Читать книгу "Вторая жена. Некорректная жертва"

46

«Моего паспорта тоже нет». Хасан нахмурился. Немного поразмыслив, позвонил ей. Фатьма демонстративно не брала трубку. «Еще проблем с документами мне не хватало! Она что, на всю голову отмороженная?» «Не видно с первого взгляда?» Через полчаса мы сели в машину и поехали домой. По дороге зазвонил телефон: «Алло! – сорвался Хасан, – Фатьма! Где паспорт Натали? Что значит, ты не знаешь! Ты в своем уме! Сейчас же верни его. Смотри, мы с ней едем в полицию!» Фатьма сопротивлялась и отнекивалась. А потом поклялась детьми, что не трогала его. Хасан угрожал ей, потом уговаривал, и в конце-концов сдался. Мне не хотелось думать обо всех последствиях утери паспорта в другой стране. И я, отодвинув страшные мысли в сторону, стала надеяться на то, что Фатьма образумится или Хасану удастся ее уговорить

Когда мы зашли домой со второго этажа лились звуки заунывной песни. Мотив подхватывали другие женские голоса. Хасан жестом показал мне пройти на кухню, а сам приоткрыл дверь в салон. Мельком я увидела несколько женщин в платках, которые сидели на полу, раскачиваясь в такт мелодии. «Подружек позвала». – объявил Хасан мне. Через пару минут голоса стихли и на кухню вошла Фатьма. Она строго посмотрела на меня и протянула паспорт. «Прежде чем обвинять человека во всех смертных грехах, убедись, что у тебя есть правильные аргументы! Твой паспорт я случайно нашла за диваном. Смотри лучше за своими вещами!» Я взяла документ. Пролистала, убедившись в его целостности. «Спасибо!» – выдавила я. Фатьма презрительно фыркнула. «А флешка? Она тоже за диваном?» Фатьма замерла. Но потом, улыбнувшись в сторону Хасана, муркнула: «Нет; она у меня!» «Зачем она тебе! – вспыхнула я. – это же моя жизнь. Это мои воспоминания. Что там ценного для тебя? Неужели ты никогда не была в Стамбуле?» «Флешка – это мое оружие. Теперь у меня на руках доказательства того, что мой муж мне изменил. И теперь ему не отвертеться от адвоката» Хасан поменялся в лице. Я судорожно стала вспоминать какие фотки я успела перенести на комп. И с ужасом поняла, что провокационного материала там много. Мои снимки в нижнем белье на кровати, наши совместные объятия, поцелуи. Видимо Хасан вспомнил то же самое. Потому что он приготовился к прыжку, словно Акела. «И что ты покажешь адвокату? Мои кружевные трусы? Или нас с Хасаном на фоне мечети? – я пошла вабанк – ты зря потратишь время и деньги. Это не доказательство измены» Искра в ее глазах дала мне надежду, что она не смотрела снимки, а значит есть мизерный шанс выпытать у нее флешку.

Она закрыла глаза, вздохнула и полушепотом произнесла: мне будет достаточно одного снимка, ваших страстных и счастливых лиц на кровати в отеле.

И тут мне стразу стало понятно про какой снимок она говорит. Мы испытывали штатив и экспериментировали с таймером. Таймер никак не хотел быть покорным и срабатывал позже, чем рассчитывали. И пока мы скучали и ждали затвора, дурачились, стаскивая друг с друга белье. Потом, ржали, когда смотрели снимки и сразу удаляли. Я оставила только один, потому что он получился очень смешной. Но пообещала Хасану его стереть. «Фатьма, пожалуйста, скопируй все эти фотки на комп к себе и отдай мне флешку. А потом что хотите с ними, то и делайте!» «Ха, чтобы Хасан разбомбил мой ноут? Нет уж! Флешку он не найдет». Хасан попытался найти доводы, чтобы уговорить Фатьму, но она лишь кивала головой и улыбалась“. Тогда он, вспылив, наговорил ей что-то, она ответила. Децибелы нарастали, и из дверей начали высовываться любопытные головы подружек. Одна, самая смелая вышла вв коридор, якобы в туалет. Но, под взглядом Хасана ее смелость превратилась в скромность и она вернулась в салон. „Пойдем, – сказал Хасан, – у меня нет ни настроения ни сил здесь находиться!“ Мы встали и вышли за дверь. Я оглянулась на окна. Шелохнулась занавеска. И из-за нее высунулось лицо Фатьмы. Она между пальцев держала флешку от фотоаппарата и улыбалась. Потом открыла окно и крикнула: „Натали! Напиши мне свой мэйл, я вышлю тебе фотки на почту. Я показала ей средний палец и она исчезла.

