Читать книгу "Мозаика чисел"
Звонок повторился, и не очень настойчиво. Менты давно уже взломали бы хлипкую дверь.
Страх боролся с любопытством. Мучиться в догадках хуже, чем отбиваться от противника. Степан подошел к двери и прильнул к глазку. Лестничная клетка хорошо освещалась. Позвонить мог кто-то из соседей с пустяковой просьбой. Но нет. От неожиданности у Букиниста отвисла челюсть. На площадке стояла цыганка в ярком красном платье, увешанная бусами, и с очень красивыми волосами. Большего он разглядеть не мог. У ментов мозгов не хватит на такие выдумки. У него тоже фантазии не хватало, но он должен услышать ответ на свой вопрос.
Степан повернул ключ, сделал два оборота и открыл дверь. Лицо девушки осветилось. Она была сказочно красива.
– Привет, красавчик! Цыганочку вызывал? Величко все еще не мог прийти в себя. Сосулька упала парню на голову в разгар лета. Он испытывал похожее состояние. Девушка небрежным движением отстранила хозяина в сторону и вошла в квартиру. Степан тут же захлопнул дверь, запер ее, а ключ убрал в карман.
– Клофелинщица, что ли? – ничего умнее он спросить не смог.
Девушка осматривала большую комнату без прихожей с убогой мебелью.
– Кто же по телефону клофелинщиц вызывает? Наша фирма на мелочевку не разменивается. Платить будешь после обслуживания. А не заплатишь, придут мальчики с наганчиками и отстрелят тебе то, чем ты еще дорожишь.
– Значит, ты недешево стоишь?
– А то ты не знаешь наших тарифов. Экзотика всегда в цене. Дурачка из себя не строй. Но я думаю, что у тебя с деньгами большие проблемы, судя по твоему гнезду.
– Деньги есть, мебели нет. Я их на таких куколок трачу. И сколько ты стоишь?
– Ты еще столько не заработал. Мои услуги стоят пятьсот баксов за час. За ночь – три тысячи.
Цыганка подошла к нему и обвила его шею руками. По коже Степана пробежала дрожь. Он совсем одичал от долгого одиночества, а тут еще этот сумасшедший аромат, ворвавшийся в его берлогу вместе с дикаркой. У мужика крышу снесло от упавшей на голову сосульки.
Конечно же он не почувствовал, как его ключ перекочевал из его кармана в руки цыганки.
Она оттолкнула его.
– Фу! У тебя же задохнуться можно. Ты даже окна не открываешь. В конюшне воздух свежее.
Она подошла к окну и распахнула его настежь. Ключик улетел в окно, но Букинист этого не заметил. Духота ему не мешала, и окна он мог бы открыть, третий этаж не первый, просто он не думал о том, что на дворе уже лето начинается.
– Тебя, вероятно, надо угощать шампанским. Но я не пью и выпивку в доме не держу, – попытался оправдаться хозяин.
– Мне прелюдии не нужны, – хмыкнула цыганка. – Это клофелинщицам требуется выпивка. Как тебя зовут, котик?
– Степан.
Он все еще стоял посреди комнаты, как столб, и не мог двинуться с места.
Девушка вдруг запела и начала кружиться по комнате, исполняя странный танец. Степан не мог оторвать от нее глаз и крутился волчком, пока она обходила его со всех сторон. У нее был приятный низкий голос, очевидно, очень сильный, но она, скорее, не пела, а напевала и, подобно сирене, завораживала своего пленника. Потом произошло что-то непонятное. Девушка начала прижимать его к стене между двумя окнами, потом поцелуй, и она отпрянула. Он хотел ее схватить, но ничего не получилось. Правая рука Букиниста была уже пристегнута наручниками к трубе отопления.
Через секунду цыганка оказалась у двери. Все, что он заметил, это как она потянулась к выключателю. Свет погас. Комнату накрыла тьма. Он замер. Кажется, только сейчас он начал приходить в себя от короткого помешательства. По лицу покатились капельки пота. В наступившей тишине дважды раздались щелчки замка. Дверь открылась. Кто-то вошел, а потом в проеме мелькнуло красное платье цыганки. Свет вновь зажегся. Девушка пропала, а возле выключателя стоял молодой рослый парень крепкого телосложения с черными вьющимися волосами.
