Читать книгу "Код фортуны"

– Да. Соболезную.

И тут ее прорвало. Она, захлебываясь словами и слезами, говорила и говорила – об этой певице, о том «уроде», который посмел поднять на нее руку, о своих переживаниях («Она меня в ресторан после концерта приглашала! А я отказала! Почему?! Если бы я пошла, этого бы не случилось!»). И ни слова о выдвинутых ей в прессе обвинениях и грязи, щедро выплеснувшейся на нее. Алексей слушал Ингу молча, не перебивая, хоть и не все слова откладывались у него в сознании. Он боялся, что, когда она закончит говорить, задаст ему логичный вопрос о том, когда он приедет. Так и вышло.

– Когда ты приедешь, Леш?

Он замялся. Хоть и ожидал этого вопроса, но подготовиться к нему не успел.

– Приеду, Инга. Но не сейчас. Не могу… Даже на твой день рождения.

– Почему?

Голос у нее поменялся. Но прозвучал не обиженно или рассерженно, как он предполагал, а удивленно.

Он, ненавидя себя, принялся рассказывать о возникших у него проблемах, аресте рыболовной шхуны, о находящихся под угрозой увольнения рабочих. Говорил и понимал, что его проблемы выглядят отговорками.

– Понятно, – растерянно протянула она. И неожиданно предложила: – Хочешь, я приеду? Да, да, Алексей, это было бы хорошо! Я бы тебя поддержала и к тому же, пока ты улаживал бы возникшие проблемы, занималась Лизой. У девочки скоро каникулы, и нехорошо будет, если она вместо ожидаемой поездки в Москву проведет их одна дома.

– Понимаешь… – объяснять про Лизу было еще сложней, чем рассказывать, почему он не может в ближайшее время прилететь. – Я тоже об этом думал. И о том, что Лизе грозит провести каникулы скучно, и о том, чтобы пригласить тебя. Но в свете последних событий…

Читай – «твоих проблем»… Идиот! Не так надо, не так!

– …В общем, я отправил Лизу на каникулы в Петербург. Таисия, бывшая подруга моей жены, поехала в Питер со своими сорванцами. У нее там, кажется, какая-то родственница проживает, есть где остановиться. Так я Лизу с ними снарядил… Сегодня уехали.

В трубке повисла долгая пауза. Слишком долгая и тяжелая. Алексей, не выдержав ее, чиркнул вновь зажигалкой, хоть его уже и тошнило от табака, и прикурил новую сигарету.

– Леш, почему ты со мной не поговорил? Нет, не так. Почему ты мне хотя бы раньше не сказал, не предупредил о том, что у вас меняются планы? Я бы могла Лизу у себя принять! Специально бы приехала за ней и потом отвезла! И мы бы с девочкой увиделись и провели замечательные каникулы вместе!

– Инга, – попытался он остановить ее, потому что девушка начала заводиться.

– Что Инга? Ну что – Инга?

– Я подумал, что сейчас не тот момент, когда можно тебя нагружать моей дочерью.

– «Не тот момент»! Намекаешь на возникшие у меня проблемы? Так я их решу! Решу, и сама! Ты же устранился – мои проблемы ерунда. У тебя они куда серьезней! Не спорю. Но ты даже не позвонил сразу, чтобы хоть сказать мне пару слов, спросить, как я. И у Лизы наверняка тоже не поинтересовался, а хочет ли она вообще в Питер! Решил все за ее спиной – сунул Тае деньги на расходы и билет Лизе. И довольно потер руки – никто не будет мешать могущественному Чернову решать его проблемы!

– Инга, зачем ты так? – тихо спросил он.

– А как еще? Мне Лизу жалко. Она не любит Питер. Он вызывает у нее грустные ассоциации с той поездкой, когда ты возил ее к какому-то там светилу с надеждой, что профессор избавит ее от немоты. Лиза с тех пор тот город не любит, она мне сама рассказывала! А ты ее туда – на каникулы…

– А что мне оставалось делать?! – закричал он.

– Хотя бы мне позвонить! – рявкнула она и повесила трубку.

Он долго сидел неподвижно, сжимая в кулаке мобильник. И думал о том, что все же был прав в своем нежелании звонить Инге сейчас. Ничего хорошего звонок не принес, оправдались лишь худшие предположения.

