Читать книгу "Вторая жена. Некорректная жертва"

38

Тот вечер был почти нескончаем. Мы сидели почти до трех ночи. То плакали, то смеялись. Фатьма и Хасан стали пересказывать прошлые обиды друг другу. Каждый из них видел только одну стену и упирался об нее рогами. Фатьма устала играть роль. Было видно, как это ее выматываеь и постепенно она вернулась в свой обычный облик, который даже чем-то завораживал.

«Знаете, что мне говорил мой учитель? Фатьма, настолько современна и свободна от стереотипов, что если вдруг ее муж приведет вторую жену, она просто покорно нальет ей чай и заведет с ней дружбу. Раньше я очень противилась, а теперь вижу? Как проницателен был мой профессор!» – пропела она. Мы все улыбнулись. «Нет, пожалуй, я двух не потяну, слишком эмоционально и напряженно!» – пошутил Хасан. Мы обе синхронно посмотрели на него из-под бровей. «Не, ну мечтать, мечтать тоже нельзя?» – он сделал вид что обиделся. После всех этих электрических вспышек стало и правда очень спокойно. Мы сидели вот так втроем и просто болтали, как давние знакомые. Как будто и не было всех этих истерик и неприятных событий. И я немного расслабилась. Фатьма обратилась ко мне: «Знаешь, когда я узнала, что вы переписываетесь с Хасаном по интернету, я сразу поняла, что он влюбился. Я не подавала виду и просто мониторила ваши сообщения. Но когда он надумал ехать, мне стало обидно. Он писал тебе такие красивые слова… просто пойми меня и не осуждай…» Постепенно она превратилась в ангела с пушистыми крыльями и с ней стало очень комфортно разговаривать.

Кончился вечер ее извинениями за собственную несдержанность. Она спросила о наших планах и Хасан сказал, что завтра вечером мы едем в Стамбул, но перед этим проведем никях, чтобы его намерения не вызывали ни у кого сомнений. Она покивала головой, спросив меня про религию. Когда Хасан вышел в туалет, она подсела ко мне, взяла меня за руку и сказала: «Знаешь, я очень люблю его, и хочу чтобы он был счастлив. Но если ты можешь понять меня как женщину… понимаешь, я все еще люблю его… и мне больно. Правда больно. Но я справлюсь. Могу ли я попросить тебя об одной услуге. Пожалуйста, давай предложим Хасану спать отдельно в другой комнате. Я пока не готова к тому, чтобы видеть, как… ну в общем я знаю, что вы сейчас удалитесь вдвоем… и… пожалуйста не делай мне больно!» Я посмотрела на ее опущенные плечи и мне стало ее действительно жаль. Она казалась сильной, но подавленной. Мудрой, но расстроеной. И мне правда совершенно перехотелось доказывать свое превосходство и самоутверждаться за ее счет. И я пообещала.

Когда Хасан вернулся, мы дружно изъявили желание спать. И он, пошутив, про двух жен, взял меня под руку и потащил в комнату. Но я засопротивлялась. «Иди спать один!» «Милая! Ты будешь меня ругать, но я как мужчина, не могу выполнить твою просьбу! У меня в доме две женщины! Почем я должен спать один. Это попахивает какой-то болезнью»

Фатьма, опустив глаза тоже попросила его идти в другую комнату. И даже настаивала на этом. Но Хасан уперся всеми ногами и в итоге сказал: «Будем спать все вместе!» Мы с Фатьмой переглянулись и как-то неестественно засмеялись. В итоге она принесла матрасы и разложила их в трех разных углах комнаты.

Хасан уснул первым. Фатьма еще долго ворочалась с боку на бок. Но все же утихла. А у меня в голове перемалывались впечатления о ней. Какая она, эта женщина? Сколько в ее поведении было правдивого и сколько напускного? Она, наверное, и сама запуталась. Конечно она много дров наломала. Но ведь никто не запрещает ей начать все с начала. Хотя, пожалуй, с Хасаном ничего уже не получится у них. Уж очень он странно себя с ней ведет. Я не могу понять, что между ними? То ревность, то дикая ненависть, то тотальное равнодушие. Наблюдая за ними, я заметила, что они пытались как можно больнее надавить на мозоли друг друга. Никакой поддержки или светлых воспоминаний. Сплошные упреки. Хотя все это без злобы. Больше с обидой на потраченные годы. Хотя Фатьма ведет себя, мягко сказать нестабильно… но он упоминал как-то что она одно время пила антидепрессанты. Странно все это. А с другой стороны, не думаю, что Хасан вез меня специально за тридевять земель, чтобы отомстить… хотя этот вариант тоже не будем исключать. Главное не вестись на провокации. Главное, спокойная голова и конструктивные диалоги. Но в любом случае, я хочу ему верить. Иначе тогда все эти отношения теряют смысл.

