Читать книгу "Перевоспитать охламона"

– Почему? – искренне удивилась Груня.

– По кочану! – резко оборвал Владимир и сам отправился относить напитки элегантной даме и ее спутнику.

Груня издали наблюдала, как общается Владимир, холодно и равнодушно улыбаясь. Заметила, как Владимир бросил взгляд на пигалицу, словно речь шла о ней. Едва заметно мотнул рукой, будто бы заставляя быстрее скрыться на кухне. И Груня, как ни странно, послушалась.

Михалыч суетился в своих владениях, колдуя над блюдами. А Грунька вновь захотела есть. Да только не вовремя. Не продохнуть в ресторане, так что прерываться на ужин девчонка пока не собиралась. Позже.

Пока Агриппина суетилась вокруг стола с готовыми блюдами, намереваясь помочь парням с банкетом, а потом и вернуться в зал, она и не заметила, как на кухне в одно мгновение стало тихо.

– Чем обязаны? – тишину нарушила холодная фраза, брошенная непривычно резко и недружелюбно для Михалыча.

Грунька даже вынырнула из-за стеллажа, за который отправилась за чистыми тарелками.

– Разве я не могу проведать старого друга, Михаил? – говорила женщина сладковато-приторным голосом.

Та самая посетительница, в шубке и на высоченных каблуках, неожиданно появилась на кухне.

– Не помню, чтобы мы дружили, Элеонора Эдуардовна! – мрачно заявил Михалыч.

– Годы тебя не щадят, старый ворчун, – картинно рассмеялась женщина, а потом серьезно с нотками стали в голосе, – Где девчонка? Любопытно взглянуть, кого сын так тщательно прячет. С любимой мамочкой не знакомит.

– Элеонора Эдуардовна, не вынуждайте вызывать охрану, – спокойно проговорил Михалыч, но женщина будто и не слышала.

– Как же ее звать? Имя такое редкое… – аккуратный ноготок задумчиво постучал по ярко накрашенным губам, – Ах, да, Агриппина!

– Повторяю еще раз, – насупился Михалыч, – Уходи, пока Васька не появился. Допрыгаешься ты, Элеонора Эдуардовна! Да и Пашка не обрадуется.

– Люди говорят, ее здесь называют Груня? – Элеонора игнорировала советы Михалыча, задумчиво постукивая указательным пальцем по нижней губе, словно размышляя, – Михаил Михайлович, в чем дело? Не хочешь помочь старинной подруге?

– Элеонора Эдуардовна! Сваливай, пока Барин не появился! – не уступал Михалыч.

Груня, став свидетелем красноречивой сцены, смело расправила плечи. Что ж, пришло время познакомиться с будущей свекровью.

– Так и будешь прятать девку? – хмыкнула Элеонора.

– Мы ведь не в детском саду, чтобы в прятки играть, – спокойно заметила Груня, выходя из своего укрытия.

– И почему я не удивлена? – надменно улыбнулась Элеонора Эдуардовна, – Сразу подумала, что это ты, когда Вовчик встал в стойку верным псом. Скажи, а почему зарвавшийся персонал ресторана столь старательно прячет тебя от меня?

– Ума не приложу, – спокойно ответила Груня, – Элеонора Эдуардовна.

– Скажи-ка мне, девочка, – женщина не сводила пристально надменного взгляда с точеной фигурки Груни, – Чем ты зацепила моего сына? Мелкая, сопливая, страшная, еще и бедная, как церковная мышь.

– Элеонора! – грозно вмешался Михалыч, вызвав улыбку на лице Груни, – Пошла вон с моей кухни!

– Любовью, – открыто ответила Груня, – Но вам, Элеонора Эдуардовна, это чувство не знакомо. Так что, не утруждайтесь, все равно не поймете!

– Малявка! – прищурилась женщина, – Доберусь я до тебя!

– Не надорвитесь в процессе! – вдруг раздался спокойный голос из-за спины женщины.

Элеонора Эдуардовна бросила короткий взгляд назад, словно собиралась отмахнуться от случайного участника сцены, но так и замерла.

