Читать книгу "Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!"

Глава тринадцатая

Знаете, бывает так: ты спишь, но вдруг понимаешь, что что-то не так. Тревожное такое чувство, которое жалит сознание, не давая продолжать сон. Вот и у меня случилось так же. Еще не понимая, что такого могло произойти, я открыла глаза и встретилась взглядом с незнакомцем, который вольготно расселся на моей кровати и в упор глядел на меня.

Что бы вы сделали на моем месте? Правильно, огрели бы нахала первым, что попадется под руку. Этим первым оказалась подушка, которой я от души треснула нахальную рожу, а затем завизжала, подскакивая с кровати на добрый метр вверх.

Бежать. Бежать!

Куда там, меня поймали еще в полете и повалили на кровать, заткнув ладонью рот.

– Не визжи! – рыкнул на меня мужчина и придавил своим телом.

Визжать точно не получится, с такой-то приложенной силой к моему рту, а вот отбрыкиваться и пинаться – да!

Я от души врезала локтем ему в ребра и даже коленом куда-то попала.

– Ах ты ж… – прошипел мужчина и удвоил хватку.

Спеленатой гусеницей я еще пыталась как-то вырваться, но тщетно.

Мысленно я уже не взывала к богу, я его бранила, потому что он не приходил!

Меня опять убить пытаются, а он не спасает!

– Тише ты, выходит, это правда, – задумчиво протянул мужичина.

Из того положения, в котором я находилась, мне было видно только его губы и подбородок, поэтому даже память Сабины мне сейчас помощником не была. Голос-то знаком, но я никак сообразить не могу, кому он принадлежит. А спросонья я дико испугалась и было не до того, чтобы его рассматривать, сейчас же в моем распоряжении жалкий кусочек.

– Обещаешь не орать и не убегать, и я ослаблю захват, – вдруг предложил он.

Естественно, я закивала. Ничего не буду делать. Стану тихой, послушной мышкой. Вот честно!

С некоторой опаской сначала была убрана ладонь от моего рта. Видя, что я продолжаю молчать, мужик откатился с меня и тут же выпрямился. Я же продолжала лежать, изображая зело послушную и податливую жертву.

Вот пусть уверится, что я безобидна.

Потом как врежу ему промеж глаз, как когда-то учил папа, и дам деру.

Нашел идиотку!

– Ты можешь сесть, – милостиво позволили мне, и я потихонечку начала подниматься.

Вообще не мужик, слон, синяков понаставить успел! Урод!

Я думала в таком ключе ровно до того момента, как смогла поднять глаза и наконец рассмотреть лицо незнакомца.

И тут-то мне стало вдвойне страшно. Моим утренним визитером оказался не кто иной, как младший принц собственной персоной!

– Значит, ты уверена, что мы не знакомы? – прищурившись, спросил он. – И не узнаешь меня?

– Узнаю, – хрипло произнесла я. – Вы очень похожи на моего мужа, ваше высочество, но… мы не знакомы.

И я не лгала. Я-то с этим жуком не знакома! Пусть докажет обратное!

– Странно, – покрутив какой-то камушек на шнурке, произнес принц, – не врешь.

Молчу и пытаюсь сообразить, как лучше всего нанести удар, если этот гад попытается меня убить. Ведь явно же по его наводке пытались убить Сабину в купальне. Не скажу, что он своими руками, но по его приказу. Только ему в той ситуации была не нужна очередная беременная от брата девчонка.

Стоп! Но он думает, что я память потеряла и потому его не узнаю. А если его не помню, точнее того, что мы долгое время общались, значит, и насилия помнить не должна!

– Простите меня, милая леди, – очаровательно улыбнувшись, заявил он. – Мы были с вами очень близки, и я никак не ожидал такой встречи. Обыкновенно, вы радовались моим визитам.

– Б-близки? – Меня накрыло волной гнева.

Вот же козел. Значит, сначала он мне тыкает, а сейчас расшаркивается? Что опять удумал?

– Да, я был пленен вашей красотой, но ваше сердце принадлежало другому. Вы были столь великодушны, что оставили мне надежду и стали моим другом. Простите за такое пробуждение, я был уверен, что вы помните обо мне и наших встречах.

