Читать книгу "Вторая жена. Некорректная жертва"

42

Хасан уточнял подробности. Изучал бумагу с печатями. Я смотрела по сторонам и не знала, как надо себя вести. «Сейчас вы поедете в участок и с вами поговорит психолог и следователь. Вы давно уже здесь?» «Уже неделю,» ответила я «Вас здесь держат насильно?» «Н… нет… я сама… я в гостях…» мой ответ показался полицаю вымученным, а вид запуганным. Он грозно посмотрел на Хасана. Они вывели меня, спросили про личные вещи. Отдали паспорт. На Хасана нацепили наручники и втолкали в автомобиль.

Для трех ночи полицейский участок был очень оживлен. Удивлена была тем, что он был очень похож на российский. Не то, что бы я ездила всю жизнь по обезьянникам. Но… в общем. Меня и Хасана разделили. Его увели в другое отделение. Меня привели к толстому лысому мужичку в форме. Он поинтересовался, знаю ли я турецкий. Я ответила, что нет. И он сказал, что придется дождаться переводчика.

Через час пришел мужичок, вытянутый в тростинку. И стал меня допрашивать и фиксировать все в блокнотик. Меня заставили написать заявление. Но я так и не справилась. Тогда решили писать по-турецки и оставить мне только подпись. Я объяснила, что меня здесь никто не удерживает, что я друг семьи, приехала в гости и т д и тп.

На основании моего объяснения, вызволили Хасана. Он тоже написал заявление, переговорили с полицаями. К психологу уже решили не вести. Нас отпустили, дав бумажку с направлением к прокурору. Мы приехали домой только в 7 утра. Прокуратура открывалась в 9. Фатьма спала или притворялась. И, чтобы разбудить ее, Хасан громко шарахнул дверью. Она подскочила как от выстрела. И сразу стала оправдываться: «Это была не моя идея, честно! Это все мой брат! Я просила, умоляла его! Но он все равно сделал задуманное!» Я презрительно посмотрела на нее. И отвернувшись, прошла в другую комнату. «Натали! Пожалуйста! Я твой друг! Я не хотела!» Хасан попросил ее замолчать и уединился со мной в комнате. Спать хотелось до жути. Но опоздать к прокурору – это вынести себе смертный приговор. Поэтому мы приняли душ и позавтракали.

В девять мы стояли у прокуратуры. В кабинете не было никого. И ждать его светлости пришлось почти 2 часа.

Прокурор соблаговолил нас принять после чашечки кофейку и узнав, что я ни бум-бум по-турецки, приказал дождаться переводчика. Еще через два часа пришла дамочка неопределенного возраста. Но был уже обед. Поэтому все ушли кушать.

Наконец нас пригласили в кабинет с высокими креслами. Прокурор стал спрашивать Хасана про причину задержания. Хасан передал ему бумагу. Прокурор пробежал по ней глазами. И попросил его выйти. Я осталась одна.

Прокурор стал уговаривать меня сказать правду. Потому что на Хасана все равно уже есть дело, и репутация у него не очень. Что мне совершенно нечего бояться. Потому что, если я напишу заявление, его посадят сразу, а меня отправят домой. Но я обьяснила, что мне не на что жаловаться. Это мой друг и я приехала в гости. Он стал копать и выискивать противоречия в моих словах. Потом пригласил Хасана. Они долго разговаривали по-турецки. В итоге он поставил на бумаге печать и отпустил нас.

Мы вышли из здания. Хасан предположил, что Фатьма и правда вряд ли виновата. Сказал, что возможно все это затея ее брата. Потому что он с головой не дружит и привык решать все вопросы силой. Но бессонная ночь и унизительные вопросы прокурора сделали свое дело. И мое плохое настроение перешло в раздражение. «Слушай, если эта Фатьма, такой небесный ангел, то чего вы с ней вообще разводитесь?» Хасан помолчал. А потом сказал: «Да, ты права. Нам в общем-то не обязательно разводится. Не думай о ней плохо. Она очень хороший человек по сути. Если бы она согласилась сидеть дома и быть мне покорной женой, я бы мог жить на две семьи» «Не смешно» «А это и не должно быть смешно. В Коране сказано, что я могу взять себе жену. И даже 4. И лично твое мнение или мнение Фатьмы будет здесь играть самую последнюю роль» «Ну раз так, то ты немного не по адресу. Я не собираюсь быть твоей женой. Тем более второй… и сидеть ждать своей очереди на член. Ты немного не по адресу». Хасан расхохотался: «Дорогая, ты уже моя жена! И уже вторая))) так что можешь садиться и ждать очереди!»