– Ты?! – вскричала Элеонора Эдуардовна.

– Узнала? – Анна Михайловна спокойно смотрела в глаза женщины, по чьей вине последние двадцать лет ее жизни больше напоминали существование.

Но сейчас, столкнувшись лицом к лицу с соперницей, Нюра ни за что не собиралась отступать. Не теперь, когда у нее есть всё: любящий и любимый муж, малыш, зачатый в любви, и крепкая семья. А поскольку у любимого мужа иногда подводило сердце, то и волновать его лишний раз Анна не собиралась. Именно поэтому женщина планировала выпроводить гостью как можно быстрее, пока Паша, оставив ее на крыльце ресторана, помчался в банк по срочным делам.

– Вот и славно, – повела плечом Анна Михайловна, и, бросив короткий взгляд в сторону распахнутой двери в зал, тепло улыбнулась Владимиру, – Вова, а пригласи-ка нам пару крепких парней. Мадам будущий мэр торопится.

– Шлюха! – прищурилась, начиная терять терпение Элеонора, – Подстилка вшивая! Думаешь, Пашка сопли растер и все хорошо? Он всегда будет сравнивать тебя со мной! Если ты забыла, я ему сына родила, наследника!

– Вот за Василия отдельное спасибо, – спокойно проговорила Анна Михайловна, – Замечательный мальчик. Но ты, скорее всего, и не подозреваешь об этом! Детей нужно любить, а не бросать, словно щенков.

– Много ты знаешь! – фыркнула женщина.

Тем временем Владимир выполнил поручение хозяйки и придержал двери для двух вышибал.

– Ты, Владимир, погорячился, – фыркнула женщина, смерив брезгливым взглядом администратора, – Многовато мальчиков на меня одну!

– Рад стараться, – хмыкнул Владимир.

– Он никогда не женится на тебе! – уже в дверях прошипела Элеонора Эдуардовна, – Будешь вечной подстилкой!

– Поздно предупредила, но благодарю за беспокойство, – вежливо проговорила Анна, и подняла правую руку с кольцом на безымянном пальце, – Надеюсь, мы вас больше не увидим, уважаемая Элеонора Эдуардовна.

Нежданная гостья на мгновение задержалась в дверном проеме, поджав губы, смерила яростным взглядом Анну, а потом, поторапливаемая вышибалами, скрылась за дверьми. А, спустя несколько минут и из ресторана, в обществе своего кавалера.

* * *

– Нет, девоньки, определенно зря вы так, – возмущался Михалыч, ставя перед девчонками, Груней и Анной, по большущей тарелке аппетитного, свежеприготовленного мяса, – Сидели бы тише воды, ниже травы, и не лезли. Кто знает эту ведьму и что у нее на уме?

– Миша, глупости, – отмахнула Анна Михайловна, ласково и благодарно улыбнувшись мужчине.

Михалыч присел на кожаный диван, наблюдая, как девчонки дружно приступили к еде, на радость ему.

– Михал Михалыч, мы ведь не кисейные барышни, – хмыкнула Груня, – Шедевральное мясо! Сказка, а не барашек!

– Лисааа, – рассмеялся повар, – Но Ваське все равно расскажу, как ты зыркала на мамашу. А если бы эту ведьму понесло? В драку бы с ней полезли?

– И полезли бы, – кивнула Груня, – У меня руки так и чесались, мордой об стол.

– Агриппина! – возмутилась Анна Михайловна, – Что за манеры?!

– Дааа, – рассмеялся Михалыч, – Узнаю школу Барина.

Идиллию нарушил тяжелый шаг за дверью и стремительно распахнутая дверь. На пороге директорского кабинета выросла могучая фигура Барина, хмурого и рассерженного. А следом влетел и Пал Палыч, не менее хмурый и взволнованный.

– Анюта!

– Пигалица, елки-палки!

Голоса мужчин звучали в унисон, и оба рванули к своим дамам. Пал Палыч добрался до жены первым, стремительно дернул ее за плечи, прижал к себе, принялся оглаживать ладонями все тело, словно проверяя, все ли части на месте.

