Текст книги "Миссия «Амброзиталька». роман-пародия"

В бурную полемику вмешался Владимир Ильич.

– Ты, уважаемый с лекциями погоди, – сказал он издателю, – пусть сначала аборт сделают, а потом уж и лекции слушают. – Так есть у вас врач? – обратился Владимир Ильич к букам.

– А как же! У нас хоть и нетрадиционная медицина, но эффективная! – гордо ответили те и потащили Керга к шаману.

Керга от ужаса утратил дар речи.

– Так вот, – продолжил издатель. – Вы, к примеру, знаете, что творится вон за той горой?

– Ну и?..

– А за той горой тоже не знают, что происходит здесь.

– Да ну! Это мы мигом, – сообразили буки.

Они бросили на пальцах кому бежать, и у первых журналистов планеты Амброзиталька-БУКИ засверкали пятки.

Так возникла вторая древнейшая профессия на этой мирной когда-то планете. А коль есть предложение, то появляется и спрос: со временем появились и власти, которых обслуживали журналисты, а затем и государства и государственные проблемы.

Пока издатель читал лекцию букам, Керга притащили в шалаш к шаману.

– Странный случай, – сказал шаман, влил Кергу в рот слабительного и дал нюхнуть табаку.

Керг чихнул раза три, а может четыре, и беременность как рукой сняло.

– Вождь, вождь, – радостно кричал Керг, возвращаясь, – аборт прошёл успешно. Нема ребёночка!

Владимир Ильич прервал издателя.

– Уважаемый, нам лететь пора. Сам понимаешь – миссия!

– Да-да, – понимающе кивнул издатель.

Космический корабль особого назначения покинул планету Амброзиталька-БУКИ.

VIII
Эротико-фантастичекая антимистика

Читатель бессовестно храпел.

– Да что же это такое! – не выдержал издатель и выключил телевизор.

Читатель проснулся.

– Я, кажется, задремал? Интересное кино было, да? – огляделся он. – А что там наш автор написал? Он же обещал про мистику.

– Да какая там мистика, – махнул рукой издатель.

Читатель закапризничал:

– Нет, я хочу мистику, только не очень страшную, я и так по ночам сплю неважно. – Почитательница и автор внесли в комнату еду. – А вот это по-нашему, вот это кстати, – обрадовался читатель, – а роман я потом почитаю.

Издатель принёс водку и стаканы. Все уселись за стол.

– Ну, – издатель налил по первой, – за СМИ, которые с нами! – поднял он тост.

– А лангет хорошо прожарился, – похвалил читатель почитательницу.

– Что вы, это не лангет, это эскалоп, – улыбнулась почитательница, – а готовил автор, я только помогала.

– Автор у нас разносторонне одарённая личность, – описал вилкой круг издатель, – и романы печёт, и стишки жарит, а тут ещё и эскалопы!..

– Да уж!.. – многозначительно кивнул читатель. – Но я вам скажу вот что. Вот если б мою жизнь описать, так получилось бы томов двадцать, а может и больше. Я бы и сам написал, но времени нет. Кто-то же должен и читать, правильно я говорю?

– Ну, конечно же, – поддержал его издатель, наливая по второй. – Обязательно кто-то должен и читать. А то, что ж тогда получится, все пишут, а никто не читает.

Автор и почитательница молча переглядывались. Им было радостно оттого, что они вместе, что могут разговаривать взглядами, и они совсем не слушали, о чём говорят издатель и читатель.

– А ещё я вот что скажу, – продолжал читатель, – сейчас читают всё меньше и меньше. А почему? Потому что слишком много пишут. То есть я хочу сказать, что тот, кто должен читать, так сказать по призванию, начинает писать, а тот, кто пишет, уже не читает, и читателей естественно становится меньше. А читать – это тоже талант!

– Ещё какой! – поднял стакан издатель. – Господа, я предлагаю выпить за талант нашего читателя!

Все крикнули ура и дружно выпили.

Обед подошёл к своему логическому завершению.

– Спасибо, – промокнул губы салфеткой издатель. – Всё было на высоте, и даже выше. Да, совсем забыл, на днях у нас встреча на телевидении. В известном ток-шоу. Видите, я не сижу, сложа руки, забочусь, так сказать, о сбыте продукции. А вот ты, старина, – издатель ткнул пальцем в грудь автору, – что-то сачкуешь. Читатель просил мистику, а где она?