– Нашествие цыган на Москву! – нервно засмеялся Букинист.
Как его лихо облапошили. Такие таланты пропадают.
Старый дом в глухом дворе выселенного центра Москвы. Тут живут одни старики и прощелыги. Проституткам высшего класса здесь делать нечего.
– Я сам скажу, где лежат деньги, а ты мне дай ключ от наручников и проваливай, – все еще смеясь, пролепетал Букинист.
Гость выглядел слишком серьезным и деловым. Он молча подошел к дивану и сел. В его руках появился пистолет с глушителем, после чего хозяину стало не до смеха.
– От меня уйти невозможно, Степан. Я нахожу и тех, кого зарыли в землю. О тебе мне известно все.
– Ты кто? – испуганно произнес человек, прикованный наручниками к трубе.
Сергей уже понял, что сумел напугать Величко. Надо продолжать гнуть свою линию.
– Меня наняли отцы дочерей, которых ты продал бандитам. Они знали, к кому им стоит обратиться, и вот я здесь. Тебе вынесен смертный приговор. Никаких судов и следствий. Сгибают две березы, привязывают каждую к разным ногам и отпускают. Когда они выпрямляются, тебя разрывает на две части, как лягушонка. Я не могу отказать порядочным людям в благородном желании отомстить тебе.
По щекам Букиниста потекли слезы, его голова заметно затряслась. Ноги подкосились, и Величко упал на колени. Сергей не мог понять, как такой человек решился пойти на открытое ограбление среди белого дня? По своей воле он на такой шаг не решился бы пойти. Но кто же его заставил? А главное то, что он трус и привык действовать исподтишка, скрытно и тихо. Ответ мог быть только один. Главный фигурант в деле не участвовал. Он мог рискнуть подставными фигурами. Либо имел гарантии, что план сработает при любом раскладе.
– Послушай, парень, – взмолился Букинист. – Если ты меня отпустишь, я тебе дам миллион долларов.
Наконец-то Сергей услышал то, что хотел услышать.
– Брось, Степа! Если бы ты продал бандитам полк малолеток, тебе не заплатили бы таких денег. Ты сбагривал товар по дешевке. Девочки тебе легко достались.
– Ты не так меня понял. Деньги я получу за ограбление банковской машины. Миллион – моя доля. Я тебе ее отдам, а ты обо мне забудешь. Хорошие деньги. А?
Сергей ухмыльнулся.
– Деньги при тебе? – спросил гость.
– Нет. Будут в течение месяца. Я жду сигнала, не то давно бы уже удрал к черту на рога.
– Неубедительно, Степан. За миллион я тебя могу отпустить, но я тебе не верю. Ты не из тех, кого берут на такие дела.
– Сам удивился, – завопил Букинист, – таких, как я, еще двое нашлось. И те тоже не профессионалы в этой области. Уверен в этом. Но босс рассчитал все так, что любой мальчишка мог быть на моем месте. Просто ему нужны были люди, которые не смогут отказаться. И дело тут не в деньгах, а в паспортах и билетах на самолет. Он свое обещание выполнит. Уверен в этом. Всем нам надо уходить за кордон. Вот чем он нас купил. Ты же слышал об ограблении?
– Вся Москва говорит о нем. Но унесли пятнадцать миллионов.
– Какое мне дело? – бормотал Величко. – Я думаю, что команда состоит человек из десяти. И я никого не знаю. Босс все продумал. Я даже не видел тех двоих, с кем грабил фургон.
– Чушь собачья, Букинист. Я тебе не верю. Вслепую на такое дело не идут. Если ты меня не убедишь, то я сдам тебя заказчикам. Я умею ценить свое время.
– Наш хозяин тоже умеет его ценить. Он не глупей тебя. – Величко разорвал рубашку у горла, ему стало душно. – Этот тип нашел меня там, где найти невозможно. Его лицо загораживала маска. Я не знаю, как он выглядит, но обо мне он знал не меньше твоего. Неделю он держал меня в подвале, потом пришел, дал мне комбинезон, такую же маску и отвел в общую комнату. Там были еще двое таких же, как я. Хозяин сказал просто: «Каждый из вас находится в розыске. Если одного поймают, то он никого не заложит, так как не знает, с кем и на кого работал». Его план показался мне сумасшедшим, но он прошел без единой ошибки. Никто ничего так и не успел понять, а мы были уже далеко. Каждого босс высаживал из машины по отдельности. В масках. Дал ключи от квартир, фальшивые паспорта, деньги на расходы и по разорванной карте.
