Читать книгу "Вторая жена. Некорректная жертва"

20

Дендрарий, аквариум, аквапарк – куда податься зимой в Сочи? И мы решили кутить на полную катушку. В первые два дня мы, слоняясь по городу, спустили почти всю наличность. Ели в ресторанах, покупали всякую дребедень, затарились зачем-то в супермаркете. Мой кошелек принял привычный объем, то бишь сдулся и было решено его наполнить. Обнявшись, с веселыми лицами, мы зашли в отель, пакеты с покупками шуршащими холмиками выстроились в холле. Мы подошли к банкомату снять деньги. Тогда банкоматы только стали заселять город. Боже, какие-то 7 лет назад мы жили в странном мире наличности. Не все магазины принимали карты, а если и принимали, то на дверях гордо красовалась вывеска с манифестом: принимаем виза, мастеркарт! Карту засунули в отверстие, банкомат моргнул экраном и по совершенно неизвестной причине ее съел. Мы стояли перед этой махиной и, лупая глазами, смотрели на надпись: «Ваша карта изъята банком, пожалуйста обратитесь в службу поддержки». Наши лица превратились в вытянутые после варки овощи, и мы с непониманием смотрели то друг на друга, то на экран. Конечно понажимали еще раз кнопочки. Хасан обогнул этот агрегат и нашел где он выключается из сети. И даже перезагрузил его. Наши движения заметила женская особа с выжженными прядями на голове, которая сидела на ресепшене и с криком: «Что вы делаете, Ироды?!» подбежала к нам. Я стала объяснять ей, что карту съел банкомат и нам надо ее достать. Призывала ее позвонить в банк, в сервис, на горячую линию, хоть куда-нибудь!!! Но она с надменным выражением подбородка сказала, что это не в ее компетенции. Хасан пытался вещать на своем тарзанском английском, что вызвало у дамы еще большую апатию. И мне впервые стало стыдно за нашу родину… Хасан возмущался в меру своего воспитания, и говорил, что если бы такое произошло в турецком отеле, то подняли бы на уши всех, вплоть до директора банка, отдали бы карту и извинились, принеся шампанское в номер. Я смотрела на безразличное лицо кавказской блондинки с черными бровями и хотелось ее с разбегу забодать, снять скальп и перекрасить. Я попросила вызвать мастера, обслуживающего банкомат, на что мне с презрением протянули бумажку с накаляканным номером. Я спросила, когда он придет, и в ответ мне просто пожали плечами.

Мы побрели в свою комнату. Пакеты с покупками шелестели почти зловеще. И я стала думать, как нам выпутаться из ситуации. Я спустилась к дамочке и вытрясла из нее обещание немедленно нас позвать, как только приедет сервис. Она его неохотно дала. Я стала звонить своим знакомым, у которых гипотетически могли быть знакомые, знающие, что делать в таких ситуациях. Хасану сорвало башню, когда я объявила, что до 11-го числа вообще официальные выходные и ни одно госучреждение не работает в принципе. Он сидел на кровати с недовольным лицом, на котором светилась надпись с нехорошими словами про ленивую Россию и безответственных граждан. Я билась в сервис, где мне говорили, чтобы хозяин карты пришел с документами в банк 11-го числа, где подтвердят его личность и отдадут карту. Я звонила на горячую линию в банк, где мне сказали то же самое. Телефон мастера, который обслуживал данный банкомат упорно молчал. И я находилась на грани отчаяния. Вечер и ночь мы провели без особого настроения, а утром нас ждал сюрприз. Тетю на ресепшене сменил паренек. Мы кинулись к нему, объяснять наше невезение. Он пожал плечами… да, сказал. А ведь мастер только что ушел!!! Если бы я знал, конечно бы вас позвал… нет мне никто ничего не передал. Я накатала в книгу жалоб гневный панегирик. На него сразу отреагировал администратор и вызвал эту крашеную мымру на ковер. Она брыкалась и огрызалась, что банкомат – это не ее собственность. Тут парень позвонил этому неуловимому мастеру и попросил вернуть карту. Тот с сожалением сообщил, что карту передал в банк, обращайтесь туда.

