Читать книгу "Мозаика чисел"
Стоя перед дверями бара, майор обратился к стоящему рядом лейтенанту:
– Скажи, Саня, а как тебе пришло в голову зайти в этот бар?
– Автоматически. Вы отправили меня во двор. Помните? Полагали, будто убийца мог поджидать Гольдберга в машине. Проезд возле дома очень узкий. Машины жильцов стоят цепочкой. Ночью все дома и припарковаться постороннему негде. Встать на дороге значит – перекрыть проезд и привлечь к себе лишнее внимание. Я не думаю, что он куда-то уезжал, а потом опять приехал. Болтался где-то поблизости. Вот я и решил, что он мог зайти в бар, что расположен на другой стороне улицы. Зашел. Барменша одна работает. Сменщица в отпуске. Стал спрашивать о посетителях. Указал точное время. С полуночи до двух ночи. Бар маленький, туда ходят только свои. Она всех знала. В указанное мной время в забегаловку заходил чужак. Она его запомнила. Он ром заказал, который никто не пьет. На бутылке пыль собралась. Он долгое время на полке простоял. Сидел за стойкой тот незнакомец часа полтора. Полбутылки выпил. Потом ушел. Хмурый мужик, лет сорока, сидел, пил и сопел, как крот.
– Похож. Кличка Житинского в колонии была Сапун, – с сомнением в голосе сказал Чикалин. – Но зачем же убийце светиться? Да еще ром заказывать. Вот что мне непонятно.
– Думаю, товарищ майор, он не понимает, что такое «светиться». Житинский – не киллер и их уставов и приемов не знает. Это же очевидно. Он мог уйти с пистолетом и выбросить его в Яузу. Она под боком. Нет, он оставил оружие нам в подарок, да еще со своими отпечатками. Пистолет «Вальтер-38» – оружие редкое. Я не думаю, что он его где-то покупал для своей затеи. Скорее всего, он у него лежал давно. Кто-то ему подарил забавную игрушку на день рождения. Валялся в ящике стола, а в нужный момент он о нем вспомнил.
– Далеко пойдешь, Саня. Ты еще моим начальником станешь, – ухмылялся Чикалин. – Рассудил ты все правильно. Но мне очень хочется верить в то, что Житинский мог пойти на убийство. И я не уверен в сговоре Гольдберга с Житинским. Слишком примитивно.
– Хорошо. Есть другая версия, – не успокаивался лейтенант. – Допустим, что сговора не было. Житинский попал в серьезную передрягу. По сути дела, ему грозит увольнение. Потерять такое теплое местечко без компенсации очень обидно. Давайте вспомним, что Гольдберг был дядей Кати – жены Житинского – и оставил ей в наследство свою коллекцию картин. Вы знаете, сколько может стоить полотно Моне или Ван Гога? Миллионы. Я не думаю, что Катя могла убить дядю, который ее вырастил и воспитал. Могла бы это сделать раньше, а Житинский о наследстве мог узнать недавно. Вот вам и мотив.
Чикалин отрицательно покачал головой:
– Нет, Саня. Если бы Катя догадалась, где был ее муж ночью и кого он убил, она не подтвердила бы его алиби.
– Любовь, товарищ майор. Они уехали на юг в отпуск. Любящая племянница даже не осталась на похороны Гольдберга. Его хоронит банк за свой счет.
– Поведение женщин не всегда поддается расшифровке, – отмахнулся майор.
Двери бара открылись. Оба оперативника тут же зашли в небольшое уютное заведение на шесть столиков.
Девушка, стоящая за стойкой, походила на пончик. С хорошими чертами лица, но полненькая, даже слишком. Лейтенанта она узнала, хотя оба посетителя пришли сегодня в штатском.
– Здравствуйте, Ася. Я Саша из милиции, помнишь?
– Помню, помню. На память не жалуюсь. Хотите задавать вопросы, заказывайте выпивку. Мне попусту болтать с вами неохота.
Лейтенант глянул на начальника.
– А почему бы и нет, – улыбнулся Чикалин. – Сегодня пасмурно, ветерок дует, а мы без пиджаков. Можно и согреться. Налейте-ка нам того рома, что тот парень пил.
– Господи! Неужели я избавлюсь от этой пыльной бутылки.
