважаемый, что ж ты в одиночку, – укорил его издатель. – Подождал бы остальных или налил бы для приличия.

– Не было сил, – прочмокал читатель, – теперь есть.

Читатель плеснул по немного себе и издателю.

– Для затравки, – поднял он стакан и одним глотком осушил.

– Для затравки, так для затравки, – поддержал его издатель.

Читатель уселся на диван.

– А можно я кино посмотрю, – робко спросил он.

– Валяй, – разрешил издатель, – только без звука. Я почитаю, что тут автор намарал.

Читатель включил телевизор, убрал звук и снова уселся на диван.

– О! Хорошее кино. Про войну, – сказал он и, свесив голову на грудь, засопел.

Издатель сел за компьютер как раз в тот момент, когда Владимир Ильич держал речь перед буками.

– Я ж вам говорю, бестолочи, у нас на борту роженик, – кипятился Владимир Ильич. – Нам нужна квалифицированная медицинская помощь.

– Ну и?.. – вопрошали буки.

– Тьфу ты! – в сердцах сплюнул Владимир Ильич. – Опять заладили окаянные!

– Ну и?..

– Аборт нам надо сделать! – кричал Владимир.

– Да ну?!

– Что, да ну! Вот ему, Керг поди сюда, – позвал Владимир Ильич, – вот ему надо сделать аборт!

– Ну и?..

– Во непонятливые! – рубанул воздух рукой Владимир Ильич.

– Сам такой! – обиделись буки. – Подарки давай.

– Так мы ж уже дали, – недоумевала Красавица.

– А ты помалкивай! – оборвали её буки.

– Да где ж вам подарков набраться! – рассердился не на шутку Владимир Ильич. – За какой-то там аборт такой замечательный транспарант отдали. Может вам ещё и этого в придачу? – Владимир Ильич показал на Нечто.

Нечто гордо поднял голову. Буки заглянули под свои шкуры.

– Не, такое у нас имеется.

– Ну, тогда больше нечего, – развёл руками Владимир Ильич.

– Так бы сразу и сказал. А то ругаешься тут. Подумаешь, инопланетянин нашёлся! – заворчали буки.

Издатель посчитал своим долгом вмешаться, чтоб прояснить ситуацию.

– Господа, вы неправильно понимаете текущий момент. На вашей планете произошло событие чрезвычайной важности. К вам прибыли посланцы далёкого мира…

– Ну и?.. – уставились буки на издателя.

– Как это – ну и, что значит – ну и? – разошёлся издатель. А где же пресса, телевидение, радио, репортёры, в конце концов. Это же такое событие! Согласитесь не каждый день такое бывает. Тем более члену экипажа требуется аборт, гм, то есть, медицинское вмешательство…

– Ну и?..

– Да что вы со своим – ну и. Давайте СМИ, правительство, надо пресс-конференцию организовать, интервью и всё такое прочее, а вы торгуетесь.

– Да ну?! – удивились буки. – Чего тебе давать?

– СМИ! Средства массовой информации, – пояснил издатель. – Чтоб осветить эпохальное событие.

– А это ещё что за бяка, СМИ? – вопросительно переглядывались буки.

– Неужели вы не понимаете, что событие только тогда событие, когда освещено средствами массовой информации? Средства массовой информации, можно сказать, четвёртая власть! – издатель не на шутку увлёкся. – Без средств массовой информации невозможно построить цивилизованное общество…

– Да ну? – удивлялись буки. – Так что, давать эти самые СМИ или аборт делать будем?