Читать книгу "Код фортуны"

– Да уж… Случай Милены в сравнении с твоим – детский лепет. Сдается мне, что тут действия хакера не просто спровоцированы спортивным интересом. За ними стоят сильные чувства. Ненависть, к примеру, жажда мести.

– Месть… – пробормотала задумчиво Инга. Опять отсыл в прошлое? – Мстить мне может один человек. Теоретически. А практически – это вряд ли он. Не могу его представить как этого «хакера».

– А вот это зря! Нам не понять логику людей с какими-то психическими расстройствами просто потому, что мы мыслим иначе и под свои нормы стараемся подвести и их измышления. На этом и горим. Думаем, что нормальный человек так не поступит, – и ошибаемся, потому что имеем дело с ненормальной в нашем понимании персоной. Что значит «ненормально»? Да все то, что не подчиняется принятой схеме, выходит за рамки морали, идет своим путем, шокирующим, нелогичным, на наш взгляд.

Этот хакер мог на тебя взъесться просто потому, что ты на него косо посмотрела. Может, ты даже и не видела его, ехала себе в метро, задумчивая, скользила отрешенным взглядом по пассажирам… Или мотивом может быть соперничество. Ты у нас славишься крепкими защитами, это твой конек. Для хакера такое громкое заявление – все равно что красная тряпка для быка. Ему интересно посоперничать с тобой, доказать, что он в этом деле все равно сильнее.

– Глупость какая… Это я не тебе, – поспешно оговорилась Инга. – Думаю, что у взломщика есть какая-то цель, не просто по-мальчишески побаловаться, помериться силами…

– А может, он решил почерпнуть силы у тебя?

– У меня – нельзя, – усмехнулась Инга. – Моя сила защищена очень хорошо: бабушка постаралась. Если кто-то вздумает украсть ее, поплатится, как уже поплатился один нехороший человек.

– Вот и ответ, Инга! – обрадованно воскликнула Любовь. – Если на твоей силе стоит такая мощная защита, то это лишь подогревает хакера. Это игра уже не только ради спортивного интереса – получится взломать или нет, здесь уже и выгода замешана!

– Думаешь, что?.. Но это невозможно, Люба, – покачала головой Инга. – Нет. Нет. Моя сила надежно защищена, бабушка поработала на славу. Конечно, он может попытаться, но это все равно что пытаться угадать в сотне проводков, идущих к бомбе, один нужный. Тронешь не тот – подорвешься. А проводок всего один! Он не такой дурак, думаю.

– Не дурак! Поэтому, предполагаю, «взлом» решил провести чужими руками.

– Моими… Бабушка неоднократно предупреждала меня о том, чтобы я творила только добрые дела! Без конца повторяла, что содеянное зло мне вернется в троекратном размере. Теперь я как никогда поняла ее наставление. Здесь вопрос не просто морали и принципов, но и самосохранения. Каждое доброе дело лишь множит мою силу и укрепляет защиту. Но стоит оступиться – все. Как ведьма я буду уничтожена. Да и как человек – тоже.

– Он тебя провоцирует, Инга. Играет на твоих чувствах к близким. Ждет, что однажды ты сорвешься и переступишь границу, прокляв хакера или еще как-то воспользовавшись своими возможностями ему во вред. Удар вернется к тебе.

– Не проще ли и в самом деле пожертвовать собой, чтобы спасти моих близких?

– Так он этого и хочет, Инга! Играет на твоей любви и способности к жертвенности. Только выход ли это? Разве этим ты спасешь своих близких? Они останутся без твоей помощи, беззащитные, а этот хакер, получив твою силу, легко может нанести им куда больший вред. Ты об этом подумала?

– Нет, – честно ответила Инга.

– Ну еще бы! – съязвила Люба. – Это же ведь очень в твоем духе – жертвовать собой ради спасения других.

– Люба, подожди. В наших предположениях не все состыковывается. Мы только что предположили, что хакеру нужна моя сила. Допустим, это так. Но получить ее сейчас он не может, потому что на мне стоит крепкая защита, не мной поставленная. Разрушить ее могу только я, если крупно ошибусь, оступлюсь. Но! Удар вернется ко мне и уничтожит мою силу. И меня заодно. Этот хакер или ошибся, неправильно все рассчитав, или, наоборот, все хорошо просчитал, только мотивом для подобных поступков служит не жажда наживы, а желание моей гибели.

