Электронная библиотека » Наталья Александрова » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Человек без лица"


  • Текст добавлен: 7 июня 2015, 12:30


Автор книги: Наталья Александрова


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Наталья Александрова
Человек без лица

© Александрова Н.

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

– Благодарю! – Надежда приняла из рук официанта чашку кофе и улыбнулась.

Жизнь была прекрасна. Во-первых, суббота. И хотя Надежда Николаевна Лебедева уже больше года не тянула трудовую лямку, все равно по старой памяти радовалась выходным. Впереди два свободных дня, можно отдохнуть и все такое… Во-вторых, погода стояла на удивление теплая и сухая для середины ноября, солнышко несмело выглядывало из-за облаков, глаз радовали груды золотых листьев, собранных дворниками. И в-третьих, сегодня они с мужем идут в театр. И не просто в театр, а на оперу. На «Трубадура» Джузеппе Верди. Дивная музыка, нашумевшая мировая премьера, поют редко бывающая в нашем городе знаменитая прима и заезжий итальянский тенор. Словом, супругов Лебедевых ожидает прекрасный вечер.

К тому же Надежда наконец узнает, в чем там дело с этим трубадуром. Известно же, что у этой оперы на редкость запутанный сюжет. Говорят, напротив знаменитого миланского театра «Ла Скала» есть кафе, где хозяин держит на виду бутылку шампанского, которую подарит тому, кто внятно перескажет сюжет оперы «Трубадур». Бутылка эта стоит там лет двадцать, и никто ее до сих пор не получил.

Кафе, где сидела Надежда, находилось также напротив театра. И захаживала сюда театральная публика, причем не актеры, а зрители. Очень удобно подождать опаздывающего спутника или перекусить перед спектаклем.

Надежда Николаевна ждала мужа. Хоть сегодня была суббота, муж, виновато отведя глаза, заявил, что ему надо немножко поработать. Причем не дома, а в офисе. Видя, что Надежда нахмурила брови, Сан Саныч прижал руки к сердцу и клятвенно пообещал только заскочить на работу (что-то ему надо было там проверить), после чего он поедет прямо в театр и встретится с Надеждой у входа.

Оттого-то Надежда и сидела теперь в кафе и пила отлично сваренный капучино, изредка посматривая на часы. Она давно уже знала, что муж ее – неисправимый трудоголик, так что не было смысла дуться и показывать характер, все равно он сделает по-своему.

Из окна кафе был виден вход в театр, куда стекались немногочисленные пока зрители.

От скуки Надежда Николаевна глазела по сторонам. Посетители заведения в основном были без спутников и, так же как и она, проводили время в ожидании.

Вот хорошо одетый солидный мужчина встрепенулся и взглянул на мобильный телефон. Затем просветлел лицом и заторопился к выходу. Надежда видела, как к нему подошла интересная женщина средних лет и ткнулась губами в чисто выбритую щеку. Этот дождался.

Вот встала из-за столика полная, слишком ярко одетая дама и пошла к выходу. После нее в кафе остался сильный запах приторных духов. Дама встретилась посреди дороги с такой же полной подругой. Они так шумно и долго приветствовали друг дружку, что на некоторое время перегородили движение легковых автомобилей.

Надежда вздохнула и взялась за телефон.

– Надя, – услышала она запыхавшийся голос мужа, – я уже выехал.

– Только сейчас? – удивилась она.

– Ну да, но там, понимаешь, такая история… ну неважно, ситуация уже стабилизировалась. В общем, я еду!

– Не волнуйся, будь повнимательней, я жду…

Надежда покачала головой и отхлебнула остывающий кофе.

Из кафе ушли еще двое посетителей, из прежних остались только Надежда и неприметный мужчина в углу, который все это время упорно читал газету.

Сейчас он газету отложил, подозвал официанта и заказал еще кофе. Надежда рассмотрела этого посетителя повнимательнее. Не то чтобы она любила глазеть на посторонних мужчин, но делать было совершенно нечего, а Надежда Николаевна Лебедева от природы страдала чрезвычайной любознательностью, можно даже сказать любопытством.

