Читать книгу "Перевоспитать охламона"

– Ты даже говорить начинаешь, как он! – вспыхнул Тарас, хватая девчонку за плечи, – Что он сделал такого, что ты с ним? Почему не я?

– Отвали! – рявкнула Груня, но осеклась, понимая, что бабушку расстраивать она не хочет, – Выметайся из квартиры!

– Грунечка, девочка моя… – тихо проговорил парень.

– Я не твоя девочка! – резко перебила Груня Тараса, – Я его девочка!

Пепел швырнула в Тараса обрывками фотографии, подошла ближе и толкнула в широкую грудь руками. Потом еще и еще. Тарас поддался, пятясь назад, вышел из комнаты. А потом, обувшись, и из квартиры. А Груня выскочила из подъезда следом за парнем.

– Больше никогда! Ты слышишь? Больше никогда не подходи ко мне! Понял? – уже громче кричала Груня, сверля Тараса взглядом, сверкающим гневом и слезами.

– Да ты глупая совсем! – не унимался парень, выходя из подъезда на улицу, – Тебе с ним счастья не будет! А мы поженимся, как и планировали. Я верным буду. А он что? У него таких, как ты, вагон!

– Мы планировали? – вскрикнула Груня, опешив и придя в еще большую ярость, хотя куда уж больше, – Мы даже не встречались! Мы просто жили по соседству. Играли в одной песочнице.

– Это абсолютно не важно, – твердо говорил Тарас, – Ты будешь обеспечена. Бабушка твоя тоже. Будешь законной женой, а не девкой на содержании у мужика с тремя классами образования и мутными доходами!

– Рот закрой, Штирлиц, млин! – неожиданно раздался голос Ивы откуда-то со стороны.

Груня посмотрела на девчонку. Та стояла около припаркованного внедорожника Тараса и постукивала битой по ладошке. Откуда спортинвентарь взялся у девчонки – неизвестно, да и как появилась Иветта в самый нужный момент – Груня не знала. Но была благодарна ей за то, что именно она оказалась здесь.

– Свали, отмороженная! – недружелюбно бросил Вольных и вновь обернулся к Груне, – Когда ты поймешь, что не подходит он тебе?!

– А ты, значит, в самый раз? – хмыкнула Ива, приближаясь к парню, девчонка подмигнула Груне и улыбнулась, – В тапках не замерзла? А то домой беги. Я поговорю с этой блондинкой бестолковой.

– Ивка, ну что за глупости? – отмахнулась Груня и повернулась к Тарасу, – Уезжай лучше, пока я не позвонила Барину. И ты знаешь, что будет потом. Синяки с лица еще не сошли.

– Барина я не боюсь, – воинственно проговорил Тарас, и, неожиданно для Груни схватил ее за плечи широкими ладонями и встряхнул, – Поедем со мной! Поедем и распишемся. Брось его! С ним ты хапнешь горя. А мои родители тебя уже приняли, одобрили. Подходишь ты нам.

– Ах, ты ж, морда блондинистая! – прошипела Ива и, размахнувшись, ударила битой по спине парня, а потом, когда он пошатнулся, контрольным по затылку.

Любой другой человек, меньшей комплекции, возможно и отключился бы, или и того хуже, отправился к праотцам. Но этот ничего, сдюжил. Даже на колени встал, выбираясь из лужи на асфальте, грязной и присыпанной жухлыми листьями.

– Ты психопатка! – шипел Тарас, пошатываясь, но поднимаясь на ноги.

– Сел в тачку и свалил! – спокойно скомандовала Ивка, на плече устроив драгоценную деревянную биту с изящной надписью черным курсивом «Универсальный решатель проблем», – Еще раз узнаю, что маячишь на горизонте – найду и прикопаю. А я могу, у меня даже справка имеется желтого цвета. Четко изъясняюсь?

– Дура сумасшедшая! – шипел Тарас, вытирая затылок ладонью, увидев кровь на пальцах, взревел, – Ты меня убила, припадочная!

– Нет, но сейчас мы это дело исправим! – хмыкнула Ивка, поигрывая битой в воздухе.

– Ивка, пусти его, пусть уезжает, – тихо попросила Груня, утягивая девчонку за рукав, – Пойдем чаю выпьем. Бабуля там обед греет.