На этих мыслях я уснула. Мне снились какие-то картины, я куда-то бежала. Находила какой-то камень, а потом снова теряла. А когда нашла и положила в карман, камень оказался драгоценным. Хотела его показать дома, но он исчез. Было грустно… и, наверное, поэтому я проснулась. Точнее первыми проснулись мои уши, которые уловили шуршание в дальнем углу комнаты. Мозг подсказал, что это место Хасана и отчетливо дал понять, что он в этом углу не один.

39

Я замерла. Сначала я решила притвориться спящей. Но ревность вспыхнула во мне как щепки, политые бензином. Я повернулась. Матрас Фатьмы был пуст. А в углу где спал Хасан происходила возня. Я четко разглядела ее кучерявую с рыжиной голову.

Я села на диван. Меня разрывало на два полушария. С одной стороны, хотелось убежать, хлопнув дверью. А с другой – вцепиться ей в волосы и размазать ее лицо по бетонной стене. Мыслить холодно и трезво было совершенно невозможно. И я, смяв всю силу воли в ком, громко спросила: «Что здесь происходит?»

Фатьма замерла на долю секунды, но потом решила сделать вид, что она не услышала. И продолжала извиваться под одеялом. Но я не дала ей такой возможности: «Хасан! Что здесь черт возьми, происходит?!» Я резко встала и направилась к этому клубку из одеял. Из-под пледа вынырнула Фатьма, прикрыв Хасана до головы. «Не подумай ничего плохого, – быстро затараторила она, – это не то, что ты подумала. – и она демонстративно попыталась застегнуть лифчик через слой майки» «И что же здесь случилось?» – громко спросила я. Одеяло зашевелились и из-под него показалось заспанное лицо Хасана. Я метнула на него взгляд: «Как же мне надоела вся эта дрянь!» – я еле сдержалась, чтобы не расплакаться, поэтому резко хлопнув дверью вышла из комнаты. «Натали! Натали! Что случилось?» За дверью послышались их голоса. Фатьма специально говорила по-английски, чтобы мне было слышно. «Я так замерзла ночью, пришла просто погреться! Ты же знаешь, я не могу уснуть, не обняв тебя!» «Хватит! Хватит Фатьма! Что за кошачьи игры!!!» За эти пару минут до меня дошло одно. Я физически не смогу быть прежней, пока не сделаю ей так же больно. В моей голове рождались роскошные сцены, по ним можно было бы снимать психологические триллеры. Один только образ её задыхающегося лица в моем воображении, растекался по сердцу, как холодное мороженное по хрустящим горячим вафлям. Нет! Я не позволю играть на моих чувствах. Тем более такими аккордами. Я не верю больше ни одному твоему слову!

Через минуту она виновато улыбаясь зашла ка кухню. «Извини, я и не думала, что ты увидишь в ЭТОМ что-то плохое» Я молчала, демонстративно глядела в окно. Зашел Хасан, подошел и обнял меня. В глазах Фатьмы мелькнул оранжевый лазер. Но она быстро взяла себя в руки: " Ну что, милый! Какая из двух жен приготовит тебе завтрак? Натали! Что в России подают на завтрак?»