Любопытство ее было весьма специфическим. Она, упаси бог, не подсматривала за соседями, не собирала сплетни и не пыталась вызнать маленькие житейские тайны у подруг. Нет, Надежда интересовалась исключительно криминалом.

Вот так вот, приличная, средних лет, можно сказать, интеллигентная женщина с высшим образованием обожала расследовать всевозможные криминальные истории.

Приохотилась она к этому занятию постепенно. Сначала совершенно случайно замешалась в такую историю сама, затем стала усиленно помогать многочисленным приятелям и знакомым (даже когда ее об этом не очень-то и просили, как утверждал в сердцах муж), потом малознакомым и совсем посторонним. За это время у Надежды Николаевны развилось поразительное чутье на криминал. Чувство это гнездилось глубоко в корнях волос. То есть как только Надежда ощущала в корнях легкое покалывание и волосы начинали шевелиться сами по себе – стало быть, она на верном пути.

Сейчас ничего такого не происходило, Надежде было просто любопытно, что за человек сидит в дальнем углу кафе. Однако одно то, что ее заинтересовал именно этот мужчина, говорило о многом.

Надежда незаметно передвинула свой стул так, чтобы, с одной стороны, лучше видеть посетителя, а с другой – не бросаться ему в глаза. Хотя на свой счет она могла быть спокойна – вряд ли мужчина ею заинтересуется настолько, чтобы уставиться во все глаза. И дело даже не в возрасте Надежды (что уж перед самой собой хорохориться!), а в том, что мужчина этот находился в кафе вовсе не потому, что ждал свою даму для похода с ней в театр.

Официант принес ему кофе, и мужчина, тут же расплатившись, вальяжно расселся на стуле и уткнулся в газету.

Так, Надежда мысленно загнула палец, сидит нарочито свободно, вроде бы никуда не торопится, отдыхает, а сам официанту тут же деньги за кофе отдал. Чтобы сразу уйти, если понадобится, парня не звать, не ждать, пока счет принесут. Это первое несоответствие.

Второе. Надежда уже давно тут сидит, а этот тип как в газету уткнулся, так и не отрывается от нее. Газетка тоненькая, бесплатная, он ее взял тут же, в кафе, у входа. Да что там так долго читать-то? Ничего интересного, одна реклама дешевых товаров.

И третье: ну никак этот тип, по мнению Надежды, не был похож на любителя оперы. А другие в это кафе и не ходили. Ну, еще балетоманы, конечно – театр-то оперы и балета. Но сегодня шла опера, и этот мужчина на нее явно не собирался. Потому что одет он был хоть и довольно чисто, но очень уж просто. Не джинсы, конечно, но брючата так себе, а пиджака и вовсе нет, свитерок какой-то темненький-скромненький, ботинки последний раз дня три назад чищены. Не для театра, в общем, одет. Стало быть, театр отметаем.

Тогда чего он тут расселся? Как уже говорилось, кафе не то место, чтобы просто отдыхать. Хотел бы время провести, прошел бы несколько кварталов по улице, там пара ресторанчиков есть дешевых, как раз для такой публики. Посидеть, пива выпить, съесть что-нибудь простое, незамысловатое… Вот это для него, а тут ему делать нечего. Если только… Если только этот тип не следит за кем-нибудь.

А что? Очень удобно – сидишь себе, газетку почитываешь, кофеек попиваешь, а сам из-за газетки все видишь. Хотя газета, по мнению Надежды, была перебором, так себя ведут только шпионы в старых фильмах. Он бы еще дырочку в ней проделал…

Официант принес мужчине сдачу, тот не стал махать руками, отказываться – не надо, мол, возьми себе, а аккуратно собрал со стола мелочь. Жадина-говядина, пустая шоколадина, как говорили они в детстве. А может, человек на работе? Вот именно. Когда мужчина брал сдачу, он оторвался наконец от своей газеты, взглянул в окно. И повел носом, как делает крыса, когда принюхивается. Точно, наблюдает за кем-то, решила Надежда.