– Вот мы опять пришли к мести, – вздохнула Люба. – Вспоминай, кому ты дорогу перешла!

– Да мало ли кому… Прошлым летом погибли одна ведьма и ведьмак. Но остался их ученик. Слабенький…

– Это раз.

– Два – какая-нибудь соперница, пожелавшая уничтожить меня. Ой, Люба, так мы можем перебирать долго! Видимых врагов у меня нет, а там кто их знает… Я думаю, есть только один выход – искать этого самого хакера.

– И быть начеку, чтобы не поддаваться на его провокации!

– Это очень сложно, особенно если любимый человек собирается вести под венец другую, а родной брат тяжело болен, – грустно заметила Инга. – Куда еще дальше? Что он может сделать еще? Убить моего брата? Тогда я точно сорвусь. Убить моего любимого, хоть и изменившего мне? Я опять же сорвусь. Массово калечить и убивать невинных людей, как уже убил одну из моих клиенток? Певица Лёка, которую убили, тоже была мне дорогим человеком. Начали с нее. Я это выдержала. Но сейчас уже нахожусь на грани. Еще одно несчастье на мою голову – и сорвусь!

– И как бы там ни было, не поддавайся на провокации. Продержись еще немного, пока не найдем решения. Я бы тебе предложила совершить какой-нибудь серьезный обряд, требующий большой затраты энергии, – чтобы израсходовать большой ее запас и тем самым потерять интерес для хакера.

– Люба, ты все продолжаешь думать, что его интересует моя сила! Но за совет спасибо, я подумаю. Может, так и сделаю. Хотя оставаться совсем пустой не хочется, даже зная, что через какое-то время сила восстановится. Но за помощь и советы спасибо. Буду искать этого хакера.

Возвращаясь домой, Инга по дороге думала над тем, что ей поведала Люба. Что делать, она еще не знала. Но одна маленькая зацепка была: Люба сказала, что хакер появился на их форуме два года назад. Инга о той истории не знала, потому что тогда еще не входила в то закрытое сообщество, она вступила в него годом позже. А что, если поднять архивы, посмотреть переписку того безумного, решившего самоутвердиться путем взлома чужих защит? По ай-пи попробовать определить место, откуда писались сообщения. Хотя, конечно, надеяться на то, что хакер и дальше продолжает писать с того же адреса, смело. За три года он мог поменять и провайдера, и место жительства. Или вообще писать тогда с чужого компьютера, из интернет-кафе, например. Но попытаться стоит, потому что это пока единственная ниточка, которая может оказаться оборванной, а может и куда-то привести.

В технических делах Инга была несведуща. Но у Вадима имелся один приятель – отличный программист, который бы мог помочь. Сложность в том, что сейчас к брату за помощью не обратишься. Остается позвонить администратору, который занимался ее сайтом, и попросить об этой услуге его. Но это она сделает уже из дома. Там же, дома, соберет по крупицам всю информацию и проанализирует ее. Интуиция подсказывала Инге, что начинать нужно не с хакера, а с заметки в газете – тогда Инга впервые почувствовала озноб. И, начиная с той заметки, восстановить все события в хронологическом порядке, особенно уделяя внимание мелочам.

Мысль про «подставное ядро» вертелась в голове. Кто это «ядро» – хакер? Или человек из прошлого?

В таких мыслях Инга подъехала к дому, припарковала свою машину рядом с невзрачной «копейкой» и направилась к подъезду.

XIII

Рано или поздно это должно было случиться. К этой цели он шел. Может, немного форсировал события, но ему не хватило терпения досмотреть весь спектакль до конца. Последние три дня он следил за девушкой, но ничего нового не происходило, эти дни были похожи друг на друга, словно братья-близнецы. На ночь она уезжала в больницу, была там до утра, потом возвращалась домой и не выходила уже до самого вечера, когда наступал час опять ехать к брату. Единственное, она теперь ездила на машине, а не брала такси.