Груня все же вернулась на шаг назад и, расправив плечи, твердо посмотрела парню в глаза:

– Я не делаю выбор, потому что он не стоит, – четко говорила девчонка, – Я с ним, потому что люблю, не за деньги, как ты, наверное, думаешь. И он совсем не такой, каким ты его считаешь. А ты для меня всегда был другом. Но с этого момента – просто сосед и знакомый. Надеюсь, ты меня услышал и понял.

– Предельно! – рыкнул парень, сверля девчонку яростным взглядом, а потом и сел в машину, хлопнув дверью.

– И почему я не ожидала другого поведения от мужика с именем Тарас? – засмеялась Иветта, а сама цепким взглядом проводила отъезжающую от дома машину, словно проверяя, исчез ли парень, – Тарас – пид…

– Иветта! – строго одернула девушку Груня, – Ты же дама! Девочкам нельзя так ругаться!

– Да я легонько, – повинилась Иветта, – Кстати, я тут попросить хотела у тебя кое-чего. Ваське позвонила, он мне сказал, где тебя найти.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Груня, – Только, Ива, давай Васе не скажем про этого болезного? Хорошо?

– Ладушки, – кивнула Иветта, собираясь девушку брата просить о том же. Ведь Ваську она знала, из-под земли найдет придурка и весь дух выбьет. А так, она и сама справилась.

* * *

Девчонки сидели за столом и пили чай с пирогами. Перед Груней стоял ноутбук, в котором девчонка выискивала наиболее удачные фотографии, а также скачивала из поврежденного телефона информацию и перекидывала ее на новенький аппарат.

– Просто взял и сломал? – смеялась Ивка, глядя на возмущенно вздыхающую девчонку.

– Угу, – кивнула Груня, – Спасибо, что только экран вышел из строя.

– О, да, Васька у нас могучий малый, – хихикала Ива, – И вспыльчивый.

– Вспыльчивый, – как-то огорченно и тихо прошептала Груня, – Боюсь представить, что будет, когда узнает о приходе Тараса.

– А ты не говори, – предложила Иветта, – И я промолчу. Свидетелей вроде не было. А Надежду Вадимовну тоже попросим партизанить. Да, баб Надь?

– А то! – донеслось из комнаты, – Я вон и носки Васеньке почти связала. Хороший мальчик. Творческий.

Груня хмыкнула, но спорить не стала. Творческих наклонностей за Барином она не заметила. Кроме одной.

– Он все равно догадается, портрет ведь исчез, – вздохнула Груня, – От Шахова. Тарас его порвал.

– От Ваньки что ли? – переспросила Иветта, – Да ты не переживай, подруга. Поправим. Пупкина к ногтю прижмем!

И в подтверждение своих слов девушка вынула телефон и быстро набрала нужный ей номер. Спустя пару мгновений, абонент уже отвечал весело и задорно.

– Ушам своим не верю! Сама мадмуазель Иветта! Да ко мне, простому смертному! Так, стой, дай-ка угадаю! – тараторил маэстро, – Ты решила идти по стопам брата и позировать голенькой?

– Тебя, Пиписькин, там реагентами накрыло в твоей раболатории? Или рабы взбунтовались и огрели тяжелым предметом по темечку? – смеялась Ива, – Мое голое тело ты увидишь только в своих маньяцких снах, товарищ маэстро! Я к тебе по делу.

– Не сваришь с тобой каши, – огорчился Марк-Ваня, – Чем могу, помогу.

– Да уж будь любезен, – хмыкнула Иветта, – Мне бы портрет брата, точно такой же, что ты Груне подогнал. И чтобы даже автограф в том же месте.

– О как! А первый куда делся? – недоумевал фотограф.

– Волки съели, – хмыкнула Ива и уже серьезнее, – Вань, поможешь? Очень нужно.

– Сделаем, – уже серьезно ответил маэстро, – Куда везти?

– Шли курьером, адрес скину сообщением, – потребовала Иветта, – А сам не вздумай явиться. Не хочу видеть твою противную гламуристую рожу.

– Я тоже тебя обожаю! – рассмеялся Шахов и отключился.

– Ну, вот и все, к вечеру портрет привезут, – отчиталась Иветта, а Груня готова была девушку расцеловать за помощь, но одна мысль никак не укладывалась в голове.

– Ива! Он же маэстро! Очень уважаемый и признанный всеми! А ты с ним так….

