Читать книгу "Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!"

Промолчала. В чем-то бывший недофей прав. Случаются же и на Земле воистину чудеса? Когда излечивается больной, когда выживают те, кто выжить просто не мог… Да мало ли… Я не была атеисткой, но и фанатиком тоже.

– Обо мне забыли, частично помнили о том, что божество какое-то все-таки есть, что и позволяло мне делать некоторые вещи. Ограниченные вещи, в противном случае я бы сразу понял и вспомнил того, кто однажды пожелал занять мое место, а заодно и место бога на Земле.

– Я тебя совсем не понимаю. Хочешь сказать, что тот, кто заварил всю эту кашу с проклятием принца, вырождением его детей, был знаком еще с тобой? С нормальным тобой?

– Да. Когда-то он был моим лучшим другом. Человеком, первым магом Ялмеза, первым наместником, соратником, которому я доверял и которого воспринимал чуть ли не как брата. Я спас зеленоглазого мальчишку во время кораблекрушения и привязался к нему. Он рос, учился управлять магией, но не старел. Смерть не грозила ему, потому что так хотел я.

Естественно, я начала мысленно перебирать всех, у кого были зеленые глаза в моем окружении. Аленсия, например. Но не она же, ей шесть лет всего? У Сигурана скорее болотные глаза, чем зеленые. А больше никто на ум не приходил. Мой муж имеет необычный цвет глаз, у Анлунирона они сине-голубые…

– Ты так громко думаешь, – фыркнул бог. – Если я скажу в лоб, кто это, ты начнешь вопить и все отрицать, а потому разговор может затянуться куда сильнее необходимого.

– А тебе есть куда спешить? – огрызнулась я.

– Не мне, тебе.

– Что?

– Сабрина, я все тебе расскажу и объясню, но можно по порядку?

– Тебе, видимо, просто выговориться хочется, – хмыкнула я.

– Не угадала, исповедовался я твоему мужу. Ему же и объяснял, что случилось и почему. Теперь пытаюсь то же самое сделать и для тебя.

Я замолчала, ожидая продолжения.

– Спустя триста лет после моего знакомства с парнишкой я одарил его правом скрывать свои мысли от меня. Тогда эта просьба не казалась мне чем-то страшным. Даже не возникло никаких подозрений, кроме того, я устал. Я постоянно всех слышал: мольбы, желания, просьбы, грязные или, наоборот, чистые помыслы. К тому же его всегда бесило то, что я отвечал раньше, чем он озвучивал предложения. Так я впервые стал наслаждаться диалогом. Вот только я и подумать не мог, что, подарив такую возможность, отдаю и часть своих способностей.

Бог повертел в руках кубик. Кубик, кстати, появился за секунду до сего действа прямо из воздуха.

– Быть богом нелегко, Сабрина. Я не ищу себе оправданий, но и мне хотелось той беззаботности, которая присуща обычным людям. Их век короток, но жизнь насыщена яркими событиями. Первой причиной, по которой я впервые сбежал на Землю, было любопытство, второй причиной стало открытие, что я не слышу мыслей землян. Только когда очень сильно этого пожелаю.

– И ты окунулся в жизнь простого человека?

– С головой, – кивнул он. – Я знал, что на Ялмезе мой воспитанник, следовательно, никаких катаклизмов быть не должно… Я отсутствовал долго, почти пятьсот лет, и концу этого срока начал понимать, что превращаюсь в человека. Я больше не мог менять облик и старел, что совершенно возмутительно для такого существа, как я. А когда решил вернуться, понял, что не могу найти свой Ялмез. Я испугался. Моим якорем стал он – орте Сигуран.

– Что?!

– Тогда его звали Гирусан, а потом Русаниг, Синугар и так далее.

– Но…

– Сабрина, я вижу, что тебе тяжело в это поверить, однако Сигуран и есть тот самый мальчишка, которого я спас много веков назад. Поверь, то, что он пытался провернуть, сиюминутно не делается. Вернемся к моим путешествиям. Когда я все же оказался на Ялмезе, то предпринял некие меры, дабы подобного больше не случилось. И одного Гирусана в роли маяка-якоря мне было мало. Мне казалось, я учел все.

