Читать книгу "Код фортуны"

VII

День, который планировался как выходной, выдался ужасным.

После обеда Инга отправилась в супермаркет купить продуктов на неделю. Волоча сумки к дому, она уже в который раз подумала о том, что надо послушать брата и купить машину. Какая красота – загрузил багажник пакетами, привез тяжесть прямо к дому, втащил в лифт – и все. А сейчас девушка, нагруженная, еле сумела донести покупки. К тому же во время пути пошел мелкий дождь, который, как по заказу, прекратился в тот момент, когда Инга входила в подъезд. «Еще пара таких ходок, и мои руки станут длинными, как у обезьяны», – мрачно подумала Инга. «Куплю машину!» – в очередной раз решила она, зная, что опять не выполнит своего обещания. Водить она умела, но не любила, этим и объяснялось ее нежелание приобрести личное авто.

Вся в мыслях о машине, она вошла в подъезд и почувствовала неладное. Откуда-то сверху доносились возмущенные голоса. Из общего гула выделялся один – высокий, резкий, пронзительный, подобный визгу электропилы. Инга невольно поморщилась и закрыла бы уши, если бы руки не были заняты сумками. «Опять что-то не поделили», – с неприязнью подумала она о соседках. В целом, можно сказать, ей повезло с соседями, если не считать двух враждующих квартир, расположенных этажом ниже Ингиной. Это была давняя война теток за пятьдесят, которые поссорились еще до того, как Инга поселилась здесь, но продолжали вести бои и по сей день. Мелкие пакости и шумные дискуссии на лестничной площадке из-за всякой ерунды вроде сдвинутого с места дверного коврика (коврик наверняка случайно задел кто-то из пробегавших ребятишек, но это был прекрасный повод для долгой ругани) происходили чуть ли не ежедневно. Ругались соседки, как правило, сочно, со вкусом, с аппетитом, подолгу. Все соседи уже к этому настолько привыкли, что и не вмешивались и не высказывали недовольства. Квартира у Инги была с хорошей звукоизоляцией, поэтому, когда она находилась дома, не слышала криков, но стоило лишь очутиться на площадке… «Превращу обеих в жаб!» – решила она в шутку, но всерьез жалея о том, что ее возможности ограниченны. Превратить неугодного в жабу только в сказках возможно.

По мере того как лифт поднимался на нужный этаж, общий гул стал распадаться на отдельные голоса, и стало понятно, что спор не был обычным поединком двух соседок, а являл собой массовое возмущение. А так как ни одно народное восстание не обходится без лидера, то и в этом случае солировала одна из скандалисток, а остальные лишь одобрительно гудели, поддакивали, высказывали возмущение.

– …Фифа! Да не знаю я, кто она! Чья-то цаца… – услышала Инга и насторожилась.

– …Занимает две квартиры. Одна! Вишь, царица выискалась, одной жилплощади ей мало! – выплюнул свою порцию яда второй голос, который Инга опознала как голос другой воюющей соседки. Речь явно шла об Инге. Надо же! Впервые за все время вражды соседки вдруг заключили перемирие и встали на одну сторону.

– А вот пусть теперь и расхлебывает! И за свои обе квартиры, и за все наши! – злорадно отозвался еще чей-то мужской голос, который Инга не узнала.

Раздался одобрительный гул. И Инга испытала сильное желание нажать кнопку «стоп» и остановить лифт. Похоже, ее там, на площадке, поджидает целая толпа народных мстителей. Только вот в чем она провинилась?

Но не успела она перебрать в уме поводы, которые вызвали гнев соседей, как двери лифта распахнулись и явили ее – растерянную, взлохмаченную, вымоченную под дождем, с двумя тяжеленными сумками в руках – соседям.

– А-а-а, притащилась! – обрадованно воскликнула тетка в пестром халате и повязанном поверх бигуди цветастом платке, которая и была ее соседкой снизу. – А мы тебя тут ждем, милочка!

Тетка хищно улыбнулась, демонстрируя золотые зубы, и подперла мощными кулаками крутые бока.

– Натворила ты дел! Будешь возмещать убытки! А откажешься – мы в суд пойдем!