43

«Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь!» Я пыталась оградить себя хоть каким-то забором. Но почему-то мое личное пространство и уверенность сужались, и красная лампочка на эгоиндикаторе мигала вовсю. Но я не знала как ее погасить. И только спустя годы я поняла свою ошибку. Из-за того, что события стремительно сменяли друг друга, из-за отсутствия времени на осознание, из-за каши в голове и все-таки страха, я держалась за Хасана. И любой выпад или выпендреж мог быть воспринят им не в мою пользу. Если б тогда я хотя бы просто кому-нибудь позвонила из друзей, рассказав все мои злоключения, меня бы быстро привели в чувства. Но меня снес бурлящий поток контрастных эмоций. Хасан ни разу не задал мне вопрос, люблю ли я его? А я ни разу не задумалась о важности этого чувства.

Меня захватила не столько соперничество, сколько стремление к прозрачности. Мне надоели эти игры Фатьмы с разводом, меня раздражала неуверенность Хасана. Я хотела ясности, чтобы после того, как все станет на места, дать волю чувствам и просчитать дальнейшие действия. И мне казалось, что вот сейчас я все спущу, а вот потом, когда все решится, начну уже устанавливать свои правила поведения.

Я не отреагировала на эту фразу еще и потому, что не поверила в ее серьезность. Не может человек оказаться таким двуличным подлецом. Неудачно пошутил. С кем не бывает. Ха-ха. Не буду я закатывать истерики и делить шкуру медведя, который еще не определился.

А в том, что Хасан не определился, я была уверена полностью. Фатьма играла с ним, как кошка с мышкой. Вызывала его на ревность, злила своим безразличием, просила о помощи, всеми силами пыталась жить как «нормальная крепкая семья». Смотря как я бессильна против ее игр, она входила в раж и несколько раз пыталась соблазнить Хасана. Однажды она завизжала в душе. И он выломал дверь, спасая ее. Сколько именно сил стоило ему уйти от обнаженного намыленного упругого тела, знает только он. Второй раз она поймала его, когда он забежал к себе домой за ключами от офиса. Я ждала в машине. Но постоянно рыба срывалась с крючка. Тогда она перешла в контрнаступление.

Мы сидели вечером в зале. Я просила Хасана отправить меня домой. У меня было подавленное настроение. И я как-то одномоментно решила все это бросить. Я планировала уехать в Россию. И разобраться в себе по-честному. Люблю ли я этого мужчину. А главное хочу ли я провести с ним всю жизнь. Есть ли за что бороться? Ведь у меня нет страховки от его измены. И совершенно никакого оружия против его первой семьи.

