Читать книгу "Перевоспитать охламона"

– Васька, Васька, – вздохнул Пал Палыч, – Пусти Анютку в спальню. А сам не лезь. Девчонки скорее договорятся.

Глава двенадцатая, в которой Груня начнет привыкать к переменам

В свою спальню Василий Павлович попал уже глубокой ночью. После долгого разговора по душам с отцом, в полной мере Василий осознал, как был неправ. Да и, по большому счету, не только сегодня. Все эти недели, с того момента, как пигалица стала жить с ним, он даже не задумывался над тем, что мелкой девчонке нужно внимание, свидания, культурная программа.

Осторожно, стараясь не разбудить спящую в кровати девушку, Василий прошел в ванную. Вернувшись, аккуратно улегся в постель. На самый край. Лежал и смотрел, как тихо сопит Грунька. Приоткрытый рот будил желания прикоснуться к нему. Но Васька приказал себе лежать и не двигаться. Не сейчас. Не заслужил пока. Простит, вот тогда и поцелует. Покажет, как соскучился, как сожалеет и как любит.

Почему-то еще вчера, да даже сегодня утром, он упрямо не позволял себе скатываться до соплей и признаний. А сейчас вот жалел. Если бы пигалица не спала, он бы миллион раз ей в глаза сказал, как любит ее, упрямую и смелую девчонку.

Но Грунька спала, подложив ладошку под щеку, а вторую устроив на одеяле. Васька провел рукой по хрупким и длинным пальцам. Нет, он определенно тупил все эти недели. Почему? Да потому что только тупица мог променять любимую женщину на стройку. Пусть и собирался он, изменив первоначальные планы, отгрохать новый клуб в разы больше BarINa и назвать «Пепел» в четь пигалицы. Вроде как подарок на Новый год. И к чему пришел? Разлад и волнения.

Васька скользнул взглядом по хрупкой фигурке, укрытой одеялом.

Прав отец, Груня – самое светлое и чудесное, что могло с ним, Васькой, случиться. Как и малыш. Да, новость оказалась неожиданной. Но ведь ребенок был желанным. А как иначе? От любимой-то женщины, частица ее и Васьки.

– Я такой дурень, зайчонок, – вздохнул Василий, осторожно придвигаясь ближе.

– Уходи в гостевую, – едва слышно прошелестела Груня, так и не открыв глаза.

Васька уже готов был послушно встать и уйти, но замер. Его ног коснулись прохладные ступни девчонки. Замерзла. Наплакалась и замерзла.

– Можно я тебя согрею? – тихо спросил Василий.

– Уже согрел, – проворчала Груня в состоянии полудрема, – Теперь рожать буду после твоих согреваний.

Но девчонка не отстранилась, наоборот, подкатилась ближе, привычно вскарабкалась на горячее тело Барина и уснула крепче. А Василий лежал, поглаживая девичьи плечи, затылок, пропуская рыжеволосый водопад сквозь пальцы. Нет, Васька был намерен исправиться и доказать Груне, что он станет отличным мужем и отцом их ребенку.

* * *

Груньке было тепло и уютно. Она уже привыкла просыпаться от горячих ласк Барина, но не в эту ночь. Сейчас Василий лежал смирно, почти всем телом. За исключением одной его части. Самой выдающейся и недвусмысленно упирающейся в живот Груне.

– Наглец! – пробормотала Груня сонно, но отстраняться не спешила. Тепло по всему тело разливалось горячим потоком, осторожно сгоняя остатки сна.

– Я не виноват, – оправдался Васька, – Оно само. Физиология, блин.

Груня сонно моргнула, приподняв голову с груди Василия. Взгляд зеленых глаз сквозил упреком и прошлой обидой.

– Прости меня, девочка моя родная, – тихо попросил Василий, хрипло, срываясь на шепот, – Я, правда, рад. Честно. Скоро сама поймешь, как рад.

– Ты не думай, что я все твои косяки буду прощать, – взгляд Груни потеплел, но обида все еще плескалась в душе, – Измену я тебе никогда не прощу. И отомщу. Пусть мне будет больно и противно с кем-то, все равно отомщу. Понял?

– Как тут не понять? – серьезно проговорил Васька, – Я как представлю тебя с другим, дышать не могу. Так что, хрен ты кому кроме меня достанешься.