В машине мы поругались. Он повесил на меня всех собак, обвиняя в грехах, неповиновении и самодурстве. Потом подсчитывал, сколько может оттяпать у него Фатьма на суде. Выходило что из-за меня и моей безалаберности под откос идет вся его карьера и жизнь. Что он зря взращивал деревья и вообще начинал этот бизнес. Облегченно вздыхал, что компания оформлена не на его имя. Причитал и вообще вел себя как маленький ребенок, которому должны сделать укол. Он взывал к справедливости, призывая ее душу к ответу, пересказывая мне как он один строил дом и полностью обставил его с нуля.

Я слушала его и никак не могла остановить кожу, которая слезала с него слой за слоем, обнажая уродливые формы. Я смотрела на него и мне становилось противно. До дрожи. «Останови машину, – потребовала я. – мне надо выйти. Меня тошнит!» Он не обратил внимания, продолжая вещать в лобовое стекло. «Остановись! – крикнула я и он неуверенно съехал к обочине. Я вышла под пронизывающий ветер и отошла на несколько шагов. Горький ком разорвался у меня в горле и из глаз потоком хлынули слезы. Сколько раз я плакала за эти две недели? Сколько раз мне хотелось бросить все и убежать? Что держит меня рядом с этим мужчиной? Любовь? Принцип? Желание доказать, что я смогу?

Или я как муха, попала в лапы к пауку, который впрыснув яд мне в сердце, парализовал мою волю.

Нос щипало от холода, дубленку бесцеремонно срывал с меня ветер. Хасан продолжал сидеть в машине. Он даже не вышел.

Я стояла и плакала. Он нетерпеливо просигналил.. я зло обернулась. Он раздраженно махнул рукой, предлагая сесть обратно. Я подчинилась. «Мне надо ехать. Мне надо ехать домой. Меня ждет работа. Я не хочу срывать две хорошие сделки. Пожалуйста, давай купим мне билеты. Я сделаю свои дела, а потом вернусь. И мы со всем разберемся. А сейчас я не могу. Я хочу верить тебе. Но не могу. Я устала! И у меня заканчивается виза»

Он, не глядя на меня, вздохнул. «Хорошо». Зашипело радио, и машина тронулась с места. Мы доехали до пункта продажи билетов. Я молча протянула ему свой паспорт. В офисе нам предложили терпкий горячий чай. «Самолет есть сегодня в обед, завтра в обед и завтра вечером. До Стамбула. А до Краснодара только завтра в 11 вечера» «Я лечу сегодня!» «Ну и что ты будешь делать в аэропорту полтора дня?» «Я погуляю…» «Этот аэропорт далеко от города. Не глупи. Сегодня ещё переночуешь, а завтра вечером улетишь» и он, не спрашивая моего согласия протянул карту для оплаты. Я не стала спорить, потому что у меня не было сил.

Мы вышли из офиса. «Пожалуйста, я не хочу больше к возвращаться в тебе домой! Давай снимем отель. Пожалуйста. Я не хочу ругаться, не хочу ничего отбирать и разговаривать тоже не хочу. Я просто хочу побыть с тобой вдвоем перед отъездом»

Он согласился, и мы поехали в Мардин. Его отпустило от причитаний, и он стал здраво мыслить. Строил планы на будущее, обещал разобраться с Фатьмой, держал меня за руку… У меня медленно поднялось настроение. И в холл отеля мы уже зашли веселые и улыбающиеся. Хасан протянул наши документы. «Две комнаты на разных этажах» – отрезала женщина в белой рубашке и гладкой прической. Хасан спросил в чем дело. Попросил одну комнату люкс с двуспальной кроватью. Женщина поджала губы и попросила свидетельство о браке. «У нас никях» – уверенно произнес Хасан. «Вы не женаты» – стояла на своем женщина. Ее слова как пощечина ударили по моему самолюбию. Смешно. Полиция нравов города Мардин. И все же несмотря на сарказм, мы не женаты и нас не поселят в комнату. «Хорошо, я останусь одна – примирительно согласилась я. Незачем тратить такие огромные деньги, чтобы еще и ночевать порознь» «А где мне ночевать? С Фатьмой?» – возмущался Хасан.