– Наших встречах? – эхом повторила я. – А вы что же, всегда приходили ко мне в спальню?

Я едва сдерживалась, чтобы не треснуть наглую рожу, однако кто мешал мне сцедить яд хлесткими репликами?

– Вы настолько дорожили моим именем и честью, что позволяли, впрочем, и сейчас позволяете, заявляться в личные комнаты без сопровождения? С такими близкими друзьями никаких врагов не нужно! Уходите, немедленно!

– Вы забываетесь, – прошипел высочество.

– Нисколько, – парировала я. – Это как вам наглости хватило вломиться в спальню к жене старшего брата? Будьте уверены, я ему все расскажу.

Боялась ли я его сейчас? Будем откровенны, боялась. Темная лошадка этот принц, и какой магией владеет – непонятно. То, что он, как вода, всепроницаемый – уже понятно. Охрана у меня на дверях есть, явно еще какая-нибудь защита магического плана на покоях имеется, а этот урод подобрался близко. Прямо в спальню. И только чудо, что он меня во сне не придушил, решил пообщаться. А еще повезло, что я перед ним не полуголая, а в домашнем плане, какая-никакая, а защита от сплетен на тему «а чего вы тут делали». Я в домашнем, слегка помятом со сна платье, а не в сорочке прозрачной. Прелестями своими перед носом этого крысюка не крутила.

– А то, что вы беременны от меня, тоже ему расскажете?

– Что? – опешила я.

У меня сейчас в голове бегущей строкой шла мысль о том, а не солгал ли мне бог?! Во благо, так сказать, но я быстро ее отмела. Не хватался бы он так за принца старшего, если бы знал, что мои дети не от него. Точнее за меня бы так не хватался.

– Мое нахождение здесь тому прямое доказательство, – нахально ощерился высочество. – Я вхож не только в вашу спальню, для меня нет секрета в том, что прячет ваше отвратительное платье.

– Как вы смеете! – рыкнула я. – Пошел вон!

– Как вы заговорили, – подаваясь вперед, прошептал он. – А раньше могли лишь стонать от удовольствия подо мной и считать минуты до нашей новой встречи.

Собака женского пола! Вот он кто! Не было такого! Ни разу не было! Меня трясло от гнева и злости. Видит бог, я терпела. Я даже сдерживалась от того, чтобы ему не врезать, наивно полагая, что лучше по-тихому разойтись. К тому же магия… Старший принц владеет мощным даром, может, и этот такой же. Опытным путем выяснять не хотелось.

Он ведь меня шантажировать сюда приперся. Ясно же как божий день, что вот это высочество сам не знает, от кого я беременна и надеется еще урвать для себя не только выгоду из шантажа одной дурной пигалицы, то бишь меня, но и если ребенок родится здоровым, то властвовать на троне.

Я терпела, но когда он похабно улыбнулся и потянул ко мне свои руки – состав сошел с рельс. Тормоза отказали! Экран потух! Я сжала кулак и костяшками пальцев со всего маху ударила его по лицу. А потом еще и еще!

Меня заволокло такой яростью, которую я не ощущала давно. Казалось, сплелось все: боль этого тела с отголоском души Сабины, моя боль по отношению к таким мужчинам, как этот. Обида Сабрины и Сабины объединились, выдавая сумасшедший коктейль, отказывая разуму в доступе. Все переплелось в кровавый туман и выплескивалось из меня огненной лавой.

Тварь! Какая же тварь!

– Достаточно, – сильные руки обхватили мою талию, – Сабина, достаточно.

Я еще пару раз замахнулась, но была остановлена и прижата к груди.

– Все закончилось, девочка, тш-ш.

Пелена с глаз спала разом. Вот только что я не видела перед собой ничего, а теперь отчетливо разглядывала окружающее пространство. Младшего принца с окровавленной рожей, Анлунирона, склонившегося над ним, и меня в кольце рук мужа.

Меня потряхивало от пережитого, а слова успокоения, что продолжал шептать муженек, действовали скорее как катализатор к новым боевым действиям, чем расслабляли.

Когда они успели вломиться ко мне? И как давно подслушивают? Почему не вмешались, как только поняли, что в спальне у беременной жены посторонние?!