А Барин, схватив свою даму, так и обнял ее, держащую в руке вилку с наколотым на нее мясом.

– Вась, задушишь, – пропыхтела Груня, не собираясь вырываться.

– Прибью гадюку, – пообещал Васька.

– В очередь по старшинству, – вмешался Пал Палыч.

– Шут с ней, блаженной, – рассмеялась Анна, – Ну, все, Паш. Выдохни. Есть будешь?

– Не хочу, – пробормотал Пал Палыч приглушенно, все еще боясь выпустить жену из рук.

– Чего за кипишь, да без меня? – раздался веселый голос Иветты.

Девушка неожиданно появилась в кабинете, вертя в руках ключи от машины. Плюхнулась на диван рядом с Михалычем.

– Дядь Миш, давай и мы что ли обнимемся? – предложила девчонка, – Раз уже здесь все парочками.

– Нашла бы ты себе обнимателя по возрасту, – рассмеялся Михалыч, но девчонку приобнял за плечи.

– Так нет смертников на горизонте, – наигранно трагично вздохнула Иветта, устраиваясь на плече Михалыча, – Знать, буду в девках ходить до самой пенсии.

– Болтушка ты, – смеялся Михалыч, – Ладно, пойду к себе. А ты поможешь мне. Стресс мужикам нужно заесть. Сюда притащим ужин. Пусть поедят спокойно.

– А чего за повод для стресса? – серьезнее спросила Ива.

– Так родительница твоя нарисовалась, не сотрешь, – поведал Михалыч.

– О, как, – хмыкнула Иветта, – И по какому поводу пожаловала практикующая ведьма и будущий мэр?

– Поглядеть на нашу Груню, – ответил Михалыч.

Иветта смачно выразилась, не утруждаясь подбирать выражения. И получила от добродушного повара укоризненный и строгий взгляд. Ива и Михалыч оставили старшего и младшего хозяев ресторана наедине со своими женами. Ива прекрасно понимала родню, уж очень хорошо она была знакома с манерой общения Элеоноры Эдуардовны с народом.

* * *

– Мы больше не будем обсуждать этот вопрос! – в который раз за последние два часа говорил Барин, пытаясь держать себя в руках и отвлечься на финансовые документы, требующие его подписи.

– Я не уйду с работы! – не сдавалась Груня, вытирая только что вымытые тарелки и ставя их в шкаф.

Старшее поколение отправилось в гости к Михалычу и собиралось заночевать у друга до утра. А Василий и Груня, проехав по магазинам, решили остаться дома, вдвоем поужинать и отдохнуть. После сытного ужина, Груня велела Барину не мельтешить под ногами и заняться срочными документами, а сама убрала со стола и перемыла посуду.

– Я вообще не вижу смысла тебе работать! – не унимался Бася, – Учебы за глаза хватает! Тебе нужно больше отдыхать, а не с подносами бегать!

– Я не собираюсь сидеть дома в четырех стенах! – парировала Груня.

– Так и не сиди, – возмущался Васька, – Приезжай раз в неделю с проверкой. Я все решил, будешь управлять рестораном. А Вовчика в клуб посажу. Пусть налаживает там работу. Ты же уволила моего директора.

Последняя фраза была сказана словно невзначай. Но Грунька сверкнула грозной зеленью глаз, зацепившись за брошенную фразу.

– А ты, значит, сожалеешь? Скучать будешь, Василий Павлович? – глаза Груньки сузились, превратившись в две ярко-зеленые щелочки, готовые метать молнии во все стороны.

– Слегонца, – заулыбался Васька, довольным взглядом наблюдая за согревающей душу картинкой – ревнующей пигалицей, – Саня свое дело знала.

Грунька поняла, что руки живут собственной жизнью. Черепную коробку затопили красочные картинки, всколыхнув желание крушить все вокруг. Первой в Барина полетела пустая чашка белого фарфора.