– Что за карты? – нетерпеливо спросил Сергей.
– Мне достался бубновый король. Половинка. Вторая половина осталась у босса. Это вроде как пароль. Я должен сидеть здесь и ждать письма. Там будет указано место, куда я должен приехать. Я не уверен, что босс сам туда прибудет. Ему пароль не нужен. Он видел наши лица, когда хватал каждого за шкирку. Значит, обещанные загранпаспорта и деньги будет выдавать другой человек, и он потребует с каждого половину его карты. Во всяком случае, я уверен, что главаря никто никогда не найдет. Мы опять должны надеть маски, когда пойдем получать свою долю. Значит, нас соберут всех вместе в одной точке. В городе или селе, не имеет значения, мы все равно друг друга не узнаем. Сергей убрал пистолет и закурил.
– Вряд ли ты смог бы придумать такую историю. Придется тебе поверить. Я поеду с тобой. Хочу взглянуть на этот спектакль со стороны. Где твоя маска и карта?
– В чемодане, под кроватью. Я готов к выезду в любую минуту. Но я также понимаю, что вожак будет за нами следить. Если я приведу за собой хвост, то меня выкинут из списка, и мы останемся ни с чем. Этот человек слишком осторожен, чтобы идти на риск. Мы для него ничего не значим. То, что он от нас требовал, мы сделали. Я не думал, будто он захочет с нами возиться. Мог бы всех нас перебить, но он этого не сделал.
– Есть люди чести, Степан, – доставая чемодан из-под кровати, сказал Сергей. – Вашему брату не понять.
– А я думаю, что мы ему еще нужны. Не знаю для чего, но его затея имеет продолжение.
Пришелец нашел в чемодане половину карты, маску и два паспорта. Один настоящий, на имя Степана Величко, другой поддельный.
– Маска, карта и твой настоящий паспорт будут храниться у меня. Без них тебя не признают за своего. Не вздумай играть со мной в кошки-мышки, Букинист. От меня не убежишь. Жди письма. Как только получишь его, поставь на окно бутылку с молоком, и я к тебе вернусь. Я всегда буду находиться за твоей спиной, пока ты не отдашь мне денеьги. Твой умник-босс меня не заметит. Я умею быть невидимым.
Сергей бросил Величко ключи от наручников и ушел.
26 мая. 13 ч 30 мин. Четверг
Тот же парк, та же собачка и обаятельный старик, гуляющий прогулочным шагом. На этот раз он встречался с Житинским, что противоречило любой конспирации. С другой стороны, об их сотрудничестве знали те, кому надо знать, а значит, они могли ни о чем не беспокоиться. Профессор давно числился среди обычных пенсионеров, и о его разработках и активной деятельности простому смертному ничего не известно.
На одной из аллей к нему присоединился Житинский.
– Рад видеть вас в полном здравии, Илья Макарыч, – тихо сказал Житинский.
Профессор даже не поздоровался, он продолжал о чем-то думать, но теперь начал произносить свои мысли вслух.
– Идея выплаты премиальных Визгунову страховой компанией была заложена в ваши планы изначально?
– Стопроцентной гарантии у нас до сих пор нет. Деньги должны найти мы, а не страховщики.
– Что произойдет, если мы их не найдем?
– Это как? – удивился Житинский. – Они же у Визгунова, и он нам их вернет. Только так мы докажем свою непричастность к ограблению. Другого способа покрыть растрату в пять миллионов мы не сумеем. К грабежу мы не имеем ни малейшего отношения, и куда подевались ненайденные деньги, нам не известно. Визгунов все устроит так, как надо. Я доверяю этому человеку. Украсть он ничего не может. Слишком честен. Другое дело – устроить спектакль. Это самоутверждение обиженного властью заслуженного полковника. Равного ему сыщика найти невозможно. Теперь он доказал, что равного ему вора не существует. На этом и строился мой подход к Визгунову. Он же знал, что деньги вернутся на свое место. Его увлекла идея постановочного спектакля.