Сегодня утром он решил, что терпеть больше не может. Представление почти перестало доставлять ему удовольствие, хотя эпизоду с аварией он аплодировал стоя. Хорошо придумано! Авария не только заставила девушку страдать, но помогла и ему почувствовать себя частично отомщенным – за то избиение, которому подверг его когда-то брат девушки. Ах, как сладко представлять, что теперь его враг лежит с расквашенной физиономией, как он когда-то. Прийти бы еще полюбоваться, да не пускают.

Сегодня его богиня задерживалась. Уехала куда-то внепланово. И оставалось надеяться, что до позднего вечера, когда наступало время ей ехать в больницу, она появится дома. Еще есть три часа в запасе.

И только он так подумал, как увидел подъезжающую к дому машину девушки. И словно в насмешку, богиня припарковала свою новенькую «Тойоту» рядом с его «копейкой». Он подождал немного, а затем выскользнул из салона «Жигулей» и отправился следом за девушкой.

Она вошла в подъезд и вызвала лифт, и в тот момент, когда она уже находилась в кабине, он успел просочиться следом за ней в закрывающиеся двери лифта. Быстро, пока девушка не успела оглянуться, нажал на кнопку «стоп». Лифт дернулся и остановился между этажами, и в этот момент девушка удивленно оглянулась.

И тут наступил его час триумфа: она его узнала. От ужаса ее серые глаза расширились, а рот открылся, будто в крике, но с губ не сорвалось ни звука. Но самое главное – в ее глазах расплескался страх. Какие у нее красивые глаза, когда они не пустые, как у куклы, а наполнены ужасом. Какие красивые! Пожалуй, это самое главное и прекрасное – то, ради чего и затевалась игра.

* * *

– Тихо, сука. Закричишь – зарежу, – прошипел человек из прошлого, выкидывая вперед руку с ножом. – Мне терять нечего. Мне уже довелось убивать: твоего приятеля, продавшего тебя за жестяную банку-машину, и его дружков. Певичку… О, про то, как я душил ее, могу рассказать в подробностях. Пожалуй, я так и сделаю – во время занятия с тобой любовью.

Инга вжалась в угол лифта, а человек, призрак прошлого, от которого она тщательно старалась избавиться, но который иногда являлся ей в ночных кошмарах, нависал над ней своим субтильным, нисколько не нарастившим ни жира, ни мяса за эти пять лет телом. Человек, имя которого она не помнила – не потому, что не знала, а потому, что сыграла защита памяти – стереть его, как напоминание о грязном преступлении.

– Поняла, сука? Мы будем заниматься с тобою любовью. Не так, как в тот раз. Не-е-ет, я так не хочу. Я хочу, чтобы ты понимала, с кем занимаешься любовью, смотрела бы мне в глаза, и в них бы я видел твои ощущения и эмоции. Я так хочу! Я шел к этому много лет. Я даже затеял маленький спектакль, чтобы…

Он еще что-то продолжал говорить, наступая на Ингу, зажатую в угол, пока не приблизился к ней вплотную, так, что его впалая грудь касалась ее груди. Ингу передернуло от омерзения, но у нее не было возможности даже отступать назад. Она в буквальном смысле слова оказалась загнанной в угол. А он быстро приставил к ее горлу нож и чуть надавил.

– Ты сейчас разденешься. Сама, – шептал он ей уже на ухо, касаясь губами мочки. И от его жаркого и влажного дыхания Инге становилось плохо до тошноты.

А он почти и не изменился. Остался таким же патологически худым, с покатыми узкими плечиками и таким же узким тазом. Нескладный, с длинными конечностями, как кузнечик, и маленькой головой с треугольным лицом. С прыщами на остром подбородке, с узким и длинным, как у лягушонка, ртом, с зачесанными на один бок, как и раньше, редкими каштановыми волосенками. Пожалуй, лишь глаза его были более-менее привлекательными – большими, светло-голубыми, с длинными ресницами. Но они оставались привлекательными ровно до того момента, пока не наполнялись осмысленностью. И тогда в них появлялись демоны.

– Раздевайся! – выкрикнул человек, щекоча нежное горло девушки лезвием приставленного к нему ножа. А сам другой рукой принялся судорожно дергать «молнию» на своих вылинявших джинсах. – Раздевайся, – повторил он и сильней вдавил ей в горло нож. – Сама! Я хочу, чтобы ты это сделала сама, так, будто это ты пришла ко мне, полная желания. Сука, раздевайся!