Я заглянула себе в сердце. Пожалуй, это очень опрометчиво с моей стороны. Оставлять козла в огороде… «Ночуй у мамы» Мы еще немного поспорили и пришли к общему выводу о нерациональности трат за две комнаты. Мой багаж унесли наверх. Мы с Хасаном остались в холле пить кофе. Он продолжал планировать наше будущее, обговаривал со мной действия Фатьмы. Мы расстались на очень теплой ноте. «Скажи ей, что я уехала, пусть порадуется» – взбрело мне в голову. Он посмеялся. И вышел, отражаясь в стеклянной двери.

Я зашла в комнату. Разлеглась на кровати. Открыла ноутбук с пасьянсом. И почти час просидела, побив свой предыдущий рекорд. Потом я зашла в душ. Сквозь упругие и горячие струи воды до меня донесся звонок мобильного. Я открыла душевую и протянулась за телефоном. Звонил Хасан. Я включила громкую связь, потому что волосы были мокрые: «Алло!» В ответ послышался шорох. «Алло! Молчание. Хотя нет, какой-то шорох. Он что в кармане телефон включил? Я переключила на динамик и поднесла телефон к уху. Шорох был совершенно отчетливым. На заднем плане слышны были стоны Фатьмы. И тяжелое дыхание Хасана. Я не сразу поняла, что именно я слышу. Но когда до меня дошло мне стало больно. По-настоящему. Физически.

Я захлопнула телефон… мысли спотыкались друг о друга. Плакать не хотелось. Седеть тоже. И умирать не хотелось.

Я закрыла глаза, растянулась на кровати и случайно уснула.

47

Когда я проснулась, мне в душу сразу вывернулись воспоминания о звонке. Я отмахивалась от них, как могла, но они липкими слизнями выглядывали из уголков памяти.

Я вздохнула и села на край кровати. Ну и что. Главное, сегодня мой самолет и я уеду от этого цирка подальше. Пусть хоть сожрут друг друга. Жаль, что я во все это ввязалась. Никаких чувств, никаких впечатлений, никаких экскурсий. Только слезы, постоянные склоки и редкие минуты надежды, что все это происходит не со мной.

В дверь постучали. Принесли тарелку фруктов. Я поставила ее на столик и долго думала – кушать их или нет. Сколько надо будет за них заплатить. В мини-баре стояла вода. Хотелось пить. Но что-то боролось во мне и уродливыми пальцами пересчитывало воображаемые купюры, которые придется отвалить за лысую тарелку с яблоком и бутылку воды. Но потом я сделала над собой усилие и все съела. Все равно Хасан не даст мне заплатить.

Хм. Может сбежать отсюда… до его прихода? Я выглянула в окно. За ним расстилались безбрежные каменистые поля с редкими коричневыми холмами. Н-да… убежала.

Полдня я ходила в отвратительном настроении по отелю. Потерялась в этажах. Спустилась вниз, потом покаталась на лифте. 5 звезд. Отель с пафосом. Кому все это нужно? Перила, ковры, зеркала… как будто нельзя сделать что-то душевное, настоящее. Шариков ПП завел свою шарманку в моей голове.

Когда я вернулась в комнату, тарелки уже не было, а постель была застелена.

Позвонил Хасан. Я замерла. Трубку хотела не брать. Но потом передумала. Осталось несколько часов до самолета. Еще чуть-чуть. «Алло! Май леди! Почему ты не берешь трубку? Ты еще спишь?» У него был отвратительно бодрый голос. Саркастичный некто, ухмыльнувшись кивал головой в моем воображении. «Нет я не сплю. Когда ты приедешь?» «Я уже еду. Тебе что-нибудь нужно?» Нужно ли мне что-нибудь? Пахлава с розочкой, чтоб не чувствовать себя говном… он что головой стукнулся? Что за знаки внимания? «Нет, мне нужна только моя флешка». Грусть снова чернилами залила мне сердце. Жаль, что этих фоток уже не вернуть. Сучка! «Я вчера поговорил с Фатьмой (угу, я слышала) она не отдает…» (даже после бурной ночки? Железная леди!) «но я придумаю что-нибудь (ага, ты очень креативный). Спускайся я уже подъехал!»

