Читать книгу "Вторая жена. Некорректная жертва"

34

«Прости за этот инцидент. Это была моя сестра. Она очень расстроена происходящим. Поэтому она вся на нервах. Ты испугалась?» «Нннет… я… я тут на твоей кухне немного похозяйничала, ты не против?» Она махнула рукой, показывая всем видом, что это помещение вообще для нее ничего не значит. Я пыталась собрать мысли, которые, прыгая стеклянными шариками, разлетались в разные стороны. Что сейчас происходит? Так. Это Фатьма. Великая и ужасная. Которую все ненавидят. Ее тонкая фигура стала медленно давить мою самооценку. Так легко она передвигалась. И я мысленно оказалась поверженной. Потому что занимала много места на этой кухне… Через какое-то время зашел взъерошенный Хасан. Окинул нас взглядом и с вытянутой из недр души улыбкой, спросил: «Уже подружились?» Открылась дверь и домой вбежали дети. Они пробежали по лестнице. Обняли отца. Он поцеловал дочь, покружил сына. И дети смолкли, увидев меня, и вопросительно покосились на мать. Та улыбнулась. Мне стало не по себе. «Пойдемте в зал, – предложила Фатьма.

Они перекинулись с Хасаном взглядами и парой фраз на турецком, и ревность змейкой заерзала у меня в сердце. Мы зашли в салон. Я не знала, как себя вести. Как держаться. Если бы Фатьма оказалась истеричкой, было б легче. Я могла бы занять позицию обиженной жертвы. Очень удобную. Меня бы все жалели… но передо мной нормальная женщина. Слишком адекватная и подавленная. А я в ее доме. Кто я? Зачем я здесь? Что вообще происходит?

Мы расположились в зале. Я села на диван. Дети притащили мяч. И мама затеяла с ними игру. Кидала мяч дочке, та ловила, отбрасывала папе, а четырех летний сын бегал с визгами за мячом, пытаясь им завладеть. «Сегодня день английского языка! Наша гостья не умеет разговаривать по-турецки, и мы должны говорить с ней на английском. «Хеллоу, сказала дочка». Я вытравила из себя искреннюю улыбку. «Гив ми, гив ми! – бегал за мячом сын. «Окей! Гуд! Подбадривала мама. Хасан больше всех веселился. Я с грустью наблюдала, что он растворился в семье. Я почувствовала, что лишняя в этой замкнутой сложившейся системе. Я – никто. И выгляжу смешно. И глупо.

Фатьма продолжала игру, периодически обнимала и целовала детей. Подходила к Хасану, словно невзначай дотрагиваясь до него, смеялась. Я смотрела на него. Он был счастлив и казалось совершенно про меня забыл. Только изредка напоминал дочке, чтобы она кидала мяч и мне. Я без энтузиазма ловила, сидя на диване, нехотя отпуская из рук подушку. И казалось, что вся моя кровь холодными потоками стекает в диван. Я все поняла… я права в своих догадках. Меня взяли сюда, чтобы потешить свое самолюбие. Какая же я дура! Нет не дура! Безвольная тряпка. Боялась, что если скажу нет, то стану неинтересной и… как же я ненавижу себя за свою тупость и несобранность. Мне хотелось реветь в голос. Вся моя недосказанность самой себе превратилась в кирпичи, которые с грохотом падали на дно моей души. Смех детей, счастливые лица родителей и я, сидящая на диване, в чужой стране, в чужом доме, в чужой семье… Хасан заметил, что я приуныла и стал подбадривать меня шутками. Я понимала, что надо брать реванш, но мои руки опустились и воля переключилась на автопилот. Фатьма следила за моей реакцией и где-то в глубине души ликовала. Она победила. Она выстояла. Она дала фору этой русской корове, которая сидит и хлопает глазами, глядя на их счастливую семью.

«Вот видишь, хлопал меня по плечу Хасан, не такая уж она и страшная, моя жена» я вскинула на него полный недоумения и боли взгляд и он исправился: «моя старая жена». Она обратилась ко мне этим протяжным певучим голосом: «Натали! Я вижу тебе грустно. Почему? Ты скучаешь по своему сыну, глядя на нас?»