Я не сразу поняла, почему вдруг оказалась над кроватью, да еще поплыла по воздуху в конец ложа. Таким образом муж сдал меня орте Сигурану, а сам подошел к Анлунирону и склонился над братом. Теперь меня аккуратно поддерживал дедочек, а заодно подлечивал мои покалеченные ударами руки.

– Tarte er garium! Tarte se prett! – властно и холодно произнес муж.

И тут началось невообразимое действо. Фиолетовый огонь вырывался из груди старшего принца и устремился к избитому мной мужчине. Он приближался к нему медленно, недоверчиво, но наконец коснулся его груди, заставляя почти пришедшего в себя мужика выгнуться дугой и закричать.

Я могла сказать, что сейчас из младшего принца вытягивали душу. Во всяком случае, в фильмах у нас именно так показывали, правда, душа была изображена белесой дымкой, а тут все тот же огонь, только, по сравнению с цветом огня мужа, грязного бледно-сиреневого оттенка.

– Отрекаюсь, – когда вытягивание закончилось, а тело младшего принца обмякло, заявил его высочество.

– Свидетельствую, – тут же отозвался Анлунирон.

– Свидетельствую, – произнес и орте Сигуран.

Мой мозг пока не особо хорошо воспринимал ситуацию. Как будто фильм какой-то дурацкий. Вот младшее высочество за шкирку поднял Анлунирон и легким движением закинул куда-то в воздух. То есть не так, он его подкинул в воздух, и тело принца исчезло. Как будто в дверь невидимую. Но что прямо отпечаталось у меня сознании – так это довольная улыбка старшего принца!

Довольная! Улыбка!

– Вы знали! – вырвалось у меня. – Вы знали о его планах! О его планах на мой счет!

Тело уже не просто дрожало, меня колотило так, что я язык прикусила.

– Знал, – не стал отпираться муж и обернулся ко мне полностью. – Как и о вашем желании отомстить, а также о том, что вы согласились с его предложением.

И все бы ничего, но витала какая-то недосказанность. Да, знал, ему положено знать, его же дворец, в конце концов. Не остановил, видать, сильно припекло отречься от младшего отпрыска его славного семейства, а повода не было. Прямого повода.

И тут-то у меня щелкнуло.

– Как давно? – хрипло уточнила я, отталкивая руки орте Сигурана. – Как давно вы знали о том, что затеял ваш младший брат?

– Не уйду, ваше высочество, – вдруг заявил орте Сигуарн, – миледи не в том состоянии, каждую минуту может начаться… Леди Сабина, пожалуйста, отложите ваш разговор с его высочеством на более поздний срок.

– Нет, – отталкивая руки дедка и пытаясь подняться, ответила всем и сразу. – Нет, не отложу. Как давно, ваше высочество, как давно вы знали о том, каким образом меня пытался использовать ваш брат?

Меня потряхивало, но я не разрывала зрительного контакта. Медленно сползла с кровати и так же медленно делала шаги к стоящим у изголовья кровати Анлунирону и мужу. Мысль билась на задворках сознания, но пока никак не могла оформиться. Что же меня так беспокоит? Что же не так?

– Давно, – наконец изрек будущий монарх. – Зевиль планировал соблазнить одну из моих временных жен после рождения третьей дочери, страдающей недугом. Касаемо вас – три года.

Зевиль… Зевиль… Кто у нас Зевиль? Младший принц, что ли? Ах да, теперь же можно назвать его имя. Отречение состоялось.

– Давно, – эхом повторила я и сделала еще один шаг. – Вы использовали меня как приманку? Вы с самого начала планировали поймать брата на горячем, но ни одна из временных жен не стала бы в это ввязываться? Требовалась юная дурочка, максимально удаленная от дел дворца? Такая, как я?

Я говорила, что меня потряхивало? Забудьте, вот сейчас меня потряхивало! Да какое там! Меня кидало так, словно я была кораблем, угодившим в шторм.

Именно поэтому я ухватилась за рубашку мужа. Чтобы не упасть. Просто не упасть.