Стоит ли овчинка выделки? Что он мне может предложить? Ни в чем не нуждаться? А если это всего лишь рекламный трюк. А если он просто хочет отомстить Фатьме при помощи меня? Показать, что и он способен держать слово? Неужели я всего лишь игрушка для мести? Если это так, то у меня хорошо получается. Но ведь Фатьма не любит его. Это очевидно. Она просто обижена и оскорблена. Но любви там никакой нет и в помине. Я презрительно думала, ну где же ее женская гордость? Совершенно не замечая, что мое женское достоинство растоптано мною же. «Натали! – обратилась она ко мне приторно-певучим голосом – ты любишь Хасана?» «Ты уже спрашивала, зачем тебе?» «Ведь когда любишь, пойдешь на все, чтобы твой любимый был счастлив!» Я напряглась. «Я не смогла быть Хасану хорошей женой. Мы постоянно ругались. Я его порой ненавидела. Но во имя нашей прошлой любви, ради наших с ним детей, я хочу, чтобы он все-таки был счастлив» «Ты хочешь сказать, что сомневаешься в радужных перспективах насчет его и меня?» «Нет! Просто я не могу отпустить его вот так… я хочу исполнить его одно маленькое желание. Я хочу, чтобы он вспоминал обо мне… эээ.. не как о противной тетке, которая испортила ему жизнь, а как о девушке, которая его когда-то безумно любила. И готова была пойти на все, лишь бы с его лица не сходила улыбка» «Фатьма! – Оживился Хасан – все-таки ты очень странная женщина. Я не злюсь на тебя». Тогда она мягкой походкой подошла к двери и нежным движением повернула ключ. Потом посмотрела на меня долгим и выразительным взглядом. Мне стало неожиданно смешно. Вдруг представилось, что сейчас она высовывает из-за спины нож и бросается на меня, как ниндзя. Я улыбнулась. Но она и не думала прыгать. Вместо этого, она резким движением сорвала с себя клетчатую рубашку и осталась в одном бюстгальтере, тонкие кружева которого словно слились с ее телом. Хасан от неожиданности встал. Она жестом попросила его стоять на месте. И, улыбнувшись, стянула с себя спортивки, мягко оттопырив попу. У меня в голове засверкали молнии. «Спокойствие! – промурлыкала она, – я не собираюсь никого насиловать! Просто сейчас кое-что покажу.» «Фатьма! Оденься немедленно! Что за театр? – Хасан быстрыми шагами подошел к ней и попытался забрать ключ. Но она, ловко вывернувшись, с хохотом засунула его в трусики. И победно улыбаясь спросила: «Достанешь? Доставай!!! Давай, милый!» По Хасану было видно, как он пытается справится с накатившим возбуждением. Но Фатьма быстро перешла в открытую атаку, и, пользуясь тем, что он продолжает держать ее за руку, медленно обвила его за шею. «Я просто пошутила, любимый!» «Фатьма! У тебя что? Овуляция? – зло спросила я – я могу подарить тебе игрушку для таких случаев!» Она недоуменно остановилась и Хасан, воспользовавшись случаем, немного отошел, и подцепив ногой ее рубашку, швырнул ей, и попросил одеться. «Ммм, ну что вы такие скучные! Игрушку? А у тебя есть? Пользовалась, когда после ваших свиданий в Сочи Хасан был со мной?»

«Он не был с тобой! – я не смогла обезвредить эту ядовитую стрелу. И в сердце разлились чернила, медленно стекая по легким. «Как? Хасан! Ты не сказал? Ну это же не честно… вы начинаете новую жизнь со лжи… или ты не хотел ее расстраивать?» «Ничего не было, Фатьма! Не ври!» Но было уже поздно. Он прокололся. Всем своим видом и фразами. И … «Видишь? – промурлыкала она – твой милый не всегда он говорит правду!» Она медленно застегивала пуговки на рубашке, привлекая томными движениями внимание Хасана. Я была раздавлена. Но мне не хотелось быть униженной. Поэтому я снова полила свой мозг ледяной водой. На удивление – туман и магическая дымка рассеялись. Волшебство испарилось. Вместо соблазнительницы я увидела обычную женщину с ни чем не примечательной голой кожей. Корни волос просвечивали сединой, а несвежее кружево ее трусиков задорно мне подмигнуло. «Если ты на него так же напала из-за угла и спрятала ключ… то ничего удивительного, что у вас случился секс. Хасан слава богу не педик и не импотент, а здоровый мужчина в расцвете сил. Было бы странно, если б он не воспользовался бесплатной возможностью слить напряжение». Фатьма растянула лицо в улыбке: «Ты не ревнуешь?» «Я его понимаю, сложно устоять перед красивой и сексуальной женщиной, особенно если она сама себя предлагает». Хасан в шоке смотрел на нас обоих. От волнения меня немного потрухивало, но я взяла себя в руки. «Какую его мечту ты хотела исполнить, Фатьма? Одна жена с одной стороны, другая с другой? Обеих любит?» Мой голос предательски дрогнул. Я не просчитала напряжение и уверенность в том, что я делаю, на мгновение покинули меня. Хасан подошел ко мне и обнял за плечи. Я в ответ обняла его. Фатьма неловко натягивала штаны. И было видно, что она очень раздражена. Я неуверенно обняла Хасана холодными раструбами рук. Мы сели на диван. Он что-то шептал, но я не слышала. Меня несло. «Что ж ты остановилась, Фатьма? Неужели комплексуешь из-за размера груди? (Да я тоже знала ее слабые места?) Я провела по своим округлостям: «Не расстраивайся..» Хасан не дал мне продолжить и попросил замолчать.