Я перед зеркалом померила несколько умных выражений для лица. Ни одно не подошло. Что ему предъявить? Что он согнул волю своей жены раком? Или может изменил мне… ничего не хочу… ничего. Я просто хочу домой… Спустившись в холл я увидела его. Он сидел на кресле, закинув ногу за ногу, развернув газету. На столике стояла чашка с кофе. «Сигаретки не хватает и усов» – заметила я и села в соседнее кресло. «И все? А где «привет, любимый» «как дела?» «Я уже здоровалась сегодня с тобой. Ну а судя по внешнему виду, дела у тебя хреновые» Он смахнул с брюк невидимые пылинки: «Это почему? Что мне не идет галстук?» «Нет, Бальзак еще говорил, если у тебя плохи дела – одевай свой лучший костюм!» Он ввинтил в меня свои зрачки: «Кто сказал?» «Бальзак. Оноре де Бальзак. Писатель такой. Не знаком?» «Я не читал русских книг» «Он француз!» «Тем более… я не умею читать по-французски!» «Очень остроумно! Настроение сегодня что надо, я смотрю!» «Ну… а что ты бы хотела видеть меня грустным и плачущим. Или смотреть из иллюминатора, как я догоняю самолет?» Я отвернулась. «Хотелось бы спросить, как прошел вечерок?» «Никак. Я заехал к Фатьме. Немного поиграл с детьми. Потом ушел к маме» «Хм! Наигрался?» Он пропустил мой сарказм мимо ушей. «Знаешь, на самом деле она не плохая. Просто она не умеет контролировать свои эмоции. И у нее очень больное самолюбие. Пойми ее, а что бы ты сделала, если бы твой муж привел в дом другую?» «Встала бы и ушла!» «Вот так просто?» «А что усложнять? Муж сделал выбор, решил жить с другой женщиной, чего мне ему доказывать?» «А дети?» «А дети – это вообще дело десятое! Но уж точно не повод, чтобы разводить беседы и чаепития с любовницами.» «У тебя весь мир поделен на белое и черное!» «Не только у меня, это законы жизни!» «Интересно, а я в этой системе черный или белый?» «Черный!» «Это почему?» «Потому что ты в черном пиджаке. Что за философию ты развел и откуда такая нежность к Фатьме?» «Никакой нежности. Просто хочу разобраться» «Понять и простить?» «Что-то вроде того!» «И поэтому решил напоследок оприходовать ее, чтобы окончательно простить и благословить?» «Что?» «Что слышал!» «Кого я оприходовал? Я вчера просто поговорил с ней, а потом ушел!» «Ей понравилось?» «Что?» «Слушай, ну в конце-концов. Хватит! Ты вчера на нее залез, я знаю!» «Откуда?» «Она мне позвонила с твоего телефона, когда вы были на пике страсти!» «Что!? С моего телефона?» Я открыла журнал звонков на своем и торжественно показала ему экран. Время разговора 2 минуты.

Он открыл свой телефон, пролистал список. «Но с моего телефона тебе не звонили» «Да, а как объяснить уведомление на моем телефоне?» «Ну я вчера… телефон был у меня… я его не оставлял.» «Ну это понятно, что ты его не оставлял» «А что она тебе сказала?» «Сказала!? Не смогла ничего сказать, очень уж страстно ты ее жарил!» «Между нами ничего не было и быть не могло! Что ты придумываешь?» «Знаешь, я не хочу ругаться и доказывать тебе, что я не верблюд. Она позвонила мне с твоего номера. Вот. И я все слышала! Поэтому можешь не оправдываться. Она ведь твоя жена…» Он вздохнул. «Долго ты мне будешь тыкать мордой в этот факт?» «До тех пор, пока он имеет место быть» Я встала и зачем-то направилась к лифту. «Ты куда?» «В туалет!» Я села в лифт, доехала до своей комнаты. Немного посидела на кровати. Оглядела свою сумку с вещами. И взгляд упал на фотоаппарат. Мне нужна моя флешка!