И, не успела Инга опомниться, как он уже быстро чиркнул ножом по ее куртке, вспарывая материал. Девушка охнула и инстинктивно отпрянула назад, но только лишь больно ударилась затылком о стену лифта. Нож уже вновь взметнулся вверх и замер около ее горла.

– Я тебя ненавижу, сука. За что – ты сама, думаю, догадываешься. Будет тебе ад, в котором горел я, но откуда мне удалось выбраться. А вот выберешься ли ты – сомневаюсь!

Что-то твердое воткнулось ей в бедро. И Инга, даже не опустив взгляд, поняла, что это было. От отвращения ее замутило. Тошноты добавляло и то, что изо рта одержимого несло давно не чищенными зубами. Как спастись? В романах отважные барышни спасают свою честь, наступая на ногу потенциальному насильнику острым каблучком или давая ему по лицу тяжелой сумкой. Как назло, обута Инга была, как обычно, в ботинки без каблуков, и вместо сумочки с собой она взяла лишь женское портмоне из мягкой кожи.

Похотливая рука опустилась вниз и, почти не встречая сопротивления, нетерпеливо заелозила по бедру Инги, затем, нащупав «молнию» на ее джинсах, рванула ее вниз, ломая хлипкое препятствие на пути к своей мерзкой цели.

– Тебя посадят, – вернулся к Инге голос, который прозвучал хрипло и придушенно.

– Девочка моя, нашла чем пугать! Я уже там побывал! Благодаря твоему дядечке, гори он в аду, и братцу, который скоро отправится следом за вашим дядькой, – ведь все к этому и идет, да?

И не дав Инге произнести ни звука, он накрыл ее губы своими. Противный язык, скользкий и мясистый, как слизняк, проник ей в рот и медленно заворочался в нем. Инга с трудом сдерживала подкатывающую к горлу тошноту. А рука мужчины тем временем уже проникла ей под джемпер, скользнула по животу вверх и, проникнув под чашечку бюстгальтера, больно сдавила грудь.

У Инги помутилось сознание. На секунду она потеряла чувство реальности и словно провалилась в прошлое. Она увидела себя будто со стороны – распластанную на кровати под тяжестью чьего-то нагого тела. И, одновременно, вновь оказалась на месте себя-жертвы. Ощутила и зловонное дыхание, и ворочающийся чужой язык в своем рту, и болезненные толчки твердой плоти внутри себя. Это все было в прошлом, но Инге показалось, что это все происходит с ней сейчас. Что было сил Инга сжала зубы на чужом языке.

– Ш-ш-шу-у-ука… – прошепелявил человек, на мгновение опустив руку с ножом вниз и потеряв контроль над Ингой. Этого мгновения ей и хватило для того, чтобы с силой отпихнуть мужчину от себя, ткнуть в красную кнопку «стоп» и рвануть в приоткрывшиеся двери.

Она успела выскочить из лифта, но и негодяй тоже выбежал следом, на ходу застегивая штаны. Прыгая через ступеньки, Инга слетела вниз и выскочила на улицу. В сквер! Там всегда гуляют собачники. При людях маньяк не отважится на свое гнусное дело.

Она неслась вперед, не разбирая дороги. И чувствовала за собой тяжелые шаги. Откуда в этом хлипком теле такая выносливость? Длинные и худые, как спагетти, ноги мужчины не заплетаются, а несут его вперед так быстро, что вот-вот, и маньяк ее нагонит.

Инга бежала уже через сквер, на ходу выкрикивая мольбы о помощи. Но ее никто не слышал: улица в этот час была пуста, собачники вернулись с дневных прогулок, а для вечерних еще не настал час. Она миновала сквер и теперь летела прямо на тонкую проволочку с трепыхающимися на ветру красными тряпочками. Ни проволоки, ни тряпок предупреждения она не видела. Как не видела и разверзнувшейся за этой ненадежной оградой пропасти с арматурно-трубным дном.

– Стой, стой, дура! – услышала она над ухом. И припустила еще больше. Но когда ее голень уже коснулась опасной проволочки, преследователь схватил ее одной рукой за талию.

