Читать книгу "Перевоспитать охламона"

Со стороны, если посудить, то их отношения могут показаться странными. Однако, эта девочка всегда была ему близка, словно родная дочь. Да и соскучился Барычинский по неугомонной девчонке, которую мать вновь сослала за границу на полгода. В который раз Пал Палыч удивился, вот как у такой стервы, как его бывшая жена, смогли появиться на свет такие замечательные дети. Василий, пусть порой и смахивал на неандертальца, но был хорошим парнем. И Иветта, пусть такая же вспыльчивая, как и брат, но была замечательным человеком.

– Подлиза ты, Ивушка, – рассмеялся Пал Палыч, выпуская девчонку на пол, – Скоро мои красавицы спустятся, познакомлю.

– Ну да, я же не вытерплю! – воскликнула Ива, – Мне же до чертиков любопытно, как твоя избранница выглядит.

– Ну, беги, – разрешил Пал Палыч, понимая, что девчонку не удержать. Копия брат.

Девчонка умчалась, а мужчина позвонил другу с проверкой. Михалыч уже был где-то в пути. И через час должен подъехать знакомый чиновник с документами. А кольца Пал Палыч уже прикупил и бережно носил в кармане брюк.

Глядя в окно на осеннее небо, Барычинский – старший решил, что этот день станет самым замечательным в его жизни. День, когда Анютка станет его перед людьми и Богом. Не зря ждал и надеялся на чудо. И ведь есть оно, это чудо. Вот оно. Рядом.

Пал Палыч оперся рукой о подоконник, улыбнулся.

Нет, его Анютка все та же, пугливая и нежная девчонка. Пусть и прошло столько времени. И любит он ее так же сильно, как и двадцать лет назад. Если не сильнее. А после слов, что все эти годы она ждала его и никого не могла к себе подпустить … После такого признания Пал Палыч помолодел лет на сорок, почувствовал себя парнишкой, по самые уши влюбленным в прекрасную девушку. И даже не попросил стать женой, а поставил перед фактом. Женимся и точка.

* * *

– Мам Нюр, ты у меня такая красивая! – счастливо вздохнула Груня, глядя на женщину в отражение зеркала.

Они собирались и готовились к тихому семейному празднику в просторной комнате Пал Палыча. Платье, туфли, прическа – женская половина уже была готова к долгожданной регистрации. Осталась даже минутка свободного времени прежде, чем нужно будет спуститься на первый этаж к мужчинам.

– Грунечка, мне страшно, – тихо призналась Анна.

Груня обняла женщину и крепко-крепко прижала к себе.

– Мам Нюр, ну ты ведь столько ждала, надеялась, – уговаривала Груня, – Сама мне говорила, нужно верить в чудо и оно случится. Вот и случилось. Пал Палыч у тебя самое настоящее чудо.

– Я знаю, – всхлипнула женщина, – Просто боюсь, что опять появится бывшая жена Павлика и все испортит. Один раз ведь смогла, и в этот раз может.

За разговором девчонки и не заметили, как дверь тихонько распахнулась, и в комнате появился нежданный зритель.

– Не может, – послышался спокойный женский голос незнакомки, заставивший Анну и Груню вскинуть головы, – Она на супер-пупер важной встрече. У нее предвыборная компания. Не до простых смертных ей.

– Здравствуйте, – насторожилась Груня, а Анна поднялась на ноги.

– А я сестра Васьки, – открыто улыбнулась девушка – ровесница Груни, – А вы Анна Михайловна?

– Здравствуй, Иветта, – улыбнулась Анна, – Приятно познакомиться.

– Вот теперь я понимаю, почему братец втрескался! Значит, ты и есть Груня? – улыбалась гостья, лукаво глядя на Груню, – Мимо такой красоты и не пройти. Дай тебя обниму, что ли. Все равно скоро породнимся, пяткой чую.

Груня предпочла промолчать. Им бы с Васькой сначала помириться, а потом уже родниться.

Иветта, она же Ива, разбавила компанию девчонок, отвлекла от грустных мыслей и настроила на позитив. Девушка болтала без умолку, рассказывая смешные истории из жизни брата, полностью «сливая» его со всеми потрохами.