Спустившись вниз с вещами я застала Хасана за разговором по телефону. Он говорил с Фатьмой Это было понятно по вылетающим из трубки певучим нотам ее голоса. Но смысла разговора я не поняла. И от этого воображение разыгралось еще больше. Он говорил спокойно ровно. Она меняла интонации. Я прислушивалась. Узнала несколько «тамам» и «джаным». И снова мои глаза завесила темная вуаль ревности.

Когда он закончил разговор я попросила отвезти меня к Фатьме. «Зачем? Я ей вчера сказал, что ты уехала» «Ну и что. Я забыла у вас дома свое кольцо!» «Какое?» «Это папин подарок, поэтому для меня очень важно. Пожалуйста! Я знаю где оно лежит!» Хасан, подумав и немного покапризничав, согласился. Плана у меня не было. Но я очень надеялась выкроить себе пару минут и обыскать шкаф и полки. Если бы я прятала флешку – куда бы я ее дела?

Мы доехали до дома и зашли. Фатьма на шум спустилась со второго этажа и от удивления открыла рот. «Хеллоу! Сказала я – я вернулась за кольцом! Можно заберу?» Она от неожиданности закивала. Я не стала снимать ботфорты, потому что понимала – если что валить надо быстро. Адреналин впрыснулся в кровь, сердце застучало почти курантами, а мозг стал лихорадочно соображать. Первым делом я зашла в спальню. Но какой-то локатор шепнул, что здесь я зря. Тогда я зашла в зал. Быстро оглядевшись вокруг я заметила ее телефон и кошелек на столе. Первый инстинкт скомандовал мне взять это и распотрошить. Но мозг повел меня к книжному шкафу. Я быстрыми движениями повыдвигала несколько книг. На полках за ними ничего не было. Их голоса приближались и мне пришлось свернуть свою шерлокохолмскую деятельность. И я почти машинально загребла себе в сумку ее кошелек и телефон. «Я нашла!» Из кармана я вытащила приготовленное кольцо. Мы спустились с Хасаном с лестницы, оставив Фатьму на втором этаже. Пока я спускалась, совесть заставила меня вытащить из сумки телефон=раскладушку и положить на обувницу. Хотя так хотелось его раскрыть в обратную сторону.

Мы сели в машину. Мое сердце стучало как сумасшедшее. Но Хасан ничего не заметил. «Куда мы?» – спросила я. «Мы? Мы сейчас поедем в хороший ресторан, я тебя покормлю, а потом немного погуляем по Мардину. И вечером я запихну тебя в самолет и выдохну» «Можешь прям сейчас меня отправит в аэропорт, не страдая» Он потянул меня к себе: «Я тебя очень люблю, хорошо? Просто верь мне!» От его обьятий я сразу втянула колючки. «Я что-то сделала!» объявила я «Что? Написала на стене плохие слова?» «Нет – и я достала из сумки ее кошелек. «Как? – он усмехнулся, – зачем он тебе?» «Для успокоения. Сейчас я испорчу все ее кредитки, порву денежки и фотографию. И верну ей. Она мне нервы потрепала, а я ей всего лишь кошелек! Не будешь ругаться?» «Делай что хочешь! Только зачем тебе деньги рвать? Забери себе» «Нет, это такая мелкопакостная сладкая месть»

Я открыла кошелек. Отделение с картами было забито до отказа. Я вытащила каждую из них, сгибая и выкидывая из окна. Фотографию Хасана я порвала, пока он не видел. Потом я открыла маленькое отделение и оттуда выпала золотая монетка. Я спросила у Хасана что это? Он сказал, что это золото, но его можно продать. Монетку я положила в бардачок

Потом я открыла молнию. Из отделения на меня напали свернутые чеки, а среди них что-то тяжелое и квадратное шлепнулось на пол. Я пошарила рукой по коврику. Флешка!! Флешка!! Мои фотографии! Я показала ее Хасану, ликуя и не веря такой случайности. «Ого! Ну ты даешь! Откуда она у тебя?» На моих глазах он зацвел махровыми соцветьями и заметно повеселел. «Дай, я тебя поцелую!!!»