Я все еще осмысливала сказанное. Меня переполняли возмущение и гнев. Я ж этому дедочку симпатизировала! Я же с ним чай пила, да он… Как он мог?!

– К тому же пока меня не было, народ начал роптать, что наместник один и бессменный. Идею того, как это изменить и избежать волнений, мне подал Гирусан, когда вдруг заявился во дворец юным мальчишкой и назвался троюродным племянничком Гирусана. Надо ли говорить, что именно он, уже под именем Русаниг и стал его наследником?

– У меня нет приличных слов…

– Тогда все казалось игрой, забавно морочить головы людям и тем, кто плел жалкие козни. Но в итоге я принял решение разделить земли и ввести несколько наместников, а также назначить короля. Сначала им был я. А позже, когда вновь начал тосковать по жизни на Земле, я сотворил то дерево, являющееся самым ярким для меня маяком. И которое было проводником энергии, позволяющим мне и не только мне, но и наместникам, ею пользоваться. Семнадцать магически одаренных родов, в число которых входил, естественно, и Гирусан.

– И, конечно же, предки Данерта.

– Почти, род Данерта восемнадцатый и особенный. Предки с аметистовой кровью. Особенность их магии такова, что они легко заимствуют чужие таланты, но при этом всегда сохраняют трезвый рассудок. Ни в ком из них никогда не преобладали чувства. Только холодная голова, только справедливость. Точнее так было до вмешательства Гирусана. Я и в короли их избрал, потому что знал, что на них Гирусан не может влиять так, как ему хочется. Мне казалось это правильным, потому что я планировал взять друга с собой на Землю.

– Дай угадаю, вы поссорились из-за того, что королем стал не он, и на Землю ты отправился один?

– Верно.

– Знаешь, он тебе не другом был. Ты его явно за свое дитя воспринимал. Отсюда всепрощение и слепая любовь. И, наверное, небывалая гордость за успехи? Ты и сейчас о нем говоришь так, словно бы он не козел безрогий, а диво дивное.

– Ты права. У меня нет детей и не будет, пока люди не сотворят себе богиню. Может, тогда… Но сейчас не об этом речь. Я смог вернуться на Ялмез, только умерев на Земле.

– Чего?

– Что слышала. Я прожил здесь жизнь человека, напрочь забыв о том, кем был, и о том, что должен хранить равновесие своего мира. А очнулся в обнимку с деревом в виде бабочки. Надо ли напоминать о том, что память со мной сыграла дурную шутку?

Бог вздохнул и уставился на меня своими невероятными глазищами.

– От семнадцати родов на своем месте остались только аметистовые. Те, кто сейчас занимает должность наместников, не являются потомками тех родов, которых выбирал я. Анлунирон, кстати, должен был стать наместником северных земель, а не осесть в столице. О Сабине и вовсе нечего говорить, вторая ветка рода, которая обнищала, утратила память о славных предках. Да к тому же настолько разбавила свою кровь, что в итоге осталась лишь латентным носителем магии.

– И я даже знаю, кто во всем виноват, – не сдержалась я, думая, конечно же, о боге.

– Я не умаляю своей вины. Я слишком поздно пришел к мысли, что нельзя пытаться стать тем, кем ты не являешься. Какой бы тяжелой ни казалась ноша, ее нужно нести с достоинством. Впредь я подобного не совершу. Урок был слишком горьким.

Хотелось бы в это верить. Но ведь не зря говорят, что горбатого лишь могила исправит? Кто знает, может, через тысячу лет богу осточертеет тащить Ялмез и он снова найдет, кому скинуть роль надзирателя, а сам отправится на Землю…

– Время нас рассудит, Сабрина. Так вот, я не договорил. Сигуран имел реальный шанс стать мной. Полностью опустошить меня и получить доступ к безграничному резерву. Это он, собственно, и планировал, и надо сказать, почти успешно воплотил в жизнь. Для начала, прекрасно сознавая, что в первые сто лет я точно не вернусь, методично избавлялся от наместников: большинство погибло от различных болезней, кого-то настигла недружелюбная стихия, но итог был один – вырождение. Ситуация Анлунирона идентична той, что с остальными представителями некогда славных родов.