– А еще, Васька задирой всегда был, – говорила Иветта, раскинувшись на постели и, не стесняясь, воруя конфеты из личных запасов Пал Палыча, – Они так с Черепановым и познакомились. Васька наехал на каких-то хулиганов, а их мало что больше было, так еще и старше на пару лет. Но мой братишка такой, ему же пофиг. Дрался до последнего. А тут мимо Черепанов чешет со своими книжками. Он учился старше на пару классов. И вступился. Вот с тех пор и дружат. Правда и дерутся постоянно. Но это Барин наш – провокатор. А Герыч он спокойный как удав, пока не выведут.

– Знаю, – улыбалась Груня, уже вовсю орудуя фотоаппаратом и щелкая невесту со всех ракурсов, – С его женой мы с детства знакомы.

– Блин, а я на свадьбу не попала, – огорчилась Иветта, – Маман меня запихала в очередной пансионат благородных девиц за кардоном, чтобы не отсвечивала и не мешала становиться ей мэром. Шутка ли, такая должность и женщина. А тут я – непутевое дите, тщательно скрываемое от прессы. Такое пятно на репутации.

– Мам Нюр, повернись-ка, – скомандовала тихо Груня, и уже девушке, – Ив, ну, что ты так сразу. Она, наверное, любит тебя. Мать же.

– Ой, ты ее просто не знаешь, – отмахнулась Ива, – И, думаю, Васька не допустит, чтобы узнала. Ты точно расстроишься. А ей глубоко насра…

– Иветта! – строго проговорила Анна Михайловна.

– Ну, плевать, – исправилась девушка, виновата улыбнувшись, – А можно и я вас буду мамой Нюрой называть? Тут, я так поняла, все так делают. Чего мне – то от коллектива отрываться?

– Можно, – рассмеялась Анна Михайловна, понимая, что непосредственность девчонки, как и она сама, ей нравятся.

* * *

Спустя еще полчаса, в течение, которого Груня сделала, кажется, миллион фотографий тетушки, девушки семейства Барычинских решили, что можно и спуститься вниз. На первом этаже уже суетился Михалыч вместе с Пал Палычем, вынимая провиант из огромных термо-контейнеров. Горячие блюда было решено установить на специальные подставки со свечами, чтобы за время, отведенное для регистрации, шедевры Михалыча не остыли.

Увидев невесту первым, Михалыч присвистнул и толкнул друга в бок.

– Нет, если не женишься ты, то, в принципе, я тоже холост и весьма свободен! – заявил Михалыч, подмигивая Анне.

– Занята девчонка, – заулыбался Пал Палыч, приближаясь к невесте и обнимая ее за талию.

– Смотрю, вы уже все приготовили, – заметила Анна, а Грунька принялась щелкать камерой уже будущих молодоженов.

Михалыч завершал приготовления, Пал Палыч и Анна позировали Груньке, послушно следуя ее просьбам, а Иветта, оказавшаяся вдруг без дела решила, что машину, на которой она приехала в дом друзей, нужно бы переставить. А то прискачет любимый братец и начнет ворчать, что заняла его место.

Прихватив ключи из сумки, девушка вышла из дома, махнув Михалычу брелком, удивленно вскинувшему голову в ее сторону.

– Перепаркуюсь. Я мигом.

– Давай, детка, потом мне здесь поможешь.

– Уже бегу, – улыбнулась Ива и выскочила на улицу без верхней одежды.

Стоило девушке переставить свою малолитражку, как во двор въехала незнакомая ей тачка. Большая и массивная с тонированными стеклами. Внедорожник, притормозив, замер как раз на том месте, которое только что освободила Иветта для брата.

Девушка не спешила подходить к незнакомой машине, минуту выжидая, кто же явится под начавшийся моросящий дождик из теплого салона.

Передняя дверь открылась, и на сырую землю вышел парень. Первое мгновение Ивка опешила. Парень был красив, мускулист, высок и широкоплеч. Светлая рубашка обтягивала крепкую фигуру, а темно-синие джинсы подчеркивали все, что нужно и там, где нужно. Даже как-то слишком уж подчеркивали, – подумалось Иветте.