«Там еще телефон был. Но я не решилась» «Надо было и его брать!». В приподнятом настроении мы зашли в ресторан. Заказали много блюд и сидели где-то час за приятной беседой и вкусными закусками. Телефон Хасана разрывался от звонков, он показывал мне экран с ее именем и многозначительно молчал, нажимая на сброс. Но потом я попросила взять трубку. «Может чего случилось? Нельзя же так звонить!» «Алло? Что? Какая полиция Фатьма! Кто украл? Ты в участке? Я сейчас приеду!»

«Блин, Натали! Не надо было выкидывать ее карты. Она написала на тебя заявление в полицию о краже!»

48

Мы быстро собрались и поехали обратно к дому Хасана. Настроение улетучилось. А по дороге на него напали хмурые тучи. Я снова оказалась виновата. «Зачем тебе нужен был этот кошелек? Вытащила бы флешку и все» «Откуда я знала что она там?!» «Уффф, сейчас начнется снова выяснение отношений… как же мне это надоело. Скажу, что кошелек взял я» «Зачем?» Он набирал Фатьме. И когда она взяла трубку, попросил переговорить с полицаем. «Слушайте, это недоразумение даже не стоит начинать. Кошелек взял я. Потому что я ее муж и могу это сделать. Это в рамках моих полномочий, разве нет? Нет, девушка – моя гостья не имеет к этому делу никакого отношения. Кошелек у меня. А что касается флешки – так это моя собственность с моими личными фотографиями. Конечно мы сейчас подъедем я напишу объяснительную»

Он вполоборота улыбнулся и произнес: «Видишь – все что ни делается – к лучшему. Были б с ней в разводе, проблем бы сейчас нахлебались!» Я подарила в ответ саркастичный оскал. «Какие у тебя здоровские полномочия. Я – жена по мифическому никяху, а она – официальная. Можно жить не тужить. Прикрываться детьми, когда захочется поговорить скучным вечерком, а ей религиозно впаривать про никях, а ежели не поверит, сжечь на костре как неправоверную» – мне не очень хотелось ругаться. Но кажется, предохранитель дал сбой.

«Что значит мифический никях? Ты не веришь в него? Знаешь что, еще каких то двадцать лет назад загс был вообще ненужным приложением к союзу. Вон мои мама и папа прожили почти 7 лет, пока их не заставили поставить подписи. И за семь лет никому в голову не пришло тыкать в них пальцем. Потому что никях – это серьезно и навсегда. А загс – формальность. Неужели чтобы быть со мной тебе нужна эта подпись и штамп? Ты думаешь, что если я захочу уйти меня это удержит?» «Нет. Я думаю, что это хоть какие-то гарантии» «Гарантии чего?» Я пожала плечами. Потому что не нашлась что сказать.

«Гарантии того, что мы будем вместе…» «У нас с Фатьмой есть загс. Мы вместе?» «О! Этот штамп дает тебе амулет от воздержания… что я могу предъявить и что ты можешь сказать? Натали, я вчера трахнул свою жену, есть ли у тебя ко мне претензии?» «Что опять за тема?» «Слушай, всем спасибо, все свободны! Мне уже даже не интересно. Ты правда думаешь, что я верю в ваш развод? Да ты же таешь при виде ее. Она тебя гипнотизирует, и ты, как собачка на поводке ведешься! Она прям вся такая ведьма, а ты весь такой мудрый! Надо было начинать отношения не со сказок про мертвую жену, а с правды! Откуда ты знаешь, может бы я и согласилась на роль любовницы. Покуралесить без вреда для совести и здоровья. Без трагикомедий и насильного развода!» «Ты бы не приехала, если б я сказал, что женат!» «Только не надо мне сейчас про любовь петь с первого тыка!! Что у тебя за комплексы? Я наблюдала за вами все это время. И знаешь что – я третий запасной. Вы с Фатей повздорили и ты привозишь меня, как тяжелую артиллерию, чтобы она немного пришла в себя и пожалела, какой же прЫнц от нее ускользает. А тут я со своей любовию и все. Фатьму не брошу, ее жалко, тебя не брошу, потому что стыдно» «У тебя плохое настроение, поэтому ты так думаешь!» «Я так не думаю. Оно так и есть! Иначе что за цирк с хочу-не хочу. Что за приручение двух самок? Что за разговоры про житие в большом просторном доме! Что за ночные визиты по нужде и ради спортивного интереса?» «Спроси ее сама, между нами ничего не было вчера!» «Вчера может и не было. Но все могло быть и не вчера! А в любой из часов!» «У тебя уже крыша едет! Когда? Когда я оставался с ней наедине? Я постоянно тобой!»