– Да будь ты проклят, убийца! – оглянувшись, закричала Инга, теряя контроль от ослепившей ее ненависти и наполняя свои слова силой. – Сдохни, тварь!

И в этот момент, отпрянув от настигшего ее человека, она зацепилась за проволоку и, неловко взмахнув руками, полетела назад, в пропасть.

* * *

Это был ответственный вечер. Прощальный и вроде бы не прощальный. Наутро Алексей с Лизой возвращались к себе домой. Таисия с сыновьями отбыла еще вчера. Предлагали уехать с ними и Лизе, но девочка наотрез отказалась. И Тая мысленно одобрила ее поступок, хоть в душе сочувствовала девочке и предпочла бы увезти ее, только бы не оставлять ее страдать в обществе романтично настроенной парочки, которой совершенно не было дела до ребенка.

А между Алексеем и Аллой уже давно потрескивало электричество. И красноречивые взгляды, и тайные, но всем заметные прикосновения – все это выдавало нескромные намерения, осуществление которых парочка отложила на тот вечер, когда уедут Таисия с детьми. Разочарование, смешанное с недовольством, так и читалось на хорошеньком личике Аллы, когда девушка узнала, что Лиза не уезжает раньше, а остается ожидать отца. И только Чернов не обратил внимания на перемену настроения девушки. Он уже предвкушал момент, когда наконец останется с Аллой наедине. О том, что их интимность нарушит присутствие дочери, он, похоже, не подумал.

Ради прощального ужина для Алексея Алла расстаралась – приготовила все на высшем уровне, начиная от изысканных блюд и заканчивая одеянием и прической. Вырядилась она в платье с голой спиной и откровенным разрезом до бедра, волосы взбила в воздушный торт, губы подвела алой помадой – в тон ногтям и своему имени. Алексей же чувствовал себя немного сконфуженным в обычном свитере и помятых джинсах. Непринужденней всех вела себя Лиза, которая словно задалась целью испортить интимный ужин: весело болтала, вертелась за столом, то и дело задавала какие-то нарочно глупые вопросы, хихикала, перепробовала все блюда, зачерпывая из общих тарелок своей вилкой, раскритиковала кулинарные способности Аллочки, пошутила по поводу ее прически и отпустила какую-то несмешную шутку в адрес отца. Алла держалась изо всех сил, хотя на ее хорошеньком личике откровенно читалась злость. А Алексей наливался краской – гневом, но старался не поддаваться на провокации дочери.

– Лиза, в свою комнату спать! – не выдержав, под конец рявкнул он, когда девочка принялась скучающе ковырять в носу.

Лиза затеяла спор – нарочно, чтобы потянуть время. И тут уже не выдержала Алла:

– Ты пойдешь спать, негодная девчонка?! Отец что тебе сказал?!

– Не кричите на меня, – тихо ответила девочка, меняя тон с дурашливого на серьезный. – Вы мне никто!

Алла открыла рот, чтобы ответить что-то наглой девочке. Но в этот момент Лиза вдруг вскрикнула и крепко зажмурилась.

– Лиза? – позвал ее отец.

Девочка, не разжимая глаз, помотала головой и что-то замычала – протяжно, тонко, с болью.

– Эй, дочь?

– Леша, не видишь, что ли, что она притворяется, – недовольно поджала губы Алла. – Девочка, отправляйся спать, как тебе и велели!

– Инга… – разжала губы Лиза. – Инга.

– Что Инга? – нахмурился Алексей, но спросил без особого интереса.

– Папа, папа, папа! Помоги ей, папа! – закричала вдруг девочка, открывая глаза, на которые набегали слезы. – Помоги ей, помоги!

– Что за дурацкое представление ты тут устроила, негодяйка?

– Помолчи, Алла, – довольно невежливо бросил Алексей обиженно хмыкнувшей девушке.

– Папа, папа, она умирает! Она умрет, папа, если мы не поможем!

– Что ты такое говоришь, Лиза?..

Девочка, закрыв лицо руками, закрутилась на месте, будто волчок. Ужасные видения атаковали ее сознание. И ей было так страшно, так безысходно, как, наверное, в тот день, когда умирала мама.