Пока девчонка любовалась полубогом в джинсах и рубашке, парень открыл заднюю пассажирскую дверь и помог выйти незнакомой ранее старушке. Пожилая женщина, опираясь на трость, что-то проговорила парню. Но тот отмахнулся и настойчиво взял ее под руку. Приближаясь к дому, гости не заметили нечаянную зрительницу, замершую по другую сторону малолитражки. Но вот Иветта четко слышала весь разговор незнакомой пары и сделала определенные выводы.

– Надежда Вадимовна, я же говорил, мне не сложно вас привезти, – говорил полубог с глубоким голосом. Его белокурые волосы торчали ежиком, словно их хозяин провел пару часов в салоне, укладывая их.

– Тарас, – вздыхала женщина, – Но ты хороший парень. Я давно тебя знаю, и только поэтому позволяю себе такие слова. Не мешай девочке жить. Она уже сделала выбор.

– Да знаю я, Надежда Вадимовна, – вздохнул полубог – Тарас, а Иветта нахмурилась.

Это что за фигня? Это сейчас о ком они?

И словно в ответ на ее мысленный вопрос, Тарас добавил:

– Вы вообще видели его? Хамло и грубиян этот Барин.

– Очень добрый день, – выскочила, словно черт из табакерки, Ива из-за машины, – Надежда Вадимовна? Вы не отвлекайтесь, вы проходите. Вас там уже ждут. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!

Надежда Вадимовна, которую, по словам Груни они и ждали в гости, поздоровалась, улыбнулась и вошла в дом. А парень послушно остался на крыльце.

Смерив высокомерным взглядом девчонку, Тарас хмыкнул.

– А ты кто еще такая? – поинтересовался парень.

– Твоя совесть, – повела плечом девушка, – Ну-ка, поведай, товарищ, ты на кой ляд пыхтишь вокруг невесты моего брата? Ты у нас совсем блондинка? Темы не сечешь?

– Да ты оборзела! – прищурился Тарас, глядя на мелкую девчонку сверху вниз, – Что за наезды?!

– Это пока не наезд! – девчонка медленно приблизилась к гостю на расстояние вытянутой руки, а потом стремительно выбросила ладонь вперед, неуловимо ударяя пальцами ладони в весьма чувствительную точку, безошибочно найденную на теле парня. Тот согнулся пополам от резкой боли в груди, словно в него с размаху въехал поезд. Даже звездочки заплясали перед глазами и дыхание пропало.

– А вот это наезд! – усмехнулась Иветта и похлопала ладошкой по гладко выбритой щеке согнувшегося и матерящегося сквозь зубы парня, – Ноги в руки сгреб и исчез, пока брат не приехал.

– Дура! – выдохнул полубог, а Иветта, усмехнувшись, подняла вверх средний палец правой руки и победоносно улыбаясь, вошла в дом, плотно прикрыв за собой дверь.

И уже из окна девушка пристально следила, как парень садится в машину и уезжает. А потом, с чувством выполненного долга, Ивка помчалась помогать Михалычу.

* * *

Васька мчался домой, пыхтя и нецензурно выражаясь в адрес продавцов зоомагазина. Нет, подсунули ему какого-то вампиреныша с красными глазами. Млин, вот завтра назад отвезет живность.

Бросив взгляд на клетку, стоявшую в ногах переднего пассажирского сиденья, Васька недовольно вздохнул. Когда он покупал зверя, тот приколько дрых, на все раздражители отвечая тихим сопением. Васька и выбрал его, просто потому, что мех был белоснежным и мягким на ощупь. Да, Груне должно понравится. Но несколько минут назад зверек проснулся и принялся изучать Ваську, вертя головой и щуря красные глазенки-пуговки.

Вполне вероятно, Васька бы вернулся в магазин и обменял животинку на другую. Но уже не успевал. Не хватало еще опоздать на свадьбу собственного отца!

Припарковавшись на обычном месте, Барин вышел из машины, взял клетку и потопал в дом.