Складывалась неутешительная картинка: нам надо идти в банк…11-го числа. Точка. Хасан переживал, что карту ему вообще не отдадут, потому что она на имя его компании, а с собой документов, подтверждающих его статус, нет… я рисовала страшные картины широкими мазками про русскую бюрократию и буквоедство, он смотрел на меня во все глаза и сокрушенно качал головой

21

Нет. Это все неспроста. Что за такие приключения, думалось мне. Я уже плела мистические узелки из наших перипетий и все нити почему-то сходились в одной точке. «На чужом несчастье счастья не построишь», завывало мне на ухо назойливое эхо. И в моем сердце постепенно поселился таракан, который стал недовольно качать головой и делать ай-ай-ай.

Хасан же, готов был перевернуть мир и ему нужна была только точка опоры. «Где находится банк? Узнай где он находится, мы сейчас же туда пойдем». Я пыталась отговорить его, уверяла в бессмысленности мероприятия. Но мои доводы как стеклянные бусины отскакивали от его ледяной решимости.

Банк нашелся довольно быстро. Здание ограждала кованное кружево, в которое огромной кляксой были втравлены мощные ворота. За воротами сиротливо стояла будка с поцарапанным оргстеклом и дверями-решеткой. Над воротами – козырек из лексана. Мы постучали… потом позвонили в звонок. Потом пришлось снова постучать. И, наконец в прорези на воротах показались опухшие глаза, к которым зловеще подбиралась щетина. На вопрос про цель визита, и наше сбивчивое объяснение, прозвучал ответ: он был с известной датой про 11 января. Я пожала плечами. Тогда Хасан показал глазам пятисотную бумажку из кармана. Глаза оживились, но приличия ради, попросили спрятать такую срамоту, потому что везде камеры. Щелкнула сталь и вместо глаз с щетиной нам предстал коренастый мужичок в традиционной душегрейке и сразил нас буниновским легким дыханием. Хасан пошуршал бумажкой и охранник включил деловой режим. Я рассказала ему историю про карту и спросила, как нам ее вернуть. Охранник прокашлялся (с веток раскидистого клена лапами вниз упали три мертвые вороны), поводил бровями, пошевелил широко расставленными пальцами, воровато огляделся. Потом он пошарил по карману и вытащил заветный пластиковый прямоугольник. «Вот эту?»

Да! – я готова была прыгать как Тигра на хвосте по перилам. И хмельной страж почуял хороший левак. Он вскинул брови, показывая нам, насколько сейчас его терзает совесть и как он мучается тем, что может преступить устав, а возможно, и закон. А потом собрал глаза в кучу и медленно прочитал надпись на карте, еще раз кашлянул и грозно спросил: «Ватсан электрик это он?»

Ну и фамилия, гы!» И ткнул сарделькообразным пальцем в Хасана. «Нет, это его фирма». «А документы есть?» Есть, и х. Протянул ему свой паспорт, из которого ему подмигнула красивая и нарядная российская купюра. Охранник снова скатил глаза к носу, почитал для виду имя и фамилию на паспорте. И отдал нам карту. Паспорт занес в будку «для регистрации».

И мы снова стали счастливыми и богатыми.