Она на него обиделась. И сейчас, наверное, плачет. Или нервно курит, как и он. Лучше бы уж курила, чем плакала. И ругала бы его – заслуженно. Но не плакала.

«Инга, не плачь», – отстучал он ей, поддавшись порыву, сообщение. Но ответа не получил.

IX

Ей даже не было грустно. Ей было вообще никак, если такое возможно. Минувшую ночь Инга назвала бы одной из худших в своей жизни. Она уже и не помнила, когда в последний раз так плакала, даже после гибели Лёки, и не подозревала, что способна на такое бурное проявление чувств. Смешалось все: недавний потоп, гибель Лёки, грязь в прессе, размолвка с Алексеем и разочарование, связанное с его отмененной поездкой и с тем, что он не поддержал ее в тот момент, когда больше всего ей был необходим. Да, конечно, у него свои проблемы, которыми он предпочитает не делиться. А ей, наивной, хочется идеала: «и в счастье, и в горе» – вместе. Но нет, Алексей четко дал понять, что их проблемы – это проблемы каждого, не общие. Поддержку ей не оказал, от ее помощи тоже отказался.

Она встала поздно и лишний раз порадовалась тому, что вчера на всякий случай отменила все встречи. Сейчас она могла позволить себе не торопясь, в полной тишине и кажущейся беззаботности принять ванну. Инга добавила в воду травяные настои и эфирные масла, нанесла на лицо и волосы питательные маски и, закрыв глаза, отдалась во власть блаженной неги.

Сейчас думалось об Алексее уже без надрыва, без истерики, спокойно, в некоторой прострации, как под действием анальгетиков. Мысли перетекали лениво, сонно, но вместе с тем касались тех дальних уголков, к которым Инга в обычном состоянии опасалась приближаться. И даже не шокировали и не причиняли боль своей смелостью. Наверное, впервые она задумалась об их отношениях с Алексеем трезво, без розовых очков, без примеси романтики, отстраненно. Есть ли у них будущее? Этот вопрос за прошедшие полгода она задала себе впервые. Без страха, без паники, без терзаний и притягивания за уши различных оправданий. Еще несколько дней назад она и тени сомнения не допускала в том, что их отношения с Алексеем будут только развиваться. Но сейчас уже не была в этом уверена. И не вчерашний телефонный разговор стал тому причиной. Просто Инга с холодной, почти безразличной отстраненностью, без эмоций, впитавшихся в подушку вместе со слезами, вытаскивала на свет все плюсы и минусы их отношений и раскладывала на обе чаши весов.

Они с Алексеем любят друг друга. Это плюс. Лиза тоже любит Ингу – это двойное очко. У Чернова сложный характер. Это минус. Но Инга нашла к нему подход – это плюс. Они живут так далеко друг от друга – минус. И ни один из них не готов к переезду. Три минуса. Чернов женат на работе – еще один минус. Но Инга это знала и приняла – плюс.

Любовная арифметика. Простые примеры на сложение и вычитание, которые, однако, даже отличницам в этом случае даются нелегко. Инга, хоть и сдавала в школе математику на высший балл, особых склонностей к точным наукам не питала. Остается радоваться, что задача, главное условие которой – их с Алексеем отношения, относится скорее к алгебре. Потому что в геометрии с ее треугольниками и квадратами Инга была слаба.

Вода в ванной остыла, а девушка так и не пришла ни к одному верному решению. Задача, на первый взгляд казавшаяся простой – найти все плюсы и минусы и подсчитать их, – оказалась с закавыкой. Может, простая геометрическая задачка с классическим треугольником решалась бы куда проще?

– Задачки… – проворчала Инга, становясь под горячие струи душа.

Выйдя из ванной, она сделала по квартире круг и остановилась на кухне. Надо бы приготовить себе что-нибудь на ужин (обед она благополучно проспала, не говоря уж о завтраке), поесть, а потом, чтобы немного отвлечься от мыслей о Лёке и Алексее, почитать какой-нибудь незатейливый, но захватывающий детектив. И только она об этом подумала, как услышала доносящийся из гостиной звонок мобильного. Первым порывом было оставить телефон в покое. Но вдруг ей звонит Алексей (Инга даже самой себе боялась признаться, что все еще ждет от него известия, что он взял билет в Москву и летит к ней)? И она выскочила из кабинета.