Девушка сняла ром со стеклянной полки за спиной.
– Ну, половину мы вряд ли осилим, – смутился лейтенант.
– Сначала попробуйте. Настоящий Гавана-Клуб, белый, а значит, выдержанный. У нас нет знатоков хороших напитков. У нас есть алкоголики, ничего не знающие, кроме водки и пива.
Она налила гостям ром в большие рюмки.
– А закусить? – спросил лейтенант.
– Берите соленые орешки из тарелки. Миндаль хорошо запах отбивает.
Выпили, поморщились, погрызли.
Чикалин выложил на стойку фотографию Житинского.
– Он?
– Он, голубчик. Чего натворил-то? – хмыкнула Ася.
– Когда докажем, все узнают. У меня еще один вопрос…
Девушка перебила:
– Еще по рюмочке хотите?
После короткой паузы майор кивнул:
– Годится. Наливай, а то я не распробовал.
Выпили еще.
– Какой вопрос-то? – улыбалась барменша, ставя пустую бутылку под стойку.
– Кто у вас фейерверк устраивал в тот день? Кто из хлопушек палил?
– Ваш парень тут ни при чем. Фейерверк еще днем устроили. Ребята тут день рождения своей подружки отмечали. Весь бар засорили. После смены два часа выметала.
– Ну вот и все вопросы и весь ром. – Чикалин полез за бумажником. – Ты молодец, Ася. На собственном допросе деньги зарабатываешь.
– А вы бы меня повесткой вызвали! Но вам же все сразу надо. А срочность всегда денег стоит. Рынок, привыкать пора, господа полицейские.
Кошелек майора похудел. Офицеры вышли на улицу.
– Вот что, лейтенант Школьников, сейчас я отдам тебе противоправный приказ, и ты его исполнишь, потом можешь кропать на меня телегу начальству. Мы едем на квартиру Житинского и делаем обыск.
Саня хихикнул:
– А вы удивлялись неадекватному поведению Житинского. Зачем он пистолет и бахилы за батарею засунул. Мужик полбутылки на одного выпил, а мы ту же дозу на двоих, так вас уже на преступление потянуло.
– Некогда нам, Саня, с ордерами возиться. Мы ничего не тронем, но я хочу лишь укрепить нашу версию.
– А как войдем? Или они вам ключи оставили на хранение? – спросил лейтенант.
– Я был у них. Жену допрашивал. Замочки хлипкие. У меня в машине отмычки есть. Подберем.
И они подобрали. За такое самовольство по головке не погладят, но с упрямством майора не имело смысла спорить. К тому же ром и впрямь оказался очень крепким.
Они вошли в квартиру и прикрыли за собой дверь. Чикалин протянул лейтенанту резиновые перчатки.
– Все, что будешь трогать, ставь на место.
– Понятное дело. А что будем искать? Пистолет мы уже нашли.
– Я знаю, что ищу, а ты просто осмотрись.
Работали тихо и аккуратно. Поиски завершились успехом. Майор нашел ботинки Житинского и показал их Школьникову.
– В них он ходил на дело, Саня. Вот и конфетти на подошве. Крепко прилепились веснушки.
– Толку-то что? Без санкции на обыск ни одну улику не подошьешь к делу.
– Теперь есть основательные причины выбивать санкцию. Надо идти в прокуратуру к следователю. Он пробьет. Нас судья и слушать не будет. И это надо успеть сделать до возвращения Житинского из отпуска. Что это у тебя?
Лейтенант держал в руке письмо.
– Это? Не знаю. Под ковром в спальне нашел. Моя мать всегда деньги под палас прятала, вот я по привычке и заглянул под ковер. Меня адрес удивил. «Ул. Петровка, д. 38, отдел по расследованию убийств». Почерк женский.
– Понятно. Американских триллеров насмотрелись. Мы МВД, а не ФБР. Запечатано?
– Нет, надо бы почитать, – сказал лейтенант.
– Раз уж пришли, то все надо проверить и прочитать. Доставай аккуратненько.
Школьников достал несколько листов, развернул их и начал тихо, полушепотом читать:
– «Я не уверена, хватит ли мне мужества отправить это письмо адресату. Но если я умру, а такое не исключено, то умру насильственной смертью. Тогда мое послание найдут при обыске квартиры.