«Я не буду с тобой сидеть за одним столом!» – на моем лице непроизвольно появилась улыбка доктора Лектора. «Почему? Ох, какая ты обидчивая! Но ты не должна так реагировать! У нас с мужем общие дети, мы прожили почти десяток лет вместе. Нельзя же вот так в один день все отрубить» «Можно, я ведь не звоню своему бывшему мужу и не предлагаю себя „по старой дружбе“ потому что я вычеркнула его из своей жизни!» – мне показался этот пример очень логичным и очевидным, и я сама не заметила, как повелась на ее провокацию. «Что ты? У вас же есть сын! Вы совсем не общаетесь? Он вам не помогает? Конечно… конечно. Не все могут быть такими хорошими отцами как Хасан?» Я, не видя подвоха, пустилась в рассуждения: «Помогает он или нет, от этого он не становится плохим отцом. Мой сын любит его» «А почему ты не звонишь своему сыну? Ты стесняешься его? Почему ты о нем почти ничего не рассказываешь? У тебя есть его фото?» Я не уловила, как заигравшие эмоции в крови, перемешались с оправданиями, я не знала что ответить, потому что любой придуманный мною ответ мог быть перевернут. Хасан увидев мое замешательство, попросил Фатьму переменить тему. Но та уже чуяла запах крови и ее несло. Она поняла, что я чувствую себя виноватой за то, что приехала одна и дергала за эту больную струну с энтузиазмом шимпанзе. Я держалась и пыталась скрыть пар, который уже валил из ушей. Но я не нашлась, что сказать, а просто протянула ей телефон с фотографией. «Какой сладкий! – пропела она – сколько ему? Шесть? Он, наверное, очень по тебе скучает». Как это у нее получалось, наматывать нервы на палец? Я не знаю. Но она всколыхнула во мне эту стеклянную пыльцу, которая закружилась водоворотом и стала щекотать ноздри и щипать глаза. Я держалась из последних сил. Мы продолжили разговор за завтраком. Хасан вел себя очень дипломатично. Старался не обидеть, ни ее ни меня. Очень деликатно обходил щекотливые темы. Но после того, как туман, затмивший мой мозг, рассеялся, его деликатность стала меня раздражать. Фатьма мастерски перепрыгнула в религиозные темы. Я из-за раздражения в них не участвовала. Поэтому они беседовали как актеры в театре, и старались перед единственным зрителем. Хасан уверял ее, что я стала мусульманкой. Она выражала сомнения, что я приняла веру всем сердцем. Спросила меня про знание Корана и арабский язык, подчеркнула мое неумение свершать намазы. И сказала, что я слишком легкомысленна для религии. Ведь это все очень серьезно.

Потом она согласилась с тем, что нам надо ехать в Стамбул за машиной. Что по приезду мы обязательно справим никях. Ни к чему торопиться и делать впопыхах такое важное событие. Я согласилась. И тут я в ее голосе уловила почти незаметную остринку. Я поняла, что эта тема для нее действительно очень значима. И мое уязвленное и растоптанное самолюбие улыбнулось, словно Чеширский кот.

Хасан вызвал такси, и мы вместе поехали к нему в офис. Там я села за компьютер, открыла одноклассники и стала грузить фотки со Стамбула. Хасан работал, в перерыве купил нам билеты на вечер. Предложил мне чай. Потом пришел его брат. Английским он не владел. Но тем не менее попытался завести беседу. Спросил обычные вопросы, и поинтересовался женаты ли мы. Я сделала как можно более искреннее лицо. И печально вздохнула. Ты – мусульманка? Спросил он. Я грустно покивала головой. Хасан увлечено присоединился к нашей беседе и с гордостью подтвердил. Брат сдвинул брови, было видно, что эта тема для него очень серьезная. Потом они о чем-то переговорили друг с другом. И через полчаса комната заполнилась незнакомыми мужчинами. Хасан постоянно куда-то бегал. Я сидела как статуэтка возле экрана и машинально зомбически щелкала мышью. В один момент ко мне подошел взволнованный Хасан и спросил есть ли у меня платок, чтобы покрыть голову. На вопрос «зачем» он не ответил. Я, порывшись в чемодане вытащила этот страшный красный шарф, которым он мне постоянно прикрывал декольте в Стамбуле. Он положил мне его на голову, примяв на волосах двумя ладонями. Потом попросил красиво его накинуть. Как только я это сделала ко мне подошел мужик в черной кожаной куртке и что-то спросил по-турецки. Я с ужасом посмотрела на Хасана, «Что случилось?» «Это имам. Сейчас будет никях, мы поженимся!» «Что? Вот так просто? В офисе?» Но потом я одернула себя и полила себе на сердце сладкий образ удивленного и разозленного лица Фатьмы. И просто кивнула.

Пока проходил обряд, я конечно немного жалела, что все не так… без души, без радости. Без куража. Но жажда унизить соперницу была сильнее. Тем более я и сама не до конца понимала всю серьезность момента. А вечером мы с Хасаном счасливые и голодные сели в самолет и полетели в Стамбул.