– Хорошо, хорошо, – оборвал возбужденного финансового директора профессор. – Давайте, Генрих Львович, вернемся к нашим истокам. Некий господин N обратился к банкиру Гольдбергу за помощью. Почему к Гольдбергу?
– Господин N террорист. Но он не работает в нашей стране и не вредит нашему государству. Вот почему мы согласились ему помочь. Почему к Гольдбергу? Да потому, что его банк перечисляет деньги всем поставщикам технологий. Очевидно, господин N воспользовался их рекомендацией и вышел на банк «Юсуповский». Гольдберг передал мне просьбу террориста, а я передал ее вам. Мы пришли к общему соглашению. Если мы выполним заказ господина N, то у нас отбоя не будет от подобных заявок, а это уже совсем другие деньги. Сейчас у нас нет похожих связей. Мы работаем с правительствами шатких стран. Но если мы возьмем под свое крыло бригады так называемых освободителей, то картина резко изменится в нашу сторону. Это лишь пробный шар. Господин N не дал ни гроша. Он готов платить деньги за товар, а не заказ. Деньги на бочку, товар на бочку. И если ваш «чемоданчик» сработает на всю заложенную в нем силу, то тогда мы сможем брать деньги вперед и принимать заказы. В данном случае нам пришлось вложить свои деньги. А где мы их взяли? Ограбили собственную компанию. Иначе говоря, списали пять миллионов с государственных счетов.
– Тут все более или менее понятно. Работа над «чемоданчиком» в самом разгаре. Оборот средств у нас появится, когда N заплатит деньги. А у меня совсем другие идеи.
Житинский посмотрел на профессора непонимающим взглядом:
– О чем вы, Илья Макарыч?
– Все дело в необходимых мне материалах. Мой план сработал лучше, чем я ожидал. Сейчас самое время воспользоваться образовавшейся брешью в стене. Я могу достать из запасников самые редкие и дорогие комплектующие материалы по минимальной цене. Но мне нужны деньги. Миллионов восемь, не меньше. Тогда мы сможем создать еще пару-тройку ядерных игрушек, и нам не нужно будет принимать заказы. Товар – деньги – товар. Гениальная формула. Цены надо поднять. Мы увеличим мощность. У нас уже есть новые идеи, и мы знаем, как это сделать. А деньги за проданный товар пойдут на новые разработки. Но у нас будет задел.
– Я вас понял, – кивнул Житинский. – Вот почему вас заинтересовал Визгунов. Вы хотите возвращенные им деньги пустить в дело.
– Именно! Заказ господина N будет готов через месяц. Раньше не получается. А деньги нужны сейчас. Чем быстрее, тем лучше. Пока пробитую брешь не заложили кирпичом.
– Но тогда Визгунов ничего не получит? – возмутился Житинский. – Я не могу его обмануть. Сделка есть сделка!
– Прекратите! Вы рубите идею на корню. Нам открываются огромные возможности. Речь идет о сотнях миллионов, если поставить конвейер на поток. Вы обещали Визгунову два с половиной миллиона, хотя и одного хватило бы с лихвой. У него на руках десять. Отдаст семь с половиной, и мы в расчете. Все! Дело закрыто.
Житинский присел на скамейку, мимо которой они проходили. Профессор садиться не стал. Он был очень взволнован.
– Вы не понимаете главного, уважаемый Илья Макарыч. Визгунов должен вернуть деньги официальным путем с газетной шумихой. В этом весь смысл затеи. Вернуть деньги, о которых никто не узнает, то же самое, что сработать на меня лично. Он украл деньги у государства и положил мне их в карман. А это уже настоящее ограбление, а не спектакль. Полковник на такие условия не пойдет. К тому же если он отдаст их мне через заднюю дверь, то официально он ничего не сможет предъявить следствию, а мы останемся под подозрением. Нам лишнее внимание со стороны не нужно.
Профессор смотрел на собеседника, как на сумасшедшего.
– Если есть стопроцентная выигрышная комбинация, требующая жертвы, то можно отдать одну или две фигуры ради победы.
– О чем вы, профессор?