Но меня было уже не остановить. Я, обняв Хасана, легко повалила его. «Что ты делаешь, Натали! – видно, что ему эти скорпионьи игры порядком надоели. «Да ничего! Ничего особенного. Просто хочу полежать на полу.» Я уложила его на ковре, под голову положила подушку. Фатьма скептически смотрела на нас из-под кудрей. Потом я легла сбоку от него, закинув ногу на его бедра, а голову положила на грудь. «Иди сюда – сказала я Фатьме. Иди. Не бойся! Смотри. Я с этой стороны, а ты ложись с другой. Полежим». Фатьма помешкала. Я жестом пригласила ее. Иди!!!

44

Вдруг мне подумалось. А если она не подойдет. Что тогда? Получается я ее выиграла? Или наоборот? Она подойдет и докажет мне, что я слишком зажата, для того чтобы идти до конца. Мне уже отключать сердце? Зачем я это все затеяла?

Вместо азарта пришло чувство незаконченности сценария. А если она сейчас подойдет, то что? Допустим, я докажу, что еще огого? Покажу ему, что я лучше? Продемонстрировать практику курения сигареты вагиной? Что изменится? Если он по-прежнему любит ее, хотя бы чуть-чуть… если между ними есть эта уверенная связь десятилетия, я бессильна. Зачем я зову ее?

Хасан несколько раз неуверенно попросил меня перестать. Но я легкомысленно отрицала опасность. Да и упрямство дойти до точки невозврата зудело во мне, как струна.

Хасан постепенно. немного расслабился. Видно было, что он возбужден и растерян. И после моих заверений в том, что это всего лишь эксперимент, перешел на шуткование. «Ох, прям не верю! Сейчас еще чуть-чуть и этот день я занесу себе в календарик! И буду отмечать каждый год шампанским и пахлавой-*» Он пытался разрядить атмосферу. Я старалась держаться естественно и непринужденно. Даже на какой-то момент представила себе, что это такое плевое дело, позвать подружку разделить наше счастье. Крысу-ревность я загнала в самый дальний угол своего сердца, и она тихо сидела там, поджав хвостик, и злобно сверкала красными воспаленными глазами.

Фатьма, тряхнув головой, сделала шаг в нашу сторону. Она посмотрела на Хасана глубоким взглядом. Следующий шаг был сделан еще увереннее. Я ожидала ее истерики или другого подвоха. Но она спокойно подошла и легла с другой стороны от него. Тот, помедлив немного, обнял и ее.

Время застыло. Звуки стали приглушеннее. А потолок медленно полз по стенам вниз

На самом деле каждый из нас боялся нарушить вот эту хрупкую тишину и почти идилию. Для каждого эти обьятия были символичны. И даже наполнены некоторым трагизмом. Кто-то должен был чувствовать себя не в своей тарелке.

Хасан лежал спокойно. Молча. Закрыв глаза. Было слышно, как стучит его сердце. Фатьма лежала, трагично зажмурившись и дышала часто и легко. Я же почти не чувствовала своего дыхания. Просто вытащила тонкий эфир из бренного тела и как бы наблюдала со стороны. Что мы чувствовали? У каждого была своя гамма. Я всеми силами старалась влиться в поток. Но меня постоянно выбивало. Вот ее рука лежит на его груди. Ноготь обозначил на его одежде след. Вот ее волосы пружинами лежат на его руквах. Вот ее лицо с закрытыми плачущими глазами. Совсем близко. Вот он. Его щетина и нос, рука с пальцами, о чем он думает? Я старалась почувствовать, хоть какой-то импульс от его мышц, в доказательство, что он ее просто терпит на своей груди.