Это был удар под дых, удар к которому я была не готова. Мысли моментально застыли в голове, а по спине прошел легкий разряд. В ушах звенели ее слова «скучаешь по сыну…» «ты оставила его?» «глядя на нашу семью» «хочешь позвонить ему?» «А почему ты не взяла его с собой?»

Эти фразы как пули врезались в мое сердце, и я чувствовала себя полным ничтожеством, грязной тварью, которая ради чужого мужика бросила сына, для того, чтобы унять свои амбиции. И не находила ни одного оправдания себе. Она раздавила меня морально. Смешала с пылью и самое обидное было то, что Хасан не заступился. И даже не почувствовал подвох.

35

Как тебя зовут? – просила меня дочь. Натали. А сколько тебе лет? 28 Она задавала простейшие вопросы, я отвечала. Стараясь сделать голос непринужденным. Веселье, захватившее Хасана полностью снесло ему чувство такта и он стал подшучивать над всеми. Заметил, что теперь у него новая жена, моложе его, с грудью шикарного размера. Что он, наконец-то, осуществил свою мечту и теперь у него дома настоящая русская женщина. А потом его унесло фантазией, и он сделал осторожное предположение, что раз все так хорошо началось, возможно мы подружимся и тогда у него отпадет необходимость разводится и покупать другой дом. Фатьма прикрыв ресницы улыбалась, кивая головой и достраивала его предложения. Я делала вид, что мне все равно.

Постепенно разговор ушел в эротическое русло и я заметила, как между ними стали проскакивать искры, они бросали друг на друга взгляды, которые я старалась пресекать хоть какими-нибудь разговорами. Фатьма заметила это и перешла в открытое наступление. Она сняла с головы платок, тряхнула кучерявыми волосами. «Ох, так жарко! Пойду переоденусь» и, расстегивая на ходу пуговицы рубашки, медленно выскользнула из двери. Я сразу сменила настроение на настоящее и обратилась к Хасану. «Что за цирк? Что все это значит? Мы вроде должны были поговорить с ней. А ты ведешь себя как кобель? Я не буду этого терпеть! Сейчас же отвези меня в отель!» С него словно слетела маска. Он отмахнулся от меня: «Не преувеличивай, что случилось?» «Что случилось? Да ты раздеваешь ее взглядом. Мне неприятно это наблюдать!» Слезы непроизвольно сами хлынули из глаз. «Отвези меня домой! Я больше не хочу здесь находиться! Что происходит вообще?»

«Ладно, все, успокойся! Тебе показалось. Я люблю только тебя, слышишь? Я вычеркнкл эту женщину из своей жизни. Но детей я вычеркнуть не смогу. Поэтому давай, перестань плакать. Сейчас сядем и все обсудим»

Дети смотрели на нас, открыв рты. Сын спросил, почему тетя плачет. Дочь, сев на диван, запихнула сложенные ладони между коленками. Зашла Фатьма в небрежном спадающем с плеч джемпере и обтягивающих лосинах. Она снова тряхнула своими упругими кучеряшками и села рядом с Хасаном. Похлопала его по коленке, поправила воротник на рубашке. Тот вздрогнул от прикосновений, но сделал вид, что они для него ничего не значат. Фатьма, качая бедрами, принесла чай. Беседа снова стала сливаться, и я поняла, что разговор никто не собирается начинать.

Я сидела и думала, стоит ли вообще завязывать эту тему. Ведь можно просто удалиться и закончить эту мутную историю. Но я не смогла взять себя в руки. Чувствуя, что я проигрываю по всем фронтам, сидя на этом бордовом диване, во мне зашевелились ростки зависти. Они смешались с обидой и раненым самолюбием, и я решила идти до конца. Нет. Я не уйду отсюда с опущеной головой. Ему придется выбрать! Я не играю в такие скользкие игрушки. Собрав себя в кучу, я спросила: «Я думаю, что все мы здесь чего-то недоговариваем! Может быть разберемся ху из ху? А-то я себя чувствую третьим лишним на этом празднике жизни».