Сейчас мы с мужем уезжаем в отпуск. Я не могу ему перечить, так как очень напугана.
По просьбе моего мужа Генриха Львовича Житинского я дала следственным органам ложные показания. В день убийства моего дяди Адама Францевича Гольдберга моего мужа не было дома. Он появился в четвертом часу утра. С работы ушел в шесть. Никто не знает, где он находился. Я нервничала, его мобильный телефон не отвечал. Придя домой, Генри меня предупредил: если полиция им заинтересуется, я должна сказать, что он весь вечер и ночь находился дома. Объяснять мне он ничего не стал. На следующий день я узнала о гибели дяди. Не смею утверждать, что в этом грехе замешан мой муж. Но мне стало страшно. Генри резко изменился в отношениях ко мне, когда я ему сказала, что коллекцию картин дяди собираюсь передать музею после его смерти, так как являюсь его единственной наследницей. Но если умру я, то мое наследие перейдет к Генри. Может быть, я слишком взволнована и пишу всякую чушь, а потому и не хочу отправлять это письмо, чтобы меня не сочли дурой или сумасшедшей. Скорее всего, я пишу его для собственного успокоения и паника скоро покинет меня. На этом мои болезненные откровения заканчиваются. С поклоном, Екатерина Терехова».
– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – промычал майор.
– Надо что-то делать, товарищ майор, – в полный голос заявил лейтенант.
– Что, Саня? Где мы их будем искать? И что будем делать, если найдем? У нас нет прямых доказательств. Пистолет – улика. А в бар в тот вечер любой зайти мог. Надо звонить Липатову на Кавказ. У него башка лучше варит, чем у нас. Как он решит, так и сделаем. А сейчас положи письмо на место. И еще вот что, лейтенант. Нам может понадобиться фотография Кати Тереховой. Передадим ее факсом Липатову. Он сам решит, что делать. Не исключено, что труп неизвестной женщины уже нашли где-нибудь на пляже. Снимок поможет опознанию.
– Мне попадался на глаза семейный альбом. С фотографией Кати проблем нет. Сейчас принесу.
4 июня. Полночь
В офис пансионата Подбельский залез через окно. Он видел, где хранится вся документация, касающаяся приезжих. Шкафы и ящики столов никто не запирал. Деньги в офисе не хранились, и грабителей здесь не боялись.
Хлястик без труда нашел регистрационный журнал и, пользуясь фонариком, начал просматривать все страницы.
Напряжение спало, и на его лице появилась улыбка, когда он наткнулся на одну из строчек: «Евгений Павлович Ашкинази». Это тот самый человек, которого он искал. Все совпадало. Приехал из Москвы. В списках значилось шесть москвичей. Ашкинази! Он же Тапёр. Находится в федеральном розыске. Лучший медвежатник всех времен и народов. Сейфы вскрывает, будто орешки щелкает. Оружием не пользуется, в мокрухе не замечен. Это все, что Подбельский знал о знаменитом взломщике. Никакой опасности из себя не представляет. Поселен в коттедж номер тридцать один.
Хлястик захлопнул журнал и бросил его в ящик стола. Через пятнадцать минут он уже находился возле тридцать первого коттеджа. В окнах темно. Среди экзотической зелени и кустов лунный свет прекрасно освещал белый сказочный домик. Вся эта фантастическая природа и тишина очень хорошо успокаивает нервы и расслабляет. Кого угодно, но только не пятиглазого Хлястика, привыкшего жить в постоянном напряжении, работая личным телохранителем самого Владыки. Тапёр потерял бдительность. Об этом говорили открытые окна. Все коттеджи были однотипными, так что Подбельский знал, в какое окно залезать, чтобы не свалиться на голову спящему. Но Ашкинази тоже не лыком шит. Человек его профессии чует опасность даже во сне. Свою знаменитую винтовку Гриша брать с собой не стал. Такое оружие не годится для ближнего боя. Достать пистолет ни у одного участника банды не было возможностей. Все они сидели безвылазно в своих норах, а потом резко сорвались со своих мест и рванули на Кавказ. Пистолет не семечки, на рынке не купишь, нужны связи и время, чего у них не было. Да и денег осталось маловато на дорогостоящие игрушки. Идея родилась случайно. Подбельский увидел мальчишек на пляже с подводными ружьями. Он посетил магазин спорттоваров и нашел подходящий вариант. Подводный пистолет со стрелой в тридцать сантиметров. Недорого и надежно. Пришлось купить. Штучка оказалась лучше, чем Гриша ожидал. С десяти метров стрела пробила сантиметровый лист фанеры насквозь. Правда, у оружия был свой недостаток. Из него можно выстрелить лишь один раз. Для кого-то этот минус имел значение, для Хлястика нет. Он никогда не стрелял по одной цели дважды. Ему хватало одного выстрела.