Я пыталась вспомнить, но кроме вчерашнего инцидента ничего в голову не лезло. Оставшуюся дорогу мы молчали.

До участка доехали быстро. Припарковались. «Дай мне фотоаппарат и флешку» – попросил он. «Зачем?» Расставаться с флешкой совершенно не хотелось. «Не переживай, я верну!» Я нехотя протянула добычу. «Тогда и кошелек забери»

Я проводила его взглядом до двери. Он скрылся за массивным железным парапетом. Машину он оставил включенной. Работала печка. И я, не разобравшись как ее выключить, открыла окно. Холодный ветер ворвался в салон и приподнял уголки бумаг, которые лежали на панели. Вдруг мне представилось, как с окна на меня нападает Фатьма. И стало немного не по себе. Прошло полчаса. А Хасан так и не появлялся. Я смотрела на часы и нервно думала, что самолет поднимется через полтора часа. А я еще здесь.

Оставаться не хотелось совершенно, ни под каким предлогом. И я подумала, что если он не появится еще через 20 мин, то мне придется добираться в аэропорт самой. Я огляделась вокруг. Все машины были пусты. Водителей не было. Такси здесь тоже не водились. Часы тикали, а мое напряжение наростало.

Вдруг я увидела Хасана, который бежал к машине с фотоаппаратом в руке. А вслед за ним пантерой прыгала Фатьма. Он на мгновение остановился и швырнул что-то в ее сторону. Это что-то распахнулось как парашют и оттуда посыпались чеки и деньги. Он заскочил в машину, развернулся как дублер форсажа, и маневрируя между других машин выехал на дорогу. Я обернулась. Фатьма грозила кулаком нам вслед и что-то кричала.

«Что случилось?» Он расплылся в улыбке «Ничего. Мы поссорились)) забирай фотик и флешку. Бежим в аэропорт»

Зазвонил телефон. Хасан взял трубку. Из нее посыпалась пулеметная очередь слов. Фатьма меняла интонации голоса словно оперная певица. Хасан пытался ее остановить. Но у него не получалось. Всю дорогу до аэропорта они о чем-то спорили. Хасан косился на меня. Убеждал Фатьму. Когда машина заехала в аэропорт, он остановился. Вытащил мои вещи. И оглянувшись, знаком попросил меня выйти. Я вышла и в ту же минуту, сверкая шинами на территорию заехала раздолбанная ретро-тачка красного цвета, очень похожа на нашу девятку. Не дождавшись, пока она припаркуется из нее выскочила Фатьма в незастегнутой куртке и большими шагами направилась ко мне. Я растерялась. Фотоаппатат отодвинула за спину. Флешку из него я вытащить не успела. Хасан, просканировав ситуацию рефлекторно пошел наперерез Фатьме, но она вильнула и оказалась почти лицом к лицу ко мне. «Убирайся вон. Дешёвая блядь! Убирайся» она неожиданно схватила меня за воротник дубленки. Драться мне не хотелось. Поэтому я перехватила ее запястья. «Ненавижу тебя!» – шипела она. Хасан подоспел сзади и попытался оттащить ее за локти. Она перешла на визг. А потом на турецкий. Хасан стал тащить ее сильнее, но она намертво прилепилась к моему воротнику. Мех на дубленке было жалко «Ты испортишь мне одежу! Идиотка!» – сдержанно сказала я. Она продолжала сыпать проклятьями. И, задрав подбородок кверху, приготовилась к маневру. Заработать сломанный нос мне не хотелось поэтому я увернулась. Но она вместо того, чтобы ударить меня лбом выпустила изо рта плевок. Я неловко увернулась, но он все равно попал мне на волосы. Тогда я резко отпустила ее руки, и она в один момент оказалась обездвиженной Хасаном, который продолжал держать ее за локти. Размахнуться я не успела. Да и вообще в боях у меня очень скромный опыт. Но с той амплитуды, которую мне позволила рука я залепила ей пощечину. Ногти прошлись по ее щеке. Она закричала. Хасан перешел на ор, отчаянно и растеряно просив, чтобы мы перестали. Краем глаза я увидела охрану, которая с автоматами наперевес бежала в нашу сторону. Но мне показалось мало пощечины, и я схватила ее платок и содрала его вместе с несколькими клочьями. Хотелось еще примять ее каблуком. Но пришлось остановится. Хасан силой затолкал ее в машину. Она дрожащими руками пыталась справится с узлами платка. Меня тоже потрухивало. Я схватила ручку чемодана и направилась к двери. Хасан успокаивал охранников и просил меня остановится. Но я даже не обернулась. Уже заходя в двери аэропорта я почувствовала, как щиплет палец. Он оказался порезанным иголкой, которая была в платке. А волосы воняли нечищенными зубами. Я зашла в туалет. Помылась. Осмотрела себя в зеркало на предмет ранений. Ничего не обнаружила. Только колени предательски дрожали.