Толпа, выстроившаяся за «лидершей», одобрительно закивала, загудела, замахала руками.

– Что случилось? – как можно спокойней спросила Инга. Поставила сумки на бетонный пол и обвела всех глазами. «Группа поддержки» тетки в халате и бигуди состояла из пяти, включая младенца на руках у одной из женщин, человек. Вторая соседка, чья квартира тоже располагалась под Ингиной, являла собой клон первой тетки, только разве что халат у нее был не пестрой расцветки, а однотонный, и на голове не платок, а полиэтиленовая шапочка, из-под надвинутой на лоб резинки которой то и дело просачивалась темная жидкость. Тетка машинально вытирала эту жидкость ладонью, из-за чего на лбу у нее образовались коричнево-рыжие разводы. А когда тетка случайно коснулась испачканной рукой носа, то его кончик тоже стал коричневым. Видимо, женщину выдернули из дома в тот момент, когда она нанесла на волосы краску. А во всем остальном соседки были похожи, будто сестры, – визгливыми голосами, одутловатыми, рано увядшими лицами, двойными подбородками, грудью, переходящей в живот, крутыми боками и мощными ручищами. «Двое из ларца…» – не к месту вспомнились Инге персонажи из мультфильма. Только в этом случае «персонажи» были женского пола. За обеими тетками в халатах возвышался мужчина в куртке, накинутой поверх майки, трениках с закатанными штанинами и в кожаных шлепанцах, обутых на босые ноги. За ним стояла старушка, знакомая Инге, – ее соседка из квартиры напротив, приятная пожилая женщина, чем-то напоминающая Инге ее родную бабушку. По-соседски они иногда оказывали друг другу мелкие услуги: Инга, например, во время своих отъездов просила старушку вынимать из ее почтового ящика корреспонденцию, а старушка – то посмотреть показания счетчика, потому что не видела мелкие цифры, то прочитать инструкцию к лекарству, то кормить ее кота, когда она однажды на неделю легла в больницу. Сейчас эта старушка находилась в толпе возмущенных соседей, и Инге стало горько так, будто ее предали.

Рядом со старушкой стояла совсем юная, моложе Инги лет на восемь, девушка с малышом на руках. Она отмалчивалась, зато пронзительно орал младенец. Соседка безуспешно пыталась его укачать, но чем больше она его трясла, тем громче верещал ребенок.

– Да успокой же ты его наконец! – рявкнула тетка в бигуди, оглядываясь на девушку. – Слушать его вой больше нет мочи!

Та метнула на тетку взгляд, полный возмущения и обиды, и опустила глаза, на которые мигом навернулись слезы. Что-то себе неразборчиво пробормотала под нос и затрясла младенца еще сильней.

– Вежливей надо быть, сударыня, – вступилась за молодую мамочку старушка. И, оборачиваясь к девушке, тронула ее за плечо: – Детка, идите себе домой, успокойте вашего малыша, мы решим вопрос и потом вас известим.

– Ну как же… – слабо запротестовала девушка. – Муж потом приедет, я должна ему буду что-то сказать!

– Говорю же, мы вас известим! Идите, – подтолкнула ладонью девушку старушка. Девушка послушно поплелась к лестнице. А старушка выступила из-за теток в халатах на передний план и обратилась уже к Инге: – Я вышла на площадку, потому что эти пираньи, – кивок на теток в халатах, – вас, глядишь, сожрут!

– Это смотря кто тут еще пиранья! – фыркнула тетка в полиэтиленовой шапочке. – Ишь, защитница выискалась! Старая перечница!

Старушка мудро промолчала, проглотив «перечницу», дабы скандал не раскалился.

– Посмотрела бы я, как ты бы ее защищала, если бы и твою квартиру затопили! – огрызнулась другая тетка.

– Девушка, вы тут нас затопили! – с непонятной радостью в голосе сказал мужик. – Как будете убытки оплачивать? Наличными или ремонтом?

Инга, не удостоив его ответом, забыв про сумки, из которых высыпались и раскатились по площадке яблоки, кинулась к своей двери. Трясущимися руками вытащила связку ключей и не без труда открыла замок.