Сейчас Подбельский спрятал подводный пистолет под легкий жилет без рукавов. Такие сейчас в моде.
Десятки ненужных карманов, но приличный вид. Он подошел к окну гостиной и легко, словно пантера, запрыгнул на подоконник. После каждого резкого движения Подбельский замирал и прислушивался. Его глаза привыкали к темноте. Сегодня стояла светлая ночь. Яркая луна пробивалась сквозь окна, превращая все вокруг в голубой тон. Гриша достал свой водяной арбалет и поставил стрелу на положение выстрела. Двигался он бесшумно. Дверь в спальню осталась приоткрытой. Что-то Гришу насторожило. Опять чутье. Он резко толкнул дверь ногой и влетел в комнату рыбкой с вытянутыми вперед руками. Коснувшись пола, он перевернулся через голову и упал на спину. Водяной пистолет приземлился следом. Скорость имела значение. Возле двери об пол вдребезги разбился стул и разлетелся в щепки. А ведь он предназначался для удара по голове. Вспыхнул свет. У порога стоял Тапёр, сжимая в руках обломанную спинку стула.
Хлястик тут же направил на хозяина стрелу.
– Тихо, Евгений Палыч. Замрите, если вам жизнь дорога. Я не собираюсь вас убивать, если вы будете паинькой.
– Ты кто? – хрипло спросил Ашкинази.
– Твой партнер. Могу показать тебе обрывок червонного короля. У тебя, как я догадываюсь, есть тоже половинка короля. Либо трефового, либо пикового. У кого бубновый, я знаю. Вот это и станет нашей темой разговора. Так что ты лучше сядь и успокойся от греха подальше.
Подбельский встал на ноги и отошел к окну, не сводя оружие с мишени.
Тапёр отбросил обломок стула, вернулся к кровати и покорно сел. Он не очень испугался, ему стало обидно, что его уже второй раз берут через окно. Опять он проиграл. Стареет, плохо соображает. Пора на покой.
– Говори, чего надо? – У Евгения пересохла глотка.
– Ты должен понять главное, Тапёр. Мы с тобой союзники. Я такой же оборванец, как и ты. И мне нужен загранпаспорт и деньги. По миллиону нам никто не даст. Я даже не думаю об этом. Согласен на меньшее. Но я не согласен подыхать и попадаться в расставленные ловушки. Настал момент нам с тобой объединиться. Мы уже видели друг друга в деле, когда грабили фургон.
– И что дальше? Мы выполнили все инструкции. Если бы босс хотел нас убрать, он сделал бы это в кузове фуры, на которой мы отрывались. Или на квартирах, где мы прятались. Что за паника?
Подбельский положил подводный пистолет на подоконник, взял стул и сел рядом с кроватью. Так он мог говорить тише. За открытым окном могли быть уши. Тут слишком много кустарника и деревьев, чтобы заметить за собой слежку.
– Если помнишь, с нами был третий. Он здесь и ищет с нами связи. Пальцем в небо тыкает, хочет, чтобы мы сами на него вышли. Я думаю, ему не деньги нужны, а наши шкуры. Это мент.
Ашкинази вздрогнул, потом облегченно вздохнул.