Ф вздернула бровь. Улыбнулась. «Да, Натали, ты совершенно права. Видишь, я же говорила тебе, что Хасан лжет. Мы не разводимся. Посмотри на этих детей. У них есть мать и прекрасный отец. Да, между нами есть небольшие разногласия, но это не повод крушить семью. Все мы погорячились. Конечно, тебе не стоило приезжать. Я сказала детям, что ты гостья… я не хочу впутывать их в эту грязную историю»

«Фатьма! Перестань! Ведь ты подала на развод! Ты собиралась уходить от меня! Что за качели?» – вспылил Хасан. «А я передумала. Я поговорила с мамой, папой. И они вправили мне мозги на место. Да, я простила тебя. Ты мужчина, ты мне изменил, но я приняла это как урок. Я не буду с тобой разводиться»

Я как девочка из Ералаша развела руками и вопросительно посмотрела на Хасана. Тот пыхтел от негодования. «Нет, дорогая. Я не собираюсь идти на попятную. Ты третий раз подаешь на развод. Третий раз уезжаешь от меня, бросая детей моей матери. Первые разы я пытался спасти семью. Мы разговаривали. Я понял свои ошибки, ты поняла свои. И мы договорились, что третьего раза не будет! Но тебе попадает вожжа под хвост, и ты на ровном месте идешь в полицию, пишешь на меня заявление, а потом подаешь на развод. И я готов развестись. Более того, я собираюсь начать новую жизнь. Нет, тебе придется со мной развестись!»

Она посидела немного, помолчала. Потом пронзительно засмеялась: «Ха-ха!! Что за цирк? Куда ты клонишь? Ты говоришь мне что бросаешь меня и детей на произвол судьбы, а сам строишь новую жизнь?»

«Но ведь ты сама подала на развод!»

Она снова нервно засмеялась: «Я завтра заберу заявление!» «Как хочешь! – вздохнул Хасан. Но тебе придется смириться с тем, что у меня теперь другая жена. Которую я не собираюсь бросать»

«Не глупи, милый! Ашкым! Эта русская блядь не может занять место в твоем сердце! У нас дети, мы вместе 10 лет! Я не верю тебе! Ты говоришь мне все это только для того, чтобы расстроить меня!» Ее голос истерически дрогнул и некрасиво задрожала челюсть.

«Фатьма, ты взрослая воспитанная женщина. Ну что за выражения у тебя? Тебе не стыдно? Ты обзываешь дорогого мне человека и делаешь больно и мне и ей! Пожалуйста, давай поговорим как взрослые люди! Что за детский сад? Развожусь, не развожусь. Я что игрушка?» У нее из глаз покатились крупные слезы, и она всхлипнув, кинулась ему на шею, содрогаясь всем телом. Он, помешкав, обнял ее.

В моей голове зашумело море. Волны ревности перекатывали какие-то булыжники в голове. Сердце просто выпрыгивало из груди. Я наблюдала как извивается ее тело под его уверенными руками. Как ее руки скользя направляются к нему за воротник. Как ее голова подвигается к его подбородку. Дети уставились в телевизор. Время слиплось комком и звенящим бубном катилось по полу. Она шептала ему что-то на своем языке, ее губы скользили по его щетине. Он, продолжая сжимать ее, в какой-то момент поднял на меня виноватый взгляд. Я метнула в него глазами шаровую молнию, потом резко встала и вышла, громко хлопнув дверью. Я побежала по этому проклятому коридору, по лестнице, на которой снова лежал слой обсыпавшейся штукатурки. Схватила сумку и дубленку, закинула ноги в первые попавшиеся тапочки и побежала по улице. Мелкий дождь щипал лицо. Свет фонарей прорезал вечернюю тьму. Я бежала по незнакомой улице с плоскими одноэтажными домами, без тротуара и деревьев. И меня совсем не смущало, что я вообще не знаю, куда бежать.

36

Бежала я относительно недолго. Во-первых, потому что у меня всегда была двойка по физкультуре, во-вторых, потому что Хасан меня очень быстро догнал. Он развернул меня за плечо и силой заставил остановиться. Я задыхалась от бега. Но внутри душа была выстлана черными щупальцами ревности. Я была не совсем в адеквате.