Из окна кафе был виден только кусок площади и вход в театр. Все ясно – этот тип следит, с кем его жена в театр пойдет. Хотя что-то Надежде подсказывает, что жена этого человека по театрам не ходит. А скорей всего, у него вообще нет жены. Вот сложилось у Надежды Николаевны такое мнение. Ничем, впрочем, не подкрепленное.

А если серьезно, то Надежда была почти уверена – этот мужчина следил не за своей женой. А за чужой. Наняли его. Так и есть.

На площади роились посетители театра, Надежда пошевелилась и взглянула на часы. Народу становилось все больше. Тут почти к самому входу подъехало такси, и из него вышла очень интересная шатенка в умопомрачительном красном пальто. Женщина была высока и стройна, возможно, так казалось из-за сапог на высочайшем каблуке. Лица ее Надежде было не разглядеть, но пальто… пальто было обалденным. И сидело на женщине как влитое.

Надежда невольно оглянулась на свое пальто, висевшее на вешалке у входа в кафе. Хорошее пальто, дорогое, оттенок глубокий, темно-синий, почти новое, все говорят, что ей идет, но, конечно, с этим красным ее пальто не выдерживает никакого сравнения.

Впрочем, Надежда Николаевна была женщиной независтливой, так что по поводу пальто переживала недолго.

Зато краем глаза она заметила, как встрепенулся мужчина в углу. Отбросил свою газету и буквально прилип к окну, поводя носом. Неужели он ждал эту красотку?

А тот пошарил по карманам и вытащил мобильный телефон. Надежда вся превратилась в слух, еле вспомнив, что нужно сделать незаинтересованное лицо.

– Она здесь, – пробормотал мужчина, дождавшись, когда ему ответили. – Да, приехала на такси, ждет у входа.

«Ну, так и есть, – подумала Надежда, – он следит за этой, в красном пальто. И нанял его ревнивый муж. Но следит явно непрофессионально… Обычное дело, житейское…»

Мужчина, видно, почувствовал ее взгляд, потому что развернулся всем телом и зыркнул в ее сторону.

За долю секунды до того, как столкнуться с ним взглядом, Надежда успела опустить глаза в чашку.

Тут ее собственный телефон заиграл мелодию романса «Старый муж, грозный муж…» Эта музыка специально была у Надежды записана для звонка мужа, причем тот об этом не знал. А если бы знал, то очень рассердился бы.

Муж у Надежды был замечательный, относился к ней очень хорошо, любил и баловал, по мере возможностей конечно. В одном Сан Саныч был нетерпим: он очень сердился, когда Надежда влипала в разные криминальные истории. И кто бы на его месте не сердился, когда ясно, что дело это опасное и можно серьезно пострадать. Надежда в глубине души понимала, что муж прав, но ничего не могла с собой поделать, тянуло ее к расследованию как магнитом! Поэтому она приняла мудрое решение – ничего мужу не рассказывать, просто ни словечка. Потому что Сан Саныч – человек проницательный, если только хоть что-то заподозрит – мигом выведет Надежду на чистую воду.

Так что лучше молчать. Нигде не была, никуда не ходила, ничего не слышала, ничего не видела и ничего не знает. Так оно надежнее.

Такая тактика давала, несомненно, свои плоды. Но все же в паре-тройке случаев Сан Санычу удавалось докопаться до правды. Тогда в гневе он был страшен. И вот после одного такого памятного скандала Надежда из вредности и записала мелодию звонка.

«Старый муж, грозный муж, режь меня, жги меня! Я тверда, не боюсь ни ножа, ни огня!» – разрывался сейчас мобильник.

– Надя, – голос у мужа был очень виноватый и расстроенный, – ты понимаешь…

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Надежда.

– Да, конечно. Но такие пробки, что я… я, кажется, не успею к началу…

Тут Сан Саныч умолк, обреченно ожидая положенной порции криков и упреков. Не дождался и продолжал:

– Ты оставь мне билет на контроле, я минут на пятнадцать опоздаю. Если в зал не пустят, то хоть ко второму действию… Надя, я виноват, но такие пробки…

– Не переживай, – холодно сказала Надежда, – я ни минуты не сомневалась, что ты опоздаешь. Поэтому сказала, что спектакль начинается в девятнадцать часов. А на самом деле – в девятнадцать тридцать.