В гостиной уже собрались те немногие гости, которых Пал Палыч хотел видеть на свадьбе. Было решено устроить уютный семейный ужин в кругу самых близких.

Васька первым увидел друг детства – Герыча и его Елену. Друзья тихо болтали с сестренкой, делясь впечатлениями, полученными от медового месяца.

– Герыч! Елена! – заулыбался Вася, и уже хотел выдать обычную шутку о красоте Ленки и предложении бросить Черепанова ради него, Барычинского, как осекся. И вовремя. Вспомнил прошлый свой косяк. Поэтому пожав руку Гере и коротко чмокнув его любимую супругу в щеку, Барин поискал взглядом свою красоту.

– А ты чего это с зоопарком? – заметил Герасим, – Разводить собрался?

– Ага, шубу хочу шить, – парировал Барин и двинулся в сторону притихшей в углу пигалицы.

Груня Ваську увидела сразу, стоило ему появиться в огромной гостиной. И нарочно попыталась слиться с интерьером под хитрым взглядом Михалыча. И из своего укрытия наблюдала за общением Барычинского с девушкой, к которой в прошлый раз она приревновала Ваську.

Но Васька ее быстро обнаружил, общение с другом свел к минимуму и направлялся сейчас в ее сторону, неся в руке металлическую клетку с белоснежным зверьком.

Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от пигалицы, Бася поставил клетку на пол около ее ног.

– Я че подумал, – начал было Васька, почесав затылок пятерней, – Я не собираюсь проверять всякие там физиологии.

– Ясно, – постаралась скрыть улыбку Груня, глядя в глаза Василия.

– Забыли? – с надеждой поинтересовался Васька, улыбаясь и шагнув ближе, почти касаясь девчонки всем телом.

– Вы, Василий Павлович, совершено не умеете мирится, – улыбнулась в ответ Груня.

– Ага, есть такое дело, – кивнул Барин и загреб девчонку руками, уж сильно он успел соскучиться.

А когда пигалица не отстранилась, наоборот, ближе прижалась, распластав ладошки по его груди, Бася окончательно расслабился и выдохнул. Как-то напрягала его вся эта нервотрепка.

– Пиджак накинешь мой? Здесь чет прохладоно, – пробормотал Василий, скользя взглядом по лифу платья, которое насквозь просвечивалось и открывало взору кружевное белье.

– Что ты! Здесь очень даже жарко, – улыбнулась Груня.

Васька что-то пробормотал, не очень цензурное, но неразборчивое, и Груня предпочла не замечать его фразы. Зато внимание привлекла клетка с любопытным зверьком внутри.

– А это кто? – улыбнулась Груня, присаживаясь на корточки.

Васька нехотя выпустил пигалицу из рук. Присел рядом.

– Хорек, сказали домашний, – пояснил Васька, – Мелкий еще. Вот, решил тебе купить.

– Какая прелесть! – защебетала Груня, – Вась, ну, зря. Я же на учебе целый день, а потом на работе. А за ним уход нужен.

Груня щебетала, и, противореча своим словам, уже вытягивала зверька из клетки.

– Разберемся, – хмыкнул Васька.

Груня уже стояла, любуясь пушистым животным, приподняв его и приблизив к счастливому личику. Васька, молча, наблюдая за девчонкой, вспомнил, что не целовал ее уже вечность. И как-то соскучился даже. А она все внимание уделила красноглазой белой мочалке.

– Охренеть, – пробормотал Васька, – Скучал я, а внимание ему.

И, разозлившись окончательно, настойчиво отобрал зверя из рук Груни, сунул его в клетку и невозмутимо прижал девчонку к себе. За спиной раздался веселый шепот друзей, подтрунивание и замечания. Елена даже спросила громким веселым шепотом у мужа:

– Герка, а что, Бася у нас теперь за Груней увивается?

Но Ваське было плевать на всех. Он жадно целовал смущенную девчонку, не позволяя ей ускользнуть из крепких объятий. А потом, когда Барин почувствовал, что сопротивления от Груни нет, скорее наоборот, она сама скользнула руками в его волосы, поглаживая затылок и плечи, только углубил поцелуй, чувствуя, как огонь бежит по венам, разгоняя кровь.