Звонила невестка.

– Да, Лара? – спросила Инга, постаравшись, чтобы ее голос прозвучал нормально – без нервозности, не устало, ровно. Как обычно.

– Инга, Инга! – закричала Лара и вдруг, после короткой паузы, в которой послышался то ли вздох, то ли всхлип, зарыдала.

– Лара? Лариса, ты чего? – обескураженно пробормотала Инга, наполняясь тревогой. – Ванька?

В первую очередь подумалось о племяннике.

– Нет, Вадим, – через силу выдавила Лара. И у Инги все оборвалось внутри. Ноги так и подкосились, и девушка села прямо на ковер.

– Что с ним? – Вопрос дался через силу.

– Он… Он ушел, Инга.

Она не сразу поняла, о чем говорит невестка. И слово «ушел» в свете еще свежей трагедии с Лёкой воспринялось именно в интерпретации непоправимого горя. Маленький изящный мобильник, который она прижимала к уху, вдруг показался тяжелым, как кирпич (или это пальцы вдруг ослабли и потеряли чувствительность?), и она его чуть не выронила.

– Он сказал, что больше не может меня выносить, собрал какие-то вещи и ушел! – сквозь слезы прокричала невестка и громко всхлипнула.

– Как… Погоди! – Инга с трудом приходила в себя. Первое, что она поняла, – брат жив и здоров. От такой эмоциональной встряски – от ужаса до облегчения и радости, – произошедшей всего за несколько секунд, у нее даже закружилась голова. Инга прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и уже спокойней ответила в трубку: – Ничего не поняла! Лариса, успокойся и объясни толком!

Но невестка только всхлипывала, заикалась от волнения и даже икала от слез. Ни одного более-менее внятного слова услышать от нее не удалось.

– Так, все ясно. Ты сейчас дома? Я к тебе выезжаю. А ты тем временем умываешься, успокаиваешься, выпиваешь валерьянки или пустырника и ждешь меня. Я буду где-то минут через сорок. Тебе этого времени должно хватить на то, чтобы прийти в себя и потом все мне рассказать.

Пришлось говорить с Ларисой строго и командным голосом, иначе бы она так и продолжала завывать в трубку, напоминая медведя из «Телефона» Чуковского. Лариса в знак согласия всхлипнула. А Инга, закончив разговор с ней, заказала такси. На сборы у нее было всего десять минут, и этого времени хватило лишь на то, чтобы одеться и высушить все еще влажные после душа волосы.

У Ларисы Инга просидел допоздна. Прежде всего ей пришлось успокаивать невестку, которая так и не взяла себя в руки к ее приезду. Лариса прижимала к себе ревущего ребенка и сама голосила ничуть не тише.

– Да успокойся же! – прикрикнула на нее Инга. Ей пришлось быть строгой с Ларой, но иначе бы она не добилась от девушки ни одного связного слова. Взяв из рук невестки племянника, Инга командным голосом отправила Ларису в ванную – умываться, а сама, покачивая на руках Ваньку, пошла на кухню. С малышом на руках сложно было что-либо сделать, но Инга умудрилась поставить кипятить воду, сполоснуть одной рукой под струей воды заварочный чайник и всыпать в него несколько ложек чайных листьев.

– Ему еще не пора спать? – кивнула она на притихшего на ее руках племянника, когда Лариса появилась на кухне.

– Пора. Но он сегодня не засыпает.

– Немудрено! Если мамаша сама находится на взводе. Давай, бери сына, укладывай его спать. А я пока тут похозяйничаю. Ты ужинала?

Лариса отрицательно покачала головой. И Инга вздохнула:

– Я так и думала. Я, кстати, тоже. Сейчас что-нибудь быстро приготовлю, пока ты занимаешься сыном. Возражения не принимаются! Если ты есть не хочешь, то это не значит, что у других тоже пропал аппетит.

Лариса невольно улыбнулась и, взяв на руки сына, удалилась.