Дни остались в памяти яркими кляксами. Все они были разные и выстроились в памяти караваном впечатлений. Мы осуществили все задуманное, поругались, помирились, нагулялись, навеселились и накупались в своих чувствах. Утром, когда нам пришлось бежать в разные стороны, он спросил меня: «Ты хочешь стать мусульманкой?» Мусульманкой? Отказаться от беляшей и фыджинов, забыть хинкали и люля-кебаб? Носить паранджу и кричать на каждом углу Аллахакбар? Пожалуй, я не готова… Но его мой ответ не устроил. Он потратил два часа чтобы рассказать мне о своей религии. Он говорил, убеждал, рассказывал истории и мне стало казаться, что я и есть самая настоящая мусульманка, только неофициальная. Я пыталась ему объяснить свою точку зрения на религию. Что для меня не имеет значения как именно зовут Всевышнего. Что я верю в него, но не хочу связывать себя принадлежностью к какому-нибудь лагерю. Я доказывала, что одна искренняя молитва стоит всех пяти намазов, что совершенно необязательно читать Коран на арабском, можно получать знания на родном языке. Он смотрел и лицо его стали заслонять тучи.

Мне стало понятно, что эта тема никогда не станет для нас общей, и не потому что вы верим в разных богов. Все дело в разных детствах. Мое прошло на улице, беззаботное и подвижное. С шоколадными подарками и запахом мандаринов на Новый год, санками и вечно мокрыми носками, утренниками и прописями, в кружках по вязанию и театральной студией. У него тоже было счастливое детство, но под звуки азана и чтение Корана матерью. Поэтому я просто решила оставить этот вопрос на волю времени.

«Мне важно, чтобы ты стала мусульманкой, это для меня очень важно!».

22

А почему это важно? Не унималась я, какая лично тебе разница, какому богу я молюсь перед сном? И молюсь ли вообще. Ладно, лобызание икон и прочие ритуалы – это мои личные пунктики неприятия, но принимать мусульманство, когда еще будто вчера была взорвана школа в Беслане… когда в родном городе то и дело подрывают то рынок, то маршрутку с кличем «алахакбар». Я не могу связать эту религию и мирную жизнь. У меня не было перед глазами примера!! Я не отличала религию от радикализма тогда, но это была не моя вина. После череды трагических событий во Владикавказе невольно шарахается любой женщины в платке и любого мужчины с недельной щетиной. Но дело было даже не в этом. Для меня бог существует вне религий. Зачем быть христианской или мусульманкой, для галочки? Если ты веришь, не обязательно иметь сертификат качества.

И он пустился в объяснения, осторожно обходил колючки, огибал ямки. Приводил примеры и настаивал на том, что его вера – это путь истины. Доказывал, спорил, философствовал, и в итоге выдал: «К тому же, обратив тебя в мусульманство, я заработаю „очки“; а все твои прошлые грехи сотрутся и ты будешь прощена».

Я испытывала смесь чувств из гомерического хохота и суеверного страха. Баллы в дневничок, это, конечно, здорово. Да и стать невинной и чистой, как слеза младенца, таким легким способом меня очень привлекало. И вообще я фанат всяких обнулений)) и подумав, что формально я остаюсь собой, а «становлюсь мусульманкой» только для успокоения его суеверных тараканов. Он предложил повторить за ним фразу на арабском. Я сначала стала ему доказывать, что ничего не понимаю, поэтому не засчитается. Но он уверял, что дело в звуковых вибрациях. Я представила, как меня омывает волна света, стирая все грехи и решила рискнуть. Потому что визуализация – это тоже молитва.

Произнеся заветную фразу, я выдохнула и стала прислушиваться к ощущениям. Хасан же был счастлив. И по дороге на пароход он рекламировал блага, которые меня ждут. Мне хотелось смеяться и иронизировать. Но воспитание связало мое эго в узел и оставалось только глупо улыбаться и высказывать вслух надежду, что все будет именно так.

Домой я приехала новообращенной мусульманкой и это знание не давало мне покоя.

Поэтому я стала штудировать форумы и искать ответы на свои вопросы. Но вместо ясности, меня занесло к каким-то религиозным фанатикам, которые действительно радели за «баллы» и переживали за то, что их муж привел вторую жену. Я читала все это взахлеб и не верила, что сейчас в нашем веке происходит вот это мракобесие. Потом я просмотрела как свершать намаз (я ответственно подошла к новому образу). Но после нескольких видео, разочаровалась. Зачем, думала я, все вот эти движения, если можно просто сесть, расслабиться и помолиться?