Выйдя из туалета я увидела Хасана. Он подошел ко мне схватил обеими рукам мое лицо. Я вывернулась. «Извини, что так вышло, прости… я не хотел, чтобы все получилось вот так!» У меня из глаз хлынули слезы. «Пожалуйста! Позвони мне, как прилетишь!! Обещаешь?» Я посмотрела на него. Кого я увидела? Мужчину с опущенными плечами, словно он тащил на себе всю планету. «Хорошо» – нехотя пообещала я. «Я люблю тебя, ты мне веришь?» – он продолжал совершать попытки поймать мое лицо в свои ладони. «Нет» Помолчали. Он вздохнул: «Когда ты вернешься?» Я не ответила. Он вытер мои слезы. «Это все пройдет.» Дай свою сумку. Я молча протянула. Он открыл ее, достал кошелек, и засунул туда свою фотографию. Такую же, как была у Фатьмы в кошельке. Пригладил ее. А потом достал из кармана деньги. «Это ты так свою совесть успокоишь? Убери!» «Причем здесь моя совесть? Это тебе, чтобы ты была спокойна в дороге… ты-тоя жена и я не хочу, чтобы ты в чем-то нуждалась!» «Мне не нужны твои деньги! Если ты их сейчас засунешь в сумку, я их порву!» Он понял, что я не шучу. И спрятал купюры обратно в карман. Объявили посадку. «Дай я обниму тебя, пожалуйста»

Я позволила. Мы молча постояли с минуту. Он что-то говорил, гладил меня по спине, а потом невзначай засунул руки в задние карманы джинсов и я оказалась почти полностью обездвиженной. Но я отключила слух и сосредоточилась на людях, которые подбирались на регистрацию. Он еще несколько минут пытался мне что-то объяснить, но понял, что я просто его не слушаю. Наконец, он выпустил меня. «Пока!» Я кивнула и повернулась уходить. «Я уговорю Фатьму развестись! Я обещаю!» «Уговори ее чистить зубы после еды, будьте счастливы». Я схватила багаж и потащила его к стойке регистрации. И оборачиваться совершенно не хотелось. На душе было туманно и холодно, и мне не хотелось вызывать в ней грозу с ливнем. Хотя спиной я еще долго чувствовала его взгляд. Или хотела чувствовать.

Только сев в самолет, я дала себе немного расслабиться. Он набирал высоту, а я старалась оставить все эти пережитки из эмоций здесь. Я не вернусь никогда! Ни за какие коврижки! Я ошиблась. Я доигралась. Я не хочу! Мимо меня пролетали тонкие облака, за окном виднелись расчерченные разноцветные квадратики земли, где-то зеленые, но в основном в монохромно-коричневой гамме. Так хотелось выкинуть из груди это дурацкое сердце, которое саднило и просило немного любви.

В аэропорту Стамбула я первым делом пошла в туалет. И долго стояла перед зеркалом, умываясь казенным мылом и причесывая волосы. «Баян! Баян! (обращение к женщине). Я обернулась. Какая-то женщина показывала на пол. «Параныз» она тыкала пальцем в пол. Я посмотрела рядом со мной на полу лежали купюры, которые мне все-таки умудрился насунуть Х. Я машинально собрала их. «Откупился. Или это такое проявление ответственности?… (конец первой части)