– Но ему оказался не по зубам род Данерта?

– Верно. Даже учитывая то, что Сигуран давно перетянул процентов сорок энергии из древа к себе, напрямую навредить королевской семье он не мог. А вот чужими руками… да если гнильца из семьи идет. К тому же он не просто так был наставником прапрадеда Данерта, потом его прадеда, затем деда и отца…

– И учителем мужа он тоже был. То есть он все время проделывал один и тот же фокус? Умирал под старым именем, а возрождался в виде какого-то дальнего родственника?

– Да, заметь, фокус отлично работал. Никто даже не заподозрил обмана. А влияние на всех жен королей он имел колоссальное. Думаешь, тот трубадур просто так объявился спустя столько лет? Я о первой любви матери Данерта. Королева была безумна, безумна искусственно и в Данерте видела своего врага. Рассудок был помутнен…

– То есть, – я зажмурилась, – получается, что королева и правда вполне довольствовалась заменой? Первую любовь на власть?

– Да, но ровно до тех пор, пока не забеременела вторым сыном. Вот тогда Сигуран решил, что ждать больше он не хочет. К тому же сильнее материнского проклятья не существует ничего. А уж если учесть, что маги с аметистовой кровью руководствуются разумом, а не чувствами, то условие было невыполнимым.

– Все равно не сходится. Он мог вызвать выкидыш множество раз. Да элементарно столкнуть меня с лестницы и сказать, что оступился, стар ведь, немощен… К тому же божественные посланники его пропустили на свою территорию.

– Еще бы они не пропустили того, в ком сильнее всего пела энергия мира. Сабрина, я же сказал, он не мог напрямую навредить носителям аметистовой крови. А твои дети ее имеют. Зато Сигуран из месяца в месяц пытался повлиять на твой разум, и в некой степени у него получилось.

– То есть мои эмоциональные скачки – это не совсем связано с нестабильным гормональным фоном?

– И это тоже, но твои дети молодцы. Ты не просто так занималась ночным обжорством. То, чего им не хватало, они добирали посредством магии через твой бессознательный разум.

Как-то подобное не очень укладывалось в голове.

– Получается, Сигуран всеми силами показывал, какой он хороший, даже слил пару своих подельников. Но… все равно не ясно, почему он спас Сабину от насильника, да и потом, с кашей… ладно, с кашей он не мог сделать вид, что она съедобна. Однако с Зевилем…

– Сабрина, он, конечно, ублюдок, тут спорить не буду. Но даже он ошибается.

– Серьезно? – Мой скептицизм можно было ложкой на хлеб мазать. – Хочешь сказать, что он сделал, а потом подумал?

– Примерно. Или тебя утешит тот факт, что он выслуживался и точно знал, что Сабина не жилец?

– Да уж…

– А теперь перейдем к важному: ты нужна Ялмезу.

– Серьезно? Ты же сказал, что детям не угрожает опасность. Следовательно, тело живо, а значит… Раньше я бы поверила, что это не так, но теперь, если я тут… Душа Сабины вернулась на законное место? Так ведь? Предлагаешь нам драться за возможность пользоваться телом? Или выгонять ее? К тому же…

Я подумала о Данерте. Так ли он счастлив, узнав, что его все это время водила за нос иномирянка? И дети… как долго я смогу им лгать? Какое-то время можно все списывать на сказки и буйную фантазию: истории, нетипичные для Ялмеза, одежда, которую я точно желала несколько изменить и даже рисовала портным эскизы. Да много чего всплыть может. Не всегда ж я дергаться стану в поисках засады и прослушки. И где гарантия, что сама Сабина захочет покинуть свое тело? Считай, седьмой месяц беременности идет, муж оказывает знаки внимания и не обижает, все хорошо…

– Ты же прекрасно понимаешь, что он меня демоном считает. После твоих душевных излияний…

– Он знает, что это ложь. Таким образом Сигуран пытался вычислить меня. Понимал, что нехватка энергии отрицательно на мне скажется, и был уверен, что я воплощусь в одном из ялмезцев, при этом сохранив только память о Земле. Данерт понимает, что подселенные души могут быть опасными, но о тебе он так не думает. Сабрина, ты нужна нам. Тело отторгает Сабину, а вот твое – примет ее охотно, как уже сделало однажды.