– Господи, – только и смогла она вымолвить, невольно отпрядывая назад. Дорогой паркет в прихожей скрылся под водой слоем в три пальца, обувь, которую Инга не убрала в шкафчик, – тапочки и кожаные ботинки – плавали по этому залившему всю прихожую озеру, как лодки. Шум льющейся воды доносился из ванной, и Инга ринулась туда. За ней в квартиру, шлепая по воде тапками, устремилась и одна из теток.

– Девушка, так как убытки возмещать будете?! – заголосила она, разбрызгивая, будто кипяток, злость. – Мы ремонт недавно сделали! Только-только новые обои поклеили, даже налюбоваться ими не успели, как вы из-за вашей безалаберности нам их испортили! А обои – дорогущие, цена за рулон…

– Минуточку, – резко развернулась Инга. – Во-первых, я вас не приглашала. А во-вторых, вначале надо выяснить причину потопа, а потом уж обвинять меня в безалаберности!

Видимо, в голосе Инги прозвучало столько стали, что нахрапистая дама в халате невольно попятилась.

– Что за наглость – врываться в чужую квартиру без спроса! – послышался из коридора воинственный голос старушки-защитницы. – Она тебя и в самом деле не приглашала! Куда поперлась?

– Так ведь потоп же… – удивительно, тетка в бигуди начала оправдываться. Из квартиры Инги она вышла.

– Ну и что, что потоп?! Она – хозяйка! Сейчас сама все посмотрит и разберется! Выйдет и скажет.

– А тебя вообще не спрашивают! – ринулась на защиту своей «сестры» тетка в шапочке. – Иди к себе, раз не пострадала! Чего вылезла, спрашивается?

– А ну, полегче, – вдруг встал на сторону старушки мужик. – Со своей матерью будешь так разговаривать! Нина Павловна, а вы в самом деле, возвращайтесь к себе! А то эти пираньи и вас сожрут под шумок! Даже не подавятся.

Нина Павловна… Надо же, Инга даже не знала, как зовут ее соседку по площадке. Оказывается, точно так же, как домработницу Алексея. При мыслях о любимом сердце больно и сладко сжалось. Как жаль, что он не с ней в этот сложный момент! Чем сейчас занят Чернов? Считает прибыль, планирует новую сделку? Думает о своих рыбешках… А у Инги сейчас – катастрофа. Гибель «Титаника». Даже если позвонить Чернову, он вряд ли ей сможет помочь и кинуться на защиту, потому что находится так далеко.

От грустных мыслей на глаза навернулись слезы. Инга машинально смахнула их ладонью и, встав на колени прямо в воду, полезла под умывальник, откуда доносился шум воды.

Так и есть. Прорвало трубу. Остается утешать себя тем, что хлестало холодной водой, а не кипятком.

Инга поднялась на ноги, при этом больно ударившись затылком о край ванны. В глазах даже потемнело. Она зашипела от боли и приложила мокрую ладонь к голове. Из коридора все так же доносились голоса: теперь тетки в халатах уже наступали на мужика, посмевшего защитить старушку Нину Павловну. «А я посчитала, что и она вышла, чтобы нападать на меня», – с сожалением подумала Инга. Надо будет потом, когда закончится этот кошмар, особо отблагодарить старушку. Инга сейчас испытывала к ней такую признательность, что готова была ради нее сделать что угодно.

– Девушка, вы как там? Может, помощь нужна? – донесся из коридора голос мужика. Инга, выйдя из ванной, убедилась в том, что вода просочилась и на кухню, и, частично, в комнаты. Катастрофа! Это она еще соседских квартир не видела! Попала так попала…

– Вы можете справиться с трубой? – устало спросила она у мужика, выйдя на площадку. – Я в этом деле ничего не понимаю.

– В подвал уже спустился техник, сейчас перекроет воду, – ответил сосед. – Вы с ним разминулись буквально на минуту. Я вызвал его, как только у нас намок потолок.

– Я вас сильно затопила? – игнорируя вопящих теток, обратилась Инга опять к мужчине.

– Ну, как сказать… Есть, конечно. Но больше всего вон они пострадали. Ох, девушка, я вам искренне сочувствую, потому что эти две точно обглодают вас до косточек.