– Да-да, мистику, пожалуйста! – захлопал в ладоши захмелевший читатель.

– Хорошо, будет и мистика. Сейчас и начнём, – ответил автор.

Гости ушли. Почитательница принялась за уборку, а автор уселся за компьютер.

– Ты что, недоумок, творишь, а? – увидел автора Владимир Ильич. – Ты что, поганец ты эдакий, делаешь, а? Да была б моя воля, я б таких авторов… Я б знаешь что с такими делал… Я б!..

Автор сидел в замешательстве.

– Что ж ты, паразит, загнал нас на край вселенной неизвестно зачем! Мы тут болтаемся среди всяких опасностей, а он с дамочками прохлаждается. Ты погляди, экипаж деморализован, этот фигляр забеременел, насилу аборт сделали, а тебе хоть бы хны! – Владимир Ильич плюхнулся в своё любимое кресло, но… Кресла на месте не было, и Владимир Ильич приземлился на пол мягким местом. – Ого! – заорал он, потирая ушибленную задницу. – Кто посмел кресло двигать? Ты, болван? – Нечто съёжился и покачал головой. – Ты, фигляр недоразвитый? – Керг непонимающе вытаращил глаза. – Так это ты, невинная красавица?

Красавица была готова расплакаться.

– Владимир Ильич, командир, да как вы могли подумать такое. Неужели такая скромная девушка, как я, способна на такие мелкие пакости?

– Тогда кто же?! – побагровел Владимир Ильич.

И тут в кают-компании кто-то выключил свет, и Владимира Ильича огрели столовой ложкой по лбу.

– Агрегат, – завопил Владимир Ильич, – давай свет.

Включилось аварийное освещение. У Владимира Ильича на лбу образовалась шишка.

– Вот так дела, – потрогал шишку Владимир Ильич.

– Вождь, а ты пятак приложи, говорят, помогает, – посоветовал Керг.

– Да где ж я тебе пятак возьму? – поморщился Владимир Ильич.

Неизвестно откуда, прямо из воздуха, к ногам Владимира Ильича упал пятак.

– Что за чудеса?! – поднял пятак Владимир Ильич. – Эй, автор, это твои шуточки?

Автор недоуменно пожал плечами.

В комнату вошла почитательница.

– Ну, что, идёт работа? – спросила она автора.

– Да, нет. Застопорилось дело, устал, наверное. Какая-то чепуха творится, – повернулся к почитательнице автор.

– Пойдём погуляем, – предложила она, – сегодня такой вечер хороший.

Парк встретил влюблённых ласковой прохладой. На импровизированной эстраде выступал местный джазбэнд. Отдыхающие, объединённые всеобщей целью – отдохнуть, прогуливались по аллеям, пили пиво, ели мороженое, сидели на лавочках, болтали ни о чём, слушали музыку, играли в шахматы прямо на скамейках, обсуждали проходящих мимо, мирно дремали, катались на каруселях, утирали носы детям и просто ничего не делали.

Погрузившись в атмосферу отдыха, автор и почитательница тихо брели по аллейке. Им было хорошо, уютно и никуда не хотелось спешить, вот так бы шли и шли они по жизни, рука об руку, без суеты и стрессов…

Автор совсем забыл про свой роман, про обязательства перед издательством, про своих героев. Ему сейчас не хотелось ни славы, ни денег. Он был счастливым влюблённым.

Почитательница, ласково улыбаясь, что-то говорила автору, он ей что-то отвечал. Со стороны могло казаться, что слова, сказанные ими друг другу ничего не значат. Но это были те самые слова, сокровенный смысл которых понятен только влюблённым. Это был один из тех вечеров, который запоминается навсегда…

Владимир Ильич приложил пятак к шишке.

– Вот, – начал рассуждать он, – казалось бы, бесполезная в наше время штука – пятак, а всё же нашлось достойное и полезное применение. А в старые времена…

– Ой-ой! – вскрикнула Красавица. – Меня кто-то уколол иголкой, пониже спины, с обратной стороны колена. Это ты, бездельник! – Красавица дала пощёчину Кергу.

– За что?! – удивился Керг, потирая щёку. – Я сижу, никого не трогаю. Да я и дотянуться до тебя не могу. Это этот болван заигрывает.