– В смысле?!

– Это не моя заслуга. Это заслуга вашего бога и Виты.

– Поясни, пожалуйста.

– После той жуткой аварии ты на длительное время впала в кому. Давай откровенно, тебя по кусочкам собирали, а позже хотели отключать от аппаратов. Слетелась дальняя родня, но Вита сумела отстоять свое право на опеку и не дать им тебя отключить. Поверь, ей пришлось через многое пройти, чтобы оплачивать счета, но она тебя не бросила. Ее стараниями тебе сохраняли жизнь, и однажды… случилось чудо. Ты открыла глаза, вот только в твоем теле поселилась душа Сабины. Это она страдала, лежа на больничной койке, это она привязывалась всем своим существом к Вите, которая не давала ей сходить с ума. И всегда была рядом.

– Как же так вышло? – потрясенно выдохнула я.

– Я не знал, что Сабина застряла в древе вместо того, чтобы пойти на новый круг перерождения. Тогда не знал.

– А в итоге мой мир притянул ее, бесхозную душу, но которая пусть и косвенно, но была связана со мной. Так, что ли? Замена?

– Да. Ты настоящая стала инвалидом, почти овощем. Только вместо тебя в искалеченном теле была заперта Сабина. Ей и Вите пришлось через очень многое пройти: множественные долги, опять же дорогие лекарства, невозможность самостоятельно себя обслуживать. Я правда не знал, что пока ты живешь на Ялмезе, на Земле продолжает жить твое тело.

– Вита ненормальная, – вынужденно признала я, – но если честно, будь я на ее месте, то так же боролась бы до последнего. Я не ошибалась в ней, она действительно самый лучший человек на Земле. Таких добрых и чутких днем с огнем не сыщешь…

Обязательно, как переедем с родителями, начну общение с родней. Не дам Витку обижать, а если потребуется, то и опеку оформлю.

– Сабрина, ты не услышала меня. Тело Сабины ее душу отторгает. Это значит, что как только родятся дети, она умрет. У них не будет мамы, а у Ялмеза не будет королевы.

Каюсь, у меня не пронеслась дикая мысль – срочно на все соглашаться. Потому что… сейчас я девушка двадцати двух лет, и еще не случилось того страшного выкидыша, который нарушил работу моего организма. И уже не случится.

Да я сейчас имела все возможности круто изменить свою жизнь несмотря на то, что привыкла к деткам. И привыкла к Данерту. Много ли кому дается шанс начать все сначала?

– Подумай, пожалуйста, – умоляюще протянул бог, – ты можешь подарить Сабине совсем другую жизнь, полную любви родителей, той самой, которой она никогда не знала.

– Обалдеть просто, я должна легко отказаться от своих родителей, потому что слегка нравилась Данерту и он возомнил, что ему нужна такая королева?

– Слегка нравилась? Это теперь так называется?

Я опомниться не успела, как перед глазами начали проноситься не просто картинки, а целые ролики с участием беспамятной меня и Данертом. Просто Данертом и снова Данертом. Опять мной и им. Язык больше не поворачивался говорить, что он мне просто симпатизировал.

Нет, в противном случае тот скачок в росте, который произошел с феем, просто бы не случился. Как и не случилось бы той сумасшедшей боли, что испытал Данерт, ловя меня почти бездыханную. Да и магия бы не проявилась фиолетовыми всполохами, не признай меня Данерт равной, а следовательно, моих детей наследниками. И все это – еще до коронации.

– Любовь, Сабрина. Только любовь была способна вернуть правильное течение энергии Ялмезу. Его любовь пробуждала мою силу постепенно, а самые сильные эмоции, которые он испытывал, но прятал, давали поверить, что все возвращается в норму по другим причинам. Он просто умело держит лицо и абсолютно не умеет проявлять свои чувства. За исключением страсти в постели.

На последние слова я не обратила внимания. Вроде уже и не недофей. А все такие же похабные и глупые шуточки.