– Ты хочешь сказать, что хозяин нанял в нашу команду мента? Нет. Невозможно…
– Конечно нет, Женечка. Я встретил этого типа здесь. Он ходил, козыряя половиной бубнового короля на каждом шагу. Положил его под пластик в бумажнике. Этого типа зовут Степан Величко, кличка Букинист. Он тоже в розыске. Тварь. Русских девочек малолеток продавал дагестанским боевикам. Сейчас его ищут не только менты, но и родители пропавших детей. Но я говорю о том парне, который был нашим партнером. Я хотел к нему присмотреться, мне этот тип, козырявший половинкой короля, не понравился. И я не ошибся. По телевизору сообщили о найденном трупе в отеле «Каспий» Степана Величко. Мужика в номере пристрелили. Настоящего Букиниста. И вдруг тут объявляется некий Степан Величко с документами, маской и картой убитого. Я обшарил его коттедж и видел маску. Первый и более реальный вариант, что Степана подменили ментом. Второй вариант мало вероятен. Нашелся хлыщ, который решил получить долю Букиниста и знает все детали дела.
– Вряд ли, – Ашкинази нахмурил брови, как это он делает, подходя к незнакомому сейфу. – Босс знает всех нас в лицо. Чужаку он ничего не даст.
– Ошибаешься, Женя. Весь фокус в том, что деньги мы получим не через босса, а от его очередной «шестерки». Мы вновь должны собраться, надев на лица маски. Единственный пароль – это карта. Если его бубновый король срастется с другой половинкой, то он свое получит.
– Хорошо! Тогда скажи мне, как он вычислил это место, если Букиниста убили в Махачкале? – не унимался Тапёр.
– А я тебе ничего не говорил о Махачкале, Женя. Значит, и ты получил почту в отеле «Каспий». И я тоже. Так вот, Величко убили после того, как он достал конверт с инструкциями. Там же все сказано. А переклеить фотографию в паспорте – плевое дело.
Ашкинази опять нахмурил брови:
– Что ты предлагаешь?
– Надо его хлопнуть, пока он нас не вычислил. Мы не можем рисковать на последнем этапе операции. Этот говнюк уже подружился с администраторшей, морочит девчонке голову. Ему нужны списки приезжих. Я их уже видел, так и тебя вычислил. Наши имена у всех на слуху, Женя. Мы зарегистрированы под собственными фамилиями.
– Стоп! – Тапёр поднял руку. – Стоп! Если он мент, то не поехал бы брать банду опасных преступников в одиночку. Тут должна быть целая бригада легавых. И они уже давно бы нас вычислили, а не кадрили бы девчонку из офиса. Я думаю, нам надо потрясти этого типа как следует, а шлепнуть его мы всегда успеем. Перед страхом смерти все становятся разговорчивыми. Нож к горлу, и он все выложит. А если мы будем владеть информацией, то на ее основе и станем выстраивать свою защиту. Убить парня можно. Но мы так и остались спецами каждый в своем деле. На ощупь я могу сейфы вскрывать, но не обороняться. В темной комнате бесполезно размахивать кулаками!
– Разумная мысль! – согласился Подбельский.
С этой же мыслью согласился и Сергей Бартеньев, сидящий под окном. Он весь день следил за Подбельским, не попадаясь ему на глаза. Он видел, как Подбельский залезал через окно в офис и как пришел сюда. Сначала шум, потом тишина, но, разгорячившись, оба противника заговорили в полный голос, и вторую часть разговора, самую важную, он слышал отчетливо. Теперь он знал, чего ему ждать. А не этого ли он добивался? Оставалось вычислить главаря банды. Задачка с неизвестными. Ни одной ниточки. А тут нашлись желающие тебе голову оторвать. Нормальный человек дал бы деру, а он в лес норовит к медведям.
5 июня. 10 ч 13 мин. Воскресенье
Интересное для себя открытие сделал майор Чикалин в кабинете генерала Черногорова. В святая святых присутствовал штатский с кошмарной лошадиной мордой. Генерал его представил как Ираклия Давидовича Стебликова, одного из руководителей страховой компании, где в качестве клиентов значился банк «Юсуповский».
Клерк мирно сидел и выслушивал доклад майора о проделанной работе. В конце доклада Стебликов задал простой вопрос:
– Уважаемый Михал Михалыч, безусловно, вы выдающийся сыщик. Но я так и не понял мотива убийства банкира Гольдберга. Зачем Житинскому его убивать?
Чикалин глянул на генерала, и тот кивнул, что значило: «Отвечай».
– Предположительно из-за наследства. – О письме Чикалин решил не говорить. – Гольдберг – дядя Кати Тереховой, жены Житинского. Ей переходит уникальная коллекция картин Гольдберга. По взаимному завещанию супругов все имущество остается тому, кто больше проживет. Если Катя умрет, все картины достанутся Житинскому.