– Ох, Груня, а мне фиолетово, – махнула рукой Ива, – Да ты сама, как пообщаешься с ним подольше, также будешь разговаривать.

Грунька скептично посмотрела на подругу.

– Уговорила, не будешь, – рассмеялась Иветта, – Так что там с фотками? Мне утром нужно художнику отдать, чтобы начал рисовать. Я у дядь Паши в гостиной и место уже выбрала под их с мамой Нюрой портрет.

Груня, воодушевленная настроением и девчонки продолжила поиски фотографии, а Иветта продолжила пить чай. Выбрав нужные кадры, Груня скопировала их на приготовленный флешку.

– Знаешь, – вдруг произнесла Иветта, спустя несколько минут, задумчиво глядя в свою чашку, – Все, что эта блондинка там кричала, это все не правда. Про Ваську. У вас все совсем не так.

– Даже если Тарас окажется прав, – как-то грустно произнесла Груня, стараясь не смотреть на девушку, сидящую напротив, – Плевать.

– Ты в своем уме?! – возмутилась Иветта, – Я брата отлично знаю! Не было еще, чтобы он в дом кого-то привел, подарки дарил, цветы. Он по природе – сухарь. А здесь вон как увивается. Пылинки сдувает. Бесится от ревности. Вовчик мне уже доложил, как наш Барин клиентуру об стол успокаивает и орет на весь ресторан. Нет, Грунька, ты зря так. У Васьки это серьезно. Он к тебе прилип намертво.

– Думаешь? – с надеждой во взгляде несмело спросила Груня, отрываясь от монитора.

– Уверена, – кивнула Иветта, – А ты чего себе надумала?

– Да так, разное, – Груня почесала нос, заправила волосы за ухо, – Просто, понимаешь, он успешный, старше гораздо, уверен в себе, у него таких, как я, сотня, наверное. И красивый он. А я…

– А ты дурочка, – услужливо подсказала Иветта.

– Дурочка, – тихо повторила Груня.

– Даа, клиника, – вздохнула Ива, – Давай прекращай думать глупости. Ты красивая, веселая, добрая. А самое главное – Васька тебя любит. Не говорил разве?

– Нет, – качнула головой Груня.

– И ты не говорила? – догадалась Ива.

– Нет, – вздохнула Груня, – Еле сдержалась. Особенно, когда…

Груня замолчала и спрятала ладошки в карманы мастерки.

– Дурные вы оба, – сообщила Иветта и твердо добавила, – Груня, ты не сомневайся, Вася тебя любит. Просто он не умеет говорить о своих чувствах. Он любит, как умеет, вот так, нахрапом, наездом. Но я вижу, насколько сильно ты ему нужна. Может быть, он и сам пока этого не понял до конца. Но поймет. И точно знаю, не отпустит уже.

Пламенную речь девушки прервал телефонный звонок. Вздохнув, Иветта пару секунд смотрела на экран телефона, хмурясь и о чем-то сосредоточенно думая. А Груня размышляла о своем, о чувствах к Барину, о словах его сестры. Думала и боялась поверить.

– Ведьма на проводе, – вместо приветствия проговорила Иветта, поморщилась и чуть отстранила телефон от уха, – А кто сказал, что я про себя? Чего желает мадам будущий мэр? Уже бежать? Или можно явиться в более подходящий момент? Скажи, пусть не брызжет ядом. Приеду через час.

Иветта сбросила вызов, нехотя встала со стула.

– Ладно, Грунечка, меня родительница требует, – сообщила Ива, – Мой тебе совет: спроси в лоб. Вот сегодня и спроси. Вася у нас не понимает намеков. И сам не мастак юлить.

Груня встала следом за подругой и пошла ее проводить до двери. И уже в коридоре порывисто обняла девушку.

– Спасибо тебе, Ива! – поблагодарила Груня.

– Было бы за что! – рассмеялась девушка, – Я, знаешь ли, в своих интересах стараюсь. Подруг у меня немного. А ты очень даже подходишь на эту должность. Все, не скучай. Шахову скажу, чтобы пошевеливался.

– Спасибо огромное! – улыбалась Груня.

