Читать книгу "Медиум"

На стол лег небольшой конверт, в котором хозяин апартаментов обнаружил несколько фотографий.

– Хм… да уж, беда так беда, – пробормотал Владимир Павлович, а для друзей просто Хан. – И я бы не сказал, что небольшая. Это было ночью?

– Как вы догадались?

– Еще вечером я с ним говорил по телефону. А если б его грохнули утром, то до ваших шакальих носов не успел бв дойти запах падали.

– Э-э-эм… несмотря на обидную прямоту, вы правы, Владимир Павлович. Это произошло прошлой ночью.

– Это сделал он? – Хан повернул к посетителю лицевой стороной фотокарточку с изображением трупа Бори Дерзюка.

– И снова в яблочко. Поражаюсь вашей прозорливости…

– Жопу не лижи мне, Саш. Ты не у себя в ФСБ, тут можно без этого.

Гость в ответ только промолчал, не позволив себе спорить.

– Это все, что ты мне хотел сообщить?

– Не совсем… есть еще кое-что…

– Ну так не тяни, выкладывай. Ты же знаешь, какие у меня натянутые отношения с вашим ведомством, так что не рискуй находиться в моем обществе дольше, чем это необходимо.

– Да, конечно, – визитер явно взбледнул, но больше ничем не показал, что угрозу принял всерьез, – начальство хочет передать, что оно не очень довольно тем, как движется дело по устранению Секирина. А точнее, что оно не движется вообще никак. Он жив, о чем свидетельствуют информаторы в полиции, а главный исполнитель вчера был застрелен своим же человеком… и… это…

Говоривший начинал терять мысль под пронзительным взглядом сидящего перед ним человека и в конце концов окончательно замолк, боясь вымолвить еще хоть слово.

– Знаешь, Саша, – голос Хана звучал как обычно, спокойно и почти дружелюбно, но от него все равно бросало в дрожь, – не был бы ты простым парламентером, я б не выпустил тебя отсюда. Целиком, по крайней мере.

Громко сглотнувший после этих слов посетитель заметно съежился на кресле.

– Ты своему дорогому начальству передай, что я за эту услугу от них пока еще не получил ничего. А они уже, как ты там сказал, не очень довольны? Да? Так вот, Саша, последнее, что меня волнует в этой жизни, это недовольство твоих хозяев. И заруби себе на носу, если ты еще раз ко мне придешь с чем-то подобным, то обратно уже не выйдешь. Ты все понял?

– Д-да, конечн-но…

– Тогда не смею больше задерживать. Фотографии оставь, мне нравится общая экспозиция, порассматриваю еще на досуге.

– Да, как скажете. Всего доброго, Владимир Палыч…

– И тебе не хворать, Саша.

Когда перепуганный посетитель чуть ли не пулей выскочил за дверь, благодаря всех богов, что покидает этот кабинет на своих двоих, Хан взял позолоченную латунную трубку старомодного дискового телефона.

– Собирай всех, – коротко распорядился авторитет, – у меня федеральные шавки были, Штырь действительно отправился в лучший из миров. Пора делить его наследство…

Глава 10

Наконец наступило утро. За всю ночь мне так и не удалось сомкнуть глаз. В голову лезли разные тяжелые мысли и вставали перед глазами самые неприглядные картины, которые я видел глазами мной убитых людей. Единственный раз, когда мне все же удалось задремать, закончился дерганым пробуждением. Мне привиделось, что я в теле Вагона, лечу во тьму старого коллектора. Встрепенувшись и безрезультатно пытаясь унять бешено стучащее сердце, я понял, что поспать сегодня мне вряд ли удастся. Так что я потопал на кухню, заварил себе кружку тошнотворного, но крепкого растворимого кофе и принялся неспешно его прихлебывать, попутно размышляя, можно ли мне сейчас выходить из тени или еще рано? Как минимум оставался еще интерес генерал-майора Сухова к моей персоне, который был связан либо со Штырём, либо касался мутного дела с покойным заместителем председателя Следственного комитета. А выяснять опытным путем мне этого ой как не хотелось.

Ближе к рассвету короткой трелью дзинькнул мой новый телефон. Это на электронную почту, предназначенную исключительно для личной переписки, упало письмо. Хм, интересно, и кто же додумался писать в такое время?

Открыв почтовый клиент и увидев отправителя, я невольно затаил дыхание. Писала Вика Стрельцова. Та самая дочь олигарха, роман с которой закончился для меня… собственно, вы уже знаете чем. Тогда, чтобы ее отец оставил меня в покое, ей пришлось пойти на очень серьезный шаг. И я не мог себя до сих пор простить за то, что позволил ей его сделать. Прошел почти год с тех пор, как мы не то что виделись, а даже просто разговаривали в последний раз. И вот сейчас от нее приходит письмо…

С замиранием сердца открываю сообщение, а там всего одна строчка: «Серёж, позвони, пожалуйста, ты мне очень нужен», и всё, больше никаких объяснений или пояснений. Отправлено две минуты назад, значит, она уже не спит. Надеюсь, у нее не стряслось ничего серьезного…

Я принялся настойчиво ковыряться в телефонной книге, потому что не мог быстро в новом телефоне найти нужный контакт. Все никак не привыкну к другому меню и интерфейсу. Но наконец-то отыскал. Пошли волнующие гудки, с каждым из которых желание бросить трубку только нарастало. Когда же решил, что подождал достаточно и мне уже не ответят, в динамике раздался такой знакомый чуть низковатый, но невероятно женственный голос.

– Алло?

– Здравствуй, Вика.

– Серёж, это ты? – Ее тембр неуловимо изменился и даже немного дрогнул.

– Я.

– Что с твоим телефоном? Я не могла тебе дозвониться…

– Кое-что произошло, пока у меня нет доступа к старому номеру. Как-нибудь восстановлю симку, когда руки дойдут. Ты что-то хотела от меня?

– Да, Серёж, мне нужна твоя помощь. Приезжай, пожалуйста.

В ее голосе зазвучали плохо сдерживаемые слезы.

– Что случилось, Вик? – Я не на шутку обеспокоился, потому что с трудом мог представить, что может эту уверенную и никогда не унывающую девушку заставить плакать.

– Мама… – девушка сглотнула комок в горле, – она умерла. Я хочу тебя нанять…

– Не думаю, что это хорошая затея… – Я попытался было ее отговорить, потому что чувствую, что покойникам совсем не нравится, когда их начинают тревожить, но она даже не стала меня слушать.

– Пожалуйста, Сергей! Мне нужно с нею поговорить последний раз! Я прошу тебя, не отказывай…

Почему-то у меня в груди предательски ёкнула какая-то обида. И с чего это я вдруг решил, что Виктория захотела со мной поговорить, потому что я… это я, а не потому что ей от меня что-то понадобилось. И хоть я понимал, что девушке сейчас совершенно не до того, после смерти родного человека, но сердце все равно заныло.

– Как давно она умерла?

– Три дня назад. Вчера были похороны. Так ты поможешь мне?

– Помогу, – сдался я в конечном итоге. – Куда подъехать?

– Сможешь сразу на Ваганьковское кладбище? Я встречу тебя на въезде.

– Хорошо. – Я в уме прикинул, что из моего нынешнего укрытия путь будет неблизким, так что раньше чем через два часа я туда не доеду, даже если отправлюсь немедленно. – К полудню тебя устроит?

– Конечно… спасибо тебе, до встречи!

Бросив телефон на кухонный стол, я залпом допил остывший кофе. Уже, наверное, пятый по счету за сегодняшнюю ночь. Встав и подойдя к пожелтевшему зеркалу советских времен, висящему в прихожей, я посмотрел на себя. Суматоха и напряжение последних дней не прошли бесследно, теперь под глазами вырисовывались темные синяки и даже небольшие, но уже отчетливо различимые мешки. На лице проявились мимические морщины, делая мой внешний вид наиболее приближенным к моему реальному возрасту, а общая бледность кожи довершала образ донельзя утомленного человека. М-да уж… быстро я сдал. Неудивительно, что Алина вчера подметила, что я неважно выгляжу. Это она еще мягко сказала. Кстати, надо будет ей написать, извиниться за свое не очень вежливое поведение в нашу последнюю встречу, а то как-то некрасиво я себя повел.

Но все же за последние несколько дней я слишком много пережил, чтобы теперь волноваться о такой мелочи, как мой внешний вид. Более того, я на встречу со Стрельцовой так и поеду, в спортивном костюме и на бюджетном «Рено», хотя раньше никогда себе не позволял подобных вольностей на деловых выездах, тщательно работая над своим образом. Но все течет, все меняется.

К полудню, как и договаривались, я уже подъезжал к кладбищу. Сегодня была суббота, поэтому машин вокруг было предостаточно. Однако мне быстро улыбнулась удача в виде отъезжающего «Мерседеса», чье место я тут же и занял. Но, как оказалось, не я один положил глаз на освободившийся участок стоянки, о чем мне сразу дали знать.

Сзади мне засигналил какой-то разодетый хрен на черной «Инфинити». Да, кладбище это в Москве считается весьма престижным, поэтому тут нечасто можно повстречать простенькие автомобили, подобные моему нынешнему средству передвижения. Вот и этот господин, похоже, решил, что если уж я приехал сюда на дешевом «Рено», то меня можно попытаться запугать своей невероятной крутостью.

Но я, игнорируя истеричные повизгивания автомобильного гудка, спокойно припарковался, вышел из авто и захлопнул за собой дверь, направившись по своим делам.

– Эй, корыто свое убери, это мое место!

Развернувшись и убедившись, что тот разодетый хмырь обращается именно ко мне, высунувшись из своего гибридного кроссовера, я попытался его вежливо послать.

– Извини, ты его подписать забыл. – Конечно же, я не хотел провоцировать конфликт, но то мрачное настроение, в котором я находился, не позволяло мне ответить мягче. А кроме того, во мне снова забурлило горячее желание устроить мордобой, как тогда, в день нашей встречи с Алиной.

Рядом с грозным водителем «Инфинити» восседала размалёванная фифа, которая после моей реплики закатила глаза. Она всем своим видом показывала, насколько ее утомляют неотёсанные плебеи вроде меня, что лезут во все щели на своих тарантасах.

– Чего ты там вякнул? – Разодетый угрожающе набычился. По крайней мере, попытался, потому что, по моему мнению, выглядел он больше смешно, вытягивая шею, как гусёнок. – Ты хочешь, чтобы я вышел?

Мой внутренний мрак с большим энтузиазмом отреагировал на это предложение, взвившись подобно искрам гигантского костра. Желание потоптаться по чьему-нибудь наглому лицу стало совсем нестерпимым и теперь заполнило меня до самых кончиков пальцев.

– Слышишь, да мне вообще насрать на тебя, – нарочно грубо ответил я, на каких-то остатках разума пытаясь удержать себя от того, чтобы не стать инициатором драки, – делай что хочешь.

Задергавшись, будто ему в задницу уперлось что-то острое, водитель «Инфинити» принялся отстегивать ремень безопасности.

– Ну, сука, ты у меня сейчас попляшешь!

– Максик, – подала голос его разукрашенная спутница, чей голос донесся до меня через открытое окно с пассажирского сиденья, – только давай не как в прошлый раз, ла-а-адно? Я не хочу опять ждать, пока ты с ментами договариваться будешь.

Не обращая внимания на реплику своей суженой, Максик выскочил из салона и направился ко мне, расставив руки и все так же смешно вытянув вперед шею. Видимо, это было его подсознательным желанием, перешедшим от животных, которые пытаются топорщить шерсть, чтобы казаться больше и страшнее, отпугивая хищников.

– Ты чё, придурок, не понял?! Я говорю, таз свой убрал отсюда!

– А не то что, Максик? – Я посмотрел на него прямо без намека на испуг, отчего мужик немного стушевался. Встретив мой взгляд, он на секунду вильнул глазами в сторону, и от него повеяло неуверенностью. Но потом он собрался, глянул через плечо на свою пассию, что следила за кавалером с самодовольной ухмылкой, и снова обрел уверенность в своих силах.

– Как ты меня назвал, урод?

– Слушай, Максик, – я снова повторил это с нескрываемой ухмылкой, из последних сил удерживая себя, чтобы не наброситься на него, – ты бы залез обратно к себе в машинку, обнял свою рафинированную Барби и съе…ал отсюда, пока кости целы, а?

– Ах ты…

Разумеется, он не послушал моего доброго совета. Вместо этого он прыгнул на меня, размахивая кулаками, как колхозный задира. Где-то в его движениях, конечно, прослеживались наметки техники, видимо, когда-то давно он все же чем-то и занимался, но все это находилось на таком зачаточном уровне, что мне даже смотреть было стыдно. Может, какого-нибудь тщедушного студента этот неумеха и мог одолеть, или, может, офисного клерка, который к алкоголизму был гораздо ближе, чем к спорту. Но против подготовленного человека у него не было даже малейшего шанса. И я ему это очень скоро продемонстрировал, сбив на землю всего двумя короткими ударами.

Упав на задницу, Максик снова попытался вскочить, но я пресек эту попытку ударом колена. Мне так хотелось всадить ему удар прямо в лицо, чтобы услышать хруст его переломанного носа и увидеть, как тот упадет на землю, заливаясь кровью, но в последний момент я скорректировал траекторию своей конечности и угодил автохаму точно в лоб. Это были какие-то нездоровые желания, и я что-то не припомню, чтобы за мной такое ранее водилось. Оч-ч-чень странно…

Вокруг меня взвились жгуты его боли, но я оттолкнул их, боясь, что могу потерять голову и броситься на распластавшегося передо мной Максика. Вся эта ситуация не на шутку меня испугала и заставила крепко задуматься над причинами происходящего.

Водитель «Инфинити», мотая головой, полулежал на асфальте, опершись на локоть, и больше не помышлял ни о каких нехороших действиях в мою сторону. Его подружка резко изменилась в лице и смотрела на меня с нескрываемым страхом, будто опасалась, что я сейчас и ей выдам на орехи. Но после небольшой разрядки мне стало на них обоих абсолютно плевать, поэтому я как ни в чем не бывало двинулся дальше.

Вику я узнал издалека. Высокая, статная, с тёмно-коричневыми слегка волнистыми волосами… она даже сейчас, несмотря на недавнее горе, случившееся в их семье, была все такой же красивой, какой я ее и запомнил. Сердце предательски пропустило удар, но я заставил его биться ровно. Нечего убиваться по прошлому, особенно тогда, когда мое будущее столь туманно и неопределенно.

Девушка стояла в компании еще четырех человек, в одном из которых я с огромным неудовольствием узнал ее отца – Михаила Стрельцова. Остальные, судя по характерной комплекции и мордокирпичному виду, были их бодигардами. На мое приближение никто из них не реагировал, пока я не подошел к ним вплотную. Тогда вперед молча выдвинулся один из троицы телохранителей, не позволяя мне приблизиться к семейству Стрельцовых.

– Следует ли мне считать, что ты, Виктория Михайловна, передумала насчет своей просьбы?

– Сергей? – Вика удивленно повернула голову. – Я… мы не ожидали тебя увидеть… э-э-э… в таком…

– …виде? – закончил я за нее, не удержавшись от того, чтобы не подбавить в голос немного яда.

Девушка слегка смутилась.

– Не заводись, пожалуйста, – она все еще меня хорошо знала, чтобы заметить, когда я начинаю злиться, – просто ты всегда любил носить костюмы, а тут вдруг… впрочем, не обращай внимания. Я рада тебя видеть.

Она подошла и легко обняла меня, прикоснувшись своей прохладной от осеннего ветра щекой к моей колючей щетине. И мне стоило больших усилий сохранить непринужденный вид в этих объятиях.

– Может, ты его еще и в губы прям тут поцелуешь, а?! – Это уже голос подал сам глава семейства Стрельцовых. У него ко мне всегда была стойкая антипатия, которую он не стеснялся всячески демонстрировать. Еще я всегда ощущал от него по отношению к себе настороженность и страх, но не мог понять причину этих чувств. Однако сейчас я был не в том настроении, чтобы делать вид, что меня его враждебность никак не трогает.

– А тебя, б…ь, кто спросил?! – Я сверкнул в его сторону глазами с такой ненавистью, что троица охранников мгновенно закрыла своего драгоценного нанимателя своими широкими спинами.

– Отойдите, идиоты! В сторону! – Стрельцов с большим трудом расталкивал своих телохранителей. – Ты что, совсем страх потерял? Ты как со мной разговариваешь, сопляк?!

– Папа! Сергей! – Вика вклинилась в зарождающуюся перепалку, которая грозила закончиться яростной потасовкой. – Прекратите! Я прошу вас, потерпите друг друга хотя бы сегодня, неужели это так сложно?!

– Мы не договаривались о твоем отце, Виктория. – Перевел я на нее суровый взгляд, под которым она чуть ли не съежилась. – Если б я знал, что он здесь будет, то не стал бы тебе помогать.

– Я знаю, Сергей, знаю, извини. – Похоже, смерть матери нанесла очень сильный удар по девушке. Такой покладистой я редко когда ее видел. – Но именно поэтому и я умолчала о папе, потому что он тоже очень сильно переживает и хочет перемолвиться с мамой хоть одним словом…

– Стрельцова, ты прекрасно знаешь мое отношение к недомолвкам. И все равно решила со мной поиграть?

В ответ девушка только смущенно молчала, однако я не ощутил от нее даже слабого отголоска раскаяния. Будь у нее возможность повернуть время вспять, она бы поступила точно так же, потому что считала себя правой. Я уже было собрался развернуться и уйти, когда она вдруг взяла меня за руку и прошептала одними губами:

– Я прошу, Серёж… не уходи…

И несмотря на всю мою злость, несмотря на все отношение к Стрельцову, на все мое поганое настроение, во мне не нашлось сил отказать ей. Как минимум я обязан был ей отплатить за ту жертву, что она принесла, спасая меня от своего же отца.

– Хорошо… веди.

И вся наша процессия двинулась в сторону разномастных оградок, памятников и могил. Проходя по кладбищу, я заметил, что стал ощущать погребенных здесь мертвых. Та часть моего дара, которая помогала читать эмоции живых, теперь схожим образом реагировала и на мертвецов. Из-за этого заурядная прогулка по погосту для меня превращалась в весьма нервное мероприятие.

Я чувствовал, будто в мою сторону обращены тысячи и тысячи пустых мертвых глазниц. В основном в этих незримых взглядах преобладали безразличие, злоба и тоска, что в очередной раз мне дало понять, что в смерти мало есть чего хорошего.

Но некоторые смотрели на меня выжидающе, словно ждали, будто я отвечу на какие-то вопросы, волнующие их даже в посмертии. И совсем редки были те, кто смотрел на меня в безмолвной мольбе, прося не проходить мимо, а обратиться к ним. Это было странно и жутко. Настолько жутко, что мой сердечный ритм стал выбивать неровную чечетку, бросая тело то в жар, то в холод.

Чтобы скрыть свое состояние, я поглубже натянул капюшон олимпийки на лицо, закрывая глаза настолько, чтоб видеть одну только землю и шагающие впереди меня начищенные ботинки Стрельцова. Он, кстати, после моей небольшой вспышки больше не пытался отпускать никаких комментариев в мой адрес, вообще всячески делал вид, что меня тут нет.

Наконец, спустя десяток минут (интересно, сколько стоит земля на кладбище так близко от центрального входа?) мы подошли к двухметровой черной гранитной стеле, которая стояла на специальном плоском постаменте, что уберегал памятник от последствий оседания земли. На этой стеле было выгравировано изображение красивой женщины, стоящей в полный рост на фоне Петергофа. А может, и Эрмитажа, мне в Питере бывать не приходилось, так что я не совсем ориентируюсь в тамошних достопримечательностях. Женщина кокетливо улыбалась, держа в руках маленький клатч, а под гравировкой скромно значились имя и годы жизни. Всю же остальную поверхность памятника занимала длинная эпитафия, расписанная витиеватым курсивом с настолько затейливыми вензелями, что их даже читать было трудно.

Попросив отойти всех на пару метров, я присел прямо над могилой, опуская руку на землю, но заметив, что Стрельцов даже не подумал шевелиться, повернулся к нему.

– Я что, неясно выразился?

Тот в ответ только фыркнул.

– Я буду стоять там, где посчитаю нужным.

Эх, я бы и рад был махнуть на упрямого козла рукой, оставив его стоять там, где ему приспичило, но не мог. Такой расклад меня не устраивал не из-за природной вредности, а потому что во время пробуждения мертвых случается разное. Сила вообще с трудом проходит сквозь преграды, так что на то, чтобы направить достаточное ее количество через двухметровый слой земли, потребуется очень много усилий. При таких условиях контролировать ее напор совсем непросто, и для собственной безопасности в этот момент лучше никому со мной рядом не находиться. Особенно после того, как вырос мой внутренний запас энергии.

А кроме того, из-за сложностей с контролем Силы нередко получалось и так, что я выпускал ее слишком много. И из-за излишков энергии мертвые начинали царапать свои крышки гроба с такой силой, что звуки доносились даже до поверхности. Как вы понимаете, мне совсем не нужно, чтобы кто-то стоял в этот момент рядом и слышал всю эту мертвецкую возню.

– Нет, ты отойдешь на два метра, – твердо посмотрел я ему в глаза, с трудом подавляя желание плеснуть ему в лицо облаком черного тумана, чтобы он вообще испарился, убегая в страхе, – или я просто развернусь и уйду отсюда.

Стрельцов сверкнул гневным взглядом, но снова не сдвинулся с места.

– Папа, – подключилась Вика, осторожно беря его за руку, – пожалуйста…

Полыхнув целым спектром эмоций от упрямства до раздражения, он все-таки отошел вместе с дочерью и встал чуть позади нее, обняв за плечи. А я успел уловить во время этого перепада эмоций тот короткий миг, когда внутри Стрельцова промелькнуло глубоко запрятанное горе и мрачное сожаление. Надо же, даже не думал, что этот человек способен на такие чувства. Тот, кто готов отдать свою дочь ради каких-то… ладно, не нужно об этом сейчас вспоминать, только настрой собью себе весь.

Когда место для работы освободилось, я продолжил. Выпуская Силу, я не мог не отметить, что манипуляции с ней мне давались куда легче, чем раньше. И ее поток был более стабильным и не таким прерывистым, да даже ощущалась она иначе. Да она даже сквозь почву проходила гораздо легче, нежели раньше. Вот только…

– Это что, какая-то шутка? – Я поднялся, отряхивая ладони от налипшей земли, и вперил угрюмый взгляд в Викторию, требуя объяснений.

– Что? В смысле? Ты о чем? – Она искренне недоумевала, о чем я говорю, тогда я перевел взгляд на Стрельцова, и я понял, что она не в курсе.

– Может, тогда ты, Михаил, хочешь мне что-то рассказать?

– Ты мне «потыкай» еще тут! – возмутился олигарх. – Какого хрена ты вообще здесь устроил? Ты работать будешь или как?!

Несмотря на все свое отношение ко мне, сомнений в моих способностях Михаил не выказывал. В его окружении достаточно людей, кто пользовался моими услугами и отзывался именно как о настоящем медиуме, а не шарлатане. А слова на ветер на таком высоком уровне мало кто бросает. По крайней мере, не по подобному поводу. Но, как и его дочь, Стрельцов тоже не понимал, о чем я говорю.

– Что ж, – я отошел от могилы к ожидавшим меня людям, – я не хотел бы никого из здесь присутствующих шокировать, но ТАМ, – указал пальцем себе за спину, – никто не похоронен.

Эффект от этих слов был подобен взорвавшейся бомбе. Даже вечно невозмутимые семейные охранники о чем-то оживленно между собой загомонили.

– Ч-ч-чего-о-о?! – Стрельцов с раскрасневшимся лицом бросился ко мне, пытаясь взять за грудки, но я легко увернулся и чувствительно шлепнул ему по рукам. – Что ты такое говоришь?! Да я сам лично гроб закрывал, крыса ты кладбищенская!

– Серёжа, ты уверен? – Вика подошла и оттеснила от меня своего отца, взволнованно заглядывая в мои глаза.

Я настороженно переводил взгляд с одного на другую и пытался уловить в их эмоциях хотя бы намек на фальшь. Но и отец, и дочь были предельно искренни. Значит, все-таки не розыгрыш. Похоже, я снова невольно впутался в какую-то непонятную историю.

– Я уверен на все сто процентов. В этой могиле нет ничьего тела.

– Да как такое возможно? – В запале Вика ухватила меня за рукав, больно защипнув кожу, но сама даже не заметила этого. – Я же сама была на похоронах, я сама видела… видела маму! Как?! КАК?!

– Я понятия не имею, – мягко высвобождаясь из ее хватки, я секунду поколебался, прежде чем отпустить ее ладонь, – это все вопросы не по адресу, Вик.

Она отвернулась и о чем-то напряженно задумалась на несколько минут.

– Раз уж я больше здесь не нужен, тогда…

Я попытался совсем ненавязчиво покинуть эту компанию, потому что вся эта мистическая ерундистика не была мне сейчас интересна. Хватало и своих проблем, знаете ли. Но у Стрельцовой было немного другое мнение на этот счет, так что она сразу вскинулась, будто я был единственным ее источником света в абсолютном мраке.

– Серёжа, нет, пожалуйста! Подожди! – Она ухватила меня за руку, чтобы я не мог тихонько свалить, и перевела взгляд на отца. – Папа, я ему верю!

– Ты что, рехнулась, дочь?! – Глава семейства чуть не подавился, услышав такое заявление. – Да он же просто не хочет тебе помогать, вот и все. Я тебе давно про него говорил, что это лживая скоти…

– Папа, прекрати! – Стрельцова впервые на моей памяти повысила голос, и, к моему огромному удивлению, Михаил действительно замолк. – Сергей не стал бы так шутить. Ни со мной, ни с кем-либо другим!

– А со мной? – Олигарх скептически задрал бровь, намекая на все те неприглядные события, что случились между мной и им в прошлом. Однако все они происходили исключительно по его инициативе, так что я не совсем понял сути его претензий, но в семейные разборки предпочел не лезть.

– Да и с тобой тоже! Он не такой человек! Я прошу, пап, ради меня. Давай… давай раскопаем могилу?

– Дочь!!! Ты о чем таком говоришь?! Там похоронена твоя мать, как ты смеешь вообще заикаться о таком?!

– Сергей сказал, что там никого нет, и я не смогу спать спокойно, если не узнаю наверняка! – Разговор давно уже перешел допустимые в таком месте децибелы, так что на нашу небольшую группу то и дело оборачивались многочисленные прохожие. – Если ты не согласен, то я сделаю это сама, без тебя!

– Виктория, – Стрельцов зашипел, как раскаленный мангал, на который плеснули водой, – ну-ка прекрати говорить такие вещи! – Затем повернулся ко мне, испепеляя глазами. – Скажи ей немедленно!

– Что сказать?

– Что ты брешешь, как последняя собака!

– Сожалею, – развел я руками, – но я говорю то, что чувствую.

– Значит, твои чувства тебя обманывают! Всё, вопрос закрыт!

– Отец!

– Нет! Я всё сказал!

Она внезапно бросилась к отцу и повисла на его шее, содрогаясь от слез и рыданий. Девушка что-то ему втолковывала, размазывая влагу по щекам, а тот хмурился все больше. Не знаю, почему я продолжал на это все смотреть и не ушел, пока был шанс, но уже через пару минут все закончилось.

Михаил отошел на пару шагов и принялся кому-то яростно названивать, а его дочь подошла ко мне.

Раскрасневшаяся от слез, с потекшей тушью на глазах и слегка красноватым носиком, она все равно была такой прекрасной, что я ощущал почти физическую боль, глядя на нее.

– Серёж, я уговорила отца, он согласен на эксгумацию.

– Разве для этого не требуется какое-нибудь разрешение? – Черт знает почему, но мне не хотелось здесь находиться. Я очень хотел свалить под любым предлогом.

– Папа сейчас все уладит. Я хотела тебя попросить о другом. Ты… ты можешь побыть со мной, когда это все произойдет? Пожалуйста, я хочу, чтобы ты был рядом…

Ну вот… свалил. Как же.

– Я… – слова отказа так и не сорвались с моего языка. Ощущая эмоции Вики, я понимал, что она действительно нуждается во мне. Конечно же, я сдался. – Хорошо. Я буду рядом.

– Спасибо…

Она так крепко обняла и прижала к себе, что у меня аж хрустнул позвоночник. И я на какую-то несчастную секунду, но все же вернулся в прошлый год, когда мы были вместе и наслаждались друг другом. Жаль, что недолго…