Мы расстались. Но договорились встретиться уже в Стамбуле, как только я получу паспорт. Дома мня ждало много дел. Работу я почти забросила. И хоть мне звонили старые клиенты, ничего начинать не хотелось. Паспорт я получила как только кончились рождественские каникулы. Позлилась на то, что там стояла прошлогодняя дата получения 27.12.09. То есть, если б не лень и безалаберность сотрудников, я бы провела эти каникулы в Стамбуле. Но с другой стороны, эти были тоже здоровские. Поэтому я потихоньку стала настраивать себя на поездку.

Мы договорились что я буду лететь из Краснодара. И билеты уже ждали меня на 27 января. Мне осталось только договориться с подругой, чтобы она пожила у меня, пока я буду там. И сложить вещи.

Содержимое моего чемодана стало предметом ежедневных вечерних разговоров. Что одену, с чем одену, как одену. Все вещи у меня были «учительские», из серии костюмчик и еще костюмчик. Поэтому моя подруга взяла гардероб на себя.

23

Перед самолетом меня трясло, до тошноты. Я боялась всего. Что самолет рухнет, что мне в очереди подсунут наркотики (спасибо российским сериалам), что на выходе из самолета заберут паспорт и деньги и отправят на заработки, боялась, что самолет захватят террористы, что я подавлюсь косточкой и мне не смогут помочь, что меня всосет в дырку от туалета. Меня кондратило от мысли о проверке содержимого чемодана, что отберут мое серебряное украшение и золотое колечко и обвинят в контрабанде. В общем постарела я именно тогда. В тот день. Моя знакомая успокаивала как могла. Уши ее слушали, но кишечник жил своей примитивной жизнью. Когда воздух в их тесной квартирке стал тяжелым от моих переживаний и дышать стало совсем в тягость, мне вызвали такси и отправили с благословением в аэропорт. Таксист ехал с открытым окном и очень быстро. Молчал как Иван Сусанин и курил.

Моя паника нарастала, сердце билось тяжелыми ударами об ребра, воздух проникал через две ноздри с сопротивлением. Досмотр прошел без приключений. Почти. Всех заставляли разуваться, вытаскивать пояса с бляшками и снимать увесистые украшения. Я все ждала, когда начнется шмон, придумала историю для каждой вещи, которую везла с собой. Прошла паспортный контроль. Ответила на строгие вопросы тетечки. Старалась с улыбкой и еще очень радела за то, чтобы никто не счел меня за проститутку, потому что на мне была яркая розовая дубленка и боевой раскрас. Цель визита у меня уважительная, я лечу к другу… э… давнему… да меня ждет и будет встречать. Тетечка равнодушно поджала губы, шлепнула печать и отвернулась (а где же марш «Прощание славянки») Россия равнодушно меня отпустила в небо, презрительно сморщившись резиновым трапом. Я внимательно выслушала инструкцию бортпроводницы, успела побояться, что заклинит именно мою кислородную маску. Обратила внимание на конденсат в иллюминаторе. Гадала по стекающим каплям, разгерметизированный это самолет или нет. Пристегнула ремень и еще минут пять ковырялась, чтобы понять, как его отстегнуть. Была ночь. Самолет наконец, взлетел и на фоне черного неба монохромно сверкало его алюминиевое крыло сквозь овальный просвет отведенного под обозрение окошка. Сосед по креслу оказался болтливейшим созданием и травил мне байки про жизнь. Предложил коньячку. Мозг сразу нарисовал яркую картинку меня в отключке, и злой дядя ковыряется в моей сумке, изымая все деньги, серебряную цепочку и кольцо. Отказалась. Парень не настаивал, видно, самому мало было.