– Подумай, Сабрина, подумай, пожалуйста. А сейчас просыпайся, иначе пропустишь интересный разговор.

Бог вскочил с барного стула и с силой толкнул меня с моего. Испугавшись, я зажмурилась, а в следующее мгновение распахнула веки.

Потолок, привычные шторы, кровать и одеяло… Я дома.

Но о каком разговоре шла речь? Не знаю зачем, но я очень тихо встала и крадучись пошла на кухню. Там как раз чайник шумел и слышались тихие голоса.

– Люда, ты точно уверена? Может, не стоит? Мы не настолько стары, воспитаем еще одного ребенка.

Я зажала себе рот рукой. Ничего себе! Мама беременна! А мне даже не сказала!

– А вдруг Сабрина передумает и все-таки выйдет замуж за Юру? Свадьба, подарок молодым, а ребенок… Так внуки пойдут.

– Мама! – Я ворвалась на кухню, чтобы прекратить этот фарс. – Мама, папа! Никаких абортов! Что хотите сделаю, только не отказывайтесь от этого чуда! А за Юрку я ни за что замуж не пойду. Предавший однажды – предаст и во второй. В конце концов, я ведь не помойка, чтобы мусор принимать?

– Я же говорил, что Сабрина такой глупости никогда не совершит. – Папа обнял меня и усадил на свои колени. Я уже так от этого отвыкла.

– Вы с ума сошли. Сабрина, мне сорок один год!

– Справимся! Мама, слышишь, мы обязательно справимся! – Я не удержалась и обняла ее, затем, глянув на настенные часы, непреклонным тоном произнесла: – Идем в женскую консультацию отменять твой аборт. А потом и в загс, за моим заявлением.

– Я сам вас отвезу, – сказал веское слово папа, и мы синхронно кивнули.

* * *

Спустя девять месяцев

– Поздравляем, папаша, у вас родился сын.

– Сын? – Папа заторможенно встал и скупо утер брызнувшие из глаз слезы. – Владимир… сынок. Сабрина, доченька! Мама нам богатыря родила!

Я никогда раньше не видела своего отца таким щедрым на эмоции. Но сейчас, в этот момент он словно бы и забыл о том, что всегда сдержанный, немного отстраненный.

Его объятья были крепкими, медвежьими, а слезы лились от счастья и радости. В этот момент он мне напомнил Данерта, которого я каждую ночь видела в своих снах. Он неизменно приходил к Сабине в покои и говорил, говорил, говорил. О том, как восстанавливаются земли, как льет дождь в самых засушливых регионах, как маленькая Леночка делает успехи в правописании. Он называл Аленсию Леночкой… а ведь первое время был против такого сокращения.

Данерт неизменно целовал руки лежащей Сабине, сам протирал тело влажными полотенцами, гладил большущий живот и просил вернуться.

В какой-то момент он принял решение найти меня. Я стала свидетелем его разговора с богом. И до сих пор не могла выкинуть его из своей головы.

Может, поэтому его предки и не любили? И не допускали любви? Она была безумной. Перед ней меркло все остальное. Долг, честь, дети… Было ли это правильным? Вряд ли… Но он так и не короновался. И не собирался этого делать. А вот чего он хотел, так это отправиться за мной на Землю. Найти меня, хотя бы просто поговорить. А если не захочу идти с ним, то сам бы остался, даже если бы я была против.

Безумец, как есть безумец.

Конечно, бог заявил, что это невозможно.

Многие мужчины обещают звезду с неба и любить до гроба. А сколько действительно готовы на все ради любимой? Даже отречься от всего, что для них было важным и первостепенным?

Мое сердце не выдержало. Я знала, что вернусь на Ялмез. Знала в тот самый момент, когда увидела слезы Данерта. Непритворные, они тяжелыми каплями оседали на щеках. Так убиваются только по тем, кого действительно любят. И пусть решение не далось мне легко, но я точно знала, что душа Сабины приживется в моем теле, как это уже однажды было, она так же сильно полюбит моих родных и будет всячески баловать маленького Владимира.

И баюкать, и пеленать, и защищать, и учить всему на свете. Ведь моя память достанется ей.