– Серьезный аргумент, – улыбнулась лошадиная физиономия. – Я в курсе. Картины из коллекции Гольдберга тоже у нас застрахованы. Я знаю им цену. Но Житинскому ради достижения цели придется пойти на двойное убийство. Он не из тех, кто на такое способен. Если его как следует не прижать. А теперь подумайте над серьезным аргументом, заставившим Житинского пойти на отчаянный шаг. Житинский потерял доверие к Гольд-бергу. Я убежден, что только Гольдберг и Житинский могли пойти на сговор и придумать план ограбления банковского фургона. Человек со стороны не мог знать всех деталей вывоза и доставки денег. Исполнители меня не интересуют. Ими мог стать кто угодно при таких точных инструкциях. Затея гениальная. Крайними оказались мы. Страховщикам придется выплачивать пятнадцать миллионов долларов банку. Житинский и Гольдберг не теряют ни копейки. Они нашли козла отпущения и сделали это виртуозно. Но один из них дал слабину. Скорее всего, Гольдберг, и его надо убрать. Вот что могло заставить Житинского пойти на убийство. Вы должны понять его. Одно дело деньги, но если заговор будет раскрыт, то Житинскому грозит тюрьма. Десять лет минимум. А Житинский знает, что такое зона. Я принес генералу наше досье на этого афериста. Почитайте. Не досье, а роман.
– Вы сделали очень важное заявление, господин Стебликов, – официальным тоном произнес Чика-лин, – мы сделаем выводы и проверим вашу версию.
– Не валяй дурака, Миша, – пробурчал генерал. – Иди и работай.
Майор встал, надел фуражку, козырнул и вышел. Лейтенант Школьников топтался возле кабинета полковника Липатова, ныне принадлежавшего Чикалину на время отъезда начальника.
– Ну, как? – подскочил лейтенант к подходящему майору.
– Есть разговор.
Воровато оглянувшись по сторонам, Чикалин достал ключ и открыл дверь. На время отъезда Липатова его секретарша взяла отгулы, и майор царствовал один в хоромах начальника. Сев за стол руководителя, Чикалин тихо заговорил, будто его могли услышать из коридора через две стены.
– Мне кажется, Житинского хотят подставить.
Лейтенант скривил рот.
– Подставить? А ром в баре, а пистолет с отпечатками? А письмо жены под ковром. Она отказалась от алиби, данному мужу. Бахилы с конфетти, ботинки. О чем тут говорить?
– Знаю, знаю, – закивал Чикалин. – Но даже дураку понятно, кто и по каким причинам мог убить Гольд берга. Все слишком очевидно. Неужели Житинский, придумавший такой гениальный план ограбления, мог напиться перед ответственным делом и сунуть пистолет с отпечатками и бахилы за батарею? Нельзя же его полным идиотом выставлять. Вчера я звонил Липатову. Он в Махачкале. Я с азартом ему все рассказал и про письмо, и о незаконном обыске, но он, к моему удивлению, остался равнодушным. А в конце сказал: «Житинских я найду. А ты, Миша, никогда не цепляйся только за одну версию. Копай дальше. Пока ты плаваешь в лягушатнике для малышей. Тебе нужна глубина». Юрий Данилыч прав. Мы пенки снимаем, а что варится в кастрюле, не видим. Сейчас я встретил у генерала кошмарную рожу, но с большим умом. Он заранее знал, что услышит в моем докладе, и заранее подготовил ответ. Вот таким и должен быть убийца. Но самое главное, что у него есть мотив. Если страховая компания докажет сговор банкира с Житинским, то им не придется выплачивать страховку. А это пятнадцать миллионов долларов. Не шутка. Мотивы Житинского выглядят насмешкой в сравнении с боссами-страховщиками. Начнем все сначала, Саня. Рано еще победу праздновать.
Лейтенант слушал и кусал нижнюю губу.
5 июня. 11 ч 17 мин
Сейнер «Дербент» стоял на якоре в порту. Команда отпущена на берег, остался только капитан, ожидающий новое оборудование от поставщиков. Он дремал в своей каюте, тихо похрапывая. В дверь постучали и тут же зашли, не ожидая ответа. Капитан сунул руку под подушку, но вошедший мужчина был готов к непредсказуемым действиям владельца судна и достал пистолет раньше, чем проснувшийся.