– Ты охреневший засранец! – визжала Груня, – Я тебе покажу «Саню»! Я, мать твою, Барин, тебе с корнем оторву все, к чему притронется кто-то кроме меня!

В Ваську полетела тарелка, стукнувшись о стену и рассыпавшись на мелкие осколки. Не сказать, что Груня целилась. Но в порыве гнева бросала в парня все без разбора. Васька, стараясь громко не ржать, вовремя уворачивался, на всякий случай прикрывая голову руками.

– Сколько их у тебя, твоих директоров?! – не унималась пигалица, – Всем патлы выдерну!

Грунька, отвернувшись от Барина, принялась искать очередные метательные снаряды. И так и замерла на месте, когда крепкие руки спеленали и обездвижили.

– Дикая моя девочка, – заурчал Васька на ухо, – Дикая и моя.

Груня почувствовала, как в одно мгновение весь гнев улетучился, оставляя после себя горьковатый привкус.

– Васенька, – прошептала девчонка, – Я… не знаю, что на меня нашло. Посуду перебила… Ох, Васька, прости меня….

– Дурочка, – ласково пророкотал Василий Павлович, – Мне до жути приятно. Ревнуешь меня. А посуду мы новую купим. Не проблема.

Груня повернулась в его руках, несмело улыбаясь и глядя снизу вверх на любимое лицо.

– Я говорила, что ты у меня идеальный мужчина? – улыбалась Груня, поглаживая ладошками грудь Барина.

– Мне до идеального рулить и рулить, – хмыкнул Василий, но глаза довольно заблестели от комплемента.

– Не спорьте, Василий Павлович, – строго отчитала Груня, – Мне виднее.

– Пойдем в спальню, – тихо попросил Васька, понимая, что хочется прямо здесь сжать девчонку и потеряться в ее близости, но боялся, что ей будет неудобно, боялся как-то навредить ей и малышу.

– Сначала ты уберешь осколки, – озорно сверкнула глазками Груня, – А я подожду тебя наверху.

Не дожидаясь возражений, Груня вывернулась из крепких и желанных рук и, послав воздушный поцелуй, умчалась.

Васька только покачал головой. Нет, у девчонки скачут гормоны, что ж поделать? Но Василий не жаловался, его все устраивало.

Убрав битую посуду, Василий Павлович погасил свет на первом этаже, запер все двери и, предвкушая отзывчивую Груню в своих руках, потопал в их спальню.

Открыв двери в комнату, Васька даже замер. Свет был погашен, и только многочисленные свечи разместились по всей комнате, создавая приятный полумрак и отбрасывая причудливые тени на стены.

Груни в комнате не было. А сквозь приоткрытую дверь из ванной лился мягкий свет. Васька уже собрался двинуть на поиски Груни, но так и застыл посреди комнаты.

Дверь в ванную распахнулась и в комнату вплыла Грунька в сногсшибательном наряде. Полностью прозрачный кружевной халатик ничего не скрывал, демонстрируя жадному взгляду Барина пару лоскутков, прикрывавших грудь, и тонкую полоску ткани, убегающую вниз и прячущуюся меж стройных бедер.

– И чем я заслужил такой сюрприз? – довольно заурчал Васька, шагнув к девчонке, но та сверкнула капельку смущенной улыбкой, и сделала шаг назад.

– Василий Павлович, на кровать! – и голос такой властный, что у Васьки и мысли не возникло перечить.

Подняв руки, словно сдаваясь, ладонями вверх, Барин послушно уселся на постель. Широкая улыбка намертво приклеилась к лицу, а все тело свело от желания и предвкушения момента.

По комнате разлилась тихая, медленная композиция, а Груня отбросила пульт от аудиосистемы в сторону.

– И даже так? – пробормотал Васька, чуть отклонившись назад и опираясь руками в постель.

Ему до чертиков было любопытно, что же задумала его пигалица. Тем временем, Груня медленно, позволяя Барину рассматривать себя жадным взглядом, приблизилась к кровати. Все так же медленно, взмахивая ресницами и стараясь дышать размеренно, девчонка оперлась коленом в матрас, а дальше уже пробралась к Ваське по постели.