– Надя, так я успею? – муж так обрадовался, что даже не стал обижаться на обман.

– Будь осторожнее за рулем, – на этой привычной ноте Надежда отсоединилась.

Она огляделась по сторонам, призывая официанта, и заметила, что того типа за угловым столиком уже нет в кафе. Выглянув же в окно, она не увидела перед театром и красного пальто, очевидно, его владелица уже вошла внутрь.

Надежда заторопилась – нужно было еще расплатиться и накрасить губы.

Муж успел вовремя, Надежде не пришлось торчать у входа. Музыка была чудесная, голоса просто изумительные, муж держал Надежду за руку, и она чувствовала себя абсолютно счастливой.

В антракте она вспомнила про женщину в красном пальто и оглядела прогуливающихся людей в фойе. Надежде очень хотелось рассмотреть ее кавалера. Но никто из женщин не напоминал ей ту шикарную шатенку. Возможно, все дело было в пальто, которое дама, разумеется, оставила в гардеробе.

* * *

Несколько дней Надежда была под впечатлением спектакля. И дала себе слово ходить на оперу как можно чаще. Если муж не захочет, то можно с приятельницей сходить.

Тут как раз позвонила Алка. Надежда с Алкой не просто приятельствовали, они дружили много лет, с первого класса. У Алки была большая семья – муж, двое здоровенных сыновей-студентов, собака, кошка, попугай и еще, кажется, аквариумные рыбки. Насчет последних Надежда не вполне уверена, поскольку кошка время от времени рыбок из аквариума аккуратно выедала.

После окончания педагогического института Алка работала в школе и дослужилась уже до завуча старших классов. За без малого тридцать лет работы Алка выработала у себя командный голос и твердую решительную походку. Это было нетрудно, поскольку Алка от природы была женщина рослая, крупная и ничего не боялась. Преподавала она русский язык и литературу.

Надежда с Алкой виделись достаточно редко, зато перезванивались по телефону, причем разговор начинали всегда сразу, как будто и не расставались на месяц или два.

– Ой, Алка, где я была! – тут же заорала Надежда. – В Михайловском премьера, «Трубадур» – что-то потрясающее! Бросай все, и идите с Петей.

Петей звали Алкиного мужа, и хотя на работе его называли Петром Николаевичем, потому что был он крупный ученый-химик, близкие друзья все без исключения звали Петюнчиком. Петюнчик был ниже Алки на голову, лысый, с большими оттопыренными ушами. Зато очень умный, с прекрасным характером. Надежда считала, что Алке с мужем несказанно повезло. Алка тоже так считала, но никому в этом не признавалась, даже Надежде.

– Надька, тут такая история случилась… – заговорила Алка, пропустив мимо ушей все про оперу, – прямо не знаю, как начать…

Такое неуверенное вступление было настолько нехарактерно для Алки, что Надежда всерьез забеспокоилась.

– Алка, что такое? Все здоровы у тебя, как Петюнчик, парни как?

– Да все здоровы, – отмахнулась Алка, – муж в Женеве на конгрессе, Сашка к девушке своей переехал, Пашка где-то тут, Дик твой обожаемый на ковре валяется…

Немецкую овчарку Дика пристроила Алке в свое время сама Надежда, когда пес остался без хозяина[1]1
  Читайте роман Н. Александровой «Марафон с риском для жизни».


[Закрыть]
, с тех пор она считала пса своим крестником и всячески его опекала.

– Дома все в порядке, на работе у меня неприятности… – продолжала Алка, – то есть не у меня… то есть у меня тоже…

– Алка, говори толком! – взмолилась Надежда.

Уж что-что, а мысли свои выразить ясно и отчетливо подруга умела как никто другой – не зря почти тридцать лет она учила детей писать сочинения. Сейчас, слыша от Алки меканье и беканье, Надежда уверилась, что случай и правда особый, что-то случилось в школе из ряда вон выходящее.

– У нас учительницу одну убили! – бухнула Алка.

– Да что ты? – ахнула Надежда. – Прямо в школе, на уроке? Господи, что у вас творится!