– Талантливый сыщик вышел на след грабителей, и его убили. Разве так не бывает? Мы похороним его с помпой, после того как он вернет деньги. Гольдберг тоже может погибнуть. Но чуть раньше. Он один из подозреваемых. Вы же постарались перевести стрелки на банкира. Гольдберг не нужный нам посредник. Лишний рот, требующий своей доли. А если он участник ограбления и на него вышел Визгунов? Тогда его свои же и завалят.
– Вы наивны, профессор. Визгунова нам не убрать. Скорее он нас упрячет за решетку.
– Вы знаете, что такое самый опасный риск? Это избегать риска. На карту надо ставить все! Сейчас наступил тот самый момент, когда мы можем сорвать банк. Не живите сегодняшним днем. Смотрите вперед.
Житинский опустил голову и уставился на дорожку, посыпанную битым кирпичом. Он уже понял, что с этим человеком спорить невозможно.
28 мая. 21 ч 30 мин. Суббота
Бутылка с молоком, выставленная на подоконнике, хорошо была видна с улицы. Сигнал поступил. Сергей Бартеньев следил за домом постоянно, но что-то он пропустил. Почтальоны в подъезд не заходили. Жильцы старого дома газет не выписывали, писем тоже не получали. Но кто-то принес письмо Степану Величко, если тот подал знак. Сергей поднялся на третий этаж и открыл дверь оставленным у себя ключом от квартиры. Нападения со стороны Букиниста он не ждал. Тот уже убедился в ловкости соперника и знал, что у него есть помощники и, вероятно, не только хорошенькие цыганки. Хозяин сидел на диване и смотрел телевизор.
– Ты жил под окнами? – спросил Величко. – Не успел молоко поставить на окно, как ты тут как тут.
Реплику ухмыляющегося хозяина Сергей пропустил мимо ушей.
– Кто принес тебе письмо?
– Понятия не имею. Под дверь сунули, когда я спал. На столе лежит. Там же билет на поезд до Махачкалы. Один. На тебя босс не рассчитывал. Поезд отходит завтра утром. Терпеть не могу поезда. Но самолетом лететь опасно с фальшивым паспортом.
Сергея эти мелочи не интересовали. Барон уже достал ему паспорт, а второй лежал в запасе. Специалисты переклеили фотографии. Теперь настоящий паспорт Степана Величко имел фото Сергея Бартеньева. Так он сможет подобраться к главному организатору ограбления. Тот сам на него выйдет, так как сам набирал людей и знает их по именам. Он даже постарался стать похожим на Букиниста, сбрил усы и высветлил волосы. Главной приметой оставался рост. И Величко, и Бартеньев вымахали под метр девяносто, а по сегодняшним меркам это немало. Во всяком случае, издалека их трудно различить и он сможет стать приманкой. Сергей был готов к любому повороту событий, лишь бы разоблачить преступников.
В послании был указан лишь адрес, напечатанный на пишущей машинке:
«Город Махачкала, отель "Каспий". Номер забронирован. Инструкции получите в почтовом ящике номер семь. Код замка 1313».
Конверт не подписан. Кроме письма в нем лежал билет на поезд. Пятый вагон, шестое купе, место 2.
– Ладно, Степан, увидимся в поезде. Обед в ресторане в четырнадцать часов. До встречи. И не забывай, я всегда стою за твоей спиной.
28 мая. 22 ч 00 мин
Когда Житинский сел в свою машину и вставил ключи в замок зажигания, он почувствовал присутствие кого-то еще в салоне. Человек не прятался. Он сидел на заднем сиденье в бейсболке, и козырек отбрасывал тень на его лицо. Финансовый директор не очень-то напугался. Скорее всего профессор прислал своего гонца, так как Житинский все еще не дал ему конкретного ответа, А Илья Макарович страдал нетерпеливостью.
Генрих попал в сложную ситуацию. Житинский любил аферы и авантюры, но он никогда не ставил партнеров под удар. Кровожадный профессор смотрел на мир по-другому. Тем, кто создает оружие массового уничтожения, жизнь одного человека ничего не стоит.
– Что вы мне хотите сказать? – спокойно спросил Житинский.