– Как тебе мои обновки? – лукаво улыбаясь, спросила Груня.

– Оху… Обалденные, – пробормотал Васька, скользя жадным взглядом по груди своей девчонки.

Васька уже давно заметил, что нежно и горячо любимая им грудь, немного изменилась, стала полнее, сводя его с ума еще больше. Как и все тело. Он вообще, с каждым днем все прочнее и крепче любил свою пигалицу.

– Думаешь, цвет в тон глаз? – продолжала вести беседы Груня, – Мне сказали, что наряд очень мне идет.

– Кто сказал? – не удержался и рявкнул Васька, а Груня только снисходительно улыбнулась, заставив Василия успокоиться.

– Так что скажешь? – не унималась Груня, – Правда, идет?

– Очешуительно идет, – подтвердил Васька, – Ты в нем просто красавица. А без него так вообще улет.

Грунька не заметила, как требовательные руки заскользили по подолу прозрачной ткани, приподнимая ее и открывая доступ жадным ладоням. А когда поняла, что любимый Барин нарушил все ее планы, даже капельку расстроилась.

– Испортил весь мой сюрприз, – капризно проговорила Груня, собираясь увернуться от требовательных губ, но в последний момент передумала, наоборот, вскарабкалась на парня сверху, оплетая ногами и руками.

– Прости, зайчонок, – голос звучал приглушенно, хрипло, но без капли раскаяния, придавая Груне смелости.

– Нет тебе прощения, – заявила пигалица и настойчиво толкнула Барина обеими ладонями в грудь, заставляя его упасть на постель на спину.

Тихий хриплый смех вторил негромкой музыке, мягко расплескавшейся по комнате. Грунька отбросила волосы за спину и склонилась над парнем.

– Непослушный мальчишка! – игриво заулыбалась Груня, вызвав очередную волну хрипловатого мужского смеха.

Озорная улыбка, появившаяся на лице девчонки, превратила смех Барина в низкий стон. Неожиданно и непредсказуемо повела себя Грунька. Обычно, в постели вел Васька, мягко и уверено поглаживая, лаская, доводя до экстаза девчонку. А сегодня ей захотелось руководить. Нет, Бася только приветствовал инициативу, просто не был готов к такому.

Ловкие ручки настойчиво и с каждой минутой все увереннее, принялись исследовать крепкую грудь. К любопытным ладошкам и пальчикам присоединились губы. И Васька готов был взвиться над постелью, когда почувствовал, как игривый язычок проказничает со ставшими вдруг чувствительными сосками. Но и это оказалось не пределом. Пальчики скользнули к пряжке ремня, я требовательные губы проложили дорожку вниз, скрывая от Барина умопомрачительный вид рыжеволосым покрывалом.

– Ты что творишь там, зайчонок? – выдохнул Васька, когда понял, что брюки уже давно распахнуты, и от девчонки и ее губ его отделяет всего лишь тонкая ткань белья.

Пигалица не ответила, но Барин буквально почувствовал ее улыбку всем телом. Она молчала, покрывая поверх белья короткими жадными поцелуями его тело. Васька понял, что возненавидел свои трусы за то, что мешали. Но и настаивать не мог. Боялся вспугнуть девчонку, когда она вдруг решила взять инициативу в свои руки.

Его пальцы уже давно, помимо его воли, запутались в шелке волос девчонки, а глаза крепко закрылись. Ненавистное белье сдвинулось и Барин понял, что зря. Лучше бы оно так и оставалось на месте. Поскольку выдержка стремительно исчезла. Поскольку чистейший кайф полностью затопил все его сознание. Поскольку сил выдержать сладкую пытку, граничившую с болью, не оказалось.

Комнату вспорол глубокий стон, посылая по телу Груни волну возбуждения, заставляя непроизвольно прижаться к любимому ближе, давая понять, что она двигается в нужном направлении.