– Да нет же… – досадливо вздохнула Алка, – ты будешь слушать или перебивать?

– Так рассказывай по порядку!

Далее выяснилось следующее.

Работала у Алки в школе учительницей английского языка Алина Михайловна Цыплакова. Молодая, одинокая, внешность неприметная, в общем, ничего особенного. А тут в понедельник не вышла на работу. И не позвонила. Алка распорядилась найти ей замену, а где не получалось, то другие уроки поставить. Короче, как-то разобрались.

На следующий день, во вторник, у Цыплаковой по расписанию уроков не было. А день выдался суматошный – Алку с утра прессовали в РОНО, потом явилась методист с внеплановой проверкой, а вечером еще родительское собрание в десятом «Б». Про отсутствие Цыплаковой она благополучно забыла. Секретарь, конечно, ей звонила пару раз, но мобильный был выключен, а в квартире никто не брал трубку.

А в среду, когда ученики с утра пораньше явились на урок английского, выяснилось, что учительницы опять нет и никто про нее ничего не знает. Тут уж Алка опомнилась, взгрела секретаря (я себе представляю, подумала Надежда с легким содроганием), сама провела урок внеклассного чтения, затем быстро распределила оставшиеся уроки, а на переменах названивала Алине Михайловне, но безрезультатно.

– И вот сидим мы после уроков в учительской и думаем, кого бы послать к ней, чтобы узнать, в чем дело. Может, человеку плохо или в больницу она попала, а мы ни сном ни духом, – рассказывала Алка. – Проверили адрес – может, кто близко от нее живет, зайдет, хоть соседей поспрашивает. Никого нет на примете. А тут Маша Зуброва из одиннадцатого «А» классный журнал принесла, услышала наш разговор и говорит, что этот дом знает, как раз сегодня ей туда надо, так она может заодно к Алине Михайловне зайти и все узнать. Ну, девочка хорошая, ответственная, почти круглая отличница, я и согласилась. Дали ей адрес. Да знаю, говорит, как туда ехать, бываю там, и пошла себе.

Алка тяжело вздохнула и ненадолго прервалась, чтобы налить себе водички, – было слышно, как она шумно глотает, затем продолжила рассказ.

Неизвестно, каким образом Маша Зуброва попала в подъезд, поскольку он был оборудован домофоном. Может, кто-то, выходя или входя, ее впустил, об этом история умалчивает. Известно только, что подойдя к квартире номер шестнадцать, Маша позвонила. Никто ей не ответил, тогда она позвонила еще раз и еще. Прислушалась и оперлась на ручку двери. Тут ручка повернулась, и Маша ввалилась в квартиру. Оказалось, что дверь была не заперта, просто плотно закрыта.

– Чего же она поперлась в квартиру, ясно же, что если дверь открыта, то входить ни в коем случае нельзя! – не выдержала Надежда.

– Это нам с тобой ясно, – после выпитой воды Алка немного успокоилась, – а девчонка не сообразила, что к чему. Квартирка маленькая, однокомнатная, как войдешь – сразу все видно. В общем, увидела она Алину Михайловну в виде трупа. Лежит посреди комнаты, да не просто так лежит, а вся в жутком виде. В общем, убили ее. И самое ужасное, что случилось это на выходных. Потому что она в понедельник на работу не вышла, а нам и невдомек.

– Это же она минимум три дня так лежала! Ужас какой! – вздохнула Надежда. – А вы откуда все узнали?