40

До Стамбула мы долетели без происшествий. Если не считать небольшого недоразумения с моими одиночными, но очень бурными аплодисментами при посадке. Я думала, что это такая повсеместная традиция хлопать пилоту. Но когда больше сотни суровых и бородатых лиц вперились в меня хмурыми глазами, поняла, что нет.

Ночью мы остановились в отеле, а утром поехали забирать машину на пароме через Босфор. Пили чай, смотрели на наглых чаек. Хасан погрузил мои вещи в багажник своей машины, потом вкратце рассказал наш маршрут. Что мы должны заехать в Анкару, потом в Мерсин. И предположил, что это может нам засчитаться как свадебное путешествие. По дороге мы постоянно разговаривали с ним о Фатьме. Он столько говорил о ней, разбирая по косточкам ее несносный характер, анализируя ее поведение и промахи. Несколько раз промелькнула, а потом и была четко произнесена фраза, что эти дни со мной он ни за что не поменяет обратно на десять лет, проведенные с ней. Лапша была такая теплая и вкусно пахла, что снимать ее с ушей совершенно не хотелось. Он сравнивал постоянно меня с ней, конечно же не в ее пользу. И я слушала, наслаждаясь своим превосходством в его глазах. Я была настолько потрепана этими эмоциональными качелями, что мне и в голову не пришло прервать его или хотя бы обидеться. И с этого начались мои первые шаги навстречу пропасти.

Мы ехали по трассам, доехали до Анкары. Провели там день по его делам. А потом направились в Мерсин. Два дня мы провели в пути. Болтая и разбирая поведение Фатьмы. Гуляя по морю, он рассказал, как хотел, чтобы у них все было хорошо и романтично. Но она так и не согласилась снять абаю, и он провел почти неделю на пляже один, созерцая иностранные попки. Тогда мне казалось это поведение верхом ее глупости. Я была в искреннем шоке и конечно поддалась искушению смоделировать ситуацию «вот если бы я»

Потом он признался, как изменил ей, в следующий раз поехав один. И тогда мне это показалось откровением, а не низостью. И я думала, что мы стали по-настоящему душевно близки.

Он окружил меня вниманием. Постоянно говорил о нашем с ним будущем. Говорил, что покорен моим покладистым характером и терпением. Благодарил за веру в него и на лобовом стекле вместе с каплями дождя вырисовывалась прекрасная перспектива наших с ним отношений. Мы строили планы, он категорически заявлял, что против моей работы вне дома в любом виде. Что он в состоянии позаботится обо мне, чтобы я ни в чем не нуждалась и принадлежала бы только ему. Квартирный вопрос мы должны были решить по моему приезду весной. Он собирался снять квартиру и заставить ее новой мебелью. А мне отвел роль хранительницы очага, заявляя, что я должна буду только любить его и заботится о нем. И я соглашалась, радуясь тому, что в мою жизнь наконец пришла долгожданная гармония. Сбылась мечта иметь спутника жизни, который готов принять на себя ответственность за твою жизнь. В уме я уже прощалась со стрессом и вечными погонями за клиентами, постоянными запарками, что купить, чтобы сэкономить. Мне представлялось, как мы ходим за покупками вместе и налаживаем наш семейный быт. Какой я буду образцовой женой и хозяйкой. Как будут восхищаться мной его родственники. Как он с гордостью будет представлять меня своим партнерам.

Тщеславие белым и приторным сиропом растекалось по моему сердцу, и я даже представила, как мы будем дружить с Фатьмой, как я буду журить Хасана за то, что он не перечислил ей и детям вовремя деньги. Как буду баловать его детей. Как наши дети будут дружить. И, возможно, у нас будут общие дети. Эти мечты перемешивались с его разговорами, сливаясь в теплую тягучую карамельную нугу. Нам было так хорошо вдвоем. Это путешествие в машине, хоть и по делам, казалось таким органичным. Вот она, Турция! Вот мое вознаграждение за пробежку по Стамбулу. Мы останавливались на дороге, чтобы покушать и накупить в магазинах всякой дребедени. Мы хрустели чипсами, запивали их кофе, обжирались шоколадом. Фоткались на каждой остановке. Заезжали в какую-нибудь глухомань, чтобы насладится друг другом. И я уже смирилась со своей участью и ехала обратно к нему домой с новыми силами. С новыми ощущениями и новым мировоззрением. Все эти перепития с Фатьмой казались такими далекими и несущественными.