– Вот и поговорили, – вздохнула Груня, – Пора начинать следить за лексиконом. Не хватало, чтобы ребенок ругался, как сапожник.

– Грунечка… – прошептал Васька, поглаживая горячими ладонями по спине, плечам, спускаясь к бедрам, – А можно я тебя поцелую?

– Нет, уходи, спать хочу! – капризно заявила девчонка и сползла с горячего и возбужденного тела.

– Я тогда тоже, рядышком, – тихо пробормотал Васька, – Зайчонок, а куда ты хотела бы поехать? Может, у тебя мечта есть?

– Надо же, а раньше и не спрашивал, – хмыкнула Груня.

– Дурной был, – хмыкнул Васька.

– Поумнел за ночь? – пробормотала Груня, закрывая глаза и прячась под одеяло едва ли не с головой.

– Поумнел, – согласился Васька, – Я же папкой скоро стану.

Груня молчала, и Василий не понимал, то ли уснула, то ли просто думает о чем-то своем. В голове Барина начали выстраиваться стройными рядами цветочные киоски, ювелирные магазины, даже слоны кожи и меха. Он все прикидывал, что конкретно купить первым делом. И все никак не мог придумать. А ведь кроме фотика и зверя этого противного красноглазого Васька и не дарил ничего своей пигалице.

Нет, решено, ухаживать и выдумывать он все равно не умеет. Так что утром спросит, чего девчонка сама хочет.

– Хочу какао, – вдруг донесся голос Груни из-под одеяла.

Васька даже хмыкнул, так скоро он не ожидал получить ответа. Правда и сам ответ оказался неожиданным.

– Я мигом! – сорвался с кровати Василий, а потом притормозил, – А у нас есть? А его как? Варить? С молоком?

Груня не удержалась и хмыкнула, точно скопировав фирменный хмык Барина. Потом вздохнула, села в постели и принялась шарить ногами по полу в поисках домашних тапочек.

– Ты лежи, я и сам справлюсь! – остановил ее Васька, пытаясь вновь натянуть одеяло на девчонку.

– Справится он, как же, – ворчала Груня, все же умудрившись вылезти из укрытия.

Васька не стал спорить, помог отыскать тапки и подставил под теплые ступни.

– Сказала бы, что где лежит, я бы справился, – тихо вздыхал Василий, шагая следом за девчонкой по лестнице.

На улице было все еще темно. Колкие снежинки плясали в свете уличного фонаря за окном. И Груня на мгновение залюбовалась, глядя на эту красоту, пока грелось молоко на плите.

Васька стоял рядом, точно так же глядя вместе с Груней за окно. Но не касался девчонки, а хотелось. В смешной пижаме в клетку и с мультяшными персонажами она казалась совсем юной девчонкой. Вернее, она и была совсем юной. Юной, хрупкой, но сильной и смелой.

Барин смотрел на спутанные рыжие волосы, спускавшиеся по спине и плечам. Хотелось нырнуть в них пятерней, сгрести в кулак, почувствовать, какие они гладкие и шелковистые на ощупь. Но пигалица стояла, не шевелилась, и, кажется, хмурилась.

А Ваське не хотелось, чтобы его девочка печалилась. Даже по мелочам. Хотелось разгладить мелкую морщинку между бровей, прижать к себе, сказать, что все наладится и он, Васька, непременно исправится. Вот обязательно исправится.

Барин никогда не отличался ни терпением, ни выдержкой. Вот и сейчас не выдержал. Зашел Груне за спину и, выдохнув, обнял, оплел руками за талию, скользнув к животу одной, а вторую устроив под грудью. Подбородок привычно лег на плечо, глаза сами собой прикрылись от удовольствия и аромата его весны, пьянящей и родной.

– Люблю тебя, пигалица, – осторожно проговорил Барычинский, чувствуя, как в его руках девичье тело напрягается словно струна.

Барин был уверен, что вот сейчас Грунька его пошлет. Возможно, даже сделает исключение и пошлет его матом. Нет. Промолчала.

– Давно? – разобрал Василий тихий шепот и осторожно выдохнул.

Не отстранилась. Не убежала. Пусть все еще напряжена, но не пытается увернуться из рук. Значит, он на верном пути…. Кажется.