– Ты что? – покачала головой Красавица. – Нечто такой благородный, такой воспитанный. Он не то, что ты, он никогда не позволит себе шалости. Ведь правда же? – погладила Красавица Нечто.

Нечто склонил голову.

– Что-то здесь не так, – задумался Владимир Ильич, – Эй, автор, слышь, недо…

В раскрытый рот Владимира Ильича залетел тапочек Красавицы.

– Тьфу ты! – выплюнул тапочек Владимир Ильич. – Ты что же это детка себе позволяешь, а? Это зачем же ты командира так обижаешь, – обиделся на Красавицу Владимир Ильич.

– Владимир Ильич, командир, я здесь ни при чём, – отнекивалась Красавица.

– Что-то здесь не то, – задумался Керг, прогуливаясь по кают-компании. Но, получив мощный пинок под зад, брякнулся на четвереньки. – Да что же это такое?! – завопил он. – До каких пор это будет продолжаться. Пора кончать это безобразие.

При слове «кончать» Нечто напрягся.

– Я, кажется, знаю, что происходит, – задумчиво произнесла Красавица.

– Молчать! – встрепенулся Владимир Ильич. – Подожди, я сяду, как следует. А то от твоих откровений, меня опять радикулит прошибёт. – Владимир Ильич поёрзал в кресле. – Вот, теперь говори.

– Да вы что там сдурели что ли, – замигал лампочками микролептонный синтезатор. – На такие заказы никакой энергии не хватит.

На столе появился огромный бисквитный торт.

– Ох, какая прелесть, – облизнулась Красавица.

– Ого! – обрадовался Керг.

Нечто покачал головой, а Владимир Ильич вытаращил глаза.

– Ты что творишь, недоделок! – ударил кулаком по столу Владимир Ильич. – Я тебе никаких заказов не заказывал! Тем более торт с розочками. Когда такое было.

Послышалось громкое чавканье, и торт начал таять на глазах.

– Эй, а мне, – бросилась к торту Красавица.

Но последний кусочек был вырван у неё из рук и растворился в воздухе.

– Слышь, агрегат, а просканируй-ка помещение, – приказал Владимир Ильич. – Что-то здесь нечисто.

Микролептонный синтезатор помигал лампочками.

– На борту посторонняя субстанция, – выдал он информацию.

– Ну, так убери её! – закричал Владимир Ильич.

– Не могу, – загудел синтезатор, – у неё микролептонная природа. Как говорится, мы с ней одной крови.

– Вождь, а что это за фигня такая – микролептоны? – полюбопытствовал Керг.

– Микролептоны это такие частицы, основа мироздания, можно сказать, из них состоит всё. Даже душа, даже мысль. Вот так-то! – поднял указательный палец вверх Владимир Ильич. – Может быть, даже время из них состоит и даже гравитационное поле! О!

– Ух, ты! – поразился Керг. – Вот это заумь! Аж дрожь пробирает, а всё равно интересно. Вождь, а расскажи ещё про эти самые микролептоны.

– Эх, я б рассказал! Если б у нас был научно-фантастический роман, я б рассказал, что микролептоны были когда-то гипотетической частицей, но один учёный, запамятовал его имя, предположил, что эти частицы реально существуют и доказал-таки их существование, вопреки всему научному миру, а дальше пошло-поехало: и теория относительности Эйнштейна подкорректировалась, и картина мира изменилась, и существование души доказали и… Да у нас эротико-фантастический роман, а тут эротики нет, так что не обессудь, – развёл руками Владимир Ильич.

– А я вот читал где-то, – не унимался Керг, – что писать значит совершать акт любви, вот! Так Жак Кокто говорил. Значит всё, что написано, имеет самое прямое отношение…

– Что-то не нравится мне твой Жак Кокто, – оборвал Керга Владимир Ильич. – Ты о деле думай, а не забивай голову цитатами.

– А я и думаю, – Керг сделал умную мину, – как же нам эту субстанцию удалить? И, вообще, откуда она взялась?

– А я догадываюсь, – поднесла палец к губам Красавица. – Только тихо. Это барабашка. Это не родившийся ребёночек Керга, вот!

– Что ж ты, сыночек вытворяешь, а? – встал Керг и потянулся к ремню. – Я вот задам тебе, – и тут же получил затрещину. – Ой! – потёр Керг шею. – Так не честно, я же тебя не вижу.

В дальнем углу кают-компании образовалось сизое облачко, и послышался детский смех.