Иветта умчалась так же неожиданно и быстро, как и появилась в доме Груни. Вернувшись на кухню, девчонка погрузилась в размышления. Стрелки часов медленно ползли, приближая вечер. За окно уже совсем стемнело. Курьер приезжал, доставив презент от маэстро Шахова. Но мысли все еще не отпускали Груню. И хотелось ей поверить в слова Иветты, да только сомнения все равно были. В воспоминаниях девчонка постоянно возвращалась к событиям минувшей ночи и дня. Нет, она была уверена, что любит Ваську, любит отчаянно, всей душой и, что немаловажно, телом. Каждой клеточкой. Но страх в мыслях присутствовал.

Повесив портрет, Груня, уже привычно, легла на кровать и принялась рассматривать плечи и спину Барина. Теперь она знала, какова на ощупь его кожа. Даже на вкус знала. Пока он спал, украдкой целовала его в плечо, вдыхая родной и ни с чем несравнимый запах, все больше привязываясь к нему.

Лежа в кровати, глядя в свете настольной лампы на стену, Груня поняла, что жутко скучает. За последние дни она успела привыкнуть к горячему телу под пальцами, к глубокому и размеренному дыханию и сильным и успокаивающим ударам сердца.

Время перевалило за полночь, а от Василия не было вестей. Сотни раз Груня порывалась позвонить или просто написать короткое сообщение. Но каждый раз заставляла себя отложить телефон обратно на стол. Пока в половине второго ночи аппарат сам не пиликнул входящим звонком.

– Да! – торопливо ответила Груня.

– Зайчонок, спускайся, – тихо проговорил Василий.

По голосу парня Груня поняла, что он устал. Представила, что еще нужно ехать по трассе, пусть и недолго, но все-таки.

– Нет, Василий, – твердо произнесла Груня.

– Агриппина! – устало произнес Васька, выдыхая.

Груня выглянула в окно. Стоит и курит около машины. Плечи опущены, спина напряжена. Заметно устал. Ну, вот куда ему за руль?

– Василий Павлович! – строго произнесла девчонка, – Паркуй машину и поднимайся. Я диван разложу и ужин согрею.

Груня видела, как Барин поднял голову, словно знал, что она наблюдает за ним из окна. Сбросил вызов, пряча мобильник в карман. В темноте улицы и в неярком свете фонаря Груня была уверена, что рассмотрела, как Барин ей улыбается, той самой улыбкой – ее любимой, открытой и мальчишеской.

* * *

Время летело стремительно. Вертелось, и не удержать, не остановить. Учебный семестр приближался к концу. Новый год маячил на горизонте. В ресторане наступало время корпоративов. К тому же и Василий выматывался каждый день на своей стройке, появляясь только поздними вечером или чаще ночью. В ресторане он стал редким гостем, возложив все дела на Пал Палыча. Они с мамой Нюрой решили зимовать в городе, а уже весной перебраться в деревню. Несколько раз они ездили в деревенский дом, проверить, все ли там в порядке. Но Груня не захотела ехать вместе с ними. Не хотела рисковать и встречаться с соседом.

Вообще, в последнее время Груня много чего не хотела. Особенно, если речь шла о еде. Не было аппетита. Она заметила, что весь ее режим изменился. Питалась она исключительно ночами, когда Васька приезжал домой. Иногда Груня везла домой контейнеры с едой от Михалыча. Но чаще готовила мама Нюра. Или, если они с Василием ночевали у бабушки, то готовила Надежда Вадимовна обещанные Ваське пироги с мясом.

Груня видела, как устает Василий, буквально падая в кровать. И часто она просто засыпала рядом, убаюканная его размеренным дыханием. Почти каждую ночь, поспав пару часов, Васька нежно, но настойчиво будил девчонку, а потом, сонную и удовлетворенную, прижимал к горячему боку. Они мало говорили, словно и без слов им было уютно. И Груня чувствовала, что-то изменилось в их отношениях.

Не сказать, что Груня скучала по истошному воплю раненого бизона, но с какой-то тоской вспоминала те дни, когда Васька буйствовал в ресторане.

Вот и сегодня, клиентов в зале на удивление оказалось мало. За окном царила вьюга, занося суетящихся прохожих и припаркованные машины. А Груня смотрела с тоской на обычный столик, за которым сидел Барин в первый день их знакомства.

– Что-то ты грустная, пигалица, – раздался голос Вовы за спиной, – Домой езжай. Все равно народу мало.

– Не хочу, – отмахнулась Груня, – Мои в кино утопали. Что мне одной дома делать? А бабушка к подруге умчалась. У них там плановые посиделки.