Прошло почти полтора часа. Встать в туалет я так и не решилась. Самолет выполнил свою миссию, не разгерметизировался и даже не трясся. Объявили посадку. И внизу засверкали огни ночного Стамбула. Они переливались драгоценными бриллиантами и завораживали. Мне захотелось плакать от восторга. Я дергала дядечку и говорила: «посмотри, посмотри, как красиво!» Дядечка был слегка подшофе, и отказался разделить со мной восторг созерцания, а лишь поддакивал и жевал жвачку. Самолет пошел на снижение. Люди замерли, разговоры притихли. Несколько секунд… Шасси шоркнули об асфальт и раздались громкие аплодисменты. Я оглянулась вокруг и тоже стала хлопать. Многие одобрительно свистели, и орали «Браво, пилот!!!». И я поняла, что сейчас я прошла некое посвящение. Это такая традиция. Это здоровская традиция хлопать пилоту. Ведь он посадил самолет!

Из самолета я вышла на ватных ногах, хотя очень сомневалась в правильности своего маршрута. Поток людей несся в сторону регистрации и все стали суетливо шептать про визу. Ах, да! 20 долларов за визу. Вот окошко. А к нему хвост… время превратилось в нугу и мне снова стало страшно. Очередь дошла и до меня, и я просунула в окошко 100 долларов. Мне их вернули и сказали, что принимают только мелкие купюры под расчет. А где их менять? Девушка пожала плечами. Я в растерянности оглянулась. Тыкнула купюрой в первых двух людей. Они покачали головами. И мне стало очень тоскливо и неуютно. Я в растерянности стояла перед окном и почти плакала. Но меня спас какой-то парень, у который разменял мне стольник и попросил взамен назвать свое имя. Я пококетничала и представилась Элизой. Потому что слышала про нехорошие слухи о Наташе. И убежала в толпу от греха подальше, сжимая в руке паспорт с заветной маркой на странице. Организованная толпа людей стояла стройной очередью за ограждениями из синих лент. Двигалась довольно динамично. Периодически застревая на каком-нибудь человечке. Я уже стояла на красной линии, боялась переступить ее ненароком и меня накрывало от торжественности момента. Наконец я сделала этот шаг и подошла к будке с симпатичным смуглым парнем. Он пробежал глазами по паспорту, нажал на какую-то кнопку. Потом что-то сказал в шипящее никуда. Я стояла и ждала, когда же мне отдадут мой паспорт со штампом. Но этого не происходило. Через минуту подтянулся мужчина в черной форме и попросил меня отойти и немного подождать. О! Мой любезный отдел воображения! Как бы я дила без твоих захватывающих криминальных сцен?! Я стояла, держась за поручень, в как можно более непринужденной позе и верно ждала свой паспорт. А еще я очень старалась быть расслабленной, мол, фигня, какая, подумаешь, я в чужой стране без паспорта… да это вообще стиль жизни… и, нет, я не проститутка, нет!

Я с аристократичным возмущением в голосе спрашивала на безупречном тарзанском инглише в чем дело и почему задерживают порядочных гражданок, на что мне разрезали указательным пальцем воздух перед носом и коротко просили ждать.

Наконец, черный полицейский принес мою бордовую книжку с гордым двухглавым орлом, сверкающим золотыми нитями. Мне одним резким движение шлепнули по цветной бумажке и сказали доброжелательным голосом: велкам то туркей» за моей спиной щелкнул турникет и я перенеслась в паралельную реальность.

24

Лента багажа, красная надпись дьюти фри, вежливый персонал, да и просто люди казались мне героями сериалов. Все такие одетые, такие колоритные. Мне захотелось стать частью этого разноцветного мира, познакомиться с каждым и просто поболтать. Но организм настойчиво просился уединения с фарфором и облегчения. В сумке у меня лежала бумажка с несколькими фразами из турецкого разговорника. «Я не говорю по-турецки» «можете ли вы говорить помедленнее?», «где здесь туалет?» «Я не знаю турецкий язык».