– Это мы еще посмотрим, – усмехнулась Инга и вытащила из курточки телефон.

Брат долго не брал трубку. И когда Инга, отчаявшись его услышать, собралась дать отбой и отправить сообщение с просьбой перезвонить, ответил:

– Инга, я на работе. У нас совещание…

– Прости, не хотела тревожить. Но у меня бедствие! – затараторила она, пока Вадим не повесил трубку. – Перезвони мне после совещания!

– Что случилось? – ответил брат уже другим тоном.

– Прорвало трубу, Вадим. Я затопила не только свою квартиру, но и соседские…

– Скоро буду! – отчеканил брат. – Продержись без меня еще четверть часа.

Инга с облегчением сунула мобильный в карман и, прислонившись затылком к стене, присела на корточки. В квартире стих шум – видимо, техник наконец-то перекрыл воду. Одна из теток злобно прошипела, имея в виду звонок Инги: «Мужика своего вызвала! Напакостила – и за спину полюбовника!» Вторая отозвалась: «Да главное, чтобы оплатили убытки!» Инге уже было все равно, о чем там сплетничают «пираньи». Она почувствовала себя вдруг такой уставшей и опустошенной, как после самого сложного ритуала, на проведение которого требовалось много силы. А ведь проблемы еще предстоит решать: разговаривать с соседями, оценивать убытки – в их квартирах и своей, вычерпывать воду. В такую ситуацию она попала впервые и, честно говоря, сильно растерялась перед напором соседок, хоть была девушкой не робкого десятка, за словом в карман не лезла. Как хорошо, что скоро приедет брат, поддержит ее и поможет. У него хорошо получается решать деловые вопросы, особенно если это касается финансов. Специфика работы! Инга слабо улыбнулась своим мыслям и прикрыла глаза.

– Деточка, тебе плохо? – услышала она встревоженный голос Нины Павловны. Теплая ладошка легонько похлопала ее по плечу.

– Да куда там – «плохо»! – ядовито отозвалась одна из теток. Кто именно – «шапочка» или «платок» – Инга не поняла. Да не все ли равно? – Натворила дел, а теперь…

Что там едко выплевывала соседка, Инга не стала дослушивать. Встала, поблагодарила молчаливой улыбкой за поддержку Нину Павловну и направилась в квартиру. Лучше заняться делом – вычерпывать воду, спасать вещи, какие еще можно спасти, чем выслушивать теток.

– Куда пошла? – понеслось ей вслед.

– Убирать! – рявкнула Инга, оглядываясь через плечо. – И вам советую заняться тем же в ваших квартирах! От того, что вы тут кудахчете, вода сама собой не убудет. Скоро приедет мой брат, он и решит с вами все вопросы по поводу ремонта.

– Деточка, я тебе помогу, – ринулась за Ингой старушка. – А вы могли бы тоже помочь, если не хотите, чтобы вода вконец испортила вам потолок и стены!

Последняя реплика относилась уже к теткам. Но те лишь фыркнули в ответ и загалдели, возмущаясь предложением Нины Павловны. Инга ничего отвечать не стала, да, впрочем, ей и не хотелось, чтобы тетки ей помогали.

Вадим приехал через двадцать минут. Зашел в квартиру, мгновенно оценил обстановку, спросил у Инги номера пострадавших квартир и отправился улаживать вопросы.

К тому времени, когда он вернулся, Инга с помощью Нины Павловны успела вычерпать воду. Когда Вадим зашел в квартиру, они как раз сокрушенно осматривали взбухший паркет.

– Просохнет, сам ляжет, – сказал брат, осматривая быстрым взглядом последствия бедствия. – Если нет – найдем хорошего мастера, который его вновь переложит. Не смертельно, Инга!

Старушка одобрительно на него посмотрела и поддержала, обращаясь к девушке:

– В самом деле, деточка! Все поправимо!

– Спасибо, – с усталой улыбкой поблагодарила Инга и убрала мокрой рукой налипшие на лицо волосы.