– Она висит! Висит, папа! А под ней… А под ней…

– Леша, скажи ей, чтобы она перестала! Это уже не смешно! И вообще, твоя дочь очень невоспитанна, ею нужно заниматься! Куда это годится. Ты только посмотри, что она себе позволяет!

– Да замолчи ты! – рявкнул на Аллу Алексей. – Иди в комнату!

Последнее замечание тоже относилось к девушке. Та недоуменно вытаращила тщательно подведенные глаза, но с места не сдвинулась.

– Лиза, ты что-то… видишь?

– Нет, – девочка отняла руки от заплаканного лица. – Уже нет.

Больше всего сейчас она боялась, что папа ей не поверит. Да и как он может ей поверить, если он не знает о тех видениях, которые посещали ее.

– Это были… картинки? – осторожно спросил отец, присаживаясь на корточки перед дочерью. И в этот момент Лиза поняла, что папа знает о ее видениях: Инга рассказала.

– Да.

– Что с Ингой?

– Не знаю. Я хочу ее увидеть… и не могу! – Крупные слезы покатились по щекам девочки. Она и в самом деле пыталась увидеть Ингу, понять, что с ней происходит, но не могла. Лиза помнила, что ей однажды удалось «попасть на волну» по «заказу», когда она сильно захотела найти воришку в классе. И помнила также о том, что не так давно без своей воли увидела несчастье, случившееся с братом Инги, и каким-то образом взяла на себя часть его боли. Сейчас Лизе хотелось сделать то же самое – «найти» Ингу и попытаться на расстоянии помочь ей. Но, похоже, одного сильного желания было мало. А что необходимо еще для того, чтобы увидеть нужную картину, девочка не знала.

А возможно, у Лизы никак не получалось настроиться на нужную волну потому, что она сильно испугалась и разнервничалась. И оттого, что у нее это не выходило, она нервничала еще больше.

– Алексей, скажи ей, чтобы она прекратила свое выступление! – капризно заявила Аллочка. – Неужели ты не понимаешь, что она нарочно это делает, чтобы помешать нам? Она придумала…

– Придумала?! – в негодовании закричала девочка. И вдруг в люстре, висевшей над столом, лопнула лампочка. Осколки стекла посыпались в блюда, но Лиза, казалось, и не заметила этого происшествия. Алла всегда ее злила, но она сдерживалась, а сейчас, напуганная непонятным, происходящим с Ингой, уже не старалась и не могла скрывать свои эмоции, поэтому ответила Аллочке со всей прямотой, со всей искренностью своих чувств: – Да тебе бы такое испытать, что сейчас переживает Инга!

Лопнула еще одна лампочка, и Алла испуганно взвизгнула, потому что осколок оцарапал ей щеку до крови.

И в этот момент Лиза увидела Ингу…

* * *

Падение, настолько короткое, что она даже не успела его почувствовать, оборвалось резко. И Инга вдруг на чем-то повисла. Под ногами она ощущала пустоту, руки ее тоже были свободны, но что-то ее удерживало, не давало полететь вниз. Девушка осторожно приоткрыла глаза и увидела прямо перед собой ненавистное лицо с заостренным подбородком.

– А-ах, гад… – выдохнула она.

– Тише, дура, не рыпайся, – как-то приглушенно сказал ее враг. – Свалимся оба, костей не соберем.

И только тут Инга поняла, что «что-то», что ее удерживало, было рукой насильника, крепко обхватившего ее за талию. Мужчина успел подхватить девушку на самом краю одной рукой. Но Инга, падая, увлекла его за собой. И они бы вдвоем рухнули вниз, если бы мужчина не ухватился свободной рукой за столбик, на который была намотана проволока. Они висели вдвоем над глубоким котлованом, удерживаясь только за счет того, что мужчина одной рукой вцепился в этот ненадежный столбик, а второй рукой крепко прижимал к себе девушку.

– Не двигайся, – тихо сказал он в самое ухо. – Не двигайся, иначе сорвемся. Я тебя еле удерживаю.

– Столбик качается! – в ужасе воскликнула Инга, подняв глаза наверх. И тут же зажмурилась.