– Ну, если вы все утрясли, – разобрала Груня громкий голос Пал Палыча, – Можно мы поженимся?

Гости рассмеялись. А Груня почувствовала, как лицо заливает румянец смущения. Она предпочла бы провалиться сквозь землю, чем взглянуть в глаза собравшимся. Но Васька, хитро щурясь и едва ли не облизываясь, не выпуская девчонку из рук, потянул ближе к отцу и маме Нюре. Его не смущали ни взгляды родни, ни подначки друга, ему, грубо говоря, было на все плевать. Главное, девчонка не дуется и улыбается красивыми ямочками на щеках, от которых Барин с трудом сдерживал рвущийся мат, поскольку эти самые ямочки и широкая улыбка будили в его теле просто адское сексуальное желание.

* * *

Груня нервничала. Нет, правда нервничала. Выражаясь языком Барина, охренеть как нервничала.

Опираясь руками о раковину ванной Васькиной комнаты, девчонка смотрела на свое отражение в зеркале. Вечерний макияж был стерт, красивое платье висело на плечиках позади нее, переливаясь блестками в ярком свете ламп. А на девушке был надет легкая, словно перышко, из полупрозрачного матового материала, ночная сорочка. Новенькая, купленная именно для такого случая сегодня утром, пока тетушка и Пал Палыч выбирали ему новый галстук. Сорочка стоила всю недельную зарплату, полученную в ресторане. Но Груне денег было не жаль. Ради такого дела…

К сорочке в комплекте прилагались крохотные трусики, глядя на которые, Груня размышляла: надеть или не стоит? Зачем надевать, если они и не скрывают ничего? А с другой стороны, комплект. Значит, не помешают.

Нервный смешок, вырвавшись из горла, заставил Груню почти застонать. Нет, бред это все. Она никогда не сможет вот в этом выйти из ванной и пройтись через всю комнату к кровати. Никогда!

Уже в сотый раз расчесав волосы щеткой, Груня собрала их в слабую косу.

– Ты сможешь! – скомандовала она самой себе и даже сделала шаг в сторону двери.

Нет, не смогла. Схватила халатик из рюкзака с вещами, который она оставила здесь днем, надела и застегнула молнию. До конца.

– Зайчонок? У тебя там все хорошо? – коротко стукнул в дверь Васька, – Сидишь уже полчаса без единого звука.

– Да! – торопливо крикнула Груня, – Уже выхожу.

Вздохнув и обозвав себя трусихой, Груня пулей вылетела из ванной, промчалась мимо стоявшего в пороге Барина и юркнула под одеяло в разобранную постель. Еще и зажмурилась. Поскольку смотреть на Василия Павловича, облаченного в одни брюки, босого, без рубашки, было выше ее сил. И хочется, как говорится, и колется.

Васька скрылся в ванной. Груня накрылась с головой одеялом. Ну, вот что здесь такого, а? Скинуть халат перед парнем, а он и сам все поймет. Ведь поймет же?

Погруженная в мысли, Груня не заметила, как Василия вышел из ванной. Выключил свет в комнате. И теперь темноту спальни разбавлял только лунный свет.

Груня слышала, как Барин подошел к постели. Сел на кровать.

Девчонка высунула нос из своего укрытия. И замерла пугливым зверьком, не хуже того хорька.

Васька сидел спиной к ней, опустив голову на сложенные в замок ладони. На его спине все еще остались капельки воды после душа. А на бедрах обмотано полотенце.

Ну, Груня же не дура, все поняла. Выбравшись из укрытия, девчонка встала на колени на постели и отбросила в сторону халатик. Хорошо, что света в комнате практически не было, иначе Груня никогда не решилась бы на то, что собиралась сделать.

Придвинувшись ближе, девчонка обняла Василия за плечи, погладила ладошками шею, затылок и, склонившись ближе, скользнула по широкой груди.

– Ты не устала? – голос был непривычно хриплым.