– Вот он, хватай его! – кинулся Керг, споткнулся о, невесть откуда взявшийся под ногами, камень и растянулся на полу.

Керг разбил нос.

– Так дело не пойдёт, – отирала кровь с лица Керга Красавица. – Я вот в одном старинном фильме видела, как с приведениями боролись. Там такие пушечки были, они лучами стреляли, эти лучи, приведение как бы связывали. А потом этих приведений в ловушки сажали и в морозилку засовывали.

– Да ты сейчас наговоришь, – махнул рукой Владимир Ильич, – я это кино тоже видал. Только где ж нам взять эти самые пушечки, а?

– А ещё я в одном кино видела, – продолжала Красавица, – так там священника позвали, он святой водой дом окропил, и приведения сгорели.

– Да ну? – удивился Керг.

– Ну и где ж мы священника возьмём? – ехидно глянул на Красавицу Владимир Ильич.

Автор вернулся поздно, прошёл на кухню, поставил чайник, сел на табурет, закурил и задумался.

– Эй ты, недоумок, давай прекращай свои ночные шлынданья! – крикнул ему Владимир Ильич. – Пока ты там со своей возлюбленной прохлаждаешься, у нас барабашка завёлся. Иди погляди. У меня шишка на лбу, Керг нос расшиб, Красавицу в попку укололи, а Нечто вон как от страха съёжился, на кровати лежит, его теперь никакими силами не поднимешь.

– Да ну вас… – ответил из кухни автор.

– Что значит да ну вас? Ты, недоумок, будешь роман сочинять или нет? – возмущался Владимир Ильич. – Нам же миссию выполнять надо, а у нас нечисть на корабле мордобой учинила! Как нам теперь быть, а? Ты давай думай что-нибудь, а то нас тут всех перебьют, не ровён час!

– Ничего с вами не будет, – отмахнулся автор, – вы всего лишь мой вымысел.

– Нет, вы поглядите на него, а, это мы-то его вымысел, а сам-то ты, чей вымысел, а? – распалялся Владимир Ильич. – Это что ж получается? Если мы вымысел, так над нами стебаться можно, да? Так нам, значит, тут погибай, а он будет по паркам шлындать, да? Да знаешь ты кто после этого? Знаешь?.. – Владимир Ильич не находил слов.

Автор закрыл дверь в кухню и распахнул окно. «О, Боже, какая чудная ночь, как удивительно устроен мир, – думал автор, глядя на улицу. – Ещё вчера я не слышал, как шепчутся деревья, не видел, как перемигиваются звёзды, природа казалась мне чуждой, непонятной, а сегодня, я ощущаю её каждой клеточкой тела. Как хорошо, как правильно всё устроено на этом свете, и даже зло оправдано своей необходимостью. Преодолевая зло, мы идём к гармонии, к любви ко всему сущему. И любовь же даёт нам силы, чтоб мы прошли этот путь достойно. Да. Пройти свой путь достойно, вот, наверное, смысл и цель жизни… И не может быть, чтоб мир был чьим-то вымыслом, пусть так и утверждают некоторые философы, но я же чувствую мир, и почитательница, и издатель, и читатель. Мы чувствуем мир одинаково, почти одинаково… В этом и загвоздка, что почти… А что если и вправду мы все чей-то вымысел. Весь мир. Все люди! И каждый думает, что он реально существует, а он существует всего лишь в чьём-то воображении, пусть и в гениальном воображении… Тогда этот гений должен нести ответственность за свои вымыслы. А мы авторы несём ответственность за своих героев? Ведь так часто мы ставим их в жуткие ситуации, издеваемся над ними, даже убиваем, и всё для того, чтоб угодить читателю… Тогда и нас должны ставить в такие же ситуации, издеваться над нами, заставлять страдать, даже убивать… Но для чего, чтоб это было кому-то интересно, чтоб кто-то развлекался, как и наш читатель, глядя на наши страдания, на нашу беспомощность? Но мы, авторы, считаем, что выполняем благородные задачи. Тогда и гениальный мыслитель, вообразивший весь этот мир, тоже преследует благородные цели, но нам эти цели неясны, мы даже смутно не можем представить себе эти цели. Да, но у нас всё же есть право выбора. Мы действуем сообразно своей воле. Значит, мы существуем реально. Но наши герои зачастую тоже действуют помимо нашей воли, так что же и они реальны?.. Нет, здесь что-то не так, что-то я путаюсь…»

Автор заварил чай и ещё долго, чуть ли не до рассвета, сидел на кухне.