Я вскинула голову и прочитала ответ во взгляде. Нашла Анлунирона и, уже обращаясь к нему, произнесла:

– И вы позволили? Вы вот так отдали свою родственницу на растерзание? Подталкивая ее к нужному для вас сценарию?

– Я был рядом. Я всегда был рядом, – пряча глаза, произнес он. – И не позволил бы вам умереть.

– Вы были рядом?! – Красная вспышка в сознании, и я просто оседаю на пол. – Вы были рядом, когда он меня насиловал? Рядом?! И ничего не сделали?! Вы были рядом, когда он меня топил в купальне, и не помогли?!

С последним я била наугад. Но… позвольте, как иначе, если, не обладая способностями уходить в субпространство, этот младший козел мог попадать в мои покои? Да никак! Этот урод был ищейкой! Наверняка хуже, чем Анлунирон. Но был!

– В тот день меня не было, – глухо произнес дядюшка. – В момент нападения на тебя меня не было во дворце, я прибыл позже, когда он уже ушел. Но вы живы…

Жива! Ах ты ж, падла белобрысая! Жива! Я – жива, а несчастная, использованная вами девочка умерла от удушья, захлебываясь водой! Умерла, угнетенная чувством вины и тем, что никому в этом мире не нужна. Так и есть. Сабина никому не была нужна! Да и сейчас, выходит, не особо кому нужна. – Оно того стоило? – Я нашла мутным от слез взглядом лицо мужа.

Удивительно, оно нашлось быстро, даже голову задирать не пришлось. Принц решил опуститься на корточки.

– Не трогай! – рявкнула я, когда он потянулся ко мне рукой. – Не смей меня трогать своими грязными пальцами. Ублюдки! Вот вы кто! Ублюдки!

Я оттолкнула принца и рывком поднялась на ноги. Зря, конечно, меня покачнуло, а перед глазами словно вспыхнуло. Но, зажмурившись, я переждала приступ и распахнула веки.

– Ты – сирота! – Я смотрела на Анлунирона. – Сирота, внезапно сумевший обрести родную кровь! Ты обрек свою подопечную, которая в жизни ничего хорошего не видела, на смерть! Ты знал, что с ней будет, знал, как с ней должны поступить! Будь ты проклят!

Я сжимала кулаки, отчаянно желая пройтись ими по холеным рожам. Бог! Падла ты, а не бог!

– Вы отдали на растерзание маленькую девочку. Вы все, – я пальцем провела по воздуху, показывая, кого имею в виду. Орте Сигуран тоже во всем этом участвовал. Он неспроста оказался подле той каморки, где Сабину насиловал Зевок, или как там его зовут. – Ваш брат какой бы мразью ни был, недалеко от вас ушел. Он, как и вы, ваше высочество, с легкостью пожертвовал жизнью ближнего. А вы, орте Сигуран, дружбы захотели? Пожалели, значит, небось в самый эпичный момент, углядев беременность? Поэтому стянули с меня насильника? Двух детей рассмотрели?! Шанс для вашего ублюдочного монарха? Неудивительно, что у такого отродья нет достойного продолжения!

Меня несло. Я плакала, ревела раненым зверем, била принца по груди и никак не могла остановиться. Меня пытались поднять, пытались успокоить и прижать к себе. Пытались. Но истерика скрутила новой волной. Бедная Сабина!

– Да пошли вы все! Что ни день – вшивая проверка для беременной. Признайтесь уже, что вам не нужны мои дети! Хотите выкидыша? А вот вам! – Я скрутила фигу как раз перед носом муженька. – Не нужны дети, так найдите в себе мужество в этом признаться. И отпустите меня! Сама и рожу, и воспитаю достойно. Подальше от вашего гадюшника! Без вас пр-роживу, твари!

– У нее помутнение, – выдал принц. – Она считает, что у нее не один, а двое детей. Сигуран! Усыпи! Она навредит себе!

– Миледи права, в ее чреве двое детей, – прежде чем ухнуть в небытие, расслышала я.

«Сволочи, какие же сволочи!»

* * *

Кабинет его высочества

– Мразь!

Принц впечатал кулак в лицо мужчины, которого считал если не братом, то очень близким человеком.