Тогда, вызубренные наизусть, они казались мне самыми значимыми и конечно, могли ввести любого турка в заблуждение по поводу моей национальности. Коренная турчанка. Полное погружение, левел бог.

Я была переполнена эмоциями. Меня манил дьюти фри потому что там было все «оригинальное». Цены указаны в евро. Побродив между полок пока позволял мочевой пузырь, я так и не смогла совладать с жабой и вместо парфюма, помады и пудры, на которые у меня были деньги, купила конфетки за 8 долларов и сочла себя инициированной.

Моему настроению нужна была пафосная красная дорожка, цветы, лимузин, пена шампанского. Но разъехались матовые дверцы, и я увидела кожано-шапочную толпу из бородатых мужчин и невзрачных женщин в приглушенно-цветных платках. Они впивались взглядом в панораму за моей спиной и пока двери съезжались, сканировали пространство на предмет знакомых. Я оглядела лица. Прошерстила взглядом наличие букета… пиджака… но ничего не обнаружила. И только одно лицо из толпы просто улыбнулось. Мне сразу захотелось превратиться в пилу, постругать формы насчет отсутствия цветов и других праздничных атрибутов. «Май леди! Велкам ту туркей!!!» Произнес знакомый голос, и я остановилась. На его лице сверкал фингал, а лоб венчала зеленоватая шишка. Что это? Это? – да так… в аварию попал. Нет не автобус. Я приехал в Стамбул на своей машине. Закрутило на гололеде. Да неважно… машина в хлам, но я ее починю.

Меня опять настигло какое-то чувство мистического вмешательства. Какое-то мгновение я сложила в картину все препятствия и задала себе вопрос – зачем я здесь? Что ведет меня за этим мужчиной, по сути еще чужим? И поймала себя на ответе: мне интересно, как далеко я могу зайти. Я никогда не была заграницей, за мной никогда не ухаживал состоятельный мужчина… я имею право. Хотя бы попробовать. Мы прошли к стоянке, и он подвел меня к черному мерседесу, у которого правая сторона была полностью раскорежена. У меня вытянулось лицо, на что Хасан небрежно махнул: «Ничего, он на ходу. Завтра отдам его в сервис, не переживай.» Мерседес)) как часто я смотрела на эти машины и представляла себя за рулем! Сколько раз я хотела просто прокатиться на нем? Сколько раз я откладывала ножницы и не вырезала его картинку, потому что считала себя недостойной? У меня ком подступил к горлу. Я всем видом старалась показать, что мерседесы – это вообще нормальная тема, каждый день на моем пути… но у меня не получилось. Меня погрузило в эти мягкие кожаные сидения, панель мигнула мне лакированной поверхностью, а мотор нежно замурчал. Хасан чего-то рассказывая, понажимал кнопочки, загорелись индикаторы и мы тронулись с места. Через пару минут на меня напала паника. Я почувствовала тепло между бедрами и с ужасом поняла, что описалась. Я судорожно соображала, что сказать, успела покраснеть и рефлекторно сунула руку между брючин. Так, непонятно. Все сухо. Ладони проскользнули под попу, там было тоже сухо, но очень тепло. Хасан заметил мои нервные телодвижения и сказал: «У меня кондюк не работает теперь, после аварии поэтому я включил подогрев на сидениях». Я почувствовала себя такой ничтожной и раздавленной в этот момент. Я, дожив до 27 лет, до сих пор не знаю, что у сидения бывает подогрев… Стамбул. Нет ты не восхитил меня, и даже е вскружил мне голову. Ты просто сиял своими ночными огнями, был роскошным и приветливым. Твои здания, ровные дороги, удивительные украшения… ты был тогда обычным роскошным джентльменом, любезно придерживал мою челюсть. А я была простомарией которую непонятно какого хулио занесло в другое измерение.