Разгневанный Владимир Ильич уселся в кресло и почесал затылок.

– Ну и что прикажете делать? Этот недоумок пустился философствовать, а нам тут с нечестью сражайся. Он, видите ли, рассуждает, кто чей вымысел, а на нас ему начихать с высокой колокольни. Как же мы миссию выполнять будем, если на борту посторонняя субстанция, а?

– А я знаю, что делать! – обрадовался Керг.

– Ну и что же? – подозрительно глянула на него Красавица.

Керг потёр руки.

– Надо лететь к БУКАМ, вот! Шаман даст барабашке слабительного, как и мне, и пока это приведение будет на горшке сидеть, мы быстренько смоемся.

– К букам, говоришь, – поднялся с кресла Владимир Ильич. Возможно, ты и прав. Эй, агрегат, поворачивай к букам.

Микролептонный синтезатор замигал лампочками, космический корабль сделал крутой вираж, и через некоторое время в иллюминаторе показалась планета.

– Так-с, готовьте подарки, – распорядился Владимир Ильич.

– Какой транспарант писать? – Керг с готовностью схватил Нечто.

– Транспарант у них уже есть, – отмахнулся от Керга Владимир Ильич, – а подарю-ка я им пятак. Хороший подарок, а?

Керг положил Нечто.

– Правильно, вождь, пятак это то, что нужно. Они его в музей, в нумизматический отдел сдадут и будут экскурсии водить, деньжищи заработают. Вещь-то всё-таки инопланетная!

– Планета Амброзиталька-БЯКА, – доложил синтезатор.

– Что ещё за БЯКА?! – направился к синтезатору Владимир Ильич, – нам же БУКА нужна?

– Присутствие посторонней субстанции вызвало сбой в системе навигации, – отрапортовал синтезатор.

– Да я тебе щас морду набью, недоделок ты эдакий. Ты куда нас привёз, паршивец! – Владимир Ильич со всего маху отвесил оплеуху синтезатору.

– За что бьёшь, командир, – захныкал синтезатор, – я ж не виноват, это всё ваш барабашка меня путает.

– Ладно, не хнычь, – успокоил синтезатор Владимир Ильич. – И что, нам теперь никуда кроме этой бяки и высадиться нельзя?

– Пока никуда, – ответил синтезатор.

– Гм, – кашлянул Владимир Ильич, – будем высаживаться. Давай агрегат, устрой нам мягкую посадку. Как там в романах пишут: безоблачное небо планеты Аброзиталька-БЯКА потревожило пушистое облачко, которое совершило мягкую посадку… или наподобие того. В общем, садимся!

Планета Амброзиталька-БЯКА называлась так потому, что на ней жили БЯКИ. А БЯКАМИ аборигенов прозвали за то, что у них была одна слабость, даже почти патология: очень они любили воровать, а работать не любили. Жили они друг у друга на виду, и каждый норовил у ближнего что-нибудь втихаря стянуть. Правда, БЯКИ друг на друга не обижались, ввиду того, что воровали все. И так они заворовались, что уже никто не знал где чья вещь, потому-то и жили БЯКИ коммуной, но воровать не переставали.

Автор проснулся позже обычного, выпил чай с бутербродом, смахнул со стола крошки и хотел пойти поработать, но услышал стук в дверь.

– Ну, старина, слишком долго дрыхнешь, – услышал он, едва открыл дверь. На пороге стоял издатель. – У нас же сегодня встреча на телевидении, ты что, забыл?

– Да… А… – замялся автор, – я же ещё не брит.

– Этого ничего, творческий человек может себе позволить не бриться по утрам. У творческого человека начальства не бывает, почти не бывает. А, следовательно, творческая личность может бриться на ночь. Знаешь, как говорят французы: кто бреется утром, тот любит начальника, а кто на ночь – любовницу. Ха-ха! – Засмеялся издатель. – Давай-давай, собирайся скорее, нас уже ждут.

Автор поспешно собрался.