– Ты слушай. Значит, Маша, конечно, испугалась ужасно. Но у нее хватило еще сил на лестницу выбежать и заорать. А после она в обморок упала. Ну, соседи вышли, вызвали полицию, «скорую» опять же для Маши, завертелась карусель. А у меня душа не на месте, велела я Маше, как только что узнает, сразу мне звонить. И вот все сроки прошли, жду-жду – нет звонка. Я тогда сама ей звоню – мобильник не отвечает. От полной безысходности набираю домашний номер Алины Михайловны, а там мужской голос: кто вы такая, представьтесь, по какому вопросу. Короче, полиция там шурует вовсю. Я говорю: из школы, ищем сотрудницу свою. Ну, мне там один и отвечает: можете больше не искать, так и так, насильственная смерть, в квартире все перевернуто, похоже, что она вернулась неожиданно и застала грабителя, он ее со страху и убил. А я тогда про Машу спрашиваю: она-то где? А ее, отвечают, отвезли в больницу, потому как она-то учительницу вашу и нашла. Дверь, говорят, была открыта, она как вошла, так и затряслась вся. Ребенку, сами понимаете, такое видеть никак нельзя, тем более девочке. В общем, стресс у нее, а подробнее вам в больнице скажут, куда ее отвезли. Я тогда давай звонить Машиной матери, у секретаря в журнале все телефоны есть. Отвечает она, голос такой расстроенный, ясное дело. Маша, говорит, в больнице Святой Елизаветы, отвезли на «скорой», положили в неврологию. Накололи успокоительным, теперь она спит. Но, говорит, больница дежурная, всех бомжей и жертв аварий сюда свозят, так что условия так себе. Поэтому, если утром доктора скажут, что Маше получше, они с мужем ее сразу домой заберут. Нормально так мы поговорили, по-человечески, она женщина вполне вменяемая, Маша на нее очень похожа – спокойная, рассудительная девочка, учится хорошо.

Надежда уселась поудобнее и приготовилась внимательно слушать, решив, что сейчас-то как раз и начнется самое важное.

– Это в среду было, – продолжала Алка, – а в четверг утром приходит в школу мужик такой мордатый. Я, говорит, отец Маши Зубровой, мне нужна завуч Тимофеева. Слушаю вас, отвечаю, это я и есть, а в чем дело? А сама его в свой кабинет ненавязчиво так подталкиваю, поскольку вижу, что человек на взводе.

– Да уж, ты не только детей, но и родителей насквозь видишь… – Надежда Николаевна вовсе не хотела льстить давней подруге, просто констатировала факт.

– Ага. Ну, спрашиваю я, как Маша себя чувствует, тут он как начал орать, я едва успела дверь прикрыть. Секретарша Нина Евгеньевна у нас давно работает, тетка она неплохая, ответственная, но очень уже сплетничать любит.

– А чего этот тип от тебя хотел-то?

– Ой, ты не поверишь! Обозвал меня преступницей, сказал, что я не имела права посылать несовершеннолетнего ребенка в квартиру, где человека убили, что Маша перенесла сильнейший стресс и что на неокрепший детский организм это событие подействовало ужасно, что психика ее расстроена и неизвестно, что будет дальше, ребенок вполне может остаться инвалидом на всю жизнь. И что виновата в этом только я, я не имела права перекладывать все на хрупкие Машины плечи, и так далее по кругу.

– Ничего себе! А ты что?

Зная подругу много лет, Надежда не сомневалась, что так просто Алла Владимировна разъяренному папаше не спустит.

– Ну, я ему пыталась втолковать, что понятия не имела, что Маша найдет труп учительницы, а он орет, что незнание не освобождает от ответственности. И если я думаю, что все это сойдет мне с рук, то глубоко ошибаюсь.

– А ты что? – Надежде стало безумно интересно.

Всем знакомым было известно, что Алка никогда не признает свои ошибки. Собственно, Алла Владимировна Тимофеева твердо знала, что она никогда не ошибается. Ее муж Петюнчик со свойственным ему юмором (только так и можно было жить с Алкой) утверждал, что Алка руководствуется двумя постулатами:

1. Я всегда права.

2. Если я не права, то смотри пункт 1.

– Я, конечно, дала ему понять, что просто так наезжать на меня у него не выйдет, – ответила Алка. – Надя, ты меня знаешь, я всяких родителей повидала, любого могу укротить…

– Но? – Надежда уловила в словах подруги напряжение.

– Но тут такой напор… Короче, он сказал, что дойдет до суда. И не отступит. Представляешь, в суд будет подавать, в газету напишет и вообще такое дело раздует… Я все-таки вклинилась и спросила, как себя чувствует Маша. Тут он вообще ответил в недопустимо грубой форме. Я, конечно, так просто это дело не оставила. Не на такую напал. Вижу, что он меня сознательно запугивает, уж я в людях разбираюсь.