Они несколько раз говорили по телефону, что-то бурно обсуждая на турецком. Хасан пересказывал мне их разговоры, каждый раз выставляя Фатьму глупой и недалекой. Он сообщил, что она наконец-то угомонилась и приняла твердое решение развестись. Поэтому нам надо брать быка за рога и ехать разводится. На мой вопрос, где я буду жить, он спокойно ответил, что у него. Потому что Фатьма уезжает к родителям через два дня и высказал искреннюю надежду, что больше не увидит ее.

Я, немного подумав, согласилась.

Мы приехали к нему домой. Фатьмы не было. И я уже расположилась почти по хозяиски. Та приехала утром следующего дня и очень приветливо со мной обошлась. Я раслабилась, и мы затеяли с ней почти дружескую беседу. Хасан ушел по делам. Мне было неловко без него. Но Фатьма успокоила меня, и заверила, что мне ничего рядом с ней боятся.

Я поближе познакомилась с ее дочкой, пыталась даже заплести ей колосок на голове. Сын сторонился меня, и постоянно сидел со своей матерью. Фатьма спрашивала, как прошла поездка. Довольна ли я впечатлениями от нее? «Хасан всегда хотел, чтобы рядом с ним была эффектная и красивая женщина. Ему все равно, что у нее в душе, главное, чтобы она была картинкой, пусть даже глупой. Но чтобы все его знакомые при виде ее завидовали» Стрелка на моем хронометре настроения слегка дернулась. Фатьма продолжала: «Я не смогла быть такой, как он хотел из-за своих религиозных предубеждений. Но ведь и ты, если стала мусульманкой, не сможешь быть открытой. Ты будешь носить платок, он тебя заставит»

«А разве это обязательно?» «Здесь – обязательно. Иначе все будут показывать на тебя пальцем, и ты испортишь репутацию Хасана. Он будет вынужден оставлять тебя дома» Я задумалась. Пожалуй, платок я носить не готова. «Он заставит тебя» «испортишь его репутацию!»…

«Завтра мы с ним разведемся. Я жду, когда приедет мой брат с отцом. И все. Я уеду отсюда»

«А дети?» «Дети? Они очень любят отца и бабушку. Пока останутся с ним. Я не смогу за ними смотреть как следует. Я не хочу, чтобы они видели, как я переживаю и мучаюсь». Я была потрясена ее мудростью и зрелостью, съев горькую наживку, которая уже ворочалась червячком в желудке.

Утром следующего дня они уехали на встречу с отцом Фатьмы. Потом должны были что-то подписать у адвоката и все. Я начинала новую жизнь. Новую в новой стране с новым ощущением любви.

Наступил обед. Хасан и Фатьма так и не приехали. Проголодавшись, я приготовила себе бутербрброд. Налила чай. В дверь постучали. И не дожидаясь ответа, стали бить в нее ногой. Я осторожно выглянула и сразу же спряталась за занавеску. Перед дверью стояли трое мужчин с бородами. Один из них, что-то кричал на окна и размахивал пистолетом. Два других, грозно сдвинув брови, сканировали окна. Я встала на ручку дивана и спрятавшись за шкаф, с выпрыгивающим сердцем стала наблюдать. Мужчина кричал, другой колотил сапогом по железной двери. И тут я увидела, как к ним, набегу подвязывая платок выбежала Джейлан. Она что-то обьясняла им. Один из мужчин не переставал сканировать окна. Но потом первый дал им знак, и они сели в припаркованый джип и уехали. Я трясущимися пальцами набрала смс Хасану, что сюда приходили с оружием, но он даже не ответил. Прошло полчаса, а потом еще. И в дверь постучали снова. А потом повернулся замок и в коридоре послышался какой-то шум. Я замерла. Но через несколько секунд у меня зашевелились волосы и сжалась кожа наголове, потому что завизжала Фатьма.

41

Визг был коротким. По лестнице стали бежать. Я не знала за что мне хвататься и как-то одномоментно стала фаталисткой. Шаги затихли в коридоре. И послышалось тяжелое мужское дыхание и женский хрип, переходящий в шепот. Мне стало жутко. Ноги онемели хотя мозг не уставая давал им команду бежать. И вдруг в кухню ворвалась Фатьма и спряталась за меня. Следом за ней заскочил разъяренный Хасан..Ната! Отойди! – потребовал он. Фатьма тем временем взяла меня за руки и решила использовать как щит.