– Кажется, да, давно, – ответил Василий Павлович, – Как ты вместо сигарет принесла шоколадку. А может и раньше. Может и в первую встречу. Помнишь? На крыльце.

Перед глазами Груньки мелькнуло то самое крыльцо, рыжий кот и хмурый Барин с сигаретой в руках. Да, наверное, она тоже в него влюбилась в тот день, в первую встречу.

– Я тебя ударила, – тихо проговорила Груня, ей почему-то вдруг стало больно и обидно, но уже за Ваську.

Ведь знает, какой он. А без подготовки сообщила такую новость и с намеками. Да и уставший он был, вымотан.

Груня поймала себя на мысли, что ищет Ваське оправдания. А потом вспомнила слова мамы Нюры. Нет, пусть Васька помучается. Самую капельку. Не станет она ему вот сейчас говорить в ответ о любви. Пусть терпит, засранец.

– Так за дело ударила, – вздохнул Васька, – Я тебя правда люблю. Веришь?

– Угу, – кивнула Груня.

– Хорошо, – вновь вздохнул Василий и, протянув руку, выключил закипевшее на плите молоко, – Чего там дальше-то делать? Чего, куда и сколько сыпать?

Васька говорил ворчливо, но Грунька не могла не улыбнуться. В этом был весь ее Барин. Ворчливый, но родной.

* * *

– А если в кино? – предложила Елена Соколова, весело глядя на Груню, сидящую напротив нее за столиком. Рядом разместилась Забава Соколова, по другую сторону – Милентия Соколова. Девушки решили пообедать в «Барине» и заодно навестить Агриппину.

– А давайте, – согласилась Груня, – Только мне еще пару часов здесь нужно поработать. А потом я свободна.

– Не верю своим ушам! – рассмеялась Ленка, – Ты решила раньше убежать с работы? Это точно ты? Или твой клон?

В ответ Груня рассмеялась, поднялась со своего места и составила на поднос грязную посуду.

– Вот, подумала, что иногда можно и побездельничать, – повела плечом Груня.

– Слушай, бездельница, – чуть наклонилась вперед Забава, понижая голос до шепота, – А чего Барин такой сердитый и грозно зыркает в нашу сторону?

– Курить бросает, – пожала плечом Груня, и бросила в сторону Васьки короткий взгляд.

– Совсем? – не поверила Елена, – И как? Успешно?

– Вроде как, – кивнула Груня, – Тритий день семечки грызет. Боюсь, еще сутки и начнет кусаться.

– Прикольно, – заулыбалась Милентия, – А к нам он зачем идет? Уже начал кусаться? Пора прятаться?

Все девчонки, как по команде, повернули головы в сторону надвигающегося на них Василия Павловича. Груня закатила глаза и фыркнула, а подруги замерли в ожидании. Неспроста Василий бросил компанию друга детства Черепанова и Соколовых, и двигал в их сторону.

– Ну, как, вам милые дамы, стряпня Михалыча? – уголками губ улыбнулся Барин, а сам настойчиво схватил поднос из рук Груни, – Зайчонок, у нас официантов полный зал, чего схватила?

– Я на работе, – шикнула Груня на Василия, пытаясь отобрать поднос обратно.

– Есть кому работать и без тебя, – говорил Васька, – Садись, сейчас парни чай принесут. Чего подскочила?

– Василий Павлович! – возмущенно зашипела Груня, когда ей не удалось отобрать поднос из рук парня.

В ответ Васька легонько щелкнул девчонку по носу, не собираясь дальше спорить.

– Дамы не желают пирогов? Очень нынче удались, рекомендую! – уже веселее улыбался Барин, а девчонки дружно закивали.

Василий удалился с подносом, махнул рукой официанту, и вернулся за свой столик, который они занимали с парнями. Вернее, за который были сосланы женским коллективом, дабы прекрасному полу было удобнее секретничать и вести задушевные беседы без лишних ушей.

– Нет, Бася определенно странный сегодня, – задумчиво проговорила Елена, бросив взгляд на Груню.

– Нормальный, – махнула рукой Груня и села на свой стул, – Не страннее обычного.

Никто из присутствующих дам не поверил девушке, но подруги решили не настаивать. Придет время, Груня и сама все расскажет.