– Так, – на ходу давал распоряжения издатель, – сейчас едем на телевидение, такси уже ждёт, продумай ответы на все вопросы. А вопросы, сам знаешь, могут быть всякие, ток-шоу всё же, к тому же известное ток-шоу! Я не размениваюсь на всякую мелюзгу. Веди себя с достоинством, на провокации не поддаваться, – уже в такси наставлял автора издатель, – иной раз лучше промолчать. Главное, чтоб тебя массы увидели, а что будет говориться, это никого не интересует. Усёк?

– А?.. – хотел спросить автор.

– Читатель и почитательница уже там, – прервал его издатель. – Для поднятия боевого духа, так сказать, ну и для солидности, вот, мол, глядите, какой у нас автор популярный: и читатель свой есть, и почитательница своя. Ха-ха!

Автор похлопал себя по щекам, прогоняя сон, и мечтательно заулыбался.

В студии было довольно многолюдно. Рыжий ведущий в рваных джинсах, помятой футболке, с сигаретой во рту, нервничая, прогуливался взад вперёд. Почитательница и читатель сидели на высоких металлических табуретах, как куры на насесте.

– Ну, дорогие мои, – глянул на часы ведущий, завидев автора и издателя, – время – деньги, а вы опаздываете, не любите деньги что ли? Так. Всё, – ведущий погасил сигарету, – начинаем. Даёшь мотор!

Автор и издатель едва успели сесть на свои табуреты.

– Аплодисменты в студии! – заорал ведущий. – Сегодня у нас встреча с автором будущего, но уже нашумевшего романа, – автор встал, – и с его соратниками: издателем, читателем и почитательницей! Аплодисменты! Ну вот, теперь, когда наши гости представлены телезрителям, можно дать рекламную паузу. Рекламная пауза! Аплодисменты!..

– Итак, первый вопрос автору, – ведущий принял эффектную позу. – Скажите, а что вы читаете сейчас?

Автор хотел было открыть рот.

– Я так и знал, я так и знал, – обрадовался ведущий, – конечно же, вы читаете свой роман, а что же ещё вам читать. Надеюсь, что с таким же удовольствием ваш роман будут читать читатели. Вы как думаете, почитательница?

Почитательница собралась было с мыслями.

– Правильно, правильно, моя дорогая, – весело пробежался по студии ведущий, – иного ответа я не ожидал. А может быть, кто-то из зала ответит на этот непростой вопрос. Ого, лес рук! Ну, молодой человек, представьтесь, пожалуйста.

– Учащийся спецшколы номер сто двадцать один. Меня зовут Николай.

– Очень хорошо, аплодисменты Николаю! Я повторю свой непростой вопрос. А что вы читаете сейчас?

Николай наморщил лоб.

– Сейчас я читаю надпись на футболке моей соседки.

– Аплодисменты Николаю! – взвизгнул ведущий. – А вот вы, – ведущий протянул микрофон дебелой девице, – как ответите на этот вопрос?

– Меня зовут Аннет. Я учусь в сто двадцать первой спецшколе.

– Смелее, смелее! – подбодрил её ведущий.

– Сейчас я ничего не читаю. А вообще-то, тоже ничего, вот!

– Аплодисменты Аннет! – захлопал в ладоши ведущий. – А вот ещё один любитель литературы. Как вас зовут?

– Я Макс. Я учусь в сто двадцать первой спецшколе. Знаете, что я вам скажу… Я привет предам училке. Мариванна, тю-тю, а мы здесь!

– Ес-с-с! – заорала аудитория.

Автор наклонился к издателю.

– А почему в студии только школьники?

– Так взрослые в это время работают, – шёпотом ответил издатель.

– А эта спецшкола для одарённых детей что ли? – так же шёпотом спросил автор.

– Какой там одарённых. Для олигофренов, – махнул рукой издатель.

У автора глаза полезли на лоб.

– Все нормальные в это время учатся, – пояснил издатель. – Да какая тебе разница. Главное, чтоб аудитория была!

– Я вижу, издатель и автор пустились в полемику. Вопрос не из лёгких. Итак, послушаем издателя, – театрально простёр руку ведущий.

– Кгм, – начал было издатель.

– Но его ответ мы услышим после рекламной паузы. Аплодисменты!..

– Хоп-хоп-хоп, – резво проскакал на одной ноге ведущий. – Аплодисменты!

– У-у-у! Ес-с-с! – отозвалась аудитория.