Через пять дней мы забрали маму из роддома. Мы все-таки переехали в Великий Новгород. Подальше от разъяренных соседей и Юрочки.

Папа мой человек дела и слова. Когда-то он говорил Юре: если тот обидит меня, то пощады ждать не стоит. Мужской разговор у них вышел по всем правилам мордобоя. Его мамаша даже хотела в милицию написать заявление. Муж ее не дал.

А после этого через месяц мы и переехали. Папа, когда чего-то хочет, горы сворачивает.

Большая, светлая четырехкомнатная квартира была уютной и за эти месяцы стала нам родной. Словно бы мы в ней всю жизнь жили. Родители не захотели отпускать меня в свободное плавание. Даже на работу отказались отпускать, мотивируя тем, что маме нужен пригляд, хотя на самом деле они очень переживали о моем душевом равновесии. Все-таки и свадьба расстроилась, и первая любовь была разбита вдребезги. Но я же не могла им сказать, что у меня давно все отболело? И ситуация с Юрой раной не кровоточит, разве себе хочется накостылять за слепоту.

А еще частой гостьей в нашей семье оказалась Вита. Восьмилетняя, не в меру серьезная и очень добрая девочка, но, увы, не особо любима своими родителями.

Мы окружили ее заботой. Я же так и вовсе открыла на ее имя счет и перевела ту сумму, которую копила на медовый месяц. Однажды Вита получит эти деньги и проценты по ним.

Мы договаривались с богом, что он заберет меня, когда я подержу на руках брата. А потому в последующие дни я мысленно прощалась со всеми, кто был мне дорог, и, конечно же, кошкой к ним ластилась. Мне было неизвестно, когда именно он заберет меня и как это произойдет. К тому же меня напрягало течение времени наших миров. Сны я видела с беременной девушкой, а на Земле почти год прошел с того дня, как я вновь оказалась в прошлом.

Я могла только гадать, когда именно мою душу решат переселить. Может, на Ялмезе лет пять пройдет…

И, конечно же, я оказалась не готова к этому моменту. Я как раз последнюю тарелку мыла, когда внезапно закружилась голова. Тарелка выпала из рук и упала в раковину. Я еще успела отметить: хорошо, что не разбилась. А в следующий момент я упала и пребольно стукнулась головой об пол.

– Вот вы какая, – произнес мелодичный, знакомый голосок. Таким я разговаривала, когда…

– Где ты? – волнуясь, позвала я. – Сабина, я не вижу тебя.

– Здесь, идите на мой голос, Сабрина. Тут вам первой шагать, так сказал бог.

Больше сомнений не было. Я уверенно сделала пять шагов и почти врезалась в хрупкую фигурку. Совершенно точно не беременную. Ну, слава богу, рожать не придется! А то я наслушалась рассказов, да и мама так масла в огонь подлила своими родами, что мне банально страшно.

– Какая вы красивая, – выдохнула Сабина, – и счастливая.

– Ты, – машинально поправила ее. – Мы были с тобой так близки, как никто и никогда не сможет.

– И правда, ближе чем есть, вряд ли будет возможно.

Девушка мялась, а я. Мне захотелось ее обнять, в чем я себе и не стала отказывать. Шагнула и крепко сжала худенькие плечи.

– Пожалуйста, Сабина, будь счастлива. Непременно будь счастлива!

– И ты, – эхом отозвалась она, – спасибо большое, здесь я могу дышать свободно.

Нас ослепило ярким светом. Таким, от которого глаза слезятся и невероятно хочется дать в табло тому умнику, который приперся со светодиодным фонарем в ночной клуб и ради веселья светит в лицо всем, кто сидит за столиками по темным углам.

Всего миг – и мои руки обнимают пустоту, а затем меня прошивает боль. Сильная, неожиданная и такая резкая, что я закричала, абсолютно не сдерживаясь.

– Жива! Сабрина! – Голос Данерта заставил меня открыть веки, о чем я тут же пожалела. Потому что боль вернулась с новой силой. Боже, я что, рожаю?!

Недофей, бабочка недобитая, увижу – прибью! Перенес мою душу в рожающее тело!