– Так Барину звони, пусть уже оторвет задницу от дел, – предложил Вовчик, – Или давай я. Намекну тонко, что к тебе клиенты подкатывают. Вмиг примчится.

– Брось, Вова, – улыбнулась Груня, – Не нужно его от дел отвлекать.

Груне и самой хотелось позвонить Ваське и попросить, чтобы приехал. Увез ее домой. Устроил под своим боком и прижал к себе покрепче. Так сильно захотелось, что даже слезы навернулись на глаза. Украдкой смахнув их, Пепел вздохнула.

В зал вошел очередной клиент, поискал взглядом свободный столик. Груня, дождавшись кивка Вовчика, пошла его встречать. Приветливо улыбнулась. Усадила пухлого мужчину за столик и предложила меню и карту вин. Оставив посетителя, на минутку помчалась во владения Михалыча за очередным готовым заказом.

Прихватив две большие тарелки с аппетитно разложенной на них семгой, замерла, так и не дойдя до клиента, заказавшего блюдо. Остановилась прямо в распашных дверях. До смерти захотелось этой самой рыбы. Вот прям, кажется, и слюнки потекли.

Груня перевела растерянный взгляд с аппетитной рыбки на Михалыча. Тот, прищурившись, задумчиво смотрел на пигалицу.

– Тоже хочешь? – поднял брови вверх.

– Очень, – честно призналась Груня.

– Неси, а я пока для тебя сооружу порцию, – кивнул Михалыч и продолжил прерванную работу.

Груня со скоростью ветра отнесла заказ клиенту, приняла новый и умчалась на кухню, где ее уже поджидала та самая аппетитная семга. Под веселым взглядом Михалыча, Пепел практически на одном дыхании проглотила огромный кусок рыбки и перевела дыхание, запив все клюквенным морсом.

– Дядь Миш, вы волшебник! – честно призналась Груня, и, подскочив, отнесла грязную и пустую тарелку.

– Кушай, кушай, поправляйся, – ласково потрепал Михалыч девчонку за щечку.

Груня умчалась из кухни. А потом решила присесть. Как-то ноги плохо слушались. До стула дойти девушка не успела. Так и плюхнулась прямо на пол пятой точкой, держась рукой за стенку. Казалось бы, никто ее и не заметил. Кроме Вовчика. Парень осторожно помог Груне подняться и отвел в кабинет.

– С чего вдруг? И поела, кажется, – хмуро поинтересовался Вовчик, глядя на бледное лицо пигалицы.

Нет, Барин узнает, ресторан разнесет. Надо самому звонить, сдаваться и каяться, пока не поздно.

Потянувшись за телефоном в карман, Вовчик замер, остановленный нетвердой рукой.

– Не нужно! – тихо попросила Груня, прекрасно предугадав действия друга, – Прискачет. Орать будет. Не хочу.

– А что делать? – спросил Владимир.

– Сможешь тихонько и без свидетелей сбегать в аптеку? Или я сама сейчас. Отпустишь? На десять минут. Здесь за углом есть, – тараторила Груня, собираясь подскочить на ноги.

– Лежать! – не так громко, но весьма похоже на крик Барина, произнес Вовчик, – Я сам! А ты не двигайся. Чего купить?

– Догадайся с трех раз, – Груня послушно опустилась на диван.

– Ай, да Барин! Ай, да молодец! – заулыбался Вовчик.

– Вова! – Груня приоткрыла один глаза и взглянула на друга с укором.

– Понял, уже убежал! – подскочил парень на ноги.

Спустя десять минут, как и обещал, Вовчик вернулся с целой охапкой тестов на беременность. Тихонько сунул все покупки в непрозрачном пакете Груне в руки, и велел в зал не выходить.

Минуту Груня лежала, боясь поверить в происходящее. И страшно ей. А вдруг действительно беременна. И, кажется, хочется.

Последнюю неделю она часто думала о детях. С Васькой они ни разу не говорили на эту тему. Как и о средствах контрацепции. Сейчас, мысленно отмотав время назад, Груня понимала, что на тему их отношений они вообще не говорили. Советом Иветты Груня не воспользовалась. Не спросила напрямую. И сама не призналась в своих чувствах. А почему – не знала. Возможно, все еще боялась услышать отрицательный ответ.