Вадим окинул взглядом ее промокшую одежду, уставшее лицо и твердо сказал:

– Вот что, Инга, сейчас ты переодеваешься и берешь вещи первой необходимости, а потом спускаешься со мной к машине. Сегодня переночуешь у нас с Ларисой: нечего спать в сырой квартире…

– Да сырой только коридор и немного – гостиная! Спальня не пострадала! – попробовала она возразить.

– Ну и слава богу, что не пострадала. Но все равно, ты собираешь вещи и едешь со мной. Одну сегодня я тебя не оставлю. Знаю я вас, барышень: будешь страдать, переживать, лить слезы вместо того, чтобы отдыхать. А тебе нужен отдых! У нас с Ларисой ты и поужинаешь, и примешь ванну…

– Ванну принять было бы замечательно, – мечтательно произнесла Инга и с сожалением оглянулась на дверь ванной комнаты. – Увы, воду мне перекрыли до тех пор, пока трубу не починят.

– Во-во! А я о чем!

– Деточка, он дело говорит, – вновь поддержала Вадима Нина Павловна и предложила: – Может, чаю выпьете у меня? С пряниками!

– Спасибо, Нина Павловна, но мне действительно сейчас лучше заняться сборами.

– Давай, я сам соберу твои вещи, ты только скажи, что взять. Переоденься в сухое и выпей чаю с Ниной Павловной – передохнешь и успокоишься.

– Я сама, Вадим… Мне и собираться-то недолго!

– Ну, как хочешь, – сдался он.

Инга и в самом деле собиралась недолго: минут через десять она уже стояла перед братом, переодетая в сухие джинсы и джемпер, с небольшим саквояжем в руках.

– Я зайду на минуточку к Нине Павловне – поблагодарю и попрощаюсь. Подождешь?

– Куда я денусь! Давай сюда сумку, я отнесу ее в машину и подожду тебя уже там, – ответил он, забирая у сестры саквояж.

– Что у тебя с рукой, Вадим? – спросила она только сейчас, хотя еще сразу, как только брат приехал к ней, заметила, что два пальца, мизинец и безымянный, и ладонь правой руки у него были перебинтованы.

– А, ерунда, поранился немного, – в своей манере отмахнулся Вадим. – Стакан раздавил.

– Как это?

– Как-как, просто! – насмешливо отозвался он, выходя следом за сестрой из квартиры. – Обедал вчера с коллегами, взял стакан с соком, а он вдруг лопнул. Видимо, уже был треснутый. Немного порезался, но ничего серьезного, так, пара швов…

– Ничего себе – «немного порезался», если пришлось швы накладывать! – воскликнула Инга, возмутившись беспечностью брата.

– Не бери в голову! Это на самом деле ерунда полная, – с преувеличенной небрежностью отозвался он. – Потоп – тоже ерунда. Неприятно, конечно, но не смертельно. Я уже кое о чем договорился с соседями. Знаю одного хорошего мастера, он занимался ремонтом в нашей квартире – оборудовал детскую для Ваньки да менял плитку на кухне. Рукастый дядька! Делает все быстро, чисто, честно и по божеским расценкам. Я позвоню ему, договорюсь о том, чтобы он с бригадой приехал, оценил обстановку и составил смету. Я так понял, что у соседей только потолок намок и стены. Основной ущерб нанесен тебе. Соседям переклеим обои, в твоей квартире, увы, придется делать ремонт, но это, Инга, поверь, не самое страшное зло. Ремонт – это хлопотно, но не смертельно. Большую часть расходов я оплачу.

– Не надо, Вадим, я сама. У меня есть деньги.

– Я знаю. Но хочу тебе помочь.

– Ты мне уже помог. Не знаю, Вадька, что бы я без тебя делала! Я первый раз попала в подобную ситуацию, как вести себя и что говорить – даже не представляла. Была настолько растерянной и расстроенной, что вряд ли о чем-то смогла бы договориться с соседями. Разревелась бы, и только…

– Вот еще – реветь, – улыбнулся Вадим и, протянув руку, ласково потрепал сестру по волосам. – Говорю же, все поправимо! Ну, иди к соседке, как и хотела. Я тебя в машине подожду.

– Спасибо! – с чувством произнесла Инга и, чтобы скрыть от брата нахлынувшие на глаза слезы, поспешно отвернулась и направилась к двери Нины Павловны.