– Не очень, – прошептала Груня, устраивая подбородок на плече парня, – Как думаешь, а Лёпа там спит? Не скучает в одиночестве?

– То есть о хорьке нужно говорить именно сейчас? – психанул Васька, – Повторяю в последний раз, спать в этой комнате он не будет!

Васька хотел подскочить на ноги, но девчонка не дала. Обвила руками крепче, заставила остаться на месте.

Барин накрыл ладонью ее руки на своей груди.

– Млин, чет нервы ни к черту, – пробормотал Василий.

– Значит, нужно лечить, – улыбнулась Груня и прижалась в поцелуе к мужскому плечу, – Знаю одно проверенное средство.

– В каком смысле «проверенное»? – ворчливо спросил Василий, остывая.

– Помогает на «раз», – авторитетно заявила пигалица томным мурлыкающим голосом.

И Васька застыл, так и не обернувшись. Уж слишком умелыми были ее ладони, непривычно опытным голос. И кожей Барин чувствовал, как она настойчиво прижималась и чуть терлась о его спину полноватой грудью.

– Грунь, это не ты, – пробормотал Барычинский, – Ты же у меня скромная и пугливая.

Васька почувствовал, как девчонка застыла, не сделав ни единого движения, даже, кажется, дышать перестала. И парень обернулся. Груня сидела, сложив руки на коленях и вперив взгляд в одеяло.

– Я все не так делаю, да? – тихим голосом, в котором сквозили слезы.

А Барин уже залип, глядя на хрупкую фигурку девчонки. На то, как тонкая ткань повторяет изгибы красивого тела. И руки рванулись к ней навстречу, сгребая и в горстях комкая полупрозрачную ткань. Васька налетел на опешившую пигалицу смерчем, прижал к матрасу и выдохнул.

– Не нужно мня соблазнять, – хрипло шептал он, хаотично и жадно срывая короткие поцелуи, – Я тебя постоянно хочу.

И Груня расслабилась, руками обвила плечи, зарываясь пальцами в короткие волоски на затылке, целуя в ответ также неистово и жарко.

– Охренеть как сильно хочу, – выдохнул Васька в сантиметре от любимых губ.

В ответ Груня судорожно вздохнула, втянув воздух, витавший между ними. Аромат мужского геля для душа и неповторимый запах Барина. Убойное сочетание.

Требовательные губы отбирали дыхание, не позволяя отстраниться. Да Груня и не собиралась. Наоборот, старалась прижаться ближе, обвив руками и ногами, податливо прогибаясь под жарким натиском крепкого тела.

Васька приказал себе быть терпеливым и менее напористым. Но вся выдержка летела к чертовой матери, когда до слуха доносились протяжные тихие, едва различимые стоны. И он уже не мг остановиться, скользя приоткрытым ртом по ткани, сквозь нее терзая желанную грудь, захватывая напряженный сосок, вновь и вновь слушая музыку стонов его рыжеволосой красавицы.

Груня задыхалась от жарких рук и губ, налетевших на нее, оставляя без мыслей, покоряя своей воле. Тонкая ткань сорочки убивала своим присутствием. Хотелось избавиться от нее, но Груня и на мгновение не желала отстраняться от любимого парня. Но Барин словно прочел ее мысли, рванул за подол и стянул в одно движение, отбросив красивую вещь в сторону. Туда же улетело и полотенце. И полностью нагой мужчина придавил неопытную Грунечку к постели. Девчонка замерла и поняла, что все тело покрывается румянцем смущения, от того, что она недвусмысленно ощущает возбуждение Васьки. Но что более удивительно, Груня понимала, что ей нравится вот так лежать под крепким телом, чувствовать его вес и сгорать в пучине страсти.

Тем временем Барин спустился ниже, накрывая грудь девчонки руками, а губы проложили дорожку до тонких, невесомых трусиков.

– Васенька…. – простонала Груня, полностью отдаваясь в его власть.

А Барин, с довольной улыбкой, жутким, вышибающим дух, желанием, склонился над девчонкой, настойчиво преодолевая ее смущение.