– Не надо, Башир. Меня не обыграешь. Сядь на стул, подальше от греха.
Высокий крепкий мужик лет пятидесяти выглядел убедительным. Такой и пальнуть может. Щуплый Башир Саидов с ним не справится. Капитан умел трезво оценивать обстановку. Всякого повидал и не с одним головорезом встречался на долгом пути. Он умел побеждать врага не силой, а умом и хитростью, а мускулов хватало у его матросов. Пришлось послушно выполнить команду вооруженного гостя. Башир поднялся с койки и пересел на стул. Здоровяк достал из-под подушки пистолет, вынул из него обойму и положил на место, а обойму бросил в окно иллюминатора, после чего убрал за пояс свой пистолет.
– Я вас не знаю. Кто вы? – спросил Саидов.
– Для тебя я босс. И буду им в течение ближайших дней.
Здоровяк с седыми висками и грубоватым лицом присел на койку.
– Вы думаете, в наших местах русские могут быть боссами? У нас своих хватает. Надеюсь, вы понимаете, к кому пришли и кто мои истинные боссы. Не подавитесь косточкой.
– Твой босс – деньги. У меня есть для тебя работа, за которую ты можешь получить хороший гонорар. Я пришел по делу, Башир, а не для выяснения отношений, которых у нас нет. Надеюсь, что будут.
Саидов расслабился. Этот мужик с голубыми глазами вызывал доверие, и по взгляду видно, что он точно знает, чего хочет, и знает, к кому пришел.
– От денег еще никто не отказывался. Но моя деятельность вам известна, и ставки у меня высокие.
– Вот об этом и поговорим, – не затягивая, начал босс. – У меня есть три парня. Крутые ребята. Их надо переправить в Иран. Как? Тебе лучше знать. Но ты получишь деньги, когда я получу от них сигнал, что они достигли цели и находятся в безопасности.
Башир почесал свою щетину и хитро ухмыльнулся:
– Вы хорошо осведомлены. Я могу выполнить ваше поручение.
– Конечно. Иначе я к тебе не обратился бы. Назови свою цену.
– По сто тысяч долларов с рыла. Их трое, значит, триста тысяч.
– Согласен, – кивнул босс. – Деньги немалые, но ты их получишь.
– Деньги вперед. Никто своей шкурой рисковать не будет, чтобы потом получить дырку от бублика, – резонно заметил Башир.
– У тебя есть надежное помещение с железной дверью?
– Даже три, – ответил капитан.
– Одно предоставишь мне. Я сам установлю на нем замки. На днях я завезу туда сейф. Только не пытайся его открыть. Он взорвется, и от твоей посудины ничего не останется. А главное, что ты денег не получишь. Выйдешь с ребятами в море, они тебе заплатят. Ключи от сейфа у них. По возвращении в порт я заплачу тебе столько же в качестве премиальных, когда получу подтверждение о благополучном исходе. Это не шутка. Я удваиваю твой гонорар.
У Башира лицо покрылось красными пятнами.
– Можете быть уверены, босс, я выполню ваше задание. За такие деньги можно постараться. Но я не люблю вилять хвостом. Сейф – это деньги. И если они в железном ящике, то их много. Хочу напомнить вам сказку под названием «Золотой теленок». Остап Бендер хотел перетащить золото через границу. Так его пограничники обсчитали как липку. Я за груз не отвечаю, только за людей.
Босс лишь улыбался:
– Сейф никуда не денется, оставишь его себе. И не так много в нем денег. У ребят карманов хватит. Выйдешь в море и дашь мне сигнал. Я к вам присоединюсь в нейтральных водах. Возьмешь меня матросом. Мне надо самому лично убедиться, что все прошло гладко. В Баку вернемся вместе.
Капитан опять почесал щетину:
– А почему не выйти в море вместе?
– Они не должны видеть меня на борту. Я подойду к сейнеру ночью на катере.
– Знаешь где?
Теперь босс рассмеялся:
– Не будь таким наивным, Башир. На твоем корыте уже установлены датчики спутников слежения. Я могу вычислить место твоего нахождения вплоть до дюйма. Не беспокойся, я тебя найду.