Васька дышал хрипло, ежесекундно собираясь прервать девчонку, обещая себе, вот еще мгновение, еще чуть-чуть и он сдернет ее со своих бедер, прильнет к влажным губам, подомнет под себя ее хрупкое тело и …. И… И секунды летели одна за другой, а Вася уже не мог себя контролировать, сыпя матом сквозь крепко стиснутые зубы, пытаясь утянуть Груньку выше, заставить ее прекратить свое занятие – некогда робкие и несмелые, а сейчас откровенные движения языка и нежных пальчиков.

– Груня! Пигалица моя! – рычал Василий, пытаясь отодвинуть девчонку, цепляя ее за плечи, но тут же получая по рукам, – Ну, что ты творишь?!

А Груня только настойчиво уводила Ваську за черту понимания и осознания реальности. Бася уже не мог сопротивляться и нашел в себе силы только, чтобы дернуть ее к себе в самый последний момент, жадно впиться в натертые губы и содрогнуться всем телом, изливаясь в ладошки, сжимавшие его плоть.

– Грууууня! – стонал Васька, шумно дыша. Ему хотелось смеяться и возможно даже плакать. Воздух толчками выбивался из груди, а перед глазами все еще плясали звездочку вперемешку с сердечками. Честное слово, это были сопливые розовые сердечки. Но было плевать.

Пока Барин пытался восстановить дыхание, Груня, ласковым котенком принялась шептать ему на ухо о том, как сильно она его любит. И Васька понял, что силы-то и не иссякли. Сил-то целый вагон и телега.

– Дай минутку, пигалица, – попросил Василий, но девчонка не послушалась, уселась поверх его бедер и бросила озорной, полный блеска взгляд на лежавшего под ней Барина.

И он поплыл. А как иначе? От вида ее возбужденных зеленых глаз, раскрасневшихся щек, от ее неровного дыхания, Васька вновь завелся с пол-оборота. Его руки уже не бездействовали, сжимали, поглаживали, надавливали, заставляя пигалицу прогибаться всем телом, а потом, когда тонкая полоска чудом исчезла с нежного тела, – вырывая протяжные стоны.

От первого проникновения в тело пигалицы Василий Павлович содрогнулся всем телом, настолько она была желанна для него. Короткий мат и витиеватые ругательства срывались с языка, а потом и застряли в глотке. Удерживаемая сильными руками, Грунька двигалась, безошибочно отыскав нужный им обоим ритм. Ей казалось, что она летит где-то над облаками. Все чувства обострились, сжались в единый тугой комок. Каждая клетка ее тела превратилась в губку, которая впитывала жадно и с наслаждением щедрые ласки любимого мужчина. Она разлеталась на куски, ведомая хриплым шепотом, отчаянно стремясь быть ближе, прижимаясь теснее, крепче, ненавидя тончайшую ткань, что разделяла их тела, пытаясь приблизиться к эпицентру бушевавшего внутри нее урагана.

Кто первый то ли прошептал, то ли выкрикнул слова любви – не важно. Голоса сплетались в единый полушепот – полукрик. Сильные руки, подрагивающие от пережитых эмоций, сплетались с нежными и ласковыми в едином танце. Влажные тела уже невозможно было разделить на два. Все в это мгновение у них стало общим, на двоих, и не оторвать друг от друга, как ни пытайся.

Даря друг другу короткие, лениво-тягучие, неспешные поцелуи, Васька и Груня пытались восстановить дыхание и связь с внешним миром. Васька, как чумной улыбался. Грунька – не отставала от любимого, прикрыв отяжелевшие веки и устроившись щекой на твердой груди.

– Грунь? – хрипло прошептал Васька, – Давай жениться? Побыстрее. После такого ты просто не имеешь права меня динамить.

– И не собиралась, – сонно пробормотала девчонка, – Я глянула запись брони в банкетный зал на декабрь. Есть свободное место на тридцатое.

– Хитрющая лиса, – рассмеялся Васька.

– Просто я решила, что от меня ты теперь не отделаешься, – заявила Груня, – Женю тебя на себе.

– Я ж разве «против»? – хмыкнул Василий, – Я ж всеми конечностями «за»!