Четыре теста разных производителей и формы, но с одним результатом Груня зажала в руке. И что делать? Какова вероятность, что все четыре теста ошибочны? Сделать еще? Вовчик вон, купил десять штук.

Вздохнув своей же наивности, Груня плюхнулась на диван. Чрезмерный аппетит, головокружение без причины и положительные тесты на беременность сообщали, даже кричали о грядущем событии и об изменениях в жизни Пигалицы.

Выронив полоски из рук, Груня спрятала лицо в ладонях. Секунду она думала. Всего секунду. А потом рассмеялась. Господи! Она беременна! Это ведь чудо! Нет, ожидаемое и в далеком будущем прогнозируемое! Но все же чудо!

Посидев еще минутку с абсолютно глупой улыбкой, Груня подскочила на ноги. Васька! Нужно срочно сообщить ему!

Собрав все тесты и сложив их в карман, Груня схватила телефон. Васька ответил почти сразу.

– Васенька, – вкрадчиво проговорила Груня после приветствия, – А ты не проголодался?

– Угу, жутко, – признался Барин, – Задрали меня все кругом. А давай свалим из города? Прямо завтра.

– А давай для начала ты поужинаешь со мной? – внесла встречное предложение Груня, – Рыбка у Михалыча вышла изумительной.

– Лечу! – коротко ответил Барин и сбросил вызов.

Груня, все еще улыбаясь, прижимала телефон к груди. В этом весь Василий. Ее Барин. Но такой родной и до жути любимый!

* * *

Василий Павлович был, мягко говоря, выжат как лимон. Его стремление закончить стройку до праздников – вылезало ему боком. Косяки сыпались один за другим, и хотелось послать все далеко и надолго. В последнее время Барин и сам подмечал, что реально устает от такого графика. Ему вдруг стало хотеться тишины и покоя, долгих вечеров на диване в обнимку с пигалицей и бессонных ночей. А не быстрого секса и мгновенной отключки, когда и до ванной с трудом добирался. Нет, все-таки он свинья, потому что оставлял девчонку без внимания все эти дни, ломал себя, стараясь успеть с подарком к празднику.

По дороге в «Барин» Васька решил так. Ну, ее нахрен, эту стройку. Все, баста. Терпение кончилось. С завтрашнего дня он станет образцовым мужиком, начнет водить свою пигалицу по всяким там театрам, киношкам и прочей шулупони. Вот только выспится в эту ночь. И с самого утра заставит девчонку собрать шмотки, позвонит нужным людям, возьмет горящий тур на двоих и махнет в теплые края. Будут они с Груней валяться на пляже и греть косточки. Да, так и сделает.

Васька даже улыбнулся от этой своей идеи. А когда вошел в ресторан, настроение окончательно улучшилось. Груня, как и в первый день их знакомства, бегала от столика к столику, принимая заказы. Ему хотелось схватить девчонку в охапку и утащить в кабинет. И диван там есть. А ужин подождет. Барин хотел удовлетворить первым делом другой голод и потребность в своей пигалице.

Не обращая внимания ни на кого, Васька прямой наводкой подошел к девчонке. Так же, молча, сгреб ее в охапку и, чтобы не оставалось сомнений, поцеловал.

– Васенька! – с легким укором, но с озорством в глазах проговорила Груня, – Иди в кабинет, я мигом.

– Мысли читаешь, зайчонок, – хмыкнул Васька и, нехотя выпустив пигалицу из рук, утопал в кабинет.

По пути ему вновь позвонил прораб и испортил настроение. Отпуск вновь показался чем-то несбыточным. Прооравшись и послав всех по известному маршруту, Васька откинулся на спинку, сидя в директорском кресле. Едва слышно открылась дверь и Васька увидел, как Груня идет к нему через весь кабинет, неся в руках тарелку, накрытую металлической крышкой, который Михалыч ласково называл баранчик-клоше и постоянно ее использовал. Уж очень эффектным казалось ресторанному повару подача вот с такими блестящими приспособлениями.

Груня, широко и ласково улыбаясь, поставила перед Васькой тарелку с едой. Барин уже начал прикидывать, что и ужин можно отодвинуть на полчаса. Чего он, рыбу холодной не заглотит что ли? До жути он соскучился по своему зайчонку.

Отодвинув тарелку, Барин усадил девчонку перед собой на столешницу и опустил голову на ее колени, обнимая руками. Ласковые ладошки прошлись по затылку, зарываясь в волосы.