– О! – хлопнул себя по лбу ведущий. – Совсем забыл. Мы же в прямом эфире! А у нас есть сюрприз – первому дозвонившемуся приз! Ты смотри, стихами заговорил, удивился сам себе ведущий. – А вот и звонок. Представьтесь, пожалуйста.

– Рафик, это я Муся.

– Мусенька, я же просил, не звони мне на работу, – сконфузился ведущий.

– Очень ты мне нужен. Приз давай.

– Итак, главный приз нашей программы, – потёр руки ведущий, – получает моя жена Муся! Аплодисменты! – Ведущий порылся в карманах. – Вот, зараза, потерял, – бормотал он, потом постучал по наушнику в ухе. – Ага, есть подсказка. Итак, – во весь голос сказал ведущий, – я совсем забыл, какой у нас был вопрос и, вообще, нафига мы тут собрались, а шпаргалку потерял, но оператор подсказал мне спросить у зала. Так может быть, кто-нибудь помнит мой вопрос?

– Что вы сейчас читаете? – поддержала ведущего аудитория.

– Ого! – смутился ведущий. – Вопрос я вам скажу на засыпку. Так сразу, без подготовки, без репетиций… – Ведущий прижал пальцем наушник в ухе. – Ага, понял, – кивнул он. – А пусть на этот непростой вопрос ответит читатель. Он же читатель, ха-ха, ему и карты в руки.

Читатель встал.

Ведущий опять постучал по наушнику в ухе.

– К сожалению, наше время подошло к концу. Но я бы ответил на этот непростой вопрос так: я тоже ничего не читаю, потому что я, вообще-то, люблю кино!

– Аплодисменты!!! – завопил читатель.

Автор, почитательница, издатель и читатель вышли из студии измочаленными.

– Что ж, – сказал издатель, – всё прошло неплохо, только я немного устал и даже проголодался. Может, закусим, а?

– Да-да, – обрадовался читатель, – закусить самое время. Я тоже, знаете ли, устал и проголодался. Всё-таки, телевидение отбирает много сил. Ответственность, знаете ли…

– Так, – распорядился издатель, – сейчас вы все идёте к автору, готовите стол, а я зайду за одним важным человеком. Мы придём попозже.

– Что ещё за важная персона? – поморщился автор.

Издатель загадочно подмигнул.

– Не просто важная, а ещё и нужная нам всем…

Космический корабль особого назначения под командованием Владимира Ильича описал изящную дугу в небе Амброзитальки-БЯКА и, взбив пыльное облачко, мягко приамброзиталился. Дверь звездолёта отворилась, и из неё вышли Владимир Ильич, Керг, Нечто и Красавица.

– Уважаемые аборигены, – начал Владимир Ильич торжественно.

Толпа вокруг звездолёта стремительно росла.

– Уважаемые аборигены и аборигенши, – продолжал Владимир Ильич, польщённый вниманием местного населения. – Земляне рады приветствовать вас на вашей чудесной планете! Мы к вам прилетели с дружественным визитом…

– Ура!!! – заорали БЯКИ и бросились обнимать Владимира Ильича как родного.

Владимир Ильич был счастлив.

– Вот это приём, – отирал он губы после троекратных лобызаний БЯК. – Давно бы так, вот это по нашенски. Что скажешь Керг?

Керг, Нечто и Красавица были искренне рады.

– Вождь, – Керг дружески хлопал БЯК по плечу, – они свои ребята! Отличная планетка. Тормознёмся здесь на недельку, а?

– Никаких неделек, – остановил Керга Владимир Ильич. – Нам миссию выполнять надо, а автору гонорар нужен. – Уважаемые аборигены, – Владимир Ильич успокаивающе поднял руки, – у нас некоторая неприятность… В общем, у нас на борту посторонняя субстанция, а нам надо миссию выполнять, а автор, недоумок, бросил нас на произвол судьбы. Короче, нам надо бы избавиться от этой самой субстанции.

– Да это мы мигом, – закричали БЯКИ и опять кинулись обниматься и целоваться, – это нам раз плюнуть. Вы же наши гости, а для гостей мы расшибёмся, но сделаем всё! Вот так вот! Нам не впервой. Мы таких субстанций изводили, вам и не снилось! Вот!

– Ну, молодцы, – радовалась Красавица.

Нечто склонился в вежливом поклоне.

– Уважаемые аборигены, – возвысил голос Владимир Ильич, – на память о нашей незабываемой встрече я подарю вам настоящий земной пятак.