– Думаешь, ему денег надо? – догадалась Надежда.

– А чего еще? – вздохнула Алка. – Есть, конечно, такие люди, которые норовят просто так скандал раздуть, из любви к искусству, но этот по виду не склочник. Нормальный вроде, только хам жуткий. И еще: до этого случая мы его в школе не видели ни разу, Машина мать на собрания ходила. Так что насчет любвеобильного папаши номер точно не проходит, это не его тема.

– Да уж… похоже, что денег он с тебя слупить хочет… раз такой случай подвернулся…

– Заломит сумму несусветную, а у меня откуда? В общем, Надя, у меня к тебе просьба. Завтра мы с ним встречаемся для конкретного разговора, так ты приходи, как будто ты – мой адвокат… Пусть он знает, что я тоже подстраховалась. Придешь?

– Думаешь, это поможет?

– Ну, припугни его легонько, прощупай, ты ведь умеешь… Так придешь?

– Приду, – согласилась Надежда, – только меня в твоей школе знают…

– А мы не в школе будем встречаться, и в офис к нему, он сказал, приходить не надо. Назначили встречу на нейтральной территории, в ресторане «Папа Карло», от школы недалеко…

* * *

Надежда подошла к Алкиной просьбе со всей ответственностью. Во-первых, для Алки она всегда готова была сделать все, что могла, а во-вторых, если она поможет Алке, потом можно будет выяснить кое-что про убийство учительницы. Алка не будет отмахиваться и орать, что Надежда снова ищет приключений на свою голову, хотя в этом вопросе подруга была солидарна с Сан Санычем. Ну и в-третьих, у Надежды просто горела душа на этого подлеца, который, пользуясь случаем, норовит выманить деньги у приличной женщины. Судом грозит, гад. Ну, это мы еще посмотрим.

Поэтому на следующий день Надежда Николаевна развила бешеную деятельность. Она позвонила в салон красоты и умолила парикмахера Танечку принять ее вне очереди на укладку. Затем перехватила визажистку и велела накрасить брови потемнее и наложить тени.

Расчет был прост. Посещая этот салон уже несколько лет, Надежда неоднократно наблюдала, в каком виде выходили клиентки от этой визажистки. Поэтому, увидев в зеркале строгую тетю, выглядевшую лет на семь старше своего возраста, с маленькими пронзительными глазками и совершенно не подходящими к лицу бровями, она только удовлетворенно кивнула.

Парикмахер Таня едва не ахнула, Надежда же попросила посильнее побрызгать лаком волосы и ушла из салона, в глубине души надеясь не встретить по дороге никого из соседей.

Дома она перебрала содержимое платяного шкафа и остановилась на сером костюме. Костюм этот Надежда купила лет пять назад, не подумав хорошенько. Костюм продавался с пятидесятипроцентной скидкой в приличном магазине. Скидка действовала всего четыре дня, поэтому народ валил валом. Акция так и называлась – «Сумасшедшие дни», и торговый центр в это время и правда напоминал дурдом со сквозняками. Очевидно, и на Надежду Николаевну нашло временное помешательство. Скорее всего, оно передалось ей воздушно-капельным путем.

Костюм бы темно-серый, строгого классического покроя, но, когда муж увидел его на Надежде, хмыкнул и сказал, что она похожа на чиновницу средней руки. Или на депутата городского законодательного собрания. Причем не большого города и даже не областного центра, а максимум районного. Надежда хотела было обидеться, но вовремя сообразила, что, если уж ее деликатный муж высказался так нелицеприятно, стало быть, с костюмом дело плохо. И без сожаления убрала его подальше. Да так далеко, что и сама про него забыла.

Сейчас она примерила костюм, обрадовалась, что юбка почти не тянет, а пиджак и вовсе свободный, обернула шею совершенно неподходящим шарфиком и осталась довольна. То, что надо.


Надежда Николаевна вошла в ресторан и оглядела просторное помещение. Не заметить Аллу было очень трудно, точнее, просто невозможно.