– Мы сейчас оба упадем! Это я виновата! Прокляла нас обоих. Мы с тобой обречены.

– Глупости, – засмеялся он и крепче прижал девушку. – Держись за меня. Как-нибудь выберемся.

– Как тебя зовут? – не к месту спросила Инга.

– Виталием. Забыла? Короткая же у тебя память!

– Я предпочла забыть это…

– А я вот, крошка, тебя все эти годы вспоминал. Только и жил тем моментом, чтобы тебя увидеть…

Инга в негодовании пошевелилась и вновь почувствовала, как ее сдавили так крепко, что ей трудно стало дышать.

– Не рыпайся, дура, сказал же! Я еле нас удерживаю. Да и столб этот треклятый вот-вот вырвется. Покаяться перед смертью не хочешь?

– Это тебе нужно каяться!

– Я уже покаялся. В лифте. В убийствах, – он тихо засмеялся. – Как видишь, мне терять нечего. Я теперь все успел. Даже увидеть, как ты страдаешь. Мне этого хотелось. Ради этого и затевалось маленькое представление…

– Тебя использовали! – быстро сказала Инга. – Ты – подставная фигура. Хоть это-то понял? Хотя бы сейчас? Нас с тобой обрекли.

– Мне терять нечего, как уже сказал. Давай-ка, крошка, бросай базар. Я не могу нас больше удерживать. Сделай же хоть что-нибудь полезное, не будь сукой.

Инга осторожно высвободила одну руку и протянула ее вверх. Пошарила по поверхности, ища, за что бы ухватиться, и нащупала какой-то тонкий корень. Не бог весть что, но висеть на двух руках уже надежней, чем на одной.

– Умница. А теперь, крошка, вторую руку куда-нибудь пристрой. Осторожно, но без промедления. Столб, чую, вывалится. И тогда мы вдвоем полетим.

Инга послушно вытянула вторую руку. Ухватиться было не за что, и она вцепилась пальцами в грань какого-то камня, показавшегося ей более-менее надежно вкопанным.

– А теперь согни одну ногу в колене и поставь ее мне на бедро. Ба, какие у нас эротические игры получаются! До смерти вспоминать буду.

Виталий уперся изо всех сил носами кроссовок в земляную стену обрыва. И Инга смогла поставить правую ногу ему на бедро.

– Крепко там ухватилась? Теперь давай, потихоньку отталкивайся, подтягивайся. Лезь наверх. Я держу. Если совесть тебе позволит, вытащишь потом и меня. Хотя нет, крошка… Проваливай. Я уже получил то, что желал. Шоу было прекрасным. Передавай своему братцу привет. Пожелал бы ему здоровья, да неискренне прозвучит. Так что просто передавай привет. Давай, крошка, скачи наверх! Да иногда вспоминай гнусного Виталика, обожавшего тебя до смерти.

С этими словами он сделал рывок вверх, выталкивая Ингу на безопасную горизонтальную поверхность. И одновременно с этим столбик, за который удерживался Виталий, накренился и выпал из своего гнезда. Мужчина едва успел отнять вторую руку, которой обнимал девушку, чтобы не утащить ее с собой в пропасть. Инга зажмурилась, услышав где-то внизу глухой стук и короткий стон, тут же оборвавшийся. И зарыдала. От страха, от пережитого ужаса, все еще не веря в свое неожиданное спасение. Еще мгновение назад она в буквальном смысле слова была на краю пропасти. Странная выходка человека, преступника, насильника, убийцы, который, возможно, планировал не оставлять ее в живых. Все смешалось – мораль, преступления. Она, нравственная, чистая, совершила смертельный грех – убила. Не в прямом смысле слова, но убила с помощью вырвавшегося проклятия. Он, убийца, спас ее от смерти. Стерлись границы…

Инга лежала плашмя на земле, не в силах подняться. Она могла сейчас погибнуть, но получила странную отсрочку. Обессиленная, но живая.

Надолго ли? Может быть, за углом ее поджидает новый маньяк, который не будет играть в такие благородные чувства, как Виталий. Или на голову упадет кирпич. Или она поедет на машине к брату и попадет, как и он, в аварию, только с куда более печальным финалом. Она своим проклятием разрушила не только свою силу, но и удачу, судьбу, жизнь.