«Что ты от меня хочешь? Я все поняла, ничего не надо объяснять. Я не вернусь в этот дом. Я ненавижу тебя и твою жену. И вообще всех вас ненавижу! Убери прочь от меня свои поганые руки!» Он пытался закрыть мне рот рукой и больно тянул за волосы. Я вывернулась. Отчасти мне помогла расстегнутая дубленка, отчасти оттого, что он держал меня в полсилы. Его глаза сверкали каким-то животным блеском и мне стало страшно. И даже подкосились коленки. Перед глазами стояла сцена с пощечиной, когда он волок почти стокилограммовую женскую тушу по ковру. И я подумала, что если он ударит меня, то… то это будет даже хорошо. Ведь тогда он станет ничтожеством. А я стану овечкой, которую обманом затащили в логово зверя на растерзание. И тогда я смогу уехать с поднятой головой. Относительно поднятой. Или хотя бы без поджатого хвоста. Он стоял напротив меня, молчал и тяжело дышал. Несколько мгновений растянулись на восемь световых лет. Мы смотрели друг на друга, не попадая дыханием в такт. Иглы дождя задувались ветром за воротник, заставляя ежится от холода. «Я хочу уехать. Я не хочу быть с тобой. Все что я сделала – это ошибка. Это глупая унизительная ошибка!» Он схватил меня за локти и встряхнул: «Ты никуда не уедешь! Приди в себя!» «Кто ты такой, чтобы указывать мне? Конечно же я уеду! Вот сейчас выйду на трассу, остановлю первую фуру, сяду в нее и уеду. А потом для успокоения души пересплю с водителем!» Он замахнулся. «Не смей! Не смей мне говорить такие вещи!» Я рефлекторно закрылась освободившейся рукой, но через мгновение он опустил руки. «Давай! Давай, ударь! Ты же так привык решать вопросы с женщинами! Кухонный боксер!!!» Он тяжело дышал «Перестань, пожалуйста! Успокойся! Ты сейчас злая и плохо понимаешь, что происходит. Я хочу помочь тебе» «Я прекрасно понимаю! Слушай, давай закончим этот театр, и если уж ты решил меня спасать, то отвези меня в отель и на этом распрощаемся!» «Хорошо. Пойдем. Я отвезу тебя. Пойдем». И он направился со мной вдоль по улице с лысыми фонарями. «Я думал, ты умная девушка, все понимаешь, а ты оказалась ничем не лучше Фатьмы!» «Что?» «Ты ведешься на ее манипуляции как собачка. Разве ты не видишь, что она разыгрывает перед тобой спектакль?» «Эротический? Я не настроена на порно в этот вечер!» «Просто, хотя это очень сложно, постарайся ее понять! Она поражена. Она уничтожена как женщина! Что ей остается еще делать, как не выводить тебя из себя!» «Да, отличное объяснение! Может хватит? Я увидела ее, она обычная женщина, которая поняла свою ошибку и не хочет разрушать семью!» Он ухмыльнулся: «нормальная женщина? Нормальная женщина не подаст на собственного мужа заявление в полицию об изнасиловании» «Оффф, не заливай уж, пожалуйста! Как может муж изнасиловать жену. Прям аж жалко тебя становится! Эдакий ангел мускулистый с женой-мегерой. Слушай. Я достаточное время тебе верила. И унижена настолько, что большего просто не вместится! Что было, то было. Я хочу вернуться домой и забыть все как страшный сон» «Я не отпущу тебя никуда одну. Я тебя привез, я за тебя в ответе. Только пожалуйста. Давай просто поговорим» «Как поговорим? Опять пошушукаемся вдвоем, о том какая Фатьма сволочь и Горгона, а потом обнявшись уедем за линию горизонта, помахав ей белым платочком? Я послушаю как она издевалась над тобой в браке, ездила учительствовать в деревню за триста км и тратила на бензин всю зарплату? Или о том, как она отказалась тебе подстричь ногти? Или про ее истерики? Я не буду с тобой разговаривать по той простой причине, что я тебе не верю!» «А ты поговори с ней! Ты все поймешь сама. Пожалуйста! Просто поговори с ней! Мы же обычные люди!» «Что? Говорить с ней? О чем? О том, как она вся мокнет в ожидании тебя? О том, как она тебя любит? О том, какая я свинья, раз приехала разрушать чужую семью? Пожалуй, я поберегу нервы! Отвези меня в отель!» «Здесь нет отелей! Отели в Мардине. А это 30 км пешком! У меня машина на ремонте, если ты помнишь! Давай так. Я отвезу тебя к маме, мы переночуем. А завтра улетим в Стамбул. У меня там встреча. Немного просохнем от событий и вернемся с новыми силами и четким планом» Меня стало знобить от холода. Ноги в резиновых тапочках промокли насквозь. И я переживала за паспорт, который остался в сумке. Мы еще долго пререкались. К маме ехать я отказалась наотрез. Это значит, что меня прожевали и выплюнули? Вот так просто. Приехала Фатьма и просто вот такой нехитрой манипуляцией вышвырнула меня из дома. А теперь будет рассказывать всем своим подругам как она ловко обошла эту русскую овцу, и теперь как сладко отомстит Хасану за его измену.