«Господи, – подумала Надежда в изумлении, – она опять в этом пиджаке!»

Пиджак был удивительный, в вертикальную черно-желтую полоску. Где Алка сумела такой пиджак откопать – история умалчивала. Увидев его на подруге первый раз, Надежда растерялась, затем собралась с силами и робко проговорила:

– Алка, а тебе не кажется, что он немного… того?

– Что тебя смущает? – промурлыкала подруга, разглядывая себя в огромном зеркале. – По-моему, мне идет…

– Но эти полоски…

– А что – полоски? Они же не горизонтальные, а вертикальные! Не ты ли мне вечно повторяешь, что нужно худеть? А это всем известно – вертикальные полоски стройнят!

– Ну, если так… – Надежда не нашла, что возразить, и решила промолчать.

Разговор этот происходил в цирке перед началом представления.

На Восьмое марта благодарные ученики старших классов подарили Алле Владимировне два билета в цирк. Алке не с кем было пойти, потому что муж как раз в это время улетел в Штаты на очередной конгресс или симпозиум, и она позвала Надежду. Надежда Николаевна в цирк давно не ходила и относилась к нему с прохладцей, но ради подруги сделала над собой усилие и составила ей компанию. Надо сказать, она об этом не пожалела.

Сами цирковые номера ей не очень понравились, но вот наблюдать за Алкой было очень увлекательно. Подруга так искренне восхищалась ловкостью жонглеров и акробатов, так натурально ахала, когда эквилибрист, перелетая с трапеции на трапецию, делал вид, что вот-вот сорвется и рухнет на арену из-под самого купола, так громко хохотала над незамысловатыми шутками клоунов!..

Надежда Николаевна вспомнила детство, когда родители водили Надю с Аллой в цирк по очереди – то Надина мама, то Алкина.

Кроме того, здесь, в яркой и праздничной обстановке цирка, Алка в своем ярком полосатом пиджаке выглядела уместно. Ну, или, по крайней мере, не слишком вызывающе.

Наконец началось второе отделение, гвоздь программы – выступление знаменитого дрессировщика Артура Успешного с большой группой львов и тигров. И тут Надежда поняла, почему остроумные старшеклассники подарили Алле Владимировне билеты. Одна тигрица была так похожа на Алку в ее черно-желтом пиджаке, что в первый момент Надежда даже покосилась – на месте ли подруга, не вышла ли она тайком на арену!

Сходство было поразительное, причем заключалось оно не только в полосатом пиджаке – очень похоже было и лицо, то есть морда тигрицы. Кроме того, она сидела на возвышении в такой же позе, в какой Алка восседала за столом, когда проводила у себя в школе педсовет.

Надежда закусила губы и ущипнула себя за руку, чтобы не взвыть от восторга. Ай да детки!

Сама Алла, впрочем, ничего не заметила, она наслаждалась представлением. Зато дедушка, сидевший с внуком через три места от них, внезапно пристально посмотрел на Алку, затем перевел глаза на тигрицу, потом – снова на Алку… Глаза его вылупились, он наклонился было к внуку, но тут Надежда уронила номерок, который покатился к его ногам. Когда он поднял номерок и подал ей, Надежда покачала головой и прижала палец к губам. Дедушка прикрылся программкой, но по его сияющим глазам было видно, что он получает искреннее удовольствие. Надежда ерзала все второе отделение и не могла дождаться конца.

И вот сейчас Алла сидела в зале ресторана в том самом тигрином пиджаке. Рядом с ней за столиком Надежда увидела начинающего полнеть мужчину в солидном офисном костюме, с глубокими залысинами и недовольным выражением лица. Алка охарактеризовала его совершенно точно – хам мордатый.

Надежда придала своему лицу строгое и неприступное выражение, прижала к боку объемистую сумку и направилась к столику подруги, печатая шаг, как солдат на параде.

При виде ее в глазах Алки промелькнуло удивление, которое тут же сменилось одобрением. Перехватив взгляд Надежды, она незаметно подняла большой палец – мол, здорово прикинулась!


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.8 Оценок: 4
Популярные книги за неделю


Рекомендации