Недолго поговорив с соседкой, она спустилась во двор и поискала глазами синюю «Ауди». Ближайшие парковочные места были заняты, но машины брата среди разномастных автомобилей не оказалось. Инга растерянно замерла, окидывая взглядом уже окрестности, и, услышав знакомый гудок со стороны площадки перед соседним зданием, обрадованно устремилась туда.

– Возле твоего дома уже негде было парковаться, пришлось искать место подальше, – сказал Вадим, когда Инга забралась в салон машины.

– Да, у нас с этим проблемы, – отозвалась она и, вытащив из сумочки пачку сигарет, вопросительно посмотрела на брата.

– Кури, кури, – милостиво разрешил он. – И меня угости. Мои сигареты закончились еще утром, а новые я не успел купить: торопился к тебе, по пути решил нигде не останавливаться.

Инга протянула сигарету и брату.

– Вот в машине и на работе отрываюсь, – закуривая, признался он. – Дома на сигареты чуть ли не табу наложено.

– Ларка сама бросила курить и тебя тоже решила вовлечь в секту здорового образа жизни? – насмешливо отозвалась Инга, со вкусом выпуская дым в приоткрытое окно.

– Ага. Ну, то, что она сама бросила, это понятно: беременность и потом – кормление грудью. Но вот меня за что?

– За компанию. Из зависти. Еще недавно она сама смолила как паровоз, а теперь вынуждена отказаться от удовольствия.

– Спасибо хоть на диету за компанию не посадила, – проворчал Вадим. – А то бы я долго на одном зеленом салате с постным маслом не протянул. Инга, поговори хоть ты с ней: внуши, что она и так красавица, лишний килограмм ее не портит, наоборот, такая аппетитная после родов стала! А то, не дай бог, придет ей в голову эта ерунда – и меня салатами кормить! Пусть слезает со своей диеты, так только всем будет лучше. Поговори с ней! Она тебя послушает!

– Так сам ей расскажи, какая она сладкая-аппетитная, – засмеялась Инга.

– Рассказывал! Не раз. Но Ларка понимает мои слова в точности наоборот. «Аппетитная» у нее почему-то стало синонимом «толстая». Ужас! Кто вас, барышень, поймет?

Так, в легких разговорах, они проехали половину пути. У Инги складывалось впечатление, что брат нарочно болтает с ней на отвлеченные темы, чтобы она не думала о случившейся с ней неприятности. Но хоть она и поддерживала активно разговор о невестке и племяннике, все равно мысли водили хороводы вокруг случившегося.

– Странно, Вадим, – вставила она вдруг невпопад, когда брат рассказывал ей о новых достижениях сына.

– Что «странно»? То, что Ванька нам песни по утрам поет? Так он и правда поет! Тебе надо послушать! Жаль, сегодня его ты не увидишь – он у родителей Лары. Мы же думали, что на концерт поедем…

– Ой… Концерт! – всполошилась Инга и бросила торопливый взгляд на часы. – Уже начался…

Произнесла она это с таким огорчением и так жалобно посмотрела на брата, что тот сдался:

– Ну, хочешь, все же поедем. Если не будет пробок и если Лара быстро соберется, то можем застать пару песен.

– Ларисе я тоже планы сбила своим потопом, – удрученно пробормотала девушка. – Она же ведь так хотела пойти! Ждала этой субботы, ребенка к родителям отвезла…

– Ничего страшного. Я ей позвонил, сказал, что наши планы отменяются. Она, если и огорчилась, виду не подала. Переживает за твое бедствие и ждет тебя в гости. Но если хочешь, мы можем попробовать застать финал.

– Было бы здорово! Во-первых, я обещала Лёке приехать. Во-вторых, мне нужно ей срочно передать одну вещь. Не знаю, когда смогу увидеть Лёку в следующий раз, а вручить ей это надо как можно скорей.

С этими словами Инга продемонстрировала брату сверток. Как хорошо, что она упаковала вышитую косынку еще утром и положила в свою сумочку с тем, чтобы вечером не забыть ее. С этим потопом вечерний концерт совсем вылетел из головы.

– Что это?

– Так… Один оберег.