Мы лежали так на этом ковре возле дивана и боялись пошевелится. Но над нами сгущались какие-то тучи, которые вот-вот бы обрушили на нас чувственный и эротический дождь. И когда мне стало совсем невмоготу и разыгралась полушизофреническая фантазия, я заерзала. «Ну, вот! Пора вставать! А то сейчас и правда откровение снизойдет» – сказала я. Фатьма нехотя поднялась. Хасан открыл глаза. «Эх, Фатьма! Не смогла ты исполнить заветную мечту Хасана и организовать тройничок… даже здесь присуждаю себе пальму первенства» – это была попытка перевести тему с моей стороны. Фатьма рассмеялась. Хасан в шутку протянул нам обе руки и закричал «Нет! не уходите! Я только что настроился» – видимо от нервного напряжения нам всем стало нездорово весело.

Честное слово, лучше бы был секс втроем. Потому что каждый из нас после того, как отошел на безопасное расстояние, стал сыпать такими сальными шуточками и рисовать такие декамероновские картины, что все лица предков на единственной фотке в рамке, густо покраснели.

Но веселье стихло так же внезапно, как и началось. Мы перешли на тему развода и новой жизни. Фатьма стала плакать. А мы не заметили, как оказались с Хасаном в противоположном углу ринга и стали обвинять не в недостатке терпения и ума.

Я приводила примеры из своей прошлой семейной жизни. Она слушала и вздыхала о том, какая я мудрая и умная женщина. По черной ткани ее замысловатых хвалебных текстов, мелькала белая нитка нездоровой лести. Я ее заметила, и мы сменили тему

Тек прошло еще два дня. Мы каждый вечер сидели вместе и обсуждали дальнейшие планы. С утра я оставалась дома одна. Иногда с их детьми. Пару раз приходила маман, пыталась мне что-то объяснить. В один из дней навалила толпа мужиков. Они засели в салоне и разговаривали почти четыре часа. Сестра Хасана мне иногда приносила вести от них на кухню. Это были родственники Фатьмы с папой во главе. Торговались насчет отступных. Делили детей, угрожали и пили чай. В итоге ушли. «Мы сделаем так» – объявил мне после этих чаепитий Хасан. «Мы пока не будем с Фатьмой разводится. Пусть все поуляжется. Я сказал, что ты моя вторая жена и они с этим смирились. Сейчас я не смогу с ней развестись. Пока… но я сделаю так, чтобы тебя это никак не задевало. Мы будем жить отдельно. А когда все утрясется и забудется, решим этот вопрос мирно. Он продолжал разговаривать со мной, обозначив свою четкую позицию. Я не нашла ни одного довода, которые бы ввели его в ступор или заставили призадуматься. На все мои «а если» он находил логический ответ и простое решение. Я наблюдала за Фатьмой. Она металась между образом падшего ангела и хитрожопой стервы, так и не сыграв правдоподобно ни ту ни другую роль.

То она просила меня не обижаться на нее и оправдывала свое поведение расшатанными нервами. То стреляла ядовитыми иголками.

На 14 февраля мы уехали с Хасаном в его офис. Пробыли там полдня. Позвонила его мама и пригласила нас на ужин с загадочным пожеланием поговорить со мной. Хасан озаботился моим гардеробом, потому что пару дней назад я постирала свои вещи с солью для посудомоек, и они пришли в негодность. Как ни странно, Фатьма к этому событию не имела отношения. Хотя могла бы.

Вечером, когда мы возвращались домой, Хасан заехал в цветочный магазин и купил мне розу. Это было очень мило. Но так как мы собирались на ужин, я просто положила ее на стол и ушла в ванну. А когда вышла, обнаружила ее ободранную и растрепанную у себя в сумке. Фатьма, опустив глаза свалила на детей. Врать она тоже не умела.

Настроение было подпорченным. Хасан уличил Фтьму в ревности и они поругались. Под влиянием его эмоций мы вышли из дома, и я забыла свою сумку с вещами и паспортом.