– Вы должны убить Гольдберга. Вы лично, иначе потеряете доверие своих партнеров. Не надо забывать простую истину. Есть незаменимые люди, а есть обычные клерки вроде вас, которых нетрудно заменить на более покладистых. Вы же тоже можете умереть. Я могу выйти из машины и уехать на другой, стоящей рядом. А вы сгорите в своей заживо. Причиной станет неисправность проводки. Замыкание. И никаких взрывов.
Житинского пробил холодный пот. Он попытался выскочить из машины, но двери оказались заблокированы.
– Не дергайтесь, – монотонно продолжал незнакомец. – Техника не ваша стезя. Тут мы решаем, кто, где и как кончит свою жизнь.
– Черт вас подери! – завопил Житинский. – Я же не убийца!
– Ну это же проще, чем убить Визгунова, тем более что он уже уехал из Москвы. С ним без вас разберутся, после того как сыщик закончит свою работу. А Гольдберг ваш соперник. Это не убийство, а месть.
– Мне не за что ему мстить, – толкая дверцу, бормотал Житинский.
– Ваша жена спит с ним, Генрих Львович.
– Он ей в отцы годится. Катя наша связная. Я даже знаю, в какой квартире они встречаются. Ваш поклеп не сработает.
Из-за спины водителя появилась рука в перчатке, держащая в пальцах конверт.
– Полюбуйтесь. Вас это отрезвит.
В пакете лежали фотографии. На них был изображен банкир Гольдберг и Катя. Они на море, они в горах на лыжах, они на гондоле в Венеции. По снимкам Генрих понял, что они сделаны до их свадьбы. Без мужа Катя не уезжала из Москвы, а о том, что у нее был загранпаспорт, он и не догадывался. Они лишь собирались в отпуск, но работа финансового директора держала Житинского на привязи.
– У Гольдберга давно уже есть связи с террористами. Просто ему нужен был подход к вам, и он его нашел с помощью своей любовницы. Сначала сделал ее вашей секретаршей, а потом и женой. Вы змею пригрели на своей груди, Генрих Львович. Скоро и вы станете лишним. Цель вашей жены выйти на профессора, минуя вас, и дело сделано. Нам удалось перехватить связи Гольдберга раньше, чем он вышел на нас. Мы на вашей стороне, но Гольдберга пора убирать. Иначе он вас уберет.
На переднее сиденье упал пистолет с глушителем.
– Это вам, – продолжил незваный пассажир. – Убийство должно быть дерзким и грубым. Так, как убивают бандиты. Вы вне подозрений. Сообщники убрали банкира. Он засветился и стал опасен для остальных. Другой версии у следствия не будет. Выбирайте. Либо вы, либо Гольдберг. Профессор вам все еще доверяет. Цените это. У вас большое будущее.
Человек в бейсболке вышел из машины и растворился в темноте.
29 мая. 10 ч 30 мин. Воскресенье
С билетами на Махачкалу никаких проблем не возникло. Сергею удалось достать билет в тот же пятый вагон. В одном они с Величко были похожи: и того и другого разыскивала полиция. Только Букинист не догадывался о том, что его сопровождающий тоже висит на крючке. Оба к поезду пробирались разными путями, но ни один из них не рискнул пройти через вокзал, как нормальные пассажиры. И оба радовались тому, что место действия их истории вышло за пределы Москвы и даже близлежащих областей.
Сергей пытался понять, почему вожак грабителей выбрал для встречи со своими подопечными Дагестан? Район неспокойный, если не сказать опасный. Ответ может быть простым, рядом граница, которую можно перейти морем. Но Азербайджан еще ближе и безопасней во всех отношениях, а Казахстан еще лучше. На ум приходил второй вариант. Письмо напечатал сам Величко. Билет ему могли купить мальчишки, его верные слуги. Достаточно вспомнить, как нашли похищенную Букинистом девочку. Машину остановили на границе Ставропольского края и Чечни, рядом с Пятигорском. Детей увозили на Северный Кавказ. Но не обязательно в Чечню. Дагестан рядом. Боевиков убили, а девчонку спасли, так был разоблачен Степан Величко. Но у него остались связи с боевиками. Может, Букинист видит в этих связях свое спасение. Во всяком случае, с помощью бандитов он легко избавится от ненужного хвоста и сохранит деньги. Все так. Но у Сергея не было выбора. Он сознательно идет на риск, и тут надо подчиняться случаю, собственной интуиции и опыту. На что он никогда не рассчитывал, так это на удачу. С ней он не знаком, и она всегда проходила мимо, не замечая его.