За нехитрым ужином из яичницы с сосисками и салатом Лариса наконец-то смогла поведать о том, что случилось. По ее словам, Вадима будто муха какая-то укусила. Ничто не предвещало беды. Жили они дружно, в любви и согласии. Более того, жизни себе друг без друга не представляли. Иногда, бывало, спорили – как же без этого, тем более что Вадим отличался упрямым характером, но никогда их несерьезные споры даже в пятиминутную ссору не перерастали. А тут два последних дня Вадим стал приходить с работы очень раздраженный, всячески задирал Ларису, чем доводил ее до слез. Лара, осев дома с ребенком, и так чувствовала себя запертой, переживала по этому поводу, ей хотелось активной жизни, работы, встреч с подругами, как раньше, но с ребенком вести прежний образ жизни сейчас было невозможно. Даже несмотря на то, что они в выходные втроем куда-нибудь выезжали, да и родители Ларисы помогали им с Иваном – брали его к себе, гуляли, водили в поликлинику. А теперь, когда еще и Вадим стал вдруг таким раздражительным, девушка стала накручивать себя еще больше и придумывать бог весть что.

Сегодня Вадим вернулся домой раньше и чуть ли не с порога затеял на пустом месте ссору. Лариса поначалу пыталась погасить раздражение мужа, но тот распалялся все больше и больше. Придрался к какой-то ерунде. А когда Лара расплакалась, выкрикнул, что ему надоела такая жизнь и он уходит. Быстро собрал свои вещи, даже не поцеловал на прощание сына и ушел, громко, с претензией хлопнув дверью.

– Инга, у него другая женщина! Это точно! – прошептала в ужасе Лара, и ее голубые глаза вновь наполнились слезами.

Инга слушала невестку ошеломленная, не в силах поверить, что так и есть на самом деле.

– Не думаю, Лара, – покачала она головой. В версию про другую женщину она не поверила, но поведение Вадима ее, мягко сказать, шокировало. Почти за тридцать лет их жизни она изучила брата достаточно. Да, иногда он бывал упрям, любил поспорить, мог высказаться довольно резко, вспылить – случалось. Но вот чтобы он намеренно причинил боль близкому человеку – такое за ним не водилось. Вадим был внимателен, заботлив, переживал за свою семью и души не чаял в жене и сыне. Лариса неоднократно с сияющими глазами рассказывала Инге, что ее брат – просто идеальный муж и отец.

И вот случилось что-то непонятное.

– Лара, ничего подобного не происходило раньше? – уточнила Инга.

Невестка отрицательно покачала головой.

– Нет, Вадим был, как всегда, внимателен, заботлив… Видимо, я его уже достала своим нытьем! Часто жаловалась ему, что мне нелегко принять новый образ жизни – сидеть дома с ребенком, мечтала о том, чтобы выйти на работу! Но Вадим всегда относился с пониманием к моим капризам, был терпелив, находил, как поднять мне настроение! И вот, видимо, его терпение иссякло!

– М-м-м… Я хорошо знаю Вадьку, и, честно говоря, эта его выходка не укладывается у меня в голове. Даже если бы он устал, как ты предположила, от твоих жалоб, он бы не выкинул подобного!

– У него другая женщина! Красивая, свободная, умная, худая, – выпалила Лариса. И Инга, не выдержав, прыснула со смеху, хоть ей было вовсе не смешно.

– Другая женщина, говоришь? Красивая и худая? Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробней! На чем основаны такие подозрения?

– На том, что я – толстая! Я после родов вон как раздалась! – выпалила Лариса.

Инга нахмурилась и довольно резко заметила:

– Ты, мать, не потолстела после родов, а похоже, поглупела. Стала просто блондинкой из анекдотов. Логики – никакой! Потолстела она… Кожа да кости, как и раньше. А я тебя знала как девушку очень умную, ироничную, немного критичную к себе, но без фанатизма. Куда подевалась та Лариса? Что ты с ней сделала? Верни ее!

Лариса не обиделась на замечание Инги, напротив, улыбнулась.