– Я жуть как соскучился, – признался Васька, шумно вдыхая аромат своей весны.

– Вась? – тихо позвала пигалица.

Барин заставил себя оторвать голову от любимых коленей. Даже моргнул пару раз, фокусируя взгляд.

Груня сидела на столе, улыбалась, словно в ожидании, но довольной улыбкой, а в руках держала крышку.

– Вот, – тихо произнесла пигалица.

– Это чего за нахрен? – удивился Васька, – Михалыч подался в молекулярную кухню? Нет. Не стану я это жрать. Ты мне рыбы обещала.

Груня рассмеялась, шутливо щелкнула Ваську по носу.

– Вась, внимательнее смотри, – подсказала Груня.

Васька силился, всматривался в странные на вид полоски с черточками, аккуратно разложенные на тарелке.

– Чет я не догнал, – хмурился Василий.

– Вась, я беременна, – произнесла Груня, продолжая улыбаться.

– Как это? – все еще не догонял Василий, чуть отодвигаясь от девчонки, не убирая рук с ее бедер, – Ты же таблетки какие-то пьешь.

– Это простые витамины, – медленно проговорила Груня, перестав улыбаться, – А я беременна.

Груня повторила, на всякий случай, чтобы информация окончательно улеглась в голове Барина.

– Как-то неожиданно, – пробормотал Васька, откидываясь на спинку кресла и проводя пальцами по глазам, – Я думал, ты таблетки пьешь. И чет про резинки не думал. И че, правда, беременна?

– То есть, ты не рад? – как-то слишком уж спокойно проговорила Груня, но Васька не придал ее тону и голосу особого значения, полностью погруженный в новость.

– Как-то не ожидал, – бормотал Василий, – Мы не планировали пока. Ты не говорила, что хочешь.

Груня, кивнула, сползла со стола. Не так она представляла эту сцену. Совершенно и абсолютно не так.

– Я не избавлюсь от ребенка, – спокойно проговорила Груня, – А ты не смей подходить ко мне!

Груня уже успела отойти от Барина на пару шагов.

– Не планировали мы? Не планировали? – уже громче говорила Груня, стараясь не плакать, – Мы с тобой вообще ничего не планировали. Мы с тобой говорили по два слова в сутки. Ты или спал со мной, или просто храпел в отключке. Я думала, ты все сам решил. Ты всегда все сам решаешь! Но знаешь, Василий Павлович, я тебе скажу один раз и четко: ребенка я оставлю. А ты со своим «неожиданно», «не готов», «не хочу, не буду» можешь катиться лесом!

Васька хлопал газами, мысленно прикидывая, как круто он только что попал. А считал, косяки уже не его стихия. И пока Барин думал, не в состоянии связать и пары слов, то ли от шока, то ли от голода, Груня уже хлопнула дверью. Да так, что Васька вздрогнул. Вздрогнул и сорвался с места.

Девчонку он догнал у подсобки.

– Я дурак, тормоз, идиот, – говорил Василий, схватив девчонку в охапку и прижимая к себе, – Я испортил все. Не подумал. Ты же наешь, какой я. Ну, знаешь ведь? Я не то совсем хотел сказать. Правда, не то!

– Не ври! – рявкнула Груня, – Отпусти меня. Видеть тебя не хочу!

Васька позиции не сдавал, крепко фиксируя вырывающуюся девушку руками. Пока она не замерла неподвижной статуей в его объятиях.

Васька отклонился, пытаясь заглянуть в глаза пигалице. Но та ухитрилась, высвободила руки и отвесила оплеуху. Звонко и крепко. Так, что Васька словно очнулся от наваждения.

– Не смей ко мне прикасаться! – четко и по словам проговорила Груня.

От ее голоса, звеневшего холодом и сталью, гневом и обидой, Василий опешил и опустил руки.

– Груня, давай поговорим… – попытался предложить Барин.

– Ты уже достаточно сказал! – холодно перебила его девчонка, – Я тебя услышала!

Груня развернулась и твердой походкой, с прямой, натянутой словно струна спиной, вышла в зал. Барин не отставал ни на шаг, но заговорить не пытался.

Первым встретился Вовчик. Звенящим голосом Груня сообщила, что ей нужно домой. И, прихватив из подсобки верхнюю одежду, сменив туфли на сапожки, вышла из ресторана.