Но Хасан посеял зерно в моей голове, и оно некоторыми гранями сцепилось с поведением Фатьмы. Я немного сожалела о своей вспыльчивости. Но сделанного не вернуть. Я вспомнила ее певучие интонации, эту дурацкую игру с мячом, гиперсексуальное виляние бедрами, театральный выпад с лобызаниями его шеи. Словно с глаз сошла дымка. Словно все это было в комнате с кривыми зеркалами. Я слушала Хасана, и его доводы казались теперь очень логичными. «Неужели ты думаешь, что я не смог бы найти девушку в Турции, чтобы отомстить Фатьме? Зачем мне тратить деньги на билеты? Зачем все то, что с нами случилось? Неужели я еще не доказал тебе, что люблю тебя и готов идти до конца?» «Нет, не доказал! Ты рядом с ней становишься похож на кота, который понюхал валерьянку! Она тобой манипулирует всякими женскими штучками, такими очевидными, что даже смешно! И меня бесит, что ты ведешься!» «А меня бесит, что ты веришь ей! И не веришь мне! Ты знаешь ее всего три часа! И уже готова стереть меня, как карандашный рисунок».

Мы незаметно подошли к его дому. Как мы возле него оказались я не знаю. Потому что шли все время прямо. Видимо не в ту сторону. На втором этаже горел свет. Перед крыльцом было темно. Геройствовать и убегать мне перехотелось. Не хватало ни сил, ни энергии. Я смотрела на этого человека и пыталась всеми рентгенами его понять. Сканировала мимику, анализировала поступки и фразы. И кто-то горячий и зеленый внутри меня просил поверить ему еще раз. Или хотя бы проверить. Ведь идти-то все равно некуда.

37

Мы стояли возле двери. Он обнял меня и попросил: «Пожалуйста, посмотри на все трезвыми глазами. Между Фатьмой и мной уже давно ничего нет. Да, у нас есть дети, но это не значит, что у меня нет права на счастливую жизнь» «Ты привез меня сюда на должность вышибалы? Смотри, Фатьма, теперь Хасан мой, поэтому забирай манатки и вперед? Нет. Я не расчитывала на то, что один день здесь будет стоить мне седых висков! Ты обещал, что все будет в порядке. Но все нифига не в порядке! Я приезжаю, и ты мне устраиваешь встречу с ней! Для чего? я не хочу ни с кем бодаться, я не хочу устраивать гонки, конкурсы красоты и другие соревнования. Мне неприятно видеть, как вы обнимаетесь. И по большому счету я и не должна это видеть. Ты мне говорил, что мы будем вместе и это не зависит ни от чьего решения. А оказывается, зависит. Если уж ты втащил меня во все это, то тебе придется сказать ей, что не будешь выбирать. Ты должен был сказать ей, что между вами все кончено! Мне плевать на ее чувства. Точно так же, как и ей на мои. Но тебе я хочу сказать – я не собираюсь ни с кем делится. Меня не смешат шутки про многоженство. Если ты говоришь, что хочешь быть со мной, то будь любезен, разрули эту ситуацию сам!» «Прости меня. Одно наложилось на другое и теперь из-за меня ты страдаешь. Прошу тебя, верь мне, пожалуйста! Я люблю тебя, и мы будем вместе. Просто помоги мне. Просто верь мне!» Я посмотрела в его глаза. Невозможно. Невозможно быть вот таким лицемером и бессовестно врать. «Хорошо, только, пожалуйста, больше не обнимайтесь. Ведь ты ей больше не принадлежишь» Он улыбнулся, крепко меня обнял и открыл дверь. Сверху слышался голос Фатьмы, она разговаривала с кем-то по телефону. Хасан сделал мне знак молчать и повесил ухо на стену. «Про тебя рассказывает!» Он ткнул пальцем в потолок. Постояли. Помолчали. И пошли наверх.