* * *

Фильм, который девушки посмотрели в ближайшем к «Барину» кинотеатре, был смешным и Груне понравился. После сеанса девчонки подбросили ее до ресторана и, попрощавшись, девушка вышла из машины. Подруги уехали, а Груня медленно брела по засыпанному снегом тротуару. Крупные снежинки пришли на смену злобной вьюге, и Грунька залюбовалась на то, как красиво снег кружится и ложится на землю. Груня даже подняла ладошку вверх, ловя варежкой непослушные и игривые снежинки. Смеясь, девчонка кружилась вместе с ними, пытаясь самые крупные поймать ладонью. Но вдруг случайно наступила на спрятавшийся под снегом участок льда и с размаху бухнулась в сугроб пятой точкой. Больно не было, и Грунька плюхнулась на спину, радуясь, что снег оказался чистым и дворники не успели его убрать.

Крепкие руки стремительно дернули ее вверх, поставила на ноги, принялись ощупывать, торопливо и настойчиво, через пуховик.

– Васька! – смеялась Груня, – Да брось! Весело же!

– Ты задницей на асфальт приложилась, что там веселого? – хмуро говорил Василий, – Куда нахрен дворник смотрит. Уволю.

– Я мягко упала, и не больно совсем, – улыбалась Груня и вдруг залепила в Барина снежком.

Тот фыркнул, стряхивая снег с головы и лица. Зыркнул хмуро, даже сопеть начал обиженно. Грунька не смогла сдержать смеха.

– Смешно ей, – ворчал Василий, – Пойдем в ресторан. Чего стоять, мерзнуть?

– Гулять хочу! Васька! Пойдем гулять! – веселилась Груня, – Одевайся и пойдем!

Барин только вздохнул. Не отстанет ведь, если решила погулять. Да и, кажется, полезно это при беременности.

– Ладно, – согласился Василий и, не выпуская ладошку пигалицы из своей, потащил ее в ресторан. А там, одевшись и махнув Вовчику рукой, пошел выгуливать свою девчонку по заснеженному городу.

* * *

Грунька веселилась, то и дело, бросая в Барина пригоршнями снег. Парень в ответ улыбался, шутливо грозя поймать и отшлепать. Но Груня мужественно уворачивалась из цепких рук, подмечая, что от былой обиды практически не осталось и следа. Василий Павлович своим грубоватым шармом смел все ее защитные барьеры. Последние две ночи, лежа в темноте спальни, Грунька мужественно держала дистанцию. Правда просыпалась каждый раз тесно прижатой к горячему боку. Да и засыпала также. Девчонка уже поняла, что без Барина ей не спится. И каждый раз, скользя в кровать, ждала, чтобы он, вздохнув и что-то пробормотав, придвигал ее к себе руками, устраивал горячие ладони на ее животе, прижимал к себе и размеренно дышал на ухо. Груньке очень нравилось, как его рука грела живот, почти полностью накрыв его, как по телу бежали мурашки, а внутри скручивалась тугая пружина сладкой истомы. Но дальше объятий и поглаживаний Барин не шел. А, стыдно признаться, Грунька хотела большего. Вот так и засыпала, мысленно уговаривая разбушевавшиеся гормоны уснуть до утра. В итоге, Груня пожелала соблазнить Барина. А поскольку тонких намеков он не понимал абсолютно, то Пепел решила пустить в ход тяжелую артиллерию. И для этих целей договорилась с Еленой Соколовой о походе по магазинам одежды, намереваясь сменить гардероб и прикупить пару-тройку стильных вещей, а также откровенных ночных костюмчиков.

Около полуночи Василий Павлович заявил, что она уже замерзла, и настойчиво потащил обратно, к припаркованному рядом с рестораном автомобилю. Усадив Груню в прогретый салон, Васька сам сел за руль, и увез девчонку домой. Напоил чаем на теплой кухне, проследил, чтобы вода в душе была горячей, а пижама и носки после купания теплыми, и уложил девчонку себе под бок. Почти мгновенно отключившись, Барин и не заметил, как Груня лежала в его руках, рассматривая в полумраке комнаты мужественные и любимые черты лица.

Елена Черепанова встретила Груню после учебы. Девчонки, весело переговариваясь, пробежались по бутикам торгового центра. Основательно сняв стресс, с полными руками пакетов, девушки уже вечером отправились в «Барин» на ужин. Василия Павловича в ресторане не было. Вовчик подсказал, что младший хозяин уехал в клуб с ежемесячной проверкой. И, что показалось Груне очень и очень странным, тонко намекнул, вроде как и Груне не помешает отправиться туда же. Особенно в том образе, в котором она предстала после шопинга. Намек Владимира был более чем понятен. А как иначе?