– А вы его в музей сдайте, – подхватил Керг, – в нумизматический отдел, а ещё лучше в отдел инопланетных сношений. И будете детишек на экскурсии водить и рассказывать им о нашей встрече. Ура!

– Ура! – дружно заорали БЯКИ.

Владимир Ильич начал рыться в карманах.

– Что за фигня, – бормотал он, – куда ж я этот пятак засунул?

Пятака не было.

– Вождь, – торопил Владимира Ильича Керг, – давай быстрее, народ ждёт!

– Да нету пятака, – развёл руками Владимир Ильич. – Но я точно помню, он у меня во внутреннем кармане лежал.

– Ну и где же ваш пятак? – вопрошали БЯКИ. – Без пятака не будем вашу нечисть выводить. Так и будете с ней по вселенной болтаться, и миссию не выполните. Ох и задаст вам ваше начальство, и автор гонорар шиш получит. Гоните пятак, коль обещали!

– Что-то здесь не то, – покачал головой Керг и полез за пазуху. – Вождь, а у меня сварочный аппарат пропал!

Красавица и Нечто переглянулись.

Как раз в этот момент пришли автор, читатель и почитательница. Пока почитательница с автором готовили закуску, читатель подошёл к компьютеру.

– Ну и что тут у нас происходит?

– Да вот, – обескуражено развёл руками Владимир Ильич, – кажись, нас обворовали. А на вид такие ребята хорошие.

– Как обворовали! – вознегодовал читатель. – Да за такие штучки в тюрьму надо сажать.

БЯКИ прислушались.

– А что такое тюрьма? – наперебой начали спрашивать они.

– Тюрьма это место, где срок отбывают всякие ворюги вроде вас, – пояснил читатель.

– Какое нужное заведение, – в один голос согласились БЯКИ, – а мы-то думаем, как нам воровство изжить…

– Так, экипаж, улетаем отсюда, пока без трусов не остались, – скомандовал Владимир Ильич.

Космический корабль особого назначения, так же изящно, как и приамброзиталился, взмыл в ясное небо Амброзитальки-БЯКА и через короткое время вышел в открытый космос.

И понастроили БЯКИ тюрем. А вслед за тюрьмами не замедлили появиться и государства, полиции, прокуратуры, суды, армии со всеми сопутствующими государственными проблемами. Но воровать БЯКИ не перестали.

– А вот и мы, – вошли в комнату издатель и невзрачная личность. – Знакомьтесь, – заулыбался издатель, – критик! А это автор…

– Ладно, ладно, – поморщился критик, – не стоит.

Критик был юн, зол, прыщав, лохмат и очкаст.

– Прошу к столу, – пригласил критика издатель, – у нас уже всё готово.

– Неужели вы едите ливерную колбасу? – изумился критик.

– На сегодняшний день это самый экологически чистый продукт! – с вызовом сказал читатель.

– Хм, – хмыкнул критик, и уселся за стол. – Я это не буду ни есть, ни пить.

В воздухе повисла неловкость и запах дешёвого лосьона, исходивший от критика.

– Да?! Как хотите, а мы ужасно проголодались, так что не будем брезговать. – Подмигнула почитательница автору и подсела к критику.

Издатель налил всем водки. Критику не хватило стакана, пришлось налить в чайную чашку. Критик сморщился, но всё же поднял чашку.

– Ну, как говорится, за знакомство! – поднялся издатель.

Все дружно выпили. Критик схватил кусок ливерухи, обильно помазал горчицей и заглотил.

– С кем поведёшься… – жуя, пробормотал он.

– Знаем, знаем: у того и наберёшься, – перебил его издатель.

– Насколько я понимаю, вы меня пригласили не для того, чтоб выпить на брудершафт, – покосился критик на почитательницу.

– Ну, конечно же, нет, у нас к вам вполне конкретное дело, вернее предложение, – начал было издатель.

– Какая вам нужна рецензия, – напрягся критик.

– Видите ли… – включился в разговор автор.

– Любезный, говорите сразу и по существу, у меня мало времени, я человек занятой и конкретный, – отрезал критик и потянулся за бутылкой.

Издатель ловко опередил его.

– Ну, что вы, что вы, это моя компетенция, вы же у нас в гостях! – издатель налил по второй.

Критик выпил без тоста, занюхал хлебом, заправски крякнул.