Увидев меня, Фатьма еле сдержала оскал. «Натали, ты пришла? Хош гельдин! Замерзла? Ну зачем же так реагировать резко? На улице поди холодно. Или ты решила поменять теплый дом на холодную улицу? Говорят, в России холодно. Ты любишь холод? У нас только собаки холод могут переносить. Мы все очень теплолюбивые!» Мне стало смешно. «Собаки? Как же вы все живете тогда в этом промозглом доме?» Хасан зло посмотрел на Фатьму. Она как ни вчем не бывало опустила ресницы и присела на край дивана.

Хасан сел рядом со мной и обратился к Фатьме: «Послушай, давай поговорим, как взрослые люди. Разговор серьезный и он не терпит отлагательств. Мы с тобой живем вместе 10 лет. 7 из которых разводимся и грыземся. Я устал от твоих качелей, я не хочу продолжать так жить. Мы не подходим друг другу. Давай разойдемся по-хорошему. Я не бросаю тебя и детей на произвол судьбы, оставайся здесь жить, я буду платить алименты, если хочешь, выходи на работу. Просто давай не будем ничего усложнять» «Хасан, не будь мальчишкой! Ты смотришь только в ту сторону, куда показывает твой член!! Неужели ты и правда собрался женится вот на этом?» – она обратила на меня взгляд, полный презрения. «Не драконь меня, Фатьма! Давай обойдемся без оскорблений! На ком я собираюсь женится, это дело десятое, сначала надо разобраться с кем я развожусь!» «Ты – грязный и ничтожный человек! Я ненавижу тебя! Ты бабник и кобель! Сколько раз ты изменил мне? Сколько раз я вытаскивала тебя за волосы из постелей? И вот теперь ты приводишь в мой дом неизвестного рода девицу и грозишься жениться на ней?» – ее взорвало так внезапно, что я растерялась. «Неправильно! Я говорю, что раз уж мы все равно разводимся, то я не собираюсь из уважения к тебе откладывать свою личную жизнь!» – совершенно спокойно сказал Хасан. Но она продолжала бомбить его ненавистью: «Меня тошнит от тебя!! Ненавижу!» «Вот и прекрасно! Это отличный повод для развода!» «Да я ни минуты не останусь с тобой! Я посажу тебя! Ты мне заплатишь по всем счетам! Разводится? Да завтра же мы пойдем к адвокату и напишем совместное заявление!» – она, прищурив глаза, пристально смотрела на него почти не мигая. Он держал удар и почти примирительно ответил: «Отлично. Только перестань нервничать. Ведь ты сама к этому стремилась! И вот, мечта почти в руках!» Тут ему кто-то позвонил, и он, извинившись, вышел в коридор. Фатьма смерила меня своим фирменным взглядом. «Пфф, отхватила ты себе счастье! Как мне тебя жаль… но, я не хочу быть твоим врагом. Я хочу, чтобы мы были откровенны друг с другом. Ты любишь его? Правда?» Я не ответила. «Конечно, в засратой русской глубинке любой стоит лишь показать сто долларов, и Она уже будет готова на все… но ты не такая. Да же? Я немного расстроена всем происходящим. Но в целом ты не виновата в нашем разводе. Спасибо тебе! Что избавила меня от этого козла!» «Почему это он козел?» – я решала не поддаваться на ее крючки. «Ты думаешь, ты единственная, кого он привел в этот дом? Он кобель. И бабник. Трахнет любую, кто раздвинет ножки. Сегодня – это ты, завтра – уже не ты. Неужели ты и правда испытываешь к нему какие-то чувства?» Ответить я не успела, вошел Хасан. «Хасан, – с ходу обратилась я к нему, – Фатьма говорит, что я не первая, кто пробует себя в роли второй жены» «Я такого не говорила! – пошла на попятную она – Я просто поставила ее в известность, что ты не дурак сходить налево!» Хасан театрально закатил глаза: «Фатьма! Есть женщины, которым не изменяют. Ты такая?» Потом они перешли на турецкий и было понятно только одно, что вот-вот проскочит какая-нибудь искра и они вцепятся друг другу в глотки. Я даже успела заскучать. Она периодически показывала на меня пальцем и с вопросительными интонациями подвывала, поправляя съехавший джемпер с плеча. И мне это все порядком надоело. Дети уснули прямо перед телевизором. И я обратила на это внимание. «Ну, давай! Неси им одеялки, ты же теперь им вторая мама!» – Фатьма демонстративно села в позу зрителя. Я не сдвинулась с места, хотя подумывала, что, пожалуй, могу принести им пледы. Хасан не стал наблюдать эту сцену, молча отнес детей в другую комнату. А после как ни в чем не бывало, продолжили беседу. Фатьма стала огрызаться и нервничать. Видно было, что в разговоре они погрузились в какие-то прошлые обиды. Постепенно они перешли на более спокойный тон. И Хасан заявил: «Завтра мы сделаем никях и все станет на свои места. Ты не понимаешь нормального языка, Фатьма! Перестань! С тобой невозможно разговаривать»