– А вот теперь двигай-ка, Груня, в клуб! – улыбаясь и подмигивая, потребовал Владимир тоном, не терпящим возражений.

Ленка предложила подруге ее подбросить, тем более, клуб находился по пути домой, где ревнивый Черепанов уже выпивал десятую кружку чая, каждую минуту порываясь приехать за женой, позабывшей о времени.

Итак, девушки, спустя полчаса, пристраивали красный Форд Черепановой на парковке клуба. Вздохнув, Елена решила не мучить мужа и по телефону сообщила, где она находится.

– Через десять минут буду. Никуда не двигайся, Леночка! – строго скомандовал Герасим, вызвав улыбку у Ленки.

Совсем никуда не двигаться девчонки не смогли. Они все же вышли из машины и величественно простучали высокими каблучками в сторону входа в клуб. BarIN встретил их широкоплечими вышибалами и улыбчивым барменом. Осмотревшись, Груня поняла, что в клубе ей нравится. Стильно и современно. Народу было немного, а потому заняв место за барной стойкой, девушки принялись изучать обстановку.

– Чего желают прекрасные дамы? – поинтересовался бармен, улыбаясь и подходя ближе.

– Дамы желают коктейль без алкоголя, – снисходительно улыбнулась Елена, а Груня согласно кивнула.

– Сделаем, – улыбался бармен.

Отойдя от девушек, парень принялся смешивать ингредиенты для коктейля, но его работу прервала дама в строгом брючном костюме с белоснежной блузкой, вырез которой заканчивался, ну или начинался, в районе пупка. Брюнетка, подойдя к барной стойке, отбросила волосы за плечи и смерила строгим взглядом работающего парня.

– Виктор, кофе и бутылку шампанского, – коротко потребовала девушка, бросая короткий оценивающий взгляд на Груню и Лену.

– Сделаем, Александра Ивановна, – кивнул бармен, – Заказ отдам и сделаю. Официантов попрошу, принесут. Вам куда? В кабинет?

– Я сама отнесу, – сморщила хорошенький носик девушка, – Делай быстрее!

– А чего так? – Виктор хмыкнул, – Барин торопится?

– Не твоего ума дела! – зло выплюнула Александра Ивановна, – Делай и помалкивай.

Груня, переключив внимание на девушку, слушала разговор. Благо, музыка оказалась негромкой, поскольку клуб еще не успел заполнится посетителями.

– А я слышал, что Барин женился, – продолжал гнуть Виктор, – Так что, если раньше тебе, Сашка, не обломилось, то теперь и подавно не обломиться барского тела.

– Рот закрой! – вспыхнула девушка, – У тебя минута, чтобы сбегать за клубникой на кухню! Не успеешь, уволю! Не посмотрю, что из ресторана за тебя просили! А Барин и не заметит твоего отсутствия!

– Я бы не был столь категоричен, – «мило» заулыбался Виктор, – Вовчик говорил, наш Василий Павлович прочно влюблен, крепко женат и на других не смотрит.

– Плевать я хотела на твоего Вовчика! – небрежно плюнула девушка, вновь отбрасывая шикарную гриву волос за плечи на спину, – Как только Барин будет моим, я стану хозяйкой в клубе, да и в ресторане. Тогда и поглядим, где окажетесь вы со своим братом-акробатом! Неси клубнику!

Длинные нарощенные ногти требовательно тарабанили по отполированной поверхности барной стойки, а бармен решил не нервировать сверх нормы непосредственное начальство. Под внимательным взглядом невольных свидетелей, Груни и Елены, сбегал на кухню, и поставил перед Александрой Ивановной поднос с бутылкой шампанского и фужерами, вазочкой клубники и чашкой крепкого кофе.

– Кушайте, не обляпайтесь, – пожелал бармен, а девушка, бросив убийственный взгляд, отправилась вместе с подносом на второй этаж.

Груня, все это время тщательно пытавшаяся взять себя в руки, выдохнула. Как там она сказала? Барин будет ее? Ну-ну!

Елена, понимая состояние подруги, чуть приобняла девчонку за плечи.