Она осталась и без силы, и без защиты. Чтобы защитить себя, ей нужна сила. Но чтобы накопить эту силу, нужна защита – оградить себя от атаки несчастных случаев, которые теперь обрушатся на нее вследствие обернувшегося против нее же проклятия на смерть. Ее сила может восстановиться, но на это понадобится долгое время. Не переживет она это время – беззащитная, под проклятием на смерть.

Инга дышала часто, хватая губами воздух вместе с землей. Может, не нужно было Виталию спасать ее. Напрасна оказалась его жертва. Она получила лишь короткую отсрочку. «Найди хакера, – стучало в голове. – Найди его, он и есть центральное ядро, а не Виталий».

Инга поднялась и, пошатываясь на подгибающихся ногах, поковыляла к дому. Пока у нее есть время, ей нужно найти хакера. Зачем? На месте станет ясно.

Когда она уже входила в сквер, заиграл ее мобильный. Инга поднесла дрожащей рукой трубку к уху и услышала взволнованный голосок Лизы:

– Инга, Инга, ты как? Что с тобой случилось? Ты спаслась?

– Откуда ты зна… – начала Инга и осеклась. Ну конечно, если Лиза в этот момент попала на ее «волну», она узнала о случившемся. И тут одна догадка осенила Ингу: – Я в порядке, девочка моя. Не беспокойся. Скажи, Лиза, ты сейчас что-то увидела?

– Мало, – вздохнула девочка. – Я поняла, что что-то случилось, и так испугалась, что пыталась найти тебя, но у меня ничего не получалось. А потом я вдруг разозлилась и… увидела тебя.

– Разозлилась? Почему? На кого?

– На… – начала Лиза и, запнувшись, ответила: – На Аллу. Она мне не поверила, решила, что я их с папой обманываю. Играю спектакль.

Понятно. Новую зазнобу Алексея зовут Аллой. Инга испытала тянущее чувство где-то в груди, но, собравшись, бодро спросила:

– Ты разозлилась и что сделала?

– Сказала этой Алле, что ей бы такое, что ты сейчас переживаешь, испытать.

– Лиза! Да что ты такое говоришь! – разволновалась Инга. Теперь понятно, почему она получила отсрочку: Лиза вмешалась в нужный момент и, как недавно в случае с Вадимом, оттянула часть неприятностей, но только не на себя, а навесила их на эту бедную Аллу.

– А что? – удивилась девочка. – Она плохая. Не верила мне. Теперь, наверное, поверила, после того как упала с табуретки. У нас лампочки перегорели, она полезла их менять и упала. Но с ней все в порядке, к сожалению.

– Лиза, ребенок, ты ли это? Я тебя не узнаю! Ты пожелала зла другому человеку! Это табу, девочка, нельзя!

– Но она плохая, – упрямилась Лиза. – Хочет отнять у нас папу. И еще… Я ее видела раньше, когда взяла часы. Помнишь, я тебе рассказывала?

Часы. Ну конечно! Инга остановилась и перевела дыхание, которое от волнения стало сбиваться. Если Лиза сможет… Если она поможет, то не все еще потеряно.

– Лиза, девочка, послушай. Мне нужна твоя помощь. Где те часы, которые я подарила твоему папе?

– У меня, – понизив голос, сказала девочка. И в ту же секунду в трубке загромыхал голос Чернова:

– Инга, привет! Что тут у вас происходит?

– Шабаш ведьм, – неприветливо отозвалась Инга. – Позвали бы и тебя, Чернов, но ты на метле летать не умеешь.

– Так, похоже, у тебя все в порядке, – подвел он итог.

– А что у меня должно быть не в порядке? Алексей, дай, пожалуйста, Лизу, у меня к ней важный разговор.

– Что ты задумала?

– Ничего особенного, что могло бы быть интересно тебе. Так ты даешь мне Лизу или нет?

Он возмутился ее наглостью, но в этот момент трубку каким-то образом отвоевала девочка:

– Инга, говори скорее, что я должна сделать!

– Возьми часы, которые носил твой папа. И постарайся вызвать образ того человека, которого ты увидела раньше, когда к ним прикоснулась. Только этого человека – это очень важно! Ты помнишь его?