– Вот, так уже лучше! Между прочим, Вадька буквально на днях меня просил о том, чтобы я на тебя как-то повлияла. Он рассказал, что ты убиваешься из-за какого-то лишь тебе видимого «лишнего» килограмма, а на самом деле, в глазах Вадима, ты просто расцвела, стала еще краше, чем раньше. И он просто в ужасе от того, что ты надумала с собой сотворить – сесть на диету с целью истощить себя до костей. Ты ему очень нравишься такой, какая ты есть.

– Он так и сказал?

– Клянусь! Не веришь, сама спроси у него.

– Когда он вернется… Если еще вернется, – удрученно пробормотала Лара.

– Куда денется, вернется! Из всех версий того, что произошло с братом, я могу предположить лишь одну – у него на работе случилась какая-то неприятность, которая так повлияла на его настроение.

«И, похоже, неприятность огромная», – подумала она про себя. И ужаснулась пришедшей в голову догадке: а что, если Вадим вляпался в какую-то историю, которая поставила под угрозу благополучие и здоровье его семьи? И таким поведением он лишь хотел продемонстрировать неведомым врагам, что его уже ничто не связывает с семьей. Может, его шантажируют? Он ведь занимает не последнюю должность в крупном банке. Да еще приходится племянником бывшему вице-президенту банка, и по наследству ему отошла часть ценных бумаг. Может, от Вадьки добиваются того, чтобы он отказался от них? Такое предположение хоть как-то объясняло поведение брата. Но если ситуация и в самом деле обстоит так, то ему не позавидуешь…

По дороге к Ларисе Инга пыталась несколько раз дозвониться до Вадима, но его телефон был отключен. «Неужели все так плохо?» Тревога цепкими пальцами схватила за горло, так что стало трудно дышать.

– Лара, мне нужно уехать! – решительно сказала Инга и встала так резко, что не рассчитала и ударилась бедром о край стола, но даже не почувствовала боли.

– Куда? У тебя появилась какая-то догадка по поводу того, куда ушел Вадим?

– М-м-м, пока ничего не могу сказать. Хочу кое-что проверить. Не волнуйся, все будет хорошо! Главное, выбрось из головы свои дурацкие предположения насчет того, что у Вадьки – другая женщина. Это уж ни в какие ворота не лезет! Я его видела всего несколько дней назад – когда у меня приключился потоп, и, поверь, никаких перемен в его поведении я не замечала. О тебе он говорил с любовью и заботой. Да и потом, когда мы вместе ездили на концерт, он от тебя ни на шаг не отходил!

– Да, да… Помню. Мы ездили вместе на концерт… Инга, ты прости меня. Я загрузила тебя своими проблемами, но у тебя и собственных – полон рот. Ничего не спросила у тебя про твою квартиру. И… про Лёку тоже.

– Квартира – ерунда полная. Все поправимо. С соседями проблемы тоже улажены. Лёка… Это поправить уже нельзя. Но, надеюсь, убийцу найдут и накажут его по заслугам.

Она сказала явно не все, что хотела услышать от нее Лара.

– Инга, ты же ведь можешь увидеть в картах, кто так поступил с Лёкой? – осмелилась предположить невестка. Но Инга резко ее оборвала:

– Лара, прости, мне бы не хотелось сейчас говорить об этом.

– Да, да, конечно! Это ты меня извини!

– Я тебе позвоню, как только что-то узнаю о Вадиме. И ты мне, пожалуйста, тоже – если он как-то объявится.

– Естественно!

– И не реви!

– Не буду, – улыбнулась Лара, провожая гостью до дверей.

Инга вышла из подъезда дома, в котором проживали брат с семьей, и остановилась. Что делать дальше, понятно – искать брата, чтобы получить от него лично все объяснения. Но куда ехать – не знала. Вернее, предполагала, но не была уверена в том, что Вадим окажется там.

Инга, пройдя несколько шагов по двору, остановилась и запрокинула к небу лицо. К ночи пошел дождь – мелкий, колючий, частый. Тот самый тип дождя, когда вроде бы и зонт ни к чему, но и без него находиться на улице неприятно. Зонт Инга, конечно же, оставила дома. Но сейчас холодные брызги, падающие на лицо, были даже приятны: они остужали раскаленные щеки и освежали мысли.

Значит, Вадим отчудил что-то совсем из ряда вон выходящее. А может, и не отчудил вовсе, а принял тяжелое, но взвешенное решение – единственное в пока еще непонятной Инге ситуации.