– Грунька, помни, Барин любит тебя, – твердо проговорила Елена слова напутствия подруге на ухо, – Беги и покажи, кто и кому там принадлежит!

Груня сползла с высокого стула, сжав ладонью новенькую крошечную сумочку, в которую вместились только кошелек, ключи, телефон и пачка салфеток, решительным шагом направилась следом за виляющей бедрами Александрой Ивановной. Подъем на второй этаж дался девчонке непросто. Высокие каблуки зимних сапожек с непривычки того и норовили застрять, уехать или и вовсе отвалиться. Но Груня мужественно шла, зорко следя за той самой Александрой, скрывшейся за очередным поворотом. Пепел повезло, в узком коридоре она никого не встретила. И, увидев на двери табличку «Директор», остановилась. К счастью дверь была приоткрыта, музыка едва слышно доносилась с первого этажа, а голос Василия, как всегда, был четким и громким.

– Василий Павлович, ваш кофе, – соловьем разливалась девушка, – предлагаю отвлечься от бумаг и легонько отметить уходящий финансовый год.

Грунька попыталась незаметно заглянуть в образовавшуюся щелочку. Барин сидел за рабочим столом в кресле директора клуба, внимательно читал какие-то бумаги и не обращал внимания на вырез на груди барышни, которая изо всех сил красовалась перед руководством.

– Как-то я повода не заметил, – спокойно произнес Васька, вызвав улыбку на губах Груни, – Чё за херня, Александра? Ты если решила меня кинуть на бабки, так курицу не включай! В прошлом квартале я тебя носом ткнул в расходы! Ты мне что здесь пела? «Виновата, исправлюсь»? Ты, млять, ни хрена не исправилась!

– Васенька, позволь загладить вину! – вроде бы и томно, но голос дрогнул у Александры Ивановны.

– Ты мне здесь не Васькай! – крепкая ладонь шандарахнула по столешнице, заставив вазочку с клубникой подпрыгнуть, а кофе – пролиться на бумаги, – Я тебе не фраер залетный!

– Василий Павлович, – вновь начала Александра, – Это вина поставщиков. Я все уладила. Обещали в будущем месяце компенсировать.

– Насрать, чего они тебе обещали! – ревел Васька раненым бизоном, вызвав улыбку Груни, все еще стоящей за дверью, – У тебя неделя! Не утрясешь косяки до конца декабря, ищи новую работу!

– Василий Павлович, – мурлыкнула девушка, – Зачем ждать до конца декабря? Я и сейчас могу… загладить все косяки…

Грунька на секунду прикрыла глаза. Нет, она полностью доверяла Ваське. Однако, червяк сомнения все-таки подтачивал ее доверие. Возможно, именно поэтому она заставила себя, крепко зажмурив глаза, сосчитать до десяти….

Толкнув дверь ладонью, Груня осторожно и бесшумно вошла в кабинет. Александра Ивановна стояла за спиной Василия и, готовая выпрыгнуть из декольте вместе с грудью, положила руку на предплечье шефа. Однако Барин ее рвения не разделял. Секунду он смотрел на ухоженную ладонь, а потом поднял голову, встречая взглядом полное ожидания лицо директора Александры.

– Не уберешь – сломаю, и не посмотрю, что баба, – четко произнес Барин.

Александра Ивановна плохо понимала настроение Василия Павловича. Зато Груня четко рассмотрела сдвинутые брови и полыхающие гневом карие глаза.

– Очень добрый день! – обозначила свое присутствие Груня.

На ее глазах Барин подпрыгнул на месте, натуральным образом подскочил на ноги и вытаращил удивленные глаза на пигалицу. В процессе прыжка ошарашенного хищника, Бася и не заметил, как затылком совершенно случайно попал соблазнительнице-директору, собиравшейся руками скользнуть по вороту рубашки, по носу.

– Господи! – вскрикнула Александра Ивановна, чувствуя, как в голове зазвенело от встречи с затылком Василия Павловича.

– Все не так, как ты подумала! – с ходу заявил Васька, готовый в два прыжка добраться до пигалицы.

– А как я подумала? – взмахнула ресницами Груня, поправляя новенькую блузку, красиво подчеркивающую фигурку, чем привлекла внимание Барина к груди.