Дверь купе открылась, и вошла милая девушка лет двадцати пяти.
– Здравствуйте, – улыбнулась она. – Меня зовут Светлана.
Сергей встал и подал ей руку:
– Приятное соседство. Степан.
Почему он представился именем Величко, сам не понял. Он уже примерил на себя маску этого типа. Но какое это имело значение. Обычная попутчица, попили вместе чайку и до свидания.
Девушка положила свой небольшой чемоданчик на сиденье.
– Нас только двое? – спросила она.
– Кто-то опаздывает.
– Уже опоздал. – Света кивнула на окно.
Поезд уже двигался.
– С билетами не было проблем. Наш поезд идет через Калмыкию, а не через Ставрополье. Вряд ли мы достали бы билеты на те поезда. В Кисловодск, Пятигорск люди едут круглый год. А в Элисте делать нечего.
– Вы правы.
Девушка села у окна, напротив соседа и начала разбирать сумку. На столе появилась жареная курица, помидоры, хлеб и вареные яйца.
– Это уж такой обычай, Степан. Не успевают люди сесть в поезд, как начинают есть. Я имею ту же привычку. Обед на двоих. Или завтрак, если хотите. Не стесняйтесь. Вы же холостяк, еду вам приготовить некому. А у меня еще пироги есть.
– Вы уверены, что я холостяк? – удивился Сергей.
– Конечно. Кольца на руке нет, брюки неглажены, а на галстуке пятно, которое вы не увидели в зеркале.
Оба рассмеялись.
– И все-то вы замечаете.
– Я журналистка и привыкла замечать все, на что другие не обращают внимания. С нами не любят делиться информацией, приходится добывать материал своими силами, возможностями и даже хитростью.
Сергею, глядя на накрытый стол, захотелось есть. Особенно вкусно пахли пироги.
– Надо бы выпить за знакомство и под такую закуску, – пробормотал он, любуясь девушкой. – Вы не против?
– Извините, не предусмотрела.
– Но это же махачкалинский поезд. Я думаю, что вино здесь найдется. Я живо.
Светлана и глазом моргнуть не успела, как попутчик выскочил из купе.
29 мая. 11 ч 07 мин
Полковник Липатов и майор Чикалин прибыли на место происшествия первыми. Об убийстве участковый сообщил дежурному по городу, а тот, услышав имя жертвы, тут же связался с полковником Липатовым. Следом выехала оперативно-следственная группа.
В квартире находился участковый инспектор и женщина лет сорока пяти. Оба сидели на кухне. Перед входом в комнату на пороге лежал мужчина, уткнувшись лицом в пол. Вокруг головы собралась лужа крови. Пуля угодила ему в шею и перебила позвонки. Входная дверь оставалась приоткрытой, и полковнику не пришлось звонить в квартиру. Перед входом они сняли ботинки. До появления экспертов Липатов к трупу не подходил.
Когда начальники вошли в кухню, молодой лейтенант встал:
– Участковый инспектор сорок шестого отделения Васьков.
– Сиди, Васьков. Кто обнаружил труп? – пододвигая табуретку, спросил Липатов.
– Это я его нашла, – сказала женщина с заплаканными глазами. – Я уже три года работаю у Адама Францевича домохозяйкой. Прихожу к одиннадцати часам, иногда раньше. Убираюсь, мою посуду, готовлю обед, стираю, хожу в магазин. Выполняю всю работу по дому. Когда Адам Францевич возвращается со службы, я подаю ужин на стол и ухожу. Сегодня пришла в десять утра. Открыла своим ключом дверь и увидела хозяина, лежащего на полу, и кровь. Я вскрикнула, захлопнула дверь и убежала. Живу я недалеко. И только из дома позвонила в милицию. Мне велели вернуться.
– Ну а ты что скажешь, Васьков?