– Все предусмотрели, – ухмыльнулся капитан, – с таким умным человеком приятно работать.
Гость встал.
– Договорились. Снимайся с якоря и подходи к Сиазани. Встанешь на рейде напротив пансионата. Не далеко и не близко. Так, чтобы я тебя в бинокль видел. Только не хитри, Башир. Я могу обозлиться, а это тебе очень дорого обойдется.
Босс ушел. День начинался с сюрпризов. Таких предложений ему еще никто не делал. Такую аферу надо переварить и все детали разложить по полочкам.
Но сюрпризы не закончились. Дверь каюты открылась, и он увидел на пороге женщину.
– Вы ко мне? – удивился капитан.
– А разве тут еще кто-нибудь есть?
Она вошла.
5 июня. 12 ч 22 мин
Он не знал, как надо себя вести и что надо говорить. Сергей увидел Светлану на пляже и не мог не подойти. Девушка лежала в шезлонге под огромным синим зонтом. Похоже, парень еще никогда не испытывал такого волнения. Он подошел и сел рядом на песок. Язык прилип к небу.
– Похоже, Степан, вы не рассчитывали меня здесь встретить, – заговорила девушка первой, глядя на море.
Почему она вдруг перешла на «вы»? Очевидно, тоже волновалась.
– Ты не представляешь себе, как я счастлив, – начал он бормотать скороговоркой, не думая о словах. – Вот так вот, приехал и не знаю, за что судьба меня вознаградила. Я просто обалдел…
– Возможно. Она хорошенькая. Но не до такой степени.
– Кто она? – обомлел Сергей.
– Та девушка, с которой вы ворковали в кафе. Помните? Я же вас видела.
– Черт! Да при чем тут та девушка! Она же администратор. Мы встретились по делу, – пытался он оправдаться.
– Какие могут быть дела на курорте? О чем ты?
– Я? Я о тебе. Просто я приехал сюда не отдыхать. У меня важное задание. А Соня обещала мне помочь, вот и все.
– Ну кто же из девушек устоит перед тобой. Бедняжка таяла, не отрывая от тебя глаз.
– Прекрати, Светлана. О чем ты говоришь? Я же люблю тебя…
Речь его оборвалась, а у девушки приоткрылся рот. Пауза длилась слишком долго. Светлана медленно повернула к нему голову, и их взгляды встретились.
– Так не бывает, – тихо сказала она. – Нет, вообще-то бывает. Но я думала, что только со мной.
– Ты уже в кого-то влюблена?
– Да. В тебя. Наверное, сейчас мы выглядим полными идиотами.
– Если счастье – это идиотизм, то я согласен выглядеть идиотом. Я не верю в то, что еще увижу тебя. И сейчас еще не верю. Я патологически невезуч. Всю жизнь что-то роняю и теряю. – Сергей еле шевелил губами, но она его слышала.
– Это пройдет. Жизнь полосатая. Зато я везучая. Надо все смешать и сделать коктейль. Получится…
Она повернулась к нему и поцеловала его в губы. Что делать, Светлана была смелой и решительной девушкой. Ничего страшного. Кто-то должен сделать первый шаг. Она по природе была лидером, а теперь еще влюбленным лидером.
За ними наблюдали двое, стоящие метрах в десяти у кабинок для переодевания. Это были супруги Житинские.
– Ты знаешь этого парня? – спросила Катя.
– Нет. Не помню. Что-то знакомое.
– А я его узнала. Видела в Москве. Мужик интересный, и он мне запомнился. В очередной раз, когда я покупала тебе цветы для кабинета в магазине возле офиса, он приволок коробки со свежими розами и лилиями. На нем был надет дурацкий комбинезон с лейблами фирмы «Пион».
– Ты это серьезно? – напрягся Житинский.
– Не будь болваном, Генри. Этот же цветочник – главный подозреваемый в деле по ограблению. Ты думаешь, твой сыщик сюда отдыхать приехал? Он сделал те же выводы, что и следствие. Только менты его не смогли найти, а Визгунов нашел.
Житинский с удивлением посмотрел на свою жену:
– Кто тебе назвал его фамилию?
Катя взяла мужа под руку и повела к лестнице, ведущей с пляжа в парк.