– Ты клялся, что у них все по взаимному согласию. Ты докладывал о девчонке так, словно она тварь в женском обличии, и что выходит? Тварью все это время был ты!

Магия его высочества брызнула фиолетовыми искрами во все стороны. Он злился, но в первую очередь на себя. Что мешало ему не поддаваться на уговоры друга?

Он так устал. Устал от бесконечного круговорота интриг, предательств и смертей. Устал. Магия сердца мира пульсировала, звала его, требовала своей платы, а он не в силах был ее дать. Не в силах остановить засуху и пожары на юге, наводнения и потопы на востоке… Со смерти отца процент разрушений мира достиг тридцати. Небывалая величина. Сколько у них имелось в запасе? По подсчетам не больше пяти лет? Пять лет на то, чтобы исправить ситуацию. В противном случае мир погибнет, а вместе с ним и все те, кто был ему дорог и за кого он в ответе. Его дети… его маленькие девочки… Доживет ли кто-нибудь хотя бы до десяти лет?

Его ближний круг едва ли насчитывал пятерых взрослых человек. А теперь и вовсе состоит из одних дочерей. Кому стоит доверять? Если даже те, кто был ближе всего, предали?

Нет, принц не снимал с себя вины. Он знал о том, что задумал Зевиль. Знал и позволил Анлунирону продолжить наблюдать за общением брата и подопечной друга. И имеет ли теперь значение, что он требовал прекратить их сближение, если Анлунирон почувствует хоть малейший протест со стороны Сабины. Даже самое маленькое сомнение…

Боже, да ему было проще поверить, что в теле соплячки разум прожженной интригами змеи, чем светлая и добрая душа, которой требуется путеводитель!

Нет, в этой ситуации мразями оказались все.

– Ее аура… Во время истерики миледи пробилось яркое пламя, которого раньше у Сабины не наблюдалось, но если изначально некоторые проблески в ее ауре я мог списывать на объединение аур матери и нерожденного ребенка, то теперь вижу, что беременность ни при чем. Когда ты нашел ее в купальне, Анлунирон, остались ли следы мертвой энергии?

Стоящий на коленях советник молчал. Он вздрогнул от вопроса и ниже опустил голову.

– Отвечай!

– Да, – выдохнул Анлунирон. – Она была какое-то время мертва. Поэтому Сигуран и обнаружил несколько затемнений в ее голове, и…

– Довольно.

Принц ударил вновь, на этот раз не сдерживая ни магический поток, ни свою ярость.

Права! Тысячу раз права! Они ее убили. И никакие оправдания не помогут. Даже тот факт, что проверни Зевиль задуманное, то мир просто бы погиб раньше. В тот самый миг, когда его поганая кровь, отравленная ядом зависти, жажды наживы и жестоких удовольствий, попала бы на алтарь.

Однако без отречения не допустить его к сердцу мира не представлялось возможным. Еще отец пытался провести ритуал отречения для младшего отпрыска, но для магии преступлений Зевиля, а точнее доказательств этих преступлений, оказалось недостаточно. Требовалась поимка с поличным. Но даже в этом случае доводить свою временную жену до того, чтобы ее в итоге изнасиловали – он бы не позволил!

Твари? Кажется, так она отозвалась о них? Слишком мягко для всего, что ей довелось пережить.

Права и в том, что он не желал от нее детей. Впрочем, не от нее одной. Шторка была придумана не только для того, чтобы его любовницы поостыли со своими сексуальными домогательствами, но и затем, чтобы девчонки в будущем имели возможность завести нормальную семью. Не прикованные к нему долгом перед больным ребенком.

Его высочество медленно выдохнул. Он добьется того, чтобы новый закон одобрил совет, даже если ему не суждено стать королем. Пока он является наследным принцем, его власть ограничивается советом. Конечно, полномочий у него куда больше, однако некоторые вещи не может даже он.

Матери его дочерей не должны хоронить себя заживо, все они имеют право на нормальную семью.

И все в итоге упирается в вопрос престолонаследия. Впрочем, даже два, три или четыре года счастливой семейной жизни – это уже много. Ни одной из тех, кто сейчас имел статус его законных любовниц, он не может предложить ничего и отдаленно похожего на статус замужней женщины и пусть иллюзию, но счастья.