Званый ужин у мамы начался на полу. С обычными тарелками. Газеты под скатертью, куча вилок и три стакана на восемь человек меня немного смутили, и я на всякий случай придвинула к себе один из них. Но его у меня увел какой-то мальчик. Пить из общего стакана я не смогла. Поэтому отхлебывала воду у Хасана. Подали курицу, на мой взгляд очень тощую. Она, расчлененная, лежала на горке из риса и вкусно пахла. Ее окружали несколько маленьких тарелочек с салатом из помидоров и огурцов. Зимой для меня это было настоящим деликатесом. Но помидоры были порезаны очень мелко, как и огурцы. И вкус у салата оказался совсем не родной. Сладковатый и острый.

Дети сели рядом с нами. Все быстро поели и перебрались на диван. «Моя мама хочет поговорить с тобой» – заявил Хасан. «Она не знает английский, а ты не знаешь турецкий. Поэтому я переведу тебе»

Они переглянулись с мамой и оба, задав мне несколько вопросов про погоду и самочувствие перешла к делу.

45

– Натали. Ты мне очень понравилась. Но я хочу с тобой откровенно поговорить. Надеюсь, мы сможем понять друг друга как женщины

Перевод: Натали. Ты мне очень понравилась. Но я хочу с тобой откровенно поговорить. Надеюсь, мы сможем понять друг друга как женщины

– я вижу, что вы с Хасаном совершаете ошибку. Не потому что разрушаете семью, а потому, что строите отношения на пустом месте

Перевод: я вижу, что Хасан влюблен. Я очень рада за своего сына, что он наконец-то нашел свое счастье»

– Ты не сможешь жить с Хасаном. Потому что ты из другой страны. А если и перетерпишь несколько месяцев, то все равно сбежишь. Ведь на тебе будет куча обязанностей»

Перевод: «я всегда мечтала иметь невестку с другой страны. Мне нравится, как ты готовишь и ведешь хозяйство. Дом просто расцвел на глазах.

– тебе надо уехать. И дать Хасану время разобраться в себе. Они с Фатьмой прожили почти 10 лет и у них есть дети

Перевод: я вижу, что Хасан не променяет эти три месяца общения с тобой на 10 лет своей прошлой супружесклй жизни.

– да, они разведутся. Я еще тогда говорила Фатьме, чтобы она не торопилась с детьми. Знаешь все были против этого брака. Вся семья. И только я была на стороне своего сына, потому что он заболел от этой любви и реально мог умереть. Но сейчас я не встану на его сторону. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Перевод: «Фатьма и Хасан обязательно разведутся. Не огорчайся из-за ее выходок. Она всегда была склочной дамочкой. Все были против этого брака, вся семья. И только я была на стороне своего сына. Потому что он тогда реально мог умереть. И сейчас, я вижу, как он любит тебя, поэтому прошу, не разбивай его сердце. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– дождись развода и приезжай. А сейчас нечего мутить воду. Мы приняли тебя как свою, но и ты имей гордость и совесть. Ведь ты видишь, что все очень туманно. Прояви терпение и добродетель и тебе воздастся.

Перевод: не уезжай. Хотя я знаю, что ты не сможешь здесь надолго остаться. Мы приняли тебя как свою. Видно твое хорошее воспитание и покладистый характер. Ты очень терпеливая. И это хорошее качество.

– прежде всего страдают дети. Фатьма очень неуравновешена. Она срывается на них. А они даже не знают кто ты. Все им говорят, что ты – иностранная гостья. Поэтому они лезут к тебе. Не обольщайся

Перевод: дети очень полюбили тебя. Я буду рада, если эта психованная Фатьма наконец-то оставит их в покое. А ты обещай, что научишь их иностранному языку.

– не думай, что я плохо к тебе отношусь. Напротив, ты мне очень понравилась. Ты красивая. Выучишь язык, поговорим еще. Давай, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок, я просто обниму тебя по-матерински. И очень надеюсь на твою мудрость и понимание

Перевод: ты очень мне понравилась, ты красивая. Я надеюсь вы с Хасаном подарите мне светленьких внуков. Быстрее учи язык, я хочу поболтать с тобой. Ты очень умная девушка. Можно я тебя обниму?