– Дежурный со мной связался по рации. Велел пойти проверить квартиру. Похоже, женщине не очень-то поверили. Я пришел. Она на ступеньках сидит, но в квартиру не заходит. Открыла дверь. Труп с порога видно. Я дал ей бахилы и сам надел, после чего мы зашли. Своим я звонить не стал, а тут же сообщил о происшествии дежурному по городу.
– Правильно сделал, лейтенант. А бахилы ты всегда с собой носишь? – спросил Липатов.
– А то как же. Следы же затоптать можно.
– И в бахилах тоже, – усмехнулся майор.
– Расскажите мне о жертве? – обратился полковник к домработнице.
– Адам Францевич Гольдберг служит управляющим коммерческого банка «Юсуповский». Очень порядочный и честный человек. Интеллигент старой формации. Умница! Вы гляньте, сколько книг в его библиотеке, и все он читал. Я ума не приложу, кому понадобилось его убивать. Гостей он не приглашал, так что о его друзьях я ничего не знаю.
– Он держал какие-нибудь ценности в доме? – спросил Липатов.
– Да, у него были деньги, но не очень много. Сейфа здесь нет. Они лежат в столе. А также золотой портсигар и золотая зажигалка фирмы «Данхил». Они тоже лежат в столе. Адам Францевич бросил курить и не носил с собой эти вещи. Это память от покойной жены. Я все это видела. Покойный никогда не закрывал свой стол.
– Хорошо, мы проверим, – согласился полковник.
Прибыла бригада экспертов. Пока они работали, разговор на кухне продолжался, выходить в коридор криминалист не велел.
– Что еще важного вы можете рассказать? – поинтересовался майор.
– Вам надо поговорить с соседкой. Очень любопытная старушка, она от дверного глазка не отходит. Всех видит, кто к кому приходит. На площадке четыре квартиры.
– Займись соседкой, Миша, – приказал полковник майору.
– Сделаем. Как ее зовут?
– Зинаида Петровна. Квартира напротив.
На кухню зашли двое. Один в белом халате, другой в мундире подполковника. Говорить начал врач:
– Смерть наступила от двенадцати до часу ночи. Ожогов и следов пороха нет. Стреляли не в упор. Пуля пробила два позвонка и вышла через горло. Оружие мощное. Это пока все.
– Пуля, пробив жертву, вошла в дверной косяк, – продолжил подполковник, – достанем. Замок не поврежден. Хозяин сам открыл дверь убийце, вроде бы ждал кого-то. Мне представляется это так. Гольдберг открыл дверь и направился в комнату, надеясь, что гость пойдет следом, но тот даже не заходил в квартиру, а выстрелил с порога. Думаю, что он целился в голову, но промахнулся и попал в шею. Стрелок из него неважный. В шею никто не стреляет. Вряд ли мы имеем дело с киллером. Полы чистые. Следов нет, если не считать ваши от бахил и носков.
– Поэтому и решил, что выстрел произведен с порога?
– Вчера вечером шел дождь, Юрий Данилыч. Убийца не мог не наследить. А с тряпками они не возятся. Однако следов нет.
– Хорошо. Теперь осмотрим кабинет, а ты, Миша, ступай к соседке. – Повернув голову к домработнице, Липатов добавил: – Покажите ящик, в котором лежали вещи погибшего.
Стол открыл криминалист в перчатках.
– Посмотрите, но ничего не трогайте, – обратился он к домохозяйке.
– Да я и так вижу. Вот деньги. Они закручены в рулончик и перетянуты резинкой. Я не считала их, но они не тронуты. Вот и портсигар с зажигалкой. Все на месте…
Женщина замолкла.
– Что-то не так? – спросил Липатов.
– Этого письма здесь не было. Я вижу его впервые. На белом конверте, лежащем на самом виду, стояла надпись «Вскрыть после моей смерти».
– Когда вы в последний раз заглядывали в стол? – задал вопрос полковник.
– Сегодня воскресенье… Значит, в пятницу. По субботам я выходная.
– Осмотри конверт и проверь отпечатки, Олег, – обратился Липатов к подполковнику.
– Он вскрыт, – подняв конверт, сказал криминалист. – Сейчас я разберусь с отпечатками, и мы ознакомимся с содержимым. Труп мы уже дактиласкопировали, так что есть с чем сравнивать.