«Что случилось? Приди в себя! На кого ты похож!» – пробормотала я, и Хасана. словно облили холодной водой. Он, сжав кулаки тяжело дыша вышел из кухни. Потом он ругнулся и хлопнул дверью. Спросить у Фатьмы что произошло я не успела. Потому что она, улыбаясь мне как гиена, выскочила вслед за ним с руганью и причитаниями.

Я поспешила за ней. Они стояли в зале, друг напротив друга, сжимая кулаки, словно боксеры на ринге. Фатьма кошкой вывернулась и вцепилась ему в шею. Хасан одним движением руки отцепил ее и отбросил. «Хватит! – закричала я! Что за фильмы индийские!!! Хасан!» Я не знала, к кому обращаться, потому что нападала Фатьма. Но осаждать ее было как-то неудобно.

После нескольких ругательств, они разошлись по разным углам, все еще тяжело дыша. «Мы не разводимся! – пропела Фатьма. «Почему? – внутри меня сорвалось и падало вниз мокрое и тяжелое облако. «А вот так!.. все потому что Хасан – редкостный пи&^*добол! Только трындеть умеет!» Хасан оскалился, но сразу отвернулся «Знаешь, Фатьма, это уже грязные игрушки! Женился на тебе я, а не твой отец. И принимать решение о разводе тоже буду я!!!» «Хм, так а в чем дело?» «Что ты там торговаться начала? Какую половину компании? Какие миндальные сады? Ты в своем уме?» «Да, и еще все мое золото и автомобиль! А потом хоть гарем себе заводи!» «Ну ты же знаешь, что все это тебе не достанется. Забирай дом, все что в нем и оставь меня в покое!» «Вот этот раздолбанный сарай? Который находится в одном дворе с твоей мамой? Хорошо откупился! Мне принадлежит половина компании! Я тоже в ней работала!» «Работала? Фатьма! ты в своем уме? То, что мы пару раз ездили с тобой на деловые переговоры не называется работой!» «По закону – половина моя!» «Если бы она была оформлена на меня. Но она оформлена на брата» Фатьма перешла на ультразвуковой визг: «Я отсужу это все! Я ненавижу тебя»

Хасан театрально вздохнул и сел на диван: «Мы не разводимся, сказал он мне. Слишком дорого. Ее папа потребовал два миллиона лир и все мое имущество. И она забрала заявление. Но, знай, Фатьма! Это не меняет ситуации, Натали – моя жена. И тебе придется с этим мириться» Фатьма фыркнула. «У нас был никях. Так что…» Она изменилась в лице и теперь мокрое облако рухнуло у нее: «Это правда? – она смотрела на меня умоляющим взглядом. Но я утвердительно кивнула. Она, обхватив голову руками, опустилась на пол. «Я не верю! Это все ложь, бутафория!» Хасан посоветовал позвонить его брату и спросить его как свидетеля. Она трясущимися руками набрала номер. Потом еще один. И обернувшись ко мне, прищуром смотрела мне в зрачки: «Зачем ты это сделала? Что тебе надо от моей семьи? Откуда ты вообще взялась?» «Успокойся, Фатьма! – пригрозил Хасан, у тебя давным давно нет никакой семьи!» «Да, ты прав… и дети наши это тоже выдумка, и наши десять лет – это сон. Как нет семьи? А я кто? Я твоя жена!!» Он посмотрел на меня и сказал: «Теперь у меня есть другая жена. Ты для меня умерла»

Немного стихло. Я рассказала Хасану, что приходили мужики с пистолетом и он, вместо того, чтобы удивиться, отмахнулся! «Какие же они мужики? Пришли трясти оружием перед беззащитной девушкой? Не бойся их. Это брат Фатьма с друзьяшками. У него кишка тонка, иначе бы пришел ко мне». Но мне от этих слов как-то легче не стало.