– А-а… – без всякого интереса протянул Вадим и свернул на улочку, ведущую к его дому. – Так что «странно»? Ты так и не объяснила.

– Это просто мысли, вырвавшиеся вслух, – смущенно улыбнулась Инга. – К твоему сыну мое восклицание не имеет отношения. Я думала о том, что странно вышло с моей квартирой. Она же защищена! Я ставила прочную защиту, которая должна была охранять мое жилье и от подобных напастей тоже.

– Ну, где-то твоя защита дала сбой, – предположил Вадим.

– Вот это мне и кажется странным! Защиты – мой конек! Не хвастаясь, скажу, что они не однажды выручали и меня, и тебя, да и других людей. Да, впрочем, ты и сам знаешь. Еще недавно моя защита спасла вас с Ларой от мощнейшего проклятия – выдержала его напор, не сломалась, что дало мне время найти решение для устранения проклятия.

– Да уж, помню, – мрачно отозвался Вадим. Воспоминания были не из приятных, особенно если учесть, что та история чуть ли не закончилась гибелью Инги.

– Я тебе о том случае напомнила лишь потому, чтобы сказать, что доверяю своим защитам: они прочные и сильные. Долгое время одна из них оберегала мое жилье, а тут вдруг что-то дало сбой. Хотя, может, причина кроется в этом – «долгое время». Случившееся – моя вина! Лень и безалаберность. Я уже давно собиралась обновить защиту своего дома, но все почему-то откладывала – находились другие дела. Уповала на то, что продержится как-нибудь. Но со временем она ослабла, если совсем не разрушилась. Надо проверить…

– Инга, только вот не надо себя казнить за это, – отозвался Вадим немного раздраженно, потому что в этот момент въехал во двор дома и увидел, что место, на котором он привык ставить машину, занято. И ничего не оставалось другого, как втиснуть блестящебокую красавицу «Ауди» в узкий промежуток между двумя деревьями – единственное место, которое оказалось свободным.

– Я не казнюсь, я размышляю…

– Ну, сейчас уже поздно – размышлять. Теперь надо действовать – ликвидировать последствия потопа и, если тебе уж так хочется, ставить новую защиту.

Последние слова он произнес с плохо скрываемой иронией: хоть ему уже не раз приходилось убеждаться в способностях сестры, хоть он и принимал ее деятельность, все равно Вадим относился к занятиям Инги с наигранной снисходительностью. Просто потому, что считал: ему – мужчине, отцу семейства и руководителю отдела в солидном банке – не подобает верить в подобные вещи. Хотя в душе он, конечно, не мог поспорить против того, чему неоднократно был свидетелем. Чего хотя бы история с проклятием стоила! Если бы не сестра, как знать, был бы он жив еще или нет. И Лариса – тоже. И если бы не помощь Инги, когда Лара мучилась в родах, то и Ваньки бы тоже не было. И по поводу защит сестра права – что-то есть в этом!

– Ну так что, на концерт поедем? – спросил он, чтобы сменить тему, которая вызвала мрачные воспоминания.

– Едем, – поспешно согласилась Инга, пока брат не передумал.

– Тогда поднимаемся, тебя отправляем в горячий душ, как ты и хотела, а Лару – одеваться. Если вы, барышни, соберетесь быстро, без задержек, то еще успеем.

* * *

Все должно случиться сегодня и здесь. Другой, лучшей, возможности у него уже не будет. Концерт – это то место, где можно совершить задуманное и потом беспрепятственно слиться с безликой толпой. Во время выступления это сделать невозможно, но потом, в каком-нибудь коридоре, ведущем к гримеркам… Тем более что проникнуть туда он может беспрепятственно – кое с чьей помощью, конечно. Главное, чтобы девушка в это время оказалась без сопровождающих. Но ему уже известно о ее беспечности. Даже в свои ночные загулы она улетает без охраны.

Конечно, можно подкараулить ее и возле какой-нибудь гостиницы. Но выследить в таком случае ее будет куда сложней, да и потом куда? Его поймают быстро. Нет, нет, все случится сегодня, здесь.

Он не думал ее убивать. Тем более так быстро, непродуманно. Ее смерть-то по большому счету и не нужна ему. Но она нужна тому, с кем они вступили в опасный союз.