– Не нужно мне мстить! Я ни хрена не сделал! – уже громче потребовал Бася.

– Ты сейчас о чем, Васенька? – наигранно удивилась Груня, поражаясь, откуда в ней взялась искушенная соблазнительница.

– Ты говорила, что будешь мстить! Я не спал с ней! – Васька мотнул головой в сторону притихшей Александры, – Александра, мать твою! Ты чего притихла! Подтверди, живо!

– Думаешь, после такого крика она скажет что-то другое? – хмыкнула Груня, скрестив руки на груди, – Шампанское, клубника, кабинет директора с мягким диванчиком… Наводят на определенные мысли, Василий Павлович!

– Груня! Зайчонок! – выдохнул Василий, подходя вплотную к девушке, – Я люблю тебя. На хрен мне какие-то бабы? Я ж не тормоз. Ладно, согласен, иногда торможу. Но это в прошлом. Честно!

– Чем докажешь? – серьезно спросила Груня, пытаясь не рассмеяться. Нет, Васька он у нее такое чудо чудесное.

– Что не тормоз? – переспросил Барин.

– Что любишь, – парировала Груня.

Васька секунду чесал в затылке, очевидно соображая, что конкретно сейчас он может сделать такого, доказательного. На ум ничего не шло. Все мысли разлетелись, стоило девчонке появиться на пороге кабинета. Такой красивой, в брючках, ладно обтягивающих умопомрачительные бедра. В кофточке, которая просвечивала кружевной лифчик. И мозги Василия кипели, стоило ему представить, что в таком виде пигалица шла от гардероба до кабинета, через весь клуб.

Васька вздохнул, подошел ближе.

– Люблю тебя, больше жизни, – тихо, но твердо проговорил Барин, – Что хочешь проси, все сделаю. Даже не проси. Просто намекни и сделаю.

– Ты не понимаешь намеков, – тихо, едва заметно улыбаясь, проговорила Груня, понимая, что готова сорваться в его объятия, прижаться всем телом к любимому и никогда не выпускать из рук.

– А ты намекни так, чтобы понял, – тихо проговорил Васька, обжигая горячим взглядом изменившееся личико пигалицы, замирая на глазах, в которых заискрились слезинки.

– Хорошо, – капельку смущенно стрельнула глазками Груня, а потом решительно, – Женись на мне.

Васька думал, что ослышался. Но не стал уточнять. Секунду моргал, словно не верил ее словам. А потом стремительно прижал девчонку к себе.

– Правда, пойдешь за меня? – словно не веря, потребовал Барин, а руки собственника уже крепко оплели любимые бедра, спину, плечи, лихорадочно поглаживая и крепко сжимая.

– А ты как думаешь? – улыбнулась Груня, скользя ладошками по коротким волоскам на макушке Барина, по мускулистой шее, по крупным плечам.

– Ну, я надеялся, думал, на новый год, и кольцо купил, – признался Барин, – И себе купил. Чтобы все видели, что ты моя.

– А ты мой, – улыбалась Груня, млея от нежных и настойчивых прикосновений любимого носа к тонкой ткани блузки на плече.

– Твой, чей же еще? – улыбался Барин, – Правда, выйдешь?

– А то! – смеялась Груня, – Я ведь люблю тебя, дурачок!

– Ох, пигалица моя! – пробормотал Васька.

Барин, не долго думая, шагнул назад, усаживаясь на диван и притягивая пигалицу ближе, удерживая в руках, всем лицом прячась в Грунькин живот, выдыхая с облегчением и радостью.

– Я уж думал, никогда не услышу, – донесся до Груни приглушенный хриплый шепот.

– Дурной ты, Васька, – ласково проговорила Груня, обхватывая руками голову любимого, а потом, наклонившись, жарко поцеловала любимого парня.

Спустя мгновение, а может быть и несколько минут (разве же кто-нибудь засекал?), Груня, опомнившись, подняла голову. Александра Ивановна все еще находилась в комнате, прижимая холодную бутылку шампанского к пострадавшему носу.

– Все услышали? – невинно взмахнула глазками Груня, – А теперь брысь!

Александра Ивановна, гордо подняв голову, прошла к двери, унося бутылку с собой. А в дверях обернулась, смерив изучающим взглядом Груню.

– Расчет скину почтой, – коротко бросила Груня, чуть прищурившись.

Васька тем временем, не обращая ни малейшего внимания на свидетеля их признаний, зарывался носом в тонкую ткань блузки, а потом и вовсе расстегнул пару пуговиц на животе пигалицы.

– Не отвлекайся, зайчонок, – пробормотал Барин, – Можешь увольнять хоть весь клуб. Делай, что хочешь. Главное, обещание со свадьбой сдержи.

– Да уж сдержу, – пригрозила Груня, – А то ходят вокруг тебя дамочки откровенно соблазнительной наружности.

– Плевал я на них, – пробормотал Васька.

А потом Барин решил, что терпежа у него не хватит даже на то, чтобы выйти из клуба. И тем более, доехать до дома. Но Груня, словно прочла его мысли. Дотянулась рукой до двери. Провернула ручку, закрывая ее на замок.

– Повтори еще раз, – тихо попросил Василий, глядя на Груню снизу вверх.

– Люблю тебя? – предположила Груня, гладя ладошками щеки, уголки рта, подбородок.

– Ага, – выдохнул Васька, усаживая девчонку на свои колени, – И я тебя.

Из кабинета будущая чета Барычинских появилась, спустя полчаса. Груня была завернута в пиджак Барина, а сам Барин сверкая широченной улыбкой, крепко прижимал невесту к своему боку.

Появившийся в клубе Герасим увел жену за один из свободных столиков. Сидел и хмурился, поскольку Ленка отказывалась уезжать, пока Барин и Груня не спустятся к ним. Стоило Груньке появиться на горизонте, как Ленка подскочила.

– Слушай, подруга, ну я в восторге! – тараторила Елена, – Ты ее так отделала? У нее физиономия так знатно помялась!

– Елена! – возмутилась Груня, но не выдержала и рассмеялась.

– Чего лыбишься, Бася? – хмыкнул флегматичный Гера, поднимаясь из-за столика.

– А так сразу не ясно? – протянул Барин, утягивая свою невесту обратно в свои объятия, – Женюсь скоро. Рад жутко. И папкой стану.

– Василий Павлович! – вздохнула Груня, – Просила ведь молчать!

– Грунечка, зайчонок, – вздохнул Васька, ни капли не раскаиваясь, – Так я ж рад жутко. Разве такое скроешь?

Грунька только рукой махнула. Ну, что с ним делать? Пусть болтает, если хочет. Главное, что ее любит, а она его.

* * *

– Груня, не будила бы ты зверя, спряталась бы и не отсвечивала, – тихо шикнул Вовчик на подопечную, собиравшуюся повязать форменный фартук на талию.

Агриппина примчалась после занятий в ресторан и собралась заступить в смену. Официантов не хватало, все свободные руки были задействованы на банкетах, но поскольку зал был открыт для посетителей, то столики, не заказанные для корпоративов, обслуживать было некому.

– Владимир, я не маленькая и прекрасно вижу, как парни зашиваются, – отмахнулась Груня, и, прихватив меню и винную карту, направилась к появившимся на пороге зала новым посетителям.

– Груня, стой! – донесся твердый оклик Владимира, но девчонку было не удержать. Приветливо улыбаясь, пигалица появилась перед клиентами и проводила их за столик.

Привычный разговор с посетителями протекал вяло. Мужчина, кивком головы отказавшись от меню, велел принести порцию виски. Женщина пренебрегла просьбой оставить шубу в гардеробе, только окинула изучающим колким взглядом Груню, задержавшись на широком кольце, которое уже неделю украшало пальчик пигалицы. Василий Павлович умудрился затянуть девчонку в ювелирный салон и подобрать подходящее колечко. В честь грядущего и знаменательного события. Правда, сроки молодые люди пока не оговорили. Вернее, свадьба была вопросом решенным, однако на тему сроков Вася и Груня вели жаркие дискуссии. Васька планировал «прямо завтра». А Груня, лелея мечты о белоснежном платье, фате и венчании, предложила жениться весной.

Взгляд женщины, словно знакомый, заставил Груню почувствовать себя неуютно. Но она стойко улыбалась, слушая предпочтения гостей. Приняв заказ, Груня отправилась на кухню, но по пути ее задержал Владимир.

– Чтобы не видел тебя у их столика! – твердо проговорил Вовчик, а Груня удивленно моргнула, – И близко не подходи!