Вася уже курил, поджидая девчонку на крыльце. Он боялся, что она рванет от него в снежную бурю. Но ошибся. Груня направилась в сторону припаркованного Мерседеса и села на пассажирское сиденье.

Мелькнувшая на горизонте надежда заставила Василия рвануть за руль. Прогретый салон надежно отсек молодых людей от снежной вьюги.

– Если у тебя есть сомнения по поводу отцовства, – медленно проговорила Груня, – Я не против теста на ДНК.

– Мать твою, Груня! – взревел Бася от неожиданности, – Какой тест! Это мой ребенок!

Но Груня даже не поморщилась, просто смотрела прямо перед собой, наблюдала, как по лобовому стеклу пляшут снежинки.

– Это мой ребенок, – тихо проговорила Груня, – А ты не смей, слышишь, не смей кому-то говорить о моей беременности!

– Зайчонок, ну, бред ведь! – Васька заставил себя говорить спокойнее.

– Бред – не проявлять радости, когда узнаешь, что появилась новая жизнь, – Груня отвернулась, понимая, что решив быть сильной, нужно стоять до конца. Но вот только выходило пока плохо. Хотелось разрыдаться или расколотить что-нибудь.

Васька, молча, завел двигатель. Дорога домой показалась длинною в вечность. Каждый раз, порываясь начать разговор, Барин натыкался на отчужденное молчание. Он психовал, сжимая руль до хруста в суставах, но заставлял себя держаться. Не станет лучше, если он начнет орать, ни ему, ни тем более пигалице.

В большом, уютном доме Барычинских было тихо, а на одной лишь кухне неярко горел свет. За столом на удобном диванчике сидели Пал Палыч в обнимку с мамой Нюрой и о чем-то мило шептались. Анна Михайловна была капельку смущена, а Пал Палыч – наоборот, светил широкой улыбкой.

– О, дети! – обрадовался Пал Палыч, – Что-то вы рановато. Но это даже хорошо! Пока сын не задрых богатырским сном, мы вам сразу новость и сообщим.

– Павлик, – улыбнулась Нюра, – Ну, что ты с порога на них, да такой новостью! Пусть чаю выпьют, продрогли по дороге. Вон как метет!

Анна Михайловна собралась было подскочить на ноги, и включить подогреваться успевший остыть чайник, но была остановлена мужем.

– Нельзя тебе нынче так прыгать, Анютка, – мягко пожурил мужчина, а Груня заметила, как Пал Палыч весь просиял, и. кажется, даже грудь выпятил от радости и гордости, – А у нас вот, прибавление в семействе скоро.

Васька хмуро молчал. Груня, улыбнулась сквозь слезы. А потом, повернувшись лицом к Барину, треснувшим от слез голосом тихо прошептала:

– Вот так нужно реагировать на новость о детях.

Больше Груня ничего не сказала. Рыжеволосым ураганом рванула из комнаты, миновала лестницу и закрылась в спальне на ключ. В два шага преодолела расстояние до кровати и упала на постель, пряча лицо в подушку, пахнущую родным запахом любимого мужчины. Отчего слезы полились в три ручья, а хрупкое тело сотряслось в рыданиях.

– Груня, открой! – доносилось из-за коридора, – Я сейчас нахрен разнесу эту гребаную дверь в щепки!

Но Груня молча рыдала, накрывшись с головой, так и не сняв в себя рабочую одежду.

* * *

Васька стоял в коридоре перед собственной спальней. И, как водится, орал раненым бизоном. Недолго. Тяжелая рука отца легла на плечо. Крепко сжала, заставив поморщиться от боли. Обернулся.

– Не лезь, батя! – тихо предостерег Барин.

Но взгляд карих глаз столкнулся с точно таким же, карим, решительным и угрожающим.

– Говорил я тебе, обидишь девочку – лично отхожу ремнем?! – вкрадчиво спросила Пал Палыч, – Что ты натворил, оболтус?!

– Не твое дело! – зыркнул Васька, но тут же огреб от родителя знатный подзатыльник.

Рука у Пал Палыча была по-прежнему крепкой, а удар сильным. Васька пошатнулся, почесал пятерней затылок. В голове звенело, но он, кажется, был рад этому. Словно все мозги окончательно встали на место.

– Ох, пап, – пробормотал Василий, – кажется, у меня залет по полной программе.