***

Мы обнялись. Мне было странно слышать в ее голосе минорные ноты. Она говорила спокойно и без злобы. А вольный перевод Хасана на фоне ее рассудительного монолога был совсем не заметен. Я восприняла ее подорванный голос, как сигнал небольшого волнения.

Вскрылось все это совсем недавно, при очередном выяснении отношений. Она стала мне доказывать, что предупреждала меня. А я тыкала ее мордой в свой дневник и показывала написанное 7 лет назад. Она сваливала на то, что я не совсем хорошо знала язык. А я держала оборону, и утверждала, что язык тогда не знала вообще. А на вопрос «Как же я все поняла?» мы дедуктивным методом вышли на Хасана. Тогда вечером я спросила его, подбоченившись, о несостыковке спутников. На что он, улыбнувшись, развел руками и заявил: «У меня не было другого выхода! Иначе мы бы не были вместе»

Попив чаю, мы отправились обратно. Фатьма уже спала. А мы с Хасаном еще долго сидели в комнате и болтали о том о сем. Утром нам надо было ехать на его объект. Мы рано встали, и я, схватив сумму и фотоаппарат, выбежала из дому и села в нетерпеливо рычащий автомобиль. Мы улыбались друг другу всю дорогу. Хоть Хасан и был немного на взводе.

У него намечался важный и напряженный день, я сидела в машине и слушала музыку. Иногда рассматривала пейзаж за окном. Но он был очень скучным и однообразным. Наблюдать за рабочими мне было не интересно. Но как-то я краем глаза заметила, что Хасан машет мне рукой и зовет. Я открыла окно. «Иди скорее. С фотоаппаратом!! Бегом! Это срочно»

Я схватила сумку с фотоаппаратом с заднего сидения и помчалась в сторону Хасана. Он попросил меня сфотографировать скважину с нескольких ракурсов, потому что эти фотки нужны будут ему для отчетности. Я открыла объектив, щелкнула. Но на экране появилась надпись о том, что памяти не хватает. Я щелкнула еще раз. Хасан нетерпеливо спросил, что такое. Я показала. Он попросил стереть некоторые фотки и пользоваться флешкой экономнее. Я суетливо пыталась открыть альбом, чтобы выбрать фото для удаления. Но аппарат упрямо показывал надпись: нет объектов для показа. Мы с Хасаном вертели аппарат. Хасан даже успел меня упрекнуть в том, что я неаккуратно с ним обращалась. Что было обидно. Потому что я очень берегла его. Тогда он вытащил батарейку. Потряс ее. А потом чуть не задушил меня: «Ну как можно было забыть флешку?!» «Я не трогала флешку»… мы немного поспорили, и я примирительно предположила, что игрались его дети. Ведь дочка постоянно щелкала все подряд дома. «Натали! Перестань постоянно винить окружающих. Если ты виновата, просто признай это»

Я? Я виновата? У меня перехватило дыхание от злости. Я всучила ему этот фотик и развернувшись на пятках, ушла в машину. Возмутительно. Он что? Теперь будет во всем винить меня, не разобравшись. Хотелось плакать от обиды, и я врубила на всю музыку. Мустафа Сандал завывал про «ады интикамды» и хоть я ни слова не знала, сакральный смысл все-таки проник звуковыми волнами сквозь кожу. Меня осенило. Я выбежала из машины. Хасан фоткал скважину на свой айфон и вслух причитал, что качество снимков не подойдет для печати. «Флешку забрала Фатьма!» – отрезала я. «Зачем она ей? Что ей там смотреть?» «Смотреть наши совместные фотки, сотрет и все! И у меня не останется памяти об этой поездке. – я уже плакала – а ведь это моя первая поездка за границу. Там фото самолета!! И пахлавы настоящей! И море… и мечети! Видео полно…» Он на секунду задумался. А потом сказал: «Ну ты из нее чудовище то не делай! Если б она захотела тебе навредить, забрала б паспорт» и тут у меня в голове щелкнуло «Паспорт. Я не видела его в сумке!».