– Мой принц, я готов отдать свою жизнь ради вас, – Анлунирон ухватился за руку его высочества, – вы же знаете, что не было иного выбора. Нам никак не удавалось поймать Зевиля… Ради вас, ради сердца мира…

– Жизнь? – Принц сжал кулаки, гася в себе желание забить советника до смерти. – Но отдал ты жизнь Сабины. Что ж… ей решать, как поступить с тобой. А до тех пор… Стража!

Наблюдая за тем, как на Анлунирона надевают магические кандалы и уводят в камеру, его высочество испытывал лишь горечь. Заигрался. И почему он не заметил, что друг настолько изменился? Героем себя возомнил, для цели все средства хороши…

Принц злился. Злился на то, что доверился не тому. Гордыня? У кого ее нет? Он не считал проблемой гордыню Анлунирона, просчитался в итоге. Когда высокомерие переросло в жажду властвовать и вершить чужие судьбы? Нет, снимать с себя вину за случившееся с Сабиной принц и не думал, хотя прекрасно понимал: не будь он столь доверчив к словам того, кого считал своим другом и советником, все могло бы быть иначе. Оттого и бесился. Его просчет, его вина.

Орте Сигуран… А что двигало его наставником? Чем он думал, когда помогал Анлунирону? Разве не орте Сигуран когда-то учил принца, что его высочество обязан поступать по совести и чести? Почему орте Сигуран не предупредил о том, что творит Анлунирон? Почему, в конце концов, как это бывало раньше, не раскрыл глаза своему ученику? Уж его-то принц всегда слушал и прислушивался!

Нет, он не понимал. А посему отправился прямо к учителю, который выхаживал леди Сабину. Отозвать его от нее – однозначно подписать очередной приговор его временной жене и детям. Детям…

Двойня или близнецы… Сабина могла подарить ему двух здоровых малышей. Почему-то думать о том, что и эти детки обречены родиться неполноценными, не получалось. Откуда-то крепла уверенность, что на этот раз его потомство обойдет стороной злой рок. Лишь бы сейчас им ничего не угрожало, лишь бы беременность не прервалась.

Идиоты!

Много ли нужно женщине, чтобы она начала нервничать? А где волнения, там и истерика, как итог – нервный срыв, переросший в горячку. Он привык думать о Сабине так, словно и не восемнадцатилетняя девчонка перед ним, а старая, умудренная жизнью стерва. Бывали на его веку подобные. Какие и соперницу отравить приказ отдавали, и не брезговали расплачиваться своим телом, а порой и сами совершали такие вещи, от которых даже у него волосы дыбом вставали. Удавить младенца? Дать ребенку коржик с ядом? Перерезать нелюбимому мужу горло? Было и есть… Многое в его мире несовершенно. Подлость и жадность гуляют рука об руку, лихорадя то одну, то другую провинцию. Еще и наместники… Так было всегда. Но со смертью его отца стало в разы хуже. Сердцу мира нужен преемник. А его нет. Точнее – нет гарантии, коей является продолжение рода. Прямое продолжение!

Принц шел коридорами и думал о том, что ситуация с Сабиной – полностью его вина. Он допустил халатность, просчитался, доверился. Как ни назови, он проявил слабость там, где не имел права этого делать. Но не объяснишь же это той, которая пострадала? Что ей его оправдания и объяснения? Даже попытайся он извиниться, что это изменит? Разве сотрет страшные воспоминания из ее сердца и души? Разве уничтожит не зерно и уже даже не росток, а крепкое дерево сомнений из ее разума? Стал бы он доверять тем, кто заочно его приговорил? Сумел бы простить и подставить спину? Нет.

И тот факт, что он сейчас чувствует девчонку в разы сильнее, ничего не изменит. Оба будут гореть. Но каждый от своих эмоций. Она, скорее всего, от ненависти и жажды мести, он – от невозможности что-либо изменить.

И никуда им не деться друг от друга, ему нужны эти дети, нужны как воздух. Двойня… реальный шанс на то, что…

А потом? Он отпустит, если она захочет, он отпустит. Не сможет неволить, после всего-то… Но вот только одну.