Она неожиданно встала и подошла к окну. Немного постояла. А потом рухнула на колени и стала биться головой об пол. Я с испуга подскочила. «За что!? За что, орала она. Что я тебе сделала?» Хасан ровным и раздраженным голосом просил ее успокоится. Я смотрела на эту сюрреалистическую сцену и не знала, как вот на это надо реагировать и надо ли.

Хасан продолжал сидеть как ни в чем не бывало. А Фатьма выла и плакала, периодически падая навзничь, словно хотела стать оборотнем. «Сделай что-нибудь! – обратилась я к Хасану. «Бесполезно, она сейчас не в себе, скоро пройдет» «А что уже так было?» Он усмехнулся. «Почти каждый день!» Тут внезапно Фатьма села на пол, поджала под себя ноги и закрыв лицо руками заплакала. «Это ты меня довел!! Это ты превратил меня в истеричку! Натали, любуйся на меня! Тебе предстоит пройти тот же путь»

«Может уже хватит строить из себя Нострадамуса? И пророчить мне несчастья? Возьми себя в руки, Фатьма! Давайте, наконец поговорим без сюрреалистических вспышек. Ведь можно обозначить четко свою позицию!» «Моя позиция совершенно ясна – я не хочу жить с этим подонком! Я ненавижу его и жду не дождусь, когда нас, наконец-то разведут!» «Ну, тогда наши интересы совпадают! Завтра же ты не изменишь своего мнения?» – весело спросил Хасан «Дожить бы до завтра!» – зло огрызнулась она. «Так если ты сама хочешь развестись, для чего весь этот театр? – спросила я. Она посмотрела на меня заплаканными глазами, потом по-детски утерла слезы рукавом и виновато прошептала хриплым голосом: «Прости меня! Я просто хотела пошутить. Ты так смешно ведешься! – и она осипло засмеялась – ну, весело же! Вот! Мы разводимся! Ура!!! У меня будет теперь тысяча любовников!!! Да, же, ашкым? Ой, прости, Хасан! Ты же не против?» Я посмотрела на Хасана. У него внутри затикал метроном. И я видела, что по его грудине покатилась граната ревности, которая вот-вот разорвется. «О!! Наконец-то! Представляешь! Один с одного бока, другой с другого» – и она захохотала так, словно эти любовники уже крутили ей соски. «Заткнись! – зарычал Хасан – пока еще ты моя жена! Поэтому заткнись!» Эти слова стрелой вонзились в центр моего мозга. Стрела вибрировала и я ощутила почти физическую боль. «Моя жена!» Он ревнует. Он все еще любит ее.