– На ней мощная защита, – сказали ему вчера по телефону.

– И что? – непонимающе переспросил он. Какая-то ерунда, право, защита… Какая еще защита?

– А то, что, пока у нее есть такая охрана, ничего с ней не случится.

– И? – поторопил он, начиная тревожиться. Такой оборот ему не понравился. Что значит – «ничего не случится»? А как же обещанный «спектакль»?

– «И»… – передразнил его голос в трубке, наполняющийся раздражением от его непонимания. – Взломать ее надо, защиту!

– Так и займись этим!

В трубке помолчали, видимо, справлялись с клокочущими эмоциями. Потом вновь раздался голос, который зазвучал уже в другой тональности – ласково, вкрадчиво:

– Займусь. Но без крови не обойтись. Мне нужна жертва… Иначе ничего из того, что ты пожелал, не выйдет. Ты к ней даже приблизиться не сможешь!

Этим все и было сказано.

После того разговора у него осталось какое-то нехорошее впечатление, что его в этой игре тоже как-то начали использовать. Он испытывал легкое недоумение, как зритель первого ряда, которого вдруг пригласили на сцену и, не объяснив подробностей трюка, уже обвязали вокруг талии страховочный ремень. Еще чуть-чуть, и его, растерянного, испуганного, вздернут под самый купол – на потеху другим зрителям. Да, да, так, видимо, и задумывалось, и этот номер должен был стать «гвоздем» программы, а его, наивного, лишь заманили обещаниями показать феерическое представление.

Но отступать некуда.

Жертву выбрали за него – пожелали ее капризно, как вожделенный десерт. Не просто пломбир, а кулинарный шедевр из сливок, клубники, шоколада и многих, многих ингредиентов. Гурманские замашки!

О том, что жертвами становятся зачастую невинные, он не думал. Не с его обратившейся в проститутку моралью переживать об этом. У него, как у зомбированного солдата, была своя программа – вперед, вперед.

…Он стоял в коридоре, опираясь на круглую палку метлы, и дослушивал последнюю песню. И улыбка змеилась на его тонких губах: приятно было ощущать себя «вершителем судеб». Вот девушка, раззадоренная успехом, обласканная народной любовью, с ликованием в душе допевает свою последнюю песню в программе и даже не подозревает о том, насколько последнюю. А он, ее каратель, нетерпеливо сжимает в кармане вспотевшей от волнения ладонью синтетический шнурок. Мгновение, и все будет кончено. И он, старательно обойдя упавшее тело, пройдет дальше по этому плохо освещенному коридору. Повернет налево, скользнет тенью в подсобное помещение, где оставил спрятанным среди каких-то ящиков и тюков сверток со своей одеждой, быстро стянет синий рабочий комбинезон, оправдывающий его нахождение здесь, и, облачившись в свой незаметно-серый свитер и вытертые джинсы, удалится через служебный вход. А уже на улице смешается с толпой фанатов. Все просто, все очень просто. Только бы она на какое-то мгновение показалась тут одна. Но если что-то будет не так, он пройдет за ней до гримерки…

Она действительно появилась в этом коридоре. Но не одна. И, боже ты мой, как же он не оказался готов к такому повороту! Настолько, что чуть не выдал себя, от волнения опрокинув ведро и рассыпав собранный в него ради правдоподобности мусор. Но поспешно взял себя в руки и принялся с особой тщательностью подметать пол. И, дабы остановившиеся в коридоре девушки не обращали на него внимания, стал удаляться от них по коридору к гримеркам. Но, боже ты мой, боже ты мой, какое волнение! Какое волнение, от которого истерично забилось, будто в припадке, сердце и ладони взмокли настолько, что из них чуть не выскользнула метла. И колени дрожали, как после физической нагрузки. Он оказался не готов к такому – увидеть здесь их обеих, хотя ничего в этом странного нет. Они же ведь когда-то были вместе.

Вместе!

Он принялся мести пол с таким ожесточением, будто не мусор собирал, а выметал из души злобу, вызванную некстати возникшим видением этих двух обнаженных тел, сплетенных в порочной ласке.