Мы еще долго разговаривали втроем. Фатьма снова извинялась передо мной. Предлагала дружбу. Потом снова затянула волынку о своей жизни с Хасаном. Он слушал, иногда ее поправлял. И вечер превратился в передачу «вспомнить все». Они пребирали свое старое грязное белье и предлагали мне стать судьей. И я как ослица радостно повелась на это искушение, с энтузиазмом разбирая поведение и того и другого. Они слушали меня вполуха. И были заняты только своими эмоциями. Потом Фатьма спросила, действительно ли я хочу, чтобы они развелись.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Потому что я обычно не планирую свое будущее. Я не могу построить логическую цепочку из событий, тем более, если это касается грядущих событий. Я задала ей встречный вопрос, действительно ли она хочет сохранить свою семью, терпеть побои и оскорбления только ради детей. Готова ли она взять на себя отвественность перед детьми за их психологическое здоровье. Она стала говорить, что давно уже не любит постылого мужа и мечтает о свободе. Что знает его как облупленного, и, как я правильно подметила, ничего нового и светлого в ее жизни не предвидется. И ей очень грустно, что дети наблюдают все это. «Поэтому пусть лучше мы разведемся и не будем портить друг другу кровь».

«А зачем же ты забрала сегодня заявление?» «Я не знаю… мне это все так обидно… Натали, а ты любишь Хасана?»

Я задумалась. Да, пожалуй, мне приятен этот человек, мы с ним понимаем друг друга с полувзгляда… но вот про любовь… «Я бы желала ему счастья, Фатьма! И не хотелось бы, чтобы из-за меня он бросал свою семью. Поэтому, раз уж пошли такие откровения – я люблю Хасана, но спокойно и без фанатизма. Но если вы разводитесь из-за меня, то не стоит. Любовь такого сорта очень недолговечна. На ней семью не удержишь». «Нет, что ты! Мы давно разводимся! И уж точно не из-за тебя! Нет я не могу с ним жить! Хасан! Давай разойдемся как люди, по-человечески! Натали! Здесь нет твоей вины! Ты – лишь следствие всех моих ошибок!» «Ну, если ты так не ценишь его, то, пожалуй, я заберу его себе!» – улыбнулась я. «Ой, пожалуйста! Забирай!! Только крепко держи, ладно, чтоб не дай Аллах, не вернулся обратно». «Я не вернусь, фатьма!» – убедительно пообещал Хасан.

Время тянулось неприятным скользким слизнем, мне надоели эти вечные разборки и соревнования между ними, кто прав, кто виноват. И я, зевнув, высказала желание спать. Фатьма немного замешкалась: «Ты иди, а мы тут еще поговорим!». Я посмотрела на Хасана «О чем еще говорить? Я тоже хочу спать!» Она извивалась лисой и уговаривала его остаться. Я собрала себя в кучу и вышла, показывая своим видом, что доверяю Хасану и не собираюсь участвовать в перетягивании каната. Через пять минут ко мне в комнату зашел взъерошенный Хасан. «Зачем ты меня оставила рядом с ней?» «Вам же надо было поговорить» «Мне не о чем с ней говорить.» Он лег рядом со мной, крепко обнял: «Спасибо! Спасибо что веришь мне! Я хочу излечиться от этой женщины». Я крепко обняла его руками и поцеловала. Главное, что ты сам понимаешь, что болен!» Он закрыл дверь на ключ и лег рядом со мной, согревая своим дыханием и поцелуями. Мы старались бесшумно двигаться, но что-то щелкнуло у меня внутри, и я перестала таиться, полностью растворившись в его поцелуях. И кожей чувствовала, как замерзает под нашей дверью она, и даже почти слышала ее истеричное дыхание. Когда все закончилось, под дверной щелью скользнула невидимая тень и легонько скрипнула дверь в салон. А еще через минуту сквозь стену стали прорываться ее всхлипы и плач. Но мне было совершенно ее не жалко. Я только крепче прижалась к Хасану, чтобы испытать еще большее торжество. Всхлипы не умолкали. Хасан уснул, и я провалилась в тяжелое забытие вместе с ним.

Проснулись мы от громкого настойчивого стука в железную дверь. Я открыла глаза, комнату наполнял синий и красный мигающий свет. «Откройте! Полиция!» Я растолкала Хасана в бок. Он, натянув наспех штаны, побежал открывать дверь. Через несколько минут он вернулся злой и помятый: «Одевайся, мы едем в участок?» «Что случилось?» – я впопыхах натягивала джинсы. Он почти волоком вытащил меня из комнаты. Я, спотыкаясь, бежала по лестнице, повторяя «Что случилось?» Внизу меня встретил полицейский. Развернул передо мной один лист. Уточнил мое имя. Попросил паспорт. «Вот постановление прокурора на арест. Нам поступили данные о том, что в этом доме силой удерживают иностранную гражданку с целью торговли»