Груня совершенно не поняла, что происходит. Казалось бы, Васька был везде, его руки, губы, жаркое дыхание…. Он не оставлял ей выбора, не давал и секунды на раздумье, пробуждая в ее теле чувственность, исследуя и покоряя окончательно и бесповоротно.

Невидимый узел связал все тело Груньки. Она не помнила себя, не контролировала, отдавшись эмоциям, чувствам и крепким рукам Барина.

А Васька, судорожно дыша, словно махнул кросс на сорок километров в полной амуниции, не прекращая ласк, смотрел, как выгибается хрупкое тело, как тонкие изящные ладошки сжимают простынь, как округлая грудь прячется под его ладонями, правильно и уютно. Он не сомневался, что его огненная девочка – страстная и отзывчивая. Ни капли. Но все равно, не был готов. Пусть и представлял сотни раз подобную картинку.

Он чувствовал ее возбуждение. Ее страсть. И сам заводился еще больше, до боли, до судорог, до рези в глазах и гулкого удара пульса в ушах.

Не имея сил терпеть и ждать, Васька шумно выдохнул и, сдвинув податливое и разгоряченное интимными ласками девичье тело, отбросив в сторону влажное белье, осторожно проник в желанное тело. И почувствовал, как Груня сжалась вся, пряча крик в ладони.

– Все, уже все, – хрипло шептал Барин, зависнув над девчонкой, – Я осторожно. Честно.

Груня всхлипнула и прижала парня руками к себе. По телу все еще скользили отголоски страсти, приглушая боль. Подавшись крепким рукам, девчонка вновь прогнулась, стараясь быть ближе.

– Ох, не делай так, – попросил надрывно Барин, сжимаясь ртом в покатое плечо, срывая жадные поцелуи на губах, выдыхая и втягивая носом аромат весны.

Но пигалица не слушала, а как всегда, сделала все по-своему. Она двигалась навстречу Васькиному телу, впивалась ногтями в спину, бедра, оставляя, наверное, следы. И Васька понял. Не отстраниться ему сейчас. Не дотянуться до тумбочки, чтобы вынуть кусок квадратной фольги. Он даже не сможет выйти из любимого каждой клеткой тела в последний момент, чтобы не кончить внутрь нее. Он чувствовал себя полным лохом. Охренительно счастливым лохом.

С рыком раненого бизона, так полюбившимся Груне, Вася в последний раз толкнулся в податливое тело и рухнул, придавив девчонку к постели. Глаза прикрыл, чувствуя, как по жилам мчится кайф. Нет, он определенно стал наркоманом. И радовался этому.

– Ты как? – хрипло спросил Барин, перекатываясь и освобождая девчонку от веса тела.

– А? – шепнула Груня, не имея сил пошевелить ни ногой, ни рукой.

Васька, посмеиваясь, перетянул девчонку на подушки, устроился рядом, и зарылся носом в разметавшиеся влажные волосы.

– Вась? – спустя, может быть, вечность, тихо шепнула Груня.

– М? – Васька шевелиться не хотел, он даже глаза не хотел открывать, опьяненный ароматом весны, все еще гуляющим по венам кайфом и бархатистой кожей под ладонями.

– А оно всегда так? – тихо спросила Груня.

– Больно? – нахмурился Барин, скользнув рукой к низу живота, а пальцами в треугольник волос, не глубоко, просто, в желании снять вызванную его действиями боль.

– Нет, так кайфово, – прошептала Груня.

– Господи, зачем слов от меня набралась? – посмеялся Барин, прижимая девчонку крепче, а потом честно ответил, – Нет. Только с тобой.

Груня затихла, понимая все, что хотел сказать Василий, да так и не произнес.

Прошлась ладошкой по обнимавшей ее поперек живота руке и теснее прижалась всем телом к парню.

– Хорошо, – уже засыпая, произнесла Груня с улыбкой на губах.

А Барин еще долго не спал, глядя в темноту. Не сказала, что любит. А он ведь ждал и надеялся.

Хорошо, завтра спросит прямо в лоб. Как проснется, так и спросит.

Утешив себя мыслями, Васька в который раз поцеловал рыжеволосую макушку и провалился следом за девчонкой в сон.