Где он мог бы скрываться, Инга догадывалась. От дяди осталась квартира, которую они с братом еще не выставили на продажу, хоть и подумывали. Ключи от нее были и у Вадима, и у Инги. И, скорей всего, Вадим поехал ночевать туда.

Инга еще раз попробовала дозвониться до брата, но, услышав механический ответ, что абонент временно недоступен, убрала мобильный в карман. Думать о том, что с Вадимом случилось что-то плохое, она не хотела.

Инга похлопала себя по карманам и только сейчас обнаружила, что выскочила из дома не только без сигарет, но и без кошелька. Взяла деньги лишь на такси: сунула дома в карман несколько банкнот, которые же и отдала потом за проезд. Всех денег у нее оказалось только пятьдесят рублей. И как бы ни хотелось поскорей добраться до квартиры дяди, где мог находиться брат, ничего не оставалось, как пешком идти до метро добрых двадцать минут, а потом – ехать с двумя пересадками, благо до закрытия подземки еще было время.

К большому, на шесть подъездов сталинскому дому, прозванному в народе «стеной», она подошла уже за полночь. «Если Вадьки не окажется дома или он мне не откроет, то мне придется ночевать на улице!» – с беспокойством подумала Инга, потому что обратно до закрытия метро она уже вряд ли бы успела.

Но, к счастью, одно окно в квартире на втором этаже, которую раньше занимал дядя, было освещено.

Инга настроилась на долгие настойчивые звонки в дверь, но брат открыл ей сразу же.

– Я так и знал, что ты приедешь, – сказал он с видимым неудовольствием.

– Еще бы не приехала! Лариска там по стенке бегает от беспокойства и страхов. Надумала себе бог весть что.

Он не ответил, повернулся и пошел в глубь квартиры. Инга последовала за братом. В прихожей она ненадолго задержалась, чтобы снять обувь. От куртки уже избавилась на ходу, небрежно бросив ее на трюмо, и вошла в комнату, в которой скрылся брат. Это была «маленькая» гостиная, как называли эту комнату они с Вадимом и дядя. Маленькая – потому что была еще другая гостиная, большая, которая, собственно, и была предназначена для приемов гостей (хотя к дяде в гости мало кто ходил, они с Вадькой да иногда – партнеры для решения деловых вопросов). Когда приходили племянники, они предпочитали сидеть не в «главной» гостиной, а в этой маленькой, признанной ими более уютной. Помимо этих двух комнат в квартире еще было две спальни – дядина и гостевая – и его кабинет. Обстановка во всех комнатах так и оставалась без изменений, как при жизни дяди. Инга только раз в неделю приезжала сюда, чтобы поддерживать чистоту. Оба понимали, что с квартирой надо что-то делать – сдавать или выставлять на продажу, но не торопились принимать решение. Видимо, не трогая дядины вещи и позволив им лежать так, как это было при его жизни, они оба лелеяли детскую иллюзию, что их дядя не ушел в мир иной, а всего лишь уехал в длительную командировку и когда-нибудь обязательно вернется.

Сейчас вот эта квартира послужила пристанищем Вадиму.

Он сидел в кресле, положив ноги на журнальный столик и закинув руки за голову. Когда Инга вошла, сразу встретилась с напряженным взглядом брата, устремленным на нее.

– Вадим, у тебя возникли какие-то проблемы? – спросила она прямо в лоб, присаживаясь напротив брата в другое кресло.

Он, не говоря ни «да», ни «нет», пожал плечами.

– Что за финт ты выкинул? Какая кошка пробежала между тобой и Ларой?

Вадим, продолжая смотреть прямо на нее, опять пожал плечами.

– Ты будешь со мной разговаривать или нет? – рассердилась Инга.

И опять он пожал плечами.

– Черт возьми, Вадим!

– Не ругайся. Поминать черта – не в твоих правилах, – насмешливо отозвался он.

– Ты мне объяснишь что-нибудь или нет? – проигнорировала она его замечание. – Твоя жена, любимая, заметь, жена, с ума сходит! Не знает, что и думать. Что у вас произошло? Какая муха тебя укусила? И не вздумай опять пожимать плечами!

– А я не знаю, что тебе ответить! Я не помню, что произошло сегодня. Так, какие-то смутные картинки в голове. И почему разозлился – тоже не помню.

– Ты меня разыгрываешь? – нахмурилась Инга, подаваясь всем корпусом вперед.

– Если бы…

– Вадим, у тебя какие-то проблемы на работе?

– Нет.

– Тебе кто-то угрожал, что-то от тебя требовал?

Он фыркнул:

– Не смеши меня. Ты насмотрелась криминальных сериалов. Никто мне не угрожал. Успокойся.

– Тогда, значит, у тебя появилась другая женщина? Ты влюбился? – продолжала выспрашивать Инга.

– Боже, сестра, это-то тебе как в голову пришло? Делать мне больше нечего…

– Тогда почему ты обидел Лару и ушел от нее?! Сказал, что не можешь даже рядом с ней находиться!

– А я и в самом деле не могу больше находиться с ней рядом. Она меня… раздражает! Я задыхаюсь рядом с ней.

– Что ты такое говоришь, брат? – вскричала Инга и, рывком поднявшись из кресла, нервно заходила по комнате. – Не могу понять, не могу принять то, что ты говоришь! У тебя сын, он тебя тоже… раздражает?

Вадим неопределенно покачал головой.

– Ты как зомби! Сам на себя не похож. Ты больше не любишь Ларису?

– Да что ты пристала! – не выдержал наконец Вадим. Встал и вышел из комнаты. Инга побежала за ним следом. Он вошел в большую гостиную, подошел к «стенке», достал чистый бокал и из бара – бутылку коньяка. Плеснул себе немного и залпом выпил.

– Вадька, что с тобой? – жалобно простонала Инга, опускаясь прямо на ковер у ног брата. – Не могу тебя понять! Впервые в жизни не могу понять! Если бы у твоего поступка была какая-то логика, я бы еще попыталась понять. Но ты отчудил что-то совсем несусветное и не даешь никаких объяснений.

– А я и не могу их дать, потому что не знаю, что и почему произошло. Как я тебе уже сказал, подробности вечера я помню смутно. Вернулся домой. Мы с Ларисой поссорились, я вспылил и ушел. Вот и все, что помню. Подробности «остались за кадром».

– Ты не болен?

– Нет. Не начинай по новому кругу. На все вопросы я тебе уже ответил: я не болен, на работе у меня все в порядке, никто мне не угрожает и не шантажирует, другой женщины у меня нет, влюбиться я тоже не влюбился, – закончил он с усмешкой. – Хочешь коньяку?

– Давай! Без ста грамм не разберешься… Ты бы хоть позвонил Ларке, сказал, что с тобой все в порядке. Она же с ума сходит!

– Уже позвонил – перед твоим приездом.

– И?

– Что «и»? Сказал, что со мной все в порядке. И сказал, что пока останусь здесь. Мне так лучше. Не могу находиться с ней рядом! Не знаю почему, но не могу! Когда нахожусь не дома, скучаю, хочу быть с ней рядом, обнимать, целовать. Но только переступаю порог дома – все, задыхаюсь. Еще не успеваю подумать, а с языка уже слетают какие-то грубости. Причем я даже себе отчета не отдаю в том, что делаю. Вот сейчас ты меня расспрашивала о том, что произошло, а я тебе сказал, что не помню. И не соврал! Что, как и почему я ей говорил – действительно ушло из моей памяти. Я очнулся уже только здесь, в этой квартире. Понял, что сделал что-то нехорошее. Но не несут меня ноги обратно!

– Вадим… – пораженно произнесла Инга. – То, что с тобой происходит, очень похоже на чужое вмешательство…

– Только вот не надо опять за свои штучки. Еще скажи, что меня приворотили-отворотили! – скривил он губы в усмешке.

– И скажу! Не надо смеяться! Мы постоянно с тобой спорим по этому поводу – ты мне якобы не веришь, хотя в душе признаешь мою правоту, потом еще раз убеждаешься в том, что я не преувеличивала и не сказки рассказывала, извиняешься и… опять продолжаешь не верить и посмеиваться надо мной. Когда же это прекратится, Вадим? Не утруждай себя ответом: вопрос – риторический.

Он, как она и просила, промолчал, лишь протянул ей бокал, на треть наполненный янтарной жидкостью.

– Ни лимона, ни шоколада нет. Извини.

– Обойдусь, – обронила Инга, принимая бокал и делая из него маленький глоток. Помолчала, обдумывая пришедшую на ум мысль о чужом вмешательстве в жизнь брата и его жены. Не исключено! Надо бы дома проверить – разложить карты хотя бы. Может быть, Лариса не так уж и не права была, предположив, что Вадим ушел от нее по вине другой женщины. Не влюбившись, нет. Но на брата могла положить глаз какая-нибудь девушка: парень он симпатичный, обаятельный, к тому же с престижной работой и довольно обеспеченный. Вадим мог показаться какой-нибудь охотнице за чужими мужьями лакомой добычей. И девушка, ничуть не смущаясь аморальностью своего поступка и совершенно не думая о последствиях, отправилась к какой-нибудь бабке или ворожейке, сулящей в газетных объявлениях «стопроцентный приворот». Инга в своей практике не раз встречалась с подобными ситуациями.

Если все дело в этом, то она может справиться – опыт снятия чужих приворотов у нее был. Нужно только убедиться в том, что это на самом деле так.

– О чем призадумалась, сестричка? – с легким смешком окликнул ее Вадим. – Думаешь, кто бы мог меня приворожить?

– Попал в точку. А если серьезно, не крутится ли около тебя какая-нибудь дамочка с навязчивыми или, наоборот, ненавязчивыми заигрываниями?

– Боже мой, Инга, неужели мы говорим серьезно? – вскинул он брови. – Но если тебе так хочется думать, то, боюсь, не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть твою теорию, потому что в последнее время я был так загружен работой и занят семьей, что даже по сторонам оглянуться не было времени.

– Потому твое поведение и кажется мне очень странным и дает повод думать о привороте. Я ведь знаю, как ты любишь Ларису и сына, как ты все свободное время стараешься провести с семьей.

– Так-то оно так, Инга, но меня не могут приворожить, потому что мы с Ларкой связаны тем самым Единением, – напомнил он ей о давней истории со старинными амулетами, призванными объединять пары неразрушимой любовной магией.

– В том-то и дело, что тогда мы Единение разрушили… Вы с Ларой защищены лишь своей любовью, чистой, без примесей посторонней магии. Да еще вашу семью оберегает моя защита, которую я поставила на обручальные кольца. Помнишь, перед вашей свадьбой я попросила тебя принести мне ваши кольца? Я заговорила их, чтобы никто и ничто не могло нарушить равновесие в вашей семье.

– Помню. Ты говорила об этом. Сказала, что заговорены они не каждое по отдельности, а вместе.

– Да, это сильная защита, но работает она на полную мощь лишь в том случае, если вы будете постоянно носить кольца. Не снимать их… – пояснила Инга и осеклась. Уставившись на правую руку брата, все еще забинтованную, она быстро спросила: – Вадим, когда ты поранился? В пятницу?

– Ну да, я же…

– А обручальное кольцо где? – перебила она его.

– Дома. Извини, выполнить твою просьбу не расставаться с ним я не сумел из-за форс-мажорных обстоятельств, – с легкой усмешкой ответил Вадим и присел с сестрой рядом на ковер. – Врач попросил меня снять кольцо с порезанного пальца, потому что оно мешало накладывать швы.

– Значит, кольцо ты снял и оставил дома, – пробормотала вслух, но так тихо, будто лишь себе, Инга. – И, соответственно, защита тоже нарушилась. Пусть она и не исчезла окончательно, но временно образовалась прореха. И удар был нанесен по слабому звену – по тебе. Это может быть и просто случайностью: ты снимаешь кольцо по веской причине, а некто, нащупав образовавшуюся лазейку, пользуется моментом и вмешивается. В этом случае на твоем месте могла бы оказаться и Лара. Тот, кто нанес удар, не ставил определенной цели ударить конкретно по кому-то из вас. Или, второй вариант, ситуацию, чтобы ты снял кольцо, спровоцировали. И целью являлся именно ты. Это позволяет мне думать, что тут, возможно, замешана женщина со своими планами на тебя…