Читать книгу "Медиум"

Алина слушала меня раскрыв рот и периодически качала головой, пока я перечислял список из почти дюжины пунктов.

– И как ты умудрился столько всего заметить за такое короткое время?

– Да как тебе сказать… когда часто имеешь дело со всякими миллионерами, то вольно-невольно, а нахватаешься у них разных премудростей. Поговорка «встречают по одежке» – это очень даже про них. Вот и мне приходилось долго учиться этим мудростям, чтоб внушать образ делового и серьезного человека, а не пугала и посмешища.

– И ты вот так просто «по одежке» за секунду понял, кто перед тобой?

– Вроде того. Хотя были и подозрения о том, что это просто очередная провокация. Но поскольку я не афишировал свой предстоящий визит сюда, то вряд ли кто-то мог ее подготовить.

– Боже, Сергей, – девушка картинно прижала ладони к лицу, – что у тебя за жизнь?! Провокации, суды, дорожные погони, перестрелки на парковке… я как будто попала в шпионский кинофильм. Чего ты так на меня смотришь? Я что-то опять не так сказала?

Я подозрительно сощурил глаза, глядя на свою спутницу. Ни про суд, ни уж тем более про погони (еще один эпизод из моего прошлого, когда папаша Виктории пытался отправить меня на больничную койку) я не упоминал…

– Откуда ты знаешь про все это? – сухо спросил я, не сводя пристального взгляда с девушки и крайне внимательно слушая ее эмоциональный фон.

– Известно откуда, – брюнетка невинно захлопала глазками, – из интернета же.

Тьфу ты! Точно ведь… где ж еще можно все это раскопать, если не в информационной помойке? Немного смутившись, я опустил взгляд.

– Извини, что-то я немного подозрительный сегодня вечером…

– Только сегодня?

Я сперва собирался ответить серьезно, но по смеющимся глазам девушки понял, что это была просто небольшая колкость, поэтому просто хмыкнул.

Так за легкой и непринужденной беседой мы провели в ресторане еще часа полтора. Алина за это время заметно освоилась и стала чувствовать себя гораздо уверенней среди всего этого кричащего роскошью убранства. Сначала она с любопытством посматривала на других посетителей. Девушке было немного странно осознавать, что собравшиеся здесь люди через пару часов выложат за один простой ужин сумму, превышающую ее полугодовой доход. Но очень быстро я внушил ей одну простую мысль, что, несмотря на весь их достаток, здесь собрались всего лишь обычные люди. А если так, то и чего-либо примечательного или особенного в них нет. По крайней мере, не больше, чем в любом другом.

Мы вышли из заведения, когда на улицу уже опустился вечерний мрак, с которым отважно боролись яркие огни большого города. Перешучивась и безобидно подтрунивая друг над другом, словно сто лет знакомые друзья, мы шли к машине, когда дорогу нам преградил какой-то диковатый джигит.

– Э, слишь, со мной иди, да?

Мы с Алиной переглянулись и, не сговариваясь, попробовали обойти стороной непонятного типа.

– Ти что, баран? – Странный субъект снова оказался на нашем пути, перекрывая дорогу. – Я те чё сказаль? Давай пока па-харошему!

– Мужчина, – не выдержала брюнетка, – что вам от нас нужно?! Отойдите в сторону!

Южанин смерил девушку просто донельзя брезгливым взглядом, будто с ним заговорила грязная бомжиха.

– Ти, овца поганая, рот свой закрой, я не с тобой разгова…

Договорить ему было не суждено, потому что мой кулак звучно впечатался в его небритый подбородок. Словно кастаньеты клацнули зубы, по губам потекла кровь из прокушенного языка, а сам храбрый горец сложился на асфальте, будто из него разом вынули все кости.

И это без всякого ускорения, просто голая техника и работа тренированного тела. Я даже не почувствовал от упавшего вспышки боли, потому что он выключился почти мгновенно. Уж точно раньше, чем оказался на земле. Если б я не мог видеть тот черный туман, что словно пар от жидкого азота стелется по земле, сочась из каждого в момент биологической смерти, то я мог бы и испугаться. Потому что решил бы, что ненароком убил человека.

– Се… рёжа… ты чего наделал? – А вот Алина не обладала моим даром, поэтому не на шутку перетрусила. – Ты что… убил его?!

– Да живой он, – буркнул я, замечая, как к нам из припаркованной неподалеку машины несется еще два таких же небритых молодца, – не паникуй.

– Откуда ты знаешь, что живой?! Он же не двигается!

– Опыт…

Отодвигая девушку себе за спину, я развернулся к приближающейся парочке, которая бежала на меня, голося словно дикие индейцы.

– Ас хя суна! – Только и успел я разобрать яростный крик первого, после чего встретил его туловище жестким фронт-киком ногой в солнечное сплетение. Бородач разинул рот, силясь наполнить ставшие внезапно непослушными легкие воздухом, и стал падать на асфальт. Медленно падать, потому что боль от моего удара захлестнула мягкими волнами мое восприятие, разгоняя до невероятных для человека скоростей.

Как в сильно замедленной съемке я рассматривал мчащегося следом за своим товарищем третьего сына гор. Лишь только он осознал, что остался со мной один на один, то весь его боевой задор куда-то бесследно исчез. Не успевая окончательно погасить инерцию своего безудержного бега и остановиться, он летел прямо в мои объятия. Выставив руки с раскрытыми ладонями, он старался всем своим видом демонстрировать безобидность своих намерений. Ага, я прям так сразу и поверил, что ваша троица меня тут караулила исключительно из мирных побуждений!

Улучив момент (в «боевом режиме» это было сделать проще, чем ложку донести до рта), я схватил бородача за вытянутую руку, сделал резкий разворот, заходя под нее, и потянул вниз.

Для меня медленно, а для окружающих со скоростью броска змеи, я перекинул незадачливого нападающего через себя, придавая его красивому полету рывком корпуса дополнительную скорость.

Вынырнув из ускорения, я успел услышать, как чужое лицо шлепнуло по асфальту со звуком уроненной тыквы. Оглядевшись и убедившись, что никто больше не замышляет в нашу сторону гадостей, я быстро провел Алину до своей машины, усадил внутрь и наказал ни при каких обстоятельствах не выходить. А сам двинулся к тому автомобилю, откуда выскочила это бравое бородатое трио. Интуиция мне тихонько нашептывала, что там я сейчас обнаружу и кого-то четвертого.

Распахнув заднюю дверь черного БМВ Х7, я понял, что интуиция не ошибалась и на этот раз. На кожаных сиденьях восседал не кто иной, как тот ряженый хлопчик из ресторана, что решил меня облагодетельствовать своим предложением работы.

Увидев меня, он чуть не выронил телефон, по которому эмоционально с кем-то общался на незнакомом мне языке. Не сводя с моей фигуры затравленного немигающего взгляда, будто кролик перед приближающимся удавом, он стал медленно отползать к противоположной двери, намереваясь через нее улизнуть. Однако я не дал ему шанса осуществить задуманное и плюхнулся рядом, намотав на свой кулак его нелепый шелковый галстук.

– Поясни, что это сейчас было?

– А? – Похоже, гражданин прямо сейчас испытывал стресс и не был способен внятно отвечать на вопросы. А лучшее средство от стресса…

Я сделал быстрый рывок рукой, держащей галстук, и ей же встретил летящее в мою сторону лицо.

– А-а-а-а-а! – заорав так истерично, будто я по живому его резал, мужик схватился за пострадавший нос. – Ты чё?!

– Это я тебя хотел спросить. Какого хрена на меня рыпается троица твоих холуев в самом центре города?

– А с чего ты взял, что они мои? – Организатор всего этого кордебалета даже нашел в себе силы гаденько ухмыльнуться, однако я не был намерен играть с ним в самый гуманный суд. – Ты что, нас вместе где-то вид…

Снова рванув галстук на себя, я всадил кулак в ухмыляющееся рыло уже гораздо сильнее. Чужая боль закружилась вокруг меня, как стая пушистых кошек. Только протяни руку и погладь…

– Ы-ы-ы-ы-а-а-х-х!!! Все, ладно! Успокойся! – Желание шутить у неизвестного господина быстро пропало. – Недоразумение вышло, признаю…

– Серьезное недоразумение, не находишь?

– Послушай, – пошел тот на попятную, – в этой ситуации все равно я пострадал сильнее, как ни крути! Давай замнем и разойдемся без взаимных претензий, а?

Смотрите-ка, да он, оказывается, прирожденный дипломат! Кто бы мог подумать? Но, по сути, мне действительно ему нечего предъявить, кроме разве что особой говорливости его подчиненного, или кем он там ему приходится. Силу все-таки я применил первым, так что мне и самому нет особого резона обострять ситуацию. Не нужна мне еще одна затяжная война с кем бы то ни было, хватило повоевать со Стрельцовым из-за его дочери.

– Без претензий, говоришь. – Хмыкнул я, прислушиваясь к его эмоциям, но не находя среди них ничего конкретного. Единственное, что я понял, так это то, что он истово жаждет оказаться где-нибудь подальше от меня. – На первый раз, так и быть, разойдемся. Но если попытаешься еще какую-нибудь подлянку мне организовать, то я тебя найду и переломаю руки, понял?

Неприязненно скорчившись, мужик просто коротко кивнул. А я, посчитав это достижением соглашения, отпустил его и вышел из автомобиля.

Запрыгнув в свою «Ауди», я обратился к напряженно сидящей Алине, что сидела, судорожно вцепившись в пассажирскую ручку.

– Ты как, красавица?

– А? – Она встрепенулась, словно не заметила моего возвращения. – Все уже закончилось?

Девушка сидела как деревянная, даже моргая через раз.

– Закончилось-закончилось, можешь выдохнуть. Давай я тебя домой отвезу.

Услышав про дом, брюнетка действительно немного расслабилась, по крайней мере, ее поза стала чуть более раскованной.

– Это что вообще сейчас было? – Девушка посмотрела на меня большими, все еще испуганными глазами.

– Кхе… как мне сейчас ответили, просто недоразумение.

Я говорил спокойно, словно ничего и не произошло. А ведь и правда, прислушиваясь к себе, я осознал, что у меня даже не ёкнуло нигде. Все прошло так обыденно, будто я только и занимаюсь тем, что дерусь на улице в одиночку против троих. Правы были мудрецы, которые говорили, что человек, скотина эдакая, ко всему привыкает. Я вот, кажется, уже привык.

Мы ехали в плотном потоке автомобилей, изредка ускоряясь, но затем неизменно вязли среди множества других спешащих машин. Алина молчала, задумавшись о чем-то своем, и даже вопреки своей привычке, которую я успел у нее заметить, не хваталась каждые пару минут за телефон. Ее эмоциональный фон был какой-то взбудораженный, но в то же время и блеклый. Такое часто происходит с людьми после сильного стресса или испуга. Собственно, поэтому и я не стал лезть к ней с разговорами, пусть девочка оклемается, придет в себя. А как только это произойдет, так сама и заговорит.

В принципе, я оказался прав, и вскоре она уже начала предпринимать первые попытки завязать диалог.

– Ты какой-то удивительно спокойный…

Брюнетка говорила слегка отстраненно, глядя куда-то в пространство перед собой немигающим взглядом.

– Сам удивляюсь, если честно.

– Да? – Во взгляд Алины постепенно возвращалась осмысленность. – А я поняла из новостей, что ты давно уже к такому привык.

– До сегодняшнего дня я считал, что к такому нельзя привыкнуть. Но, видимо, действительно существует некий предел, после которого перестаешь нервничать.

– Все еще не могу поверить, что ты один так легко справился с ними троими. Как с детьми. Знаешь, я ведь тоже однажды дралась. Еще в школе.

– И как, успешно?

Алина, видимо, почувствовала в моем голосе улыбку, поэтому, смешно нахмурив брови, пихнула меня кулачком в плечо.

– Я тут душу, значит, изливаю, а он ржет сидит!

– Ну, извини. – В примирительном жесте раскрыл я ладони, не отрывая рук от руля. – Просто с трудом тебя могу представить дерущейся. Ты хоть победила тогда?

– Не знаю, – задумчиво ответила девушка, пожимая плечами, – мы тогда катались по земле с моей соперницей, выдирая друг другу волосы минут пять. И никто не хотел сдаваться, просто сил уже не оставалось.

– Ты сказала «соперницей»?

– Ага… мы из-за мальчика подрались. Смешно, правда?

– Да как сказать… за меня никто никогда не дрался, но мне кажется, что смешного тут мало.

– Мне тоже тогда, если честно, не было смешно. Скорее, стыдно. А знаешь, что потом сделал этот мальчик? Вот не угадаешь…

Так, под несмолкаемый щебет Алины я вел автомобиль к ее дому, но все чаще и чаще мой взгляд задерживался на зеркале заднего вида. Я старался не подавать виду, но когда раз в четвертый брякнул что-то невпопад, девушка насторожилась.

– Серёж, что-то случилось? Ты стал какой-то отстраненный.

Глубоко вздохнув, я решил ей все-таки рассказать.

– Ну, не то чтобы случилось, но есть у меня основания полагать, что скоро случится.

Мой выразительный взгляд в зеркало на этот раз не укрылся от брюнетки, и она оглянулась назад.

– Ничего не вижу… ну машины едут… или что?

– В темноте, конечно, не совсем понятно, но, похоже, три из них едут строго за нами.

– С чего ты взял?

– Я двадцать минут назад специально сделал круг по кварталу, чтобы это проверить. И та троица повторила мой маневр. Очень сомневаюсь, что это было случайностью.

– Это ты опять драться будешь? – Брюнетка снова начала сеять вокруг себя панику. – А вдруг что случится? Сережа, надо звонить в полицию! А вдруг они… ой-ей-ей, а вдруг они убьют тебя? Или меня? Божечки, а если они убьют нас обоих?! А меня перед этим еще и… ой, не дай бог, не дай бог!

– Тихо! – Я слегка повысил голос, чтобы отвлечь девушку от ее причитаний. Как ни странно, страха или паники снова не было. Только какое-то нездоровое предвкушение. Три машины. В них может поместиться пятнадцать человек, но при особом желании и должном усердии даже больше. Справлюсь ли? Голыми руками вряд ли, но в своем бардачке я теперь вожу четырнадцатизарядный «Streamer» вместо моего «улучшенного» «Taurus». Так что шансы есть, и вполне реальные. Алину только некуда деть.

Матерь божья, и о чем я только думаю? Как давно я стал адреналиновым наркоманом, истово желающим себя испытать? Или дело все-таки не в адреналине, а в моем даре? Ну, чисто теоретически, может ли он меня подсознательно толкать на абсолютно иррациональные поступки, лишь бы я только чаще его использовал? Либо же это просто естественная реакция мозга на выбросы океана эндорфинов, которые происходят, стоит лишь мне ощутить чью-либо боль?

Не знаю… И даже предполагать не берусь. Одно могу сказать точно – мысли попробовать оторваться от погони или вызвать полицию и колесить по городу, пока она не подъедет, у меня даже не возникало. Не прошло и пары минут, как в моей голове пульсировала раскаленным гвоздем лишь одна навязчивая идея: «Бейся! Бейся! Бейся!» Она загоняла голос моего разума куда-то на самое дно сознания, откуда тот что-то пищал возмущенным хомячком, но достучаться до меня уже мог.

А страх пассажирки еще больше подстёгивал меня, лишая даже призрачной надежды поступить хоть сколько-нибудь благоразумно. Я даже вообразил себе, что слышу его шепот, который словно дьявол подбивает меня на схватку, обещая подарить неземное блаженство…

Свернув с главной дороги, я углублялся в лабиринты московских улиц, ища какой-нибудь пустырь или глухой переулок, где мне было бы удобно дать бой преследователям. Они, кстати, своих намерений особо не скрывали, перли за мной следом, как лыжники по проторенной лыжне.

Та часть мозга, которая еще не растворилась в маниакальной жажде драки, умудрялась даже инструктировать Алину.

– Все будет нормально. Сиди в машине, никому двери не открывай. Телефон держи наготове.

– Телефон-то зачем?

– Будешь снимать. Если дойдет до суда, предъявлю эту запись как доказательство. Отработанная схема уже, не переживай.

Беззаботно подмигнув девушке, я все-таки немного сумел ее успокоить. Мой уверенный тон позволил ей слегка расслабиться. Она даже плакаться стала чуточку пободрее:

– Черт! Сергей, за сегодняшний день я страху натерпелась больше, чем за всю жизнь! Чтоб я еще хоть раз согласилась с тобой куда-либо пойти… это ж немыслимо! Драки и погони… во что превратился вечер? А если я поседею от страха? Между прочим, темноволосые больше склонны к седине, чем блондинки…

Слушая ее ворчание вполуха, я загонял автомобиль в безлюдный проулок, освещаемый единственным настенным фонарем.

Остановив машину, я сунул руку в бардачок и, сопровождаемый шокированным взглядом, достал свой вороненый «Streamer» и спрятал сзади под ремень.

– Да травматический он, – коротко пояснил я, заметив, как онемела брюнетка, перестав даже шевелиться, – чего ты напряглась?

– Фух… я уже не знаю, чего ждать от тебя… так что, я снимаю?

Молодец, не забыла!

– Ага, как только выйду. Только не высовывайся, снимай через стекло.

– Хорошо, я поняла… удачи, Серёж!

Молча кивнув, я вышел навстречу трем подъезжающим внедорожникам, которые своими массивными металлическими тушами напрочь перегородили въезд. И БМВ Х7 здесь, похоже, все тот же, что и на парковке у ресторана. Жаль, не догадался тогда номера у него посмотреть. Из автомобилей начали выпрыгивать все такие же бородачи, почти точные копии той троицы, что я уложил часом ранее. Похоже, слова про «разойдемся без претензий» оказались слегка неправдивыми. Очень жаль, ведь теперь мне придется исполнять свое обещание…

Семь, восемь… десять, одиннадцать. Одиннадцать человек гналось за мной на трех машинах через половину Москвы с неизвестными (хотя и вполне прогнозируемыми) намерениями. Возможно, кто-то еще остался в автомобилях, так что будем считать, что это только первая волна.

Вот вперед вышла четверка лидеров, судя по всему. Злые взгляды, резкие уверенные движения, походка Коннора Мак-Грегора. Эти четверо подошли ко мне вплотную и обступили полукругом. Остальная кодла встала чуть позади них, выражая безмерную поддержку своим заводилам. Среди десятка новых лиц мелькнуло и отделанное мной на парковке ресторана трио, которое всем своим помятым видом выражало жгучее желание со мной поквитаться.

Первым заговорил самый плечистый и самый заросший из предводителей горного народа.

– Это ты, ишак, на моих братьев руку поднял?!

– Вообще-то твои братья сами сп… – я попытался ответить вполне спокойно, не желая провоцировать конфликт, хотя все во мне именно этого и требовало, но меня просто грубо перебили.

– Сука, рот свой замолчи вонючий, скотина! – Горец намеренно распалял себя и всю свою стаю, поскольку никто из них не был настроен на диалог уже изначально. Они приехали сюда развлекаться, зная, что встретит их только один человек. – Вставай на колени, тварь, я буду тебе уши резать!

Я не пошевелился, продолжая наблюдать за всей четверкой, чтобы не упустить момент, когда на меня кто-нибудь бросится с кулаками. Говорить что-либо в этой ситуации я тоже посчитал бессмысленным. Кроме оскорблений я в ответ ничего не услышу, какие бы железобетонные аргументы сейчас ни озвучил, так зачем сотрясать воздух? Я прекрасно знаю склонности такой публики, особенно когда их одиннадцать, да против одного.

– Ты чё, глухой, мразь? – Бородач не унимался и пытался обострить конфликт все сильнее. Несмотря на его вид, излучающий уверенность и злость, я ощущал, что он и его соратники не чувствуют на самом деле ни того, ни другого. Скорее, опаску, как стая дворняг, которые понимают, что поодиночке у них нет шансов против волка, но близость своры внушала им некоторую иллюзию безопасности. – На колени, я сказал! И мы тогда твою шлюху трогать не станем!

Не утруждаясь словами, я просто потер переносицу, демонстративно отставив средний палец, отчего южане чуть ли не зарычали.

– Ах ты…

Самый разговорчивый из толпы изобразил, будто собирается кинуться на меня, но потом он слегка притормозил, давая возможность напасть своим двоим подельникам, что стояли по краям. Такой дешевый фокус прошел бы с простым обывателем, но с опытным бойцом – без шансов.

Вот и я не повелся на эту уловку, не сводил взгляда с окруживших меня бородачей, так что, как только понял, что на меня собираются напрыгнуть сразу двое, резко метнулся в сторону левого нападавшего.

Стоит отдать должное, ребятам явно не были чужды единоборства. Это было видно по их движениям и повадкам. Однако практику они имели очень ограниченную, привыкнув к одним и тем же приемам на ринге или, скорее, на татами. Именно поэтому первый же мой пинок по «шарам» стал для одного из приближающихся горцев большой неожиданностью. Простой и незамысловатый удар, который способны использовать даже дети, но эффективность его сложно недооценивать. Думаю, никому не нужно рассказывать, как это больно, когда в пах прилетает с размаху чья-то нога?

Мир стал замедляться, словно погруженный в густой кисель. Пропали звуки, исчезло такое привычное ощущение чужих эмоций и чувств, воздух сгустился вокруг моего тела и потяжелел, словно моя одежда разом намокла. Вроде бы даже немного обострилось зрение, видимо, неслабо я бедолаге всадил в промежность. Ранее такой эффект проявлялся всего несколько раз: когда я палил с травмата и когда выворачивал суставы. Остальных болезненных миазмов, похоже, было недостаточно для достижения такого состояния.

Да-а-а! Вот оно! Невероятное ощущение нечеловеческого могущества, злая радость и кураж! Я приник к ним, словно умирающий от жажды к ледяному роднику, и растворился в них с головой. С подобным экстазом не в силах сравниться даже самый отчаянный и отвязный секс, который только можно попробовать вообразить. Это нечто более всеобъемлющее, более сильное, чем даже десяток героиновых приходов, чем эффект от наичистейшего экстази… это просто невозможно описать, это можно лишь ощутить.

Дальше я стал работать предельно жестко, не жалея и не щадя ни противников, ни себя, в неисчислимых количествах множа вокруг болезненные пароксизмы. Так жестко я не бился даже тогда, когда олигарх Стрельцов подсылал ко мне своих обученных молодчиков, потому что тех никогда не было больше четырех, а тут врагов у меня было одиннадцать, и я просто не имел даже малейшего шанса на ошибку.

Я бил коленями, ломая ребра с одного удара, всаживал свои локти в чужие лица, сворачивая челюсти и заставляя нападающих плеваться осколками зубов. Упавших на асфальт я добивал мощными пинками, превращая обросшие морды в опухшее кровавое месиво с торчащей во все стороны волосней. Прошло не более секунд тридцати реального времени, а на земле уже корчилось шесть беспомощных и ни на что не способных тел. В тесной свалке я работал куда как эффективнее, чем ватага нападавших. Они, если начистоту, больше мешали друг другу, наступая на ноги и пихаясь плечами, чем несказанно упрощали мне задачу по их избиению.

Я вертелся ужом, но в то же время был экономен в своих движениях. Каждый удар находил цель, а каждое уклонение было ювелирно вымерено, ровно настолько, чтоб чужие руки проходили мимо меня в каких-то считаных сантиметрах.

Мое тело работало на пределе возможностей, лишь самую каплю не доходя до той грани, за которой меня самого ждут увечья и переломы. Но, несмотря на это, чувство эйфории и свободы затопили мое сознание настолько, что приходилось прилагать некоторое усилие, чтобы не раствориться в них, утратив контроль над реальностью. Убийство по неосторожности в мои ближайшие планы явно не входило.

Вокруг меня кружилось уже столько боли, что я ощущал себя словно в эпицентре торнадо. Такого мощного прилива сил я не испытывал даже внутри палат с онкобольными, прошедшими интенсивную терапию. Им все-таки периодически делают уколы, купирующие болезненные синдромы, а здесь и сейчас все проходило наживую.

В какой-то момент один из оставшихся на ногах бородачей осознал, что участь его товарищей, извивающихся на земле в собственной крови, неумолимо приближается и к нему. Поэтому он решил прибегнуть к одному из излюбленных аргументов.

В холодном синем свете фонаря опасно сверкнуло изогнутое лезвие массивного охотничьего ножа, и мой перегруженный ускоренной работой и впечатлениями мозг с некоторой пробуксовкой, но акцентировал на этом внимание. Эту пьесу пора было сворачивать, ведь как бы я ни был быстр, предел есть всему. И мне не хотелось бы его достичь именно тогда, когда мне собираются вонзить полоску стали в живот.

Молниеносным для всех оставшихся участников побоища движением я выхватил взведенный «Streamer». Выстрел прозвучал в ту же долю секунды, когда предохранитель опустился в положение «выкл». Первая пуля прилетела размахивающему ножом абреку под ключицу, отчего тот выронил свое оружие и с испугом стал лихорадочно прикладывать к месту попадания ладонь, поднося ее затем к глазам. Видимо, он решил, что я пальнул в него из боевого пистолета, в темноте-то не разберешь, что там на тебя наставили, и, рассмотрев на пальцах кровь, откровенно запаниковал. Не разобрался еще, бедолага, что это просто кожу сорвало, но ничего, ему полезно будет.

Оставшиеся трое вмиг потеряли и без того невеликое желание продолжать драку. Они трусливо подняли руки ладонями вверх и начали пятиться от меня подальше. Но я не собирался оставлять у себя за спиной никого из них.

Хладнокровно расстреляв в каждого из четверки по два патрона (да-да, неудачнику с ножом досталось сразу три подарочка, чтоб в следующий раз мозгами думал, прежде чем хвататься за свою зубочистку), я вынырнул из состояния ускорения и двинулся быстрым шагом к замершей с приглушенными фарами БМВ.

Безуспешно дернув за ручку запертой двери, я прислушался к обстановке. Даже сквозь вихри боли одиннадцати человек я ощущал, как из салона веет чьим-то животным страхом. Значит, ты там, гаденыш. Я тебя чувствую.

Не жалея попачканный кровью и окончательно уже испорченный пиджак, я намотал его на кулак и с размаху разбил стекло автомобиля. Изнутри донесся испуганный вскрик, даже почти визг. Посбивав все тем же пиджаком осколки в раме, я просунул руку и отомкнул замок.

Внутри БМВ зашуганным тушканом скукожился по-прежнему неизвестный мне мужик. Тот, от чьего щедрого предложения поработать, озвученного в ресторане, я так неосмотрительно посмел отмахнуться.

– Как?! Как это возможно?! Ты кто, мать твою, вообще такой?

Но я не собирался отвечать на его бессмысленные вопросы, ведь я пришел сюда совсем с другими целями.

– Я тебя предупреждал? – Мой голос был глухим и слегка хрипящим от усталости. Тело уже начинало ломить, как после длительной тренировки, но на выполнение своего обещания сил у меня еще хватало.

– В смысле?

– На коромысле… давай сюда ручку.

– А-а-а-а! Нет-нет! Отвали! Не сме-е-е-е-е-й… А-а-а-а-а-а-а!

И чужая боль снова закружила